home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



6. В гости к Пачамаме

Каюта у меня была та же, что и в прошлый поход. В ней мало что изменилось – та же неширокая койка, на которой я когда-то (прости, Господи!) каким-то образом помещался вместе с Эсмеральдой, те же стены болотного цвета, тот же откидной столик, те же книжные стеллажи и металлический шкафчик с таким же комодом… Единственное, чего раньше не было – портрета моей Лизы на одной стене и крупной фотографии, где она была изображена на фоне нашего дома вместе с нашими детьми и почему-то Машей Данн, дочкой Сары. И подпись на фото – "От любящей жены и твоих детей, не забывай нас!" А на столе – мой ноут с внешним диском и альбом с фотографиями, с нашим свадебным фото на последней странице. И моя одежда, обувь, туалетные принадлежности в ящиках комода на вешалках в шкафу и в ящиках комода.

Всё, как я привык, и даже лучше…Вот только почему мне так хотелось выть волком? Конечно, "надо, Федя, надо" – наших ребят на Бермудах нужно спасать, а англичанам показать, что так вести себя нельзя. Причём показать так, чтобы они усвоили урок. И то, что я нескоро увижу семью, не такая уж и большая жертва по сравнению с этими задачами. Но, всё равно, на душе было весьма погано.

Чтобы не поддаваться хандре, я начал вновь заниматься материалами экспедиции – в мой ноут закачали инфу и по Бермудам, и по Азорам (одним из которых был Корву), и по Перу, и по другим нашим целям. Следующие три дня я провёл по одной и той же схеме – завтрак с друзьями – работа с ноутом – обед с друзьями – прогулка – конференция – ужин с друзьями – вечерняя прогулка – сеанс связи с Россом – работа с ноутом – сон. За это время я перечитал всё, что у меня было в ноуте, по нескольку раз, в перерывах пересмотрел все фотографии, подготовил кучу материалов для Мехико (без которых, я был уверен, ребята целиком и полностью обойдутся), и даже перечитал "Детей капитана Гранта" Жюля Верна – всё-таки герои книги искали капитана и в Южной Америке. Да, и ещё побывал на службе в бортовом храме в воскресенье.

Но к вечеру понедельника, четвёртого декабря, когда за ужином объявили, что на следующий день в первой половине дня мы прибудем на Кокосовый остров, и я начал читать то немногое, что было написано про него в электронной энциклопедии на моём компе. Так-так… Какой-то фильм под названием "Парк Юрского периода"[20]…  Тропическая растительность… Две удобных гавани… Богатый подводный мир, но сильные течения… На самом острове нет млекопитающих либо змей, зато имеется огромное количество видов насекомых, включая ядовитые многоножки. Кроме того, несколько десятков видов птиц, и разнообразнейшие виды рыб, включая, увы, и акул.

Ещё считается, что Кокосовый остров – один из прототипов и острова Робинзона Крузо так, как его описал – или опишет в будущем – Дефо, хотя остров, на котором оказался прототип Крузо, Александр Селькирк, как известно, находится намного южнее, недалеко от берегов Чили, и является частью наших островов Александра Невского[21]. Кроме того, Роберт Льюис Стивенсон тоже успел здесь побывать, и Кокосовый остров стал одним из прототипов Острова Сокровищ…

Ладно, всё это беллетристика. А вот рапорт экспедиции, ходившей туда за "Ламом", превратившемся в "Чумаш". Примерно то же – укус ядовитой многоножки… вылечили. Дикие свиньи, вероятно, убежавшие от моряков, причём в огромном количестве. Так-так… значит, у наших ребят будет мясо, но популяцию эту придётся рано или поздно изолировать за оградой, да и следить, чтобы туда не попали крысы. Крыс, кстати, там не видели, равно как и мышей – ни их самих, ни следов их пребывания. Что радует. Белый песок, тёплая вода… Ага, это уже теплее, простите за каламбур.

Остров оказался даже красивее, чем на фотографиях – если бы не многоножки, то именно так мог бы выглядеть Эдемский сад. Мы зашли в залив, названный нами заливом святого Николая, и в честь покровителя моряков. Согласно лоциям, он был достаточно глубок, и "Победа" смогла подойти к берегу на расстояние метров в пять – вполне достаточно, чтобы, после высадки личного состава, выгрузить весь инвентарь – от кое-какой стройтехники и до системы очистки воды, еды, семян, стройматериалов…

А затем наши корабли начали закачивать пресную воду, которой здесь было очень и очень немало – в залив впадали сразу же две речки; одновременно, другие наши ребята занялись сбором кокосов – столько пальм в одном месте я не видел нигде[22]. А я взял маску, трубку и ласты, и уговорил Рината прогуляться со мной на близлежащий пляж, который мы видели с корабля, когда заходили в бухту. Туда же отправились полтора десятка девушек – мужики, как ни странно, не соблазнились.

Белый песок, пальмы, прекрасные дамы вокруг… Отрубая верхушки валяющихся на берегу кокосов принесённым с собой мачете и вручая их девушкам, я быстро сделал кучу новых друзей – точнее, подруг; одна или две начали даже кокетничать со мной, увидели кольцо на руке, и переключились на Рината, который не был связан семейными узами. Потом к ним подключились и другие, а я, освежившись кокосовым молочком, надел маску и ласты, и направился в море.

Рифы находились совсем недалеко от берега, а увиденное под водой – разноцветные рыбки, сновавшие между красными и белыми кораллами разной формы, разные другие морские твари, от актиний до огромных раковин, кое-где небольшие акулы – настолько меня поразило, что я и не заметил, как меня отнесло подальше – течение оказалось серьёзнее, чем я ожидал. Я еле-еле сумел заплыть поближе к берегу, туда, где у меня получилось встать на дно. Зато я сразу же окорябался о кораллы, а затем ухитрился наступить на местную разновидность ската-хвостокола, игла которого впилась мне в икру. И, еле-еле удерживаясь, чтобы не завыть от страшной боли, я поковылял к берегу.

Из находившихся там девушек, несколько работали в медчасти "Победы". Осмотрев раны, они извлекли обломок иглы – боль после этого немного утихла – и, стянув маску и ласты, вместе с Ринатом прямо так, в голом виде, доставили меня в искомую медчасть, как я и не заверял, что и сам справлюсь. По дороге, боль вновь усилилась, но не это было самым страшным – встретила меня старая-новая начальница медчасти экспедиции, Рената Башкирова.

Рената была Володиной троюродной, что ли, сестрой. Работала она заведующей отделением травматологии в одной из екатеринбургских больниц, но в один прекрасный день от неё ушёл муж, и она даже начала подумывать о суициде. Узнав об этом, Володя, друживший с ней с раннего детства, предложил ей место судового врача на "Форт-Россе". Так она и оказалась со всеми нами в Русском заливе в 1599 году.

Врачом Рената была весьма неплохим, но, после пережитого ею, она невзлюбила всех мужчин, за исключением обожаемого кузена. Исключением в какой-то мере был я, может, потому, что я все-таки был иностранцем, хоть и русским. Но у берегов Перу мы взяли на борт индианку, с которой у меня начался роман. Узнав об этом, Рената меня возненавидела, а узнав про другие мои похождения – и насочинив ещё целую кучу – я стал для неё персоной нон грата.

После возвращения в Росс, она иногда пересекалась по врачебной линии с моей Лизой – всё-таки супруга моя была заместителем начальника управления медицины и здравоохранения – но я её, к счастью, больше не видел. Лиза рассказала, что она собиралась выходить замуж за одного из её пациентов, но я сделал вид, что заболел, и на венчание Лиза ходила одна. Говорила, что никогда не видела Ренату столь счастливой. Меня удивило, что я обнаружил её на борту "Победы" – замужних, как правило, в поход не посылали. Впрочем, смотрела на меня она не очень приязненно. Уложив меня на койку, застелённую клеёнкой, она со своими девочками взрезала и очистила место, где была игла ската, промыла и заштопала раны от кораллов, сделала мне несколько уколов, пробормотав при этом:

– Всё лучше, чем по бабам ходить.

После чего безапелляционным тоном объявила:

– Сколько осталось до Перу? Пять дней, говоришь? Два-три дня полежишь здесь у меня – так, на всякий случай. А то оторвёт мне Лиза голову, если ты загнёшься по недосмотру.

Увы, в медчасти я был единственным пациентом, поэтому, когда Саша с Ринатом тайком принесли мне бутылочку "Миллера" из американских армейских запасов, и я сделал первый глоток, попутно удостоверившись, что пиво в Штатах и во времена Второй мировой было весьма хреновым, Рената отобрала её у меня и выгнала ребят за дверь со словами:

– Пока он здесь, никакого алкоголя. Вам понятно? Понятно? Вижу, что не очень. Так что больше не приходите – не пущу.

Мне милостиво разрешили читать бумажные книги из библиотеки – они были в основном по-английски, но я был совсем не против, всё-таки это тоже мой родной язык. А ещё я служил наглядным пособием – Рената регулярно осматривала меня в присутствии своего медперсонала, заодно спрашивая их о чём-то на врачебном диалекте русского, который я, в отличие от английского с немецким и испанским, не понимал от слова вообще, а также доверяя им колоть меня. Это время от времени было достаточно больно, но я не жаловался – девицы, в отличие от своей строгой начальницы, мне хоть улыбались, а, когда Ренаты не было, мило со мной болтали…

Но я шёл на поправку, и восьмого декабря, взяв с меня обещание до самого прибытия в Кальяо два раза в день приходить на контроль и уколы, меня милостиво отпустили к себе. Должен сказать, что раны у меня уже практически не болели, и к утру одиннадцатого числа, когда на горизонте обозначилась полоска берега, я даже уже не хромал.

Порт Кальяо был примерно таким же, каким я его помнил. Всё тот же великолепный залив, те же острова, та же цитадель, те же горы вдали – царство инков, поклонников Пачамамы, Матери-Земли. Сейчас, конечно, ими правят испанцы, да и Пачамаме они поклоняются лишь тайно, официально они все теперь католики. Инквизиция, знаете ли, не дремлет.

Как и семь лет назад, к нам вновь подошёл баркас, и на борт взошёл молодой человек в вышитой золотом форме. Но, в отличие от предыдущего нашего визита семь лет назад, человек вежливо представился:

– Здравствуйте, ваше сиятельство! Я дон Мануэль де Суньига, помощник коррехидора Лимы, дона Хуана де Альтамирано. Дон Хуан давно уже ждёт вашего прихода и просит вам передать, что очень ждёт вас в гости в Лиме, чтобы обсудить отношения между вице-королевством Перу и Русской Америкой.

– Я буду очень рад, дон Мануэль! А его сиятельство вице-король Перу в городе? Хотелось бы посетить и его.

– Его сиятельство дон Гаспар де Суньига Асеведо де Веласко также желает вас видеть, но он месяц назад уехал в город Шауша[23], и должен вернуться в ближайшее время. А сейчас для вас и вашей свиты выслана карета.

Я подозвал Сашу и шестерых "идальго" – Рината мы заранее решили оставить на борту на случай, если с нами что-то случится. Представив их дону Мануэлю, я сказал:

– Ведите нас, дон Мануэль. Вы, кстати, не родственник дона Гаспара?

– Двоюродный племянник, ваше сиятельство.

Дом дона Хуана находился на Пласа де Армас – величественной главной площади Лимы. Я читал, что город начался именно с неё. В 1523 году, король Испании Карл I издал указ, согласно которому все новые города в Новом Свете должны строиться вокруг квадратной центральной площади, причем улицы города должны быть параллельны её сторонам. А когда решили основать Лиму, площадь эту решили разбить именно здесь, на месте индейского святилища. Размеры её впечатляли – она представляла собой квадрат со стороной примерно в сто пятьдесят метров. Всю северо-восточную сторону занимал двухэтажный дворец вице-короля. Построенный еще сразу после завоевания Перу, он был намного скромнее, чем дворец в Мехико – двухэтажный, построенный из глиняных необожжённых кирпичей и побеленный снаружи, он не производил большого впечатления. Намного интереснее, хоть и поменьше, был дворец архиепископа на юго-восточной стороне, с изящно украшенным фасадом и шестью вычурными балконами разной формы. Рядом с ним возвышался недостроенный собор.

– Красивый у вас фонтан, дон Мануэль, – сказал я, обратив внимание на бронзовую скульптуру в центре площади, вокруг которой били вверх струи воды.

– Ранее здесь стояла виселица. Но вице-король Диего де Суньига, дядя дона Гаспара, около тридцати лет назад решил, что не дело для города, когда подобное сооружение у всех на виду.

– Он её снёс?

– Перенёс на северо-восток, на небольшую площадь у реки Римак. А здесь, на площади, раз в неделю рынок, а, кроме того, бывают и бой быков, и аутодафе инквизиции. Но вот мы и приехали – смотрите!

На северо-западной стороне, в двух шагах от дворца, находился двухэтажный особняк – чуть пониже, чем вице-королевский дворец, зато намного более красиво отделанный. Перед ним полукругом стояли с десяток слуг, которые, как только карета остановилась, открыли её дверь и помогли мне и другим гостям из неё выйти. А за ними был мой старинный друг, дон Хуан.


5.  Присядем, друзья, перед дальней дорогой… | За обиду сего времени | 7.  Звезда Лимы