home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



8. Цветник

Пока мы пили и ели, погода резко переменилась – небо стало свинцово-серым, моросил косой дождь (к счастью, довольно тёплый), а под ногами хлюпала грязь.

– Да, Ринат, надо бы вымостить хотя бы площадь местным камнем, – с сожалением сказал я. Тот лишь кивнул.

– Хотя бы виселицу убрали. А куда мы с тобой направляемся?

– А вон туда, – и я показал на медпункт. Вывеску с изображением розы так никто и не снял, зато на деревянном фасаде кто-то успел намалевать красный крест. Над фасадом вдоль крыши был встроен длинный козырёк, под которым стояли две лавочки – наверное, для пациентов, ожидающих очереди на приём. Впрочем, сейчас навес помогал мало – платья двух рыжих девушек, сидевших на одной из скамеек, успели подмокнуть, делая одну из них – красавицу лет, наверное, восемнадцати – практически неотразимой. Вторую же красавицей было назвать сложно – она была плотно сложена, а лицо украшали мясистый нос картошкой, водянисто-голубые глаза, и ниточка бледных губ на круглом лице, покрытом веснушками. Сидели они в обнимку, и полненькая плакала, а другая, судя по тону, утешала подругу, как могла, хотя и у неё белки зелёных глаз были красными. Говорили они по-гэльски, так что я их не понимал.

Увидев нас, худая злым тоном спросила уже на английском:

– Новые хозяева?

– Какие хозяева?

– Я – наложница губернатора Пикеринга, а Мейв – ректора Блайда. Точнее, мы были ими. А теперь, я так понимаю, перешли к победителям.

– Вы видели, чтобы наши люди кого-либо насиловали либо побуждали к соитию?

Та задумалась.

Пока нет, но что вам помешает этим заняться?

– То, что мы русские.

– В любом случае, мы вам не подходим. У Мейви задержка… этих дней, а меня Его превосходительство наградил дурной болезнью. Так что, как только ваши женщины обследуют нас, нам будет одна дорога – на виселицу.

А вы не заметили, что виселицу убрали?

Девушка подняла глаза, замешкалась – лицо её из злого стало недоумённым – и, наконец, робко произнесла:

– А… а что случилось с теми, кто…

– Кто там висел? Мы их сняли. Завтра похороним их – по православному обряду, уж не обессудьте… других священников с нами нет. А вас… не бойтесь, дурную болезнь мы вылечим. Абортов мы не делаем, но ребёночек не виноват, что произошло это в результате насилия. Но бояться вашей подруге нечего – ребёнка вырастим мы, у нас все дети – наши дети.

– Простите меня, мистер…

– Алексеев. Принц[44] Николаевский и Радонежский. Зовите меня просто Алекс – так будет проще. А это – Ринат. А вас как величать?

Лицо девушки побледнело, и она грохнулась на колени:

– Простите меня, милорд, что позволила себе так с вами разговаривать…

Я поднял её за плечи и усадил её обратно на лавочку.

– Вот и правильно. Вы же не знали, кто я. Да даже если бы и знали, то в Русской Америке так можно. Чай, мы не англичане. Так как же вас зовут?

Девушка спохватилась, вскочила, сделала книксен, и наконец-то представилась:

– Орла О'Рорк, милорд.

– Вы не из рода О'Рорков из Брефне[45]?

– Я – потомок Уалгарга Мора, но кого это сейчас интересует? – с горечью ответила она.

– Короля Западного Брефне? – сказал я с удивлением. Когда-то я про него читал, но ничего не помню. Но Орла посмотрела на меня с удивлением и восхищением:

– Вы знаете про него? Большинство ирландцев про него не слышали…

– Читал, – сказал я чистую правду. – Девушки, а что вам сказали в медпункте? В этом здании, – и я показал на красный крест (который, справедливости ради, стал символом врачей лишь в 1863 году).

– Что они готовят комнату для осмотра, и нас осмотрят первыми.

– Не бойтесь. Я же говорю, вас вылечат.

– А что потом?

– Как захотите. Можете вернуться в Ирландию, если хотите. Или можем доставить вас в испанские владения.

– Нет, – отрезала Орла. – Для своих мы теперь шлюхи, и нам там одна дорога – в монастырь. А это не для меня. Боюсь, что и испанцы нам рады не будут. Можно… остаться здесь, у вас? Или податься в вашу Русскую Америку?

– Вы уже в Русской Америке – Бермуды такая же часть её, как любая другая. Если хотите стать русскими подданными, вам придётся выучить русский язык и принять православие.

– Но кому мы здесь будем нужны? Проститутками мы больше не хотим.

– Проституток у нас нет, и, надеюсь, не будет. Нужно вам будет найти себе профессию – но этому здесь вас обучат. Наши женщины все ведь кем-то работают – кто врачом или медсестрой – так именуются помощницы врачей, кто бухгалтером, кто учителем, а кто и воином – вспомил я Варвару. И у вас получится.

– Но не будет ли наше прошлое позором в глазах других?

– Вы ни в чём не виноваты – тем более, вас заставили. И шлюхами вас никто называть не будет. Если захотите, сможете выйти замуж – особенно здесь, на Бермудах, либо в наших антильских владениях. Ведь, пока не прибыли наши женщины, у вас практически не будет конкуренции.

Орла поклонилась мне, перевела всё Мейв, затем сказала:

– Милорд, благодарю вас. Мы обе согласны. А нельзя ли было бы рассказать всё то же самое моим подругам по несчастью, ведь их тоже сделали проститутками против их воли, а теперь они такие же изгои, как и мы? Там, в "цветнике" – так со смехом именуют англичане наш дом позора.

– Хорошо. Пойдёте с нами? Переведёте мои слова, да заодно и расскажете им от себя. А здесь пока посмотрят вашу подругу.

– Пойду!

– Тогда подождите…

Медпункт состоял из двух комнат для осмотра, которые при англичанах превратились в комнаты для приёма "дорогих гостей", и двух палат, служивших при англичанах спальнями для девушек. И то, и другое успели вылизать, уже стояли столы для осмотра, а в одном кабинете – ещё и гинекологическое кресло. В качестве освещения принесли яркие фонари – вероятно, со "Святой Елены".

– Когда будет электричество, установим и рентген, и другие приборы. А пока приходится так, – улыбнулась Рената. – Через пять минут можешь засылать первую пациентку.

– Я ей скажу. А пока пойду подготовлю других, что в публичном доме. Бывшем публичном доме.

– Первая, я так поняла, беременна. А что со второй?

– Заразили её чем-то, то ли сифилисом, то ли гонореей. У них, как я читал, второе считалось чуть ли не первым этапом первого.

– Ничего, сообразим. Антибиотики есть, а резистенции здесь ни у кого не наблюдается. Узнай только, кто ещё заразился.

Пока мы шли к "цветнику", я расспросил Орлу. Оказалось, что миссис Пикеринг беременна, и именно поэтому ректорша настояла на том, чтобы губернатор получил наложницу, строго запретив губернаторше "услаждать его низменные порывы – ведь ты до родов нечистая".

– Именно так мне сказал губернатор. А что выбрали именно меня… всё-таки я из гэльского дворянства, поэтому миссис Блайд было особенно приятно меня унизить. Да и некрасивая совсем миссис Пикеринг – а миссис Блайд с удовольствием делала своей сопернице мелкие гадости, ведь я раньше считалась красивой…

– Вы и сейчас одна из самых прекрасных девушек, которых я когда-либо видел.

Конечно, это было небольшим преувеличением, но лишь небольшим – теперь, когда Орла начала улыбаться, я не мог ей не любоваться.

– А неделю назад у меня были месячные, и губернатор пошёл в "цветник". А там одну из девушек – а, может, и не одну – заразил капитан Джонсон – тот самый, чей корабль пришёл сюда прошлой осенью, и его не успели починить до конца навигации. Вот с ней и переспал мистер Пикеринг.

– Ясно. Вот только… Неужто администрация публичного дома этого не знала?

– Знала. Но капитан – уважаемый человек. А найти новую ирландку взамен старой стоит недорого.

"Цветник" был первым же общежитием со стороны площади с южной стороны. Бандерш и охранников здесь больше не было, а вот девушки до сих пор находились здесь. Ринат сказал хмуро:

– Завтра же их переселим. Не нужно им оставаться там, где они подвергались такому позору.

Мы вошли. Как мне разъяснил Ринат, каждое здание состояло из длинного коридора, по шесть комнат с каждой стороны которого предназначались для двоих – либо двух соседей одного пола, либо мужа и жены. В конце коридора располагались ещё две комнаты – общая кухня – хотя, конечно, питался народ, как правило, в столовой – и ванная; точнее, там находились раковина с умывальником и холодный душ. Вода подавалась из резервуара по другую сторону стены, наполняемого дождевой водой. За дверью, на улице, для каждого здания были построены два сортира.

Теперь же в первой комнате слева обитали бандерши, а напротив находилась комната ожидания для "приличных" гостей. В трёх комнатах обитали – и "работали" – девушки "для элиты", в одной – столовая для всех, а в оставшихся шести – по два матраса, на которых "принимали" гостей попроще – матросов, солдат, рабочих. Кухня так и осталась кухней, а помывочная превратилась в зал для осмотра девушек – этой своей "обязанностью" бандерши никак не пренебрегали.

Орла пошла по комнатам и пригласила всех на улицу. Те шли неохотно – более того, за парочкой Орле пришлось ходить ещё раз. Но, услышав, что их мучения кончились, и что у них есть возможность остаться на Бермудах, отправится в Новую Испанию, или вернуться в Ирландию, девушки загалдели на своём языке. Потом одна из них вышла ко мне и сказала на неплохом английском:

– Спасибо вам, милорд! Все мы хотим остаться здесь. Все мы готовы перейти в вашу веру и выучить ваш язык. Вот только… три из нас беременны – мисс Мэй и мисс Тэтчер не успели об этом узнать, иначе несчастных тоже повесили бы. Ведь намедни за это казнили одну нашу товарку, а вторую – за то, что её заразил капитан. Что будет с теми из нас, с кем такое тоже произошло?

– О беременных, и об их детях после родов, позаботится Русская Америка. А больных мы вылечим – мы умеем лечить дурные болезни. Так что не бойтесь.

Орла перевела мои слова, после чего, к моему удивлению, все девушки стали на колени. Я сказал Орле:

– Скажи им, что в Русской Америке на колени становятся только перед Богом, но никак не перед людьми. И что пусть они расселяются по всем комнатам – топчаны мы им принесём. Ни Мэй, ни Тэтчер, – я усмехнулся про себя, уж больно говорящая у второй фамилия, – сюда не вернутся.

По дороге обратно к медпункту, Орла спросила:

– Милорд…

– Алексей. Мы не очень любим титулы…

– Алексей, а вы… женаты?

– Женат. Зато Ринат холост, – и я показал на своего друга.


7.  "Русский победивший" | За обиду сего времени | 9.  Ирландский быт