home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



2. Три короля в одном тазу

– Осенью 1602 года в Кракове – как вы, наверное, знаете, так именуется бывшая столица Речи Посполитой – встретились три короля. Точнее, двое из них были на тот момент лишь претендентами на престол – принц Деметрий из России и принц Карл Юлленъельм из Швеции, который, как известно, являлся незаконнорожденным сыном шведского регента Карла, убитого в Ревеле незадолго до этих событий. Третьим же монархом был король Речи Посполитой Сигизмунд; ранее он одновременно занимал шведский трон.

– Мне это известно. Шведский сейм лишил его королевского титула за то, что Сигизмунд был католиком и не пожелал переходить в протестантизм. Конечно, о легитимности этого решения можно спорить.

– Именно так. Что именно произошло на той встрече, мы не знаем. Но вскоре в Лондон прибыла делегация, состоявшая из шведских дворян под началом Акселя Ледж…

– Лейонхуфвуда, – подсказал я.

– Вам, стало быть, знакома эта фамилия?

– Слыхал я про него. Он был одним из председателей суда над противниками регента Карла.

– А для меня она означала лишь возможность сломать язык при попытке её произнести. Как бы то ни было, этот Аксель попросил встречи с Её Величеством. Поначалу его согласился принять лишь Роберт Сесил, первый граф Солсбери и права рука Её Величества. Но сведения, которые швед ему предоставил, были такой важности, что практически немедленно состоялся приём у Её Величества. А рассказал он о том, что Карл Юлленъельм собрался заявить права на шведский престол при поддержке своего дяди Сигизмунда, причём последний тайно отрёкся от своих прав на "Три короны" в пользу племянника.

Англии было предложено поддержать Карла и посодействовать передаче Швеции Смоланда – территории к востоку от Гётеборга на северном берегу Проливов – в обмен на право беспрепятственного и бесплатного прохода Проливами для английских судов – военных и гражданских = в течение девяносто девяти лет. На что королева принципиально согласилась, дав понять, что она хочет и беспошлинной торговли для английских кораблей, заходящих в шведские порты, на что Аксель с радостью согласился.

А вскоре после этого прибыло посольство от принца Деметрия Великолепного – так начал именовать себя претендент на русский престол. Деметрий просил, чтобы английский флот блокировал русские порты на Финском заливе. В обмен на это Англии доставалась Русская Америка, а все её жители теряли русское подданство, и их судьба, по словам главы этого посольства, Россию больше не интересовала.

– А как звали этого главу?

– Богдар – так, мне кажется – Били. Или Бейли?

– Богдан Бельский, – кивнул я.

– Именно так. Ведь мне пришлось лично встречаться с этим лордом Бэлски – ведь именно мне был поручен захват сначала Бермуд и острова Святой Елены, а потом и тихоокеанских провинций Русской Америки. Тем более, что когда-то сэр Фрэнсис Дрейк объявил те земли Новым Альбионом под властью английской короны. Но, как бы то ни было, во-первых, лорд Бэлски оказался не слишком приятным в общении – я бы даже сказал, что он был похож на лорда не более, чем свинья на породистого скакуна.

Я усмехнулся.

– Впрочем, то же можно сказать и про многих наших лордов. Как бы то ни было, эти наши дискуссии оказались абсолютно бесполезными – лорд Бэлски не знал решительно ничего, разве что сумел – в самых чёрных красках – описать вашу персону, милорд, а также некоторых ваших людей. Именно поэтому я решил по обратной дороге из Элизабеттауна зайти на Бермуды всей эскадрой; кто же знал, что мой флагман волею судьбы попадёт в нор'истер и лишится мачты, и мы окажемся здесь уже по дороге в Америку. И, должен сказать, что русские вели себя весьма беспечно и сами позволили нам захватить острова.

– Они не ожидали такой низменной подлости, особенно после того, что они сделали для вас, – сказал я, сжимая кулаки. – И таких зверств.

– Милорд, поверьте мне, в нашем мире нельзя быть столь прекраснодушными. Более того, если бы я мог, я бы, в крайнем случае, разрешил своим людям позабавиться с вашими женщинами – я не любитель подобных забав, но таковы традиции. А потом они бы очутились в Элизабеттауне – незадолго до этого, мы узнали, что большинство колонистов поумирали в первые же месяцы существования колонии[50], и там срочно были нужны новые люди. 

– И почему же вы изменили своё мнение?

– Вы не поверите… Когда Генрих VIII создал свою церковь, он не подозревал, какие у этого шага будут последствия. Сначала ему казалось, что всё будет только лучше – он смог менять жён, как перчатки, ему не приходилось выслушивать нотации из Рима, все священники обязаны были в первую очередь служить своему монарху, ведь он глава церкви… Хотя мне кажется, что немалую роль играл тот факт, что все монастыри были расформированы, а их имущество перешло в казну. А это были огромные ценности, позволившие Генриху не только расплатиться с долгами короны, но и вести весьма экстравагантный образ жизни.

Конечно, ему пришлось казнить множество людей, не желавших изменить католичеству, но когда подобное его останавливало? Разве что смерть сэра Томаса Мора он переживал достаточно сильно. Но потом многие рассудили, что, если король позволяет себе такое обращение с церковью, то и они вправе искать новые формы богословия. Такие люди получили название пуритан, и в последние годы жизни Королевы-девственницы[51] они получили немалую власть в стране – а при короле Якове эта тенденция лишь усилилась.

Именно поэтому я не осмелился перечить ректору, точнее, ректорше, взгляды которой близки к пуританам – даже пэры попадают в жесточайшую опалу, если по той или иной причине их обвиняют в потворстве папизму. Хотя, пока я наблюдал за расправой над вашими людьми – и особенно над детьми – мне показалось, что своим малодушием я потерял Царствие Небесное. Но у меня не хватило силы остановить эту вакханалию, а потом чувство вины потихоньку притупилось. Тем более, за присоединение Бермуд я был осыпан милостями.

– Понятно.

– Я не пытаюсь себя выгораживать, милорд; всё это я вам рассказал, чтобы объяснить вам ситуацию. Поверьте мне, я более чем заслужил казни. И, если ваш священник меня исповедует перед смертью, кто знает, может, Господь и смилуется надо мной. Ведь исповедь в Церкви Англии теперь произносится, как правило, про себя во время службы, а это не то же самое.

– Не думаю, милорд, что наш отец Иоанн откажет вам в этой просьбе.

– Буду очень благодарен, милорд. А теперь позвольте мне перейти к главному. Прошлой весной скоропостижно скончался русский король Борис – которого лорд Бейли именовал узурпатором. После этого армия короля Деметрия – состоявшая в основном, как мне рассказывали, из поляков с литовцами – вошла в пределы России. Сначала новый король Теодор весьма успешно противостоял этим людям, но был то ли убит в бою, то ли к нему подослали убийцу. А после его смерти на сторону Деметрия перешли многие русские военачальники, и объединённое войско заняло Москву в сентябре прошлого года.

Я молчал с обалдевшим видом, и только Саша догадался спросить:

– И что, больше им никто не сопротивляется? – И добавил через секунду: – Милорд.

– Слыхал я, что где-то на севере и востоке остались отдельные города, отказавшиеся признать законного короля – точнее, как я теперь понял, узурпатора. А на юго-западе земли, которые Деметрий обещал передать Сигизмунду, тоже ещё не под его контролем. По словам того же лорда Бэлски, который ещё раз посетил Лондон в конце осени, операции против них продолжатся, как только растает снег и высохнут дороги.

– Практически одновременно с Деметрием началось восстание в Швеции. Тогда же Англия высадила десант в Гётеборг, который ныне является главной нашей военно-морской базой в Проливах. Датский король протестовал, но мы захватили его эскадру, патрулировавшую Скагеррак, и пригрозили высадкой десанта и в Дании. Ныне почти вся материковая Швеция под новым королём Карлом; разве что восточные земли, населённые дикими финнами, до сих пор ему не подчинились. Но и это лишь вопрос времени.

– А что насчёт Англии?

– Во-первых, сейчас датскому королю выставили ультиматум – он должен отдать земли к северу от Проливов королю Карлу. Для этого в Проливы отправлена флотилия. После того, как Данию принудят к необходимым нам уступкам, наши силы, совместно со шведами, проведут операции в Финляндии и Эстляндии, а затем – уже с участием поляков и русских – в устье реки под названием Нива – или Н'eва – уже не помню.

Одновременно было принято решение основать колонию на острове Барбадос, к востоку от Малой Антильской гряды – именно туда мы должны были следовать после наведения порядка на Бермудах. Ведь этот остров является намного более удобной базой для корсаров, чем Бермуды, да и для плантаций табака и сахарного тростника подходит намного лучше.

Вообще-то я предлагал присоединить остров ещё год назад, но после того, как в Англии узнали о смертности в Элизабеттауне, немногие англичане готовы переселяться в Новый Свет. Именно поэтому лорд Чичестер и начал операцию по очищению Ирландии от католического населения – пусть они поработают на плантациях Виргинии и Барбадоса. Тем более, сейчас подавлены практически все очаги сопротивления.

– Должен вас огорчить, милорд, – усмехнулся я. – Барбадос и некоторые другие острова с недавнего времени тоже являются частью Русской Америки. Вы опоздали буквально на пару месяцев.

Лорд Пикеринг задумался, а потом медленно сказал:

– Вы знаете, милорд, это, наверное, к лучшему. Вот не лежало моё сердце к тому, чтобы причинять страдание людям только за то, что они веруют так, как верили наши предки до короля Генриха VIII.


1.  Лорды бывают разные | За обиду сего времени | 3.  Не помню, как поднял я свой звездолёт…