home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



6

Утопая в большом мягком кресле, с Улиссом, стоящим в его изголовье, и Доктором, осматривающим ее левую заднюю лапу, Берта чувствовала, как страх и боль отступают. Однако беспокойное состояние Улисса, его полный волнения взгляд и напряженно сморщенный лоб девушку настолько радовали, что она продолжала мученически постанывать. Пускай дрожит от одной только мысли, что он мог лишиться Берты! Может, до него наконец дойдет, насколько она ему дорога!

Доктор сказал Улиссу:

– Вам тоже следует уйти. Я ведь не просто так всех удалил – посторонние мешают осмотру пациентки.

– Я не посторонний, – строго заметил лис. – Я арбитр, не забывайте!

«Молодец, – мысленно похвалила его Берта. – Пускай лучше Доктор уйдет!»

Кролик равнодушно пожал плечами. Он пощупал лодыжку Берты и спросил:

– Так болит?

– Да.

Доктор убрал лапы.

– А так?

– Да.

– А у вас? – спросил Доктор Улисса.

– Нет.

– Ясно. – Доктор снова обратился к Берте: – Наследственные заболевания есть?

– У меня лапа сломана, – сообщила девушка и в ответ на недоуменный взгляд Доктора пояснила: – Мама тоже ломала.

– Понятно. Берта, у меня для вас две новости. Как водится, хорошая и плохая. Хорошая: ваша лапа не сломана и даже не вывихнута, просто легкий ушиб. Прописываю покой и оптимизм.

– Ладно. А плохая новость?

– Тот, кто заманил вас в западню, вряд ли успокоится, пока не достигнет своей цели: избавиться от конкурентов. Ведь именно этого добивается злоумышленник.

– Это вы про себя? – невинно поинтересовался Улисс.

Доктор скорчил презрительную гримасу.

– Нет. Мой метод вам известен, он совершенно безболезненный. А то, что устроили Берте, – чертовщина какая-то. Ну что, жалеете, что отказались мне помочь?

– И не мечтайте!

– Мечты не болезнь. А вы теперь видите, на что способны другие. Берта одновременно попала в сеть, чуть не была пронзена стрелой и ушибла лапу. Причем последнее – вообще на пустом месте. Будто наколдовал кто-то.

– Не забывайте про угрозы! – подлила масла в огонь Берта.

Доктор кивнул. Он не забыл про угрозы.

– Разобраться бы, кто стоит за всеми этими пакостями, – пробурчал он.

– Я знаю, кто это, – сообщил Улисс.

– Правда? – опешили Берта и Доктор.

– Давайте всех соберем, и я назову злоумышленников.

– Ой, ну что за игра в детективов! – поморщилась Берта.

Доктор нетерпеливо взмахнул лапой.

– Погодите, Рыжонок! Улисс, злоумышленников? Их что, несколько?

– Давайте поступим следующим образом, – сказал Улисс. – Доктор, передайте всем, чтобы собрались здесь через час. Это первое. И второе: желательно, чтобы за этот час господа соперники воздержались от активных действий. Пускай посидят в своих номерах и подумают, что такое хорошо и что такое плохо.

– В последнем не вижу смысла, – усмехнулся Доктор. – Хорошо все, что помогает остаться наедине с Духом Зимы. Уверяю вас, все это поняли. Впрочем, мне не жалко, передам. До встречи через час!

После ухода Доктора Берта почувствовала себя лучше. Возможность остаться наедине с Улиссом обычно положительно на нее влияла. Когда не влияла отрицательно.

Но выказывать радость девушка не собиралась. А собиралась выказывать сарказм и презрение. Пускай не забывает, что он ее обидел!

Улисс взял стул и сел напротив подруги.

– Я так рад, что ты отделалась ушибом!

Берта хотела обрадоваться, но вовремя опомнилась. Сарказм и презрение!

– Так вот какая она, радость судейская…

На Улисса «сарказм и презрение» не произвели никакого эффекта. Как ни в чем не бывало он попросил:

– Опиши-ка еще раз, как все произошло.

Берта пожала плечами.

– Ладно. Я вышла из своего номера и увидела на стене напротив надпись: «Если выйдешь из комнаты, пожалеешь! Целед». Ну, ты ее и сам видел.

– И что ты?

– Ничего. Чего тут пугаться? Настенной живописи? Того, что какой-то Целед не хочет, чтобы я покидала свой номер и участвовала в борьбе за свидание с Духом Зимы? Тоже мне! – Берта фыркнула. – Я отошла от своей двери и заметила на полу в коридоре черное пятно. Нагнулась посмотреть – это оказался пепел, и в нем лежали сушеные листья подорожника, проткнутые иголками крылья стрекозы и хвост скорпиона. А посередине – моя заколка… Я даже не заметила, как у меня ее стащили! В этот момент над моей головой что-то просвистело и вонзилось в стену. Это оказалась стрела! Вот тут уже я испугалась. Ведь если бы я не нагнулась над пеплом, она запросто угодила бы мне в голову! Я обернулась и увидела, что стрела была выпущена из арбалета, висящего под потолком в конце коридора. Я задела невидимую нить на полу, и арбалет выстрелил.

Улисс задумчиво подошел к столику на трех ножках в виде слоновьих лап, стоящему справа от двери на веранду. На лакированной деревянной поверхности лежали предметы, которые упомянула девушка: сушеные листья подорожника, проткнутые иголками крылья стрекозы, хвост скорпиона, заколка Берты и стрела… Еще здесь лежала плетеная ловчая сеть.

Лис осторожно взял в лапы стрелу и внимательно ее осмотрел.

– Черное оперение, наконечник чем-то смазан, возможно, ядом… Или кому-то хочется, чтобы нам так казалось. Не хочу тебя разочаровывать, но траектория полета говорит о том, что стрела в любом случае пролетела бы над головой. Тебя хотели не убить, а напугать. Далее: на древке надпись: «Сдайся иль сдохни, проклятое зло». Тебе знакома эта фраза?

– Нет, – ответила Берта. – Хотя проклятое зло определенно где-то рядом.

Улисс вернул стрелу на стол.

– Что было дальше?

Берта пристально поглядела на друга.

– Ты утверждаешь, что знаешь, кто это устроил, так зачем снова расспрашиваешь?

– Потому что твой рассказ помогает мне убедиться в правильности моих выводов. Пожалуйста, продолжай.

– Я отпрянула от стрелы, и в этот момент на меня свалилась сеть. – Берта кивнула в сторону столика с уликами. – Она была подвешена под потолком, и я опять задела какую-то нить. Я замахала руками, пытаясь высвободиться, и наступила на пепел. Поскользнулась на собственной заколке и упала, ушибив лапу… Это все.

Улисс уселся напротив девушки. Вид у него был еще более озабоченный, чем прежде.

– Меня не покидает одна мысль.

– Как бы ты жил дальше, если бы я умерла? – хлопая ресницами, предположила Берта.

– Нет. Почему преступники напали именно на тебя?

– Так это же очевидно. Я соперник.

– Да, но ты не самый опасный соперник. Было бы резоннее избавиться в первую очередь от куда более грозного Доктора или, например, Дельца… Так почему ты?

– Я так рада, что ты сохраняешь трезвость мыслей, – съязвила Берта. – Подруга чуть не отдала концы, но разве это помеха разгадыванию загадок? Да ничуть!

– Вообще-то, когда я услышал твой крик, то ужасно перепугался.

Берта не удержалась и широко улыбнулась.

– Правда?

– Конечно!

– И переживал?

– Да, и до сих пор переживаю. Вы же самые близкие мои друзья.

Широкая девичья улыбка немедленно исчезла.

– Мы?

– Ты, Константин, Евгений… – пояснил Улисс.

– Константин и Евгений, значит…

– Берта, в чем дело?

– В чем дело, значит…

Вдруг Улисс вскочил и хлопнул себя по лбу.

– Надо же успеть позвонить ребятам до прихода постояльцев! – Он кинулся к телефону.

– Бесчувственный дуб… – проронила Берта в сторону.

– Что? – спросил Улисс.

Берта спохватилась и замахала лапой:

– Звонить, срочно звонить!

Улисс набрал номер Евгения и включил громкую связь.

– Алло? – раздался голос пингвина.

– Привет! – ответил Улисс. – Ты уже вернулся, отлично! Ну что?

Ответить Евгений не успел, потому что в разговор встрял паникующий Константин:

– Что – «что»?! Буря, холод, как в морозилке, все белое – страх и ужас! Как я хочу тепло!

– Про бурю я знаю, – спокойно заметил Улисс. – Что удалось узнать Евгению?

Пингвин ответил:

– Ну, для начала, белый кошмар и правда оказался мне не так страшен. Все-таки я пингвин!

– А я не пингвин! – всхлипнул Константин. – Я хочу лето!

– Евгений, ты наша гордость! – сказал Улисс. – Продолжай.

Пингвин продолжал:

– Мне повезло, в спецшколе оказался ночной дежурный. И вот что я узнал…

Берта вздрогнула.

– Эй, о какой спецшколе речь?

– О, Берта, привет! – обрадовался Евгений.

– Я попросил ребят разузнать, что это за четвертый пункт положения о приеме в морскую спецшколу, – пояснил Улисс. – Тот самый, который ты жаждешь изменить.

Берта ахнула:

– Да как ты посмел! И после этого ты будешь говорить, что… Не знаю что. Будешь что-то говорить?!

– Буду, – твердо сказал Улисс. – Например, что беспокоюсь о тебе. Вся эта история с желанием и Духом Зимы не может не тревожить. А на твои обиды, уж прости, времени нет. Дух Зимы ожидается вами в два часа девять минут. И хоть я не Подросток, замечу: на часах двадцать два сорок!

Евгений кашлянул, привлекая к себе внимание.

– Так я продолжу? Вот и хорошо. Четвертый пункт положения о приеме касается здоровья поступающих мальчиков.

– Мальчиков? – переспросил Улисс.

– Разумеется, это же школа для мальчиков.

Улисс покосился на Берту, та отвела взгляд.

– Мальчиков…

– Улисс, мне продолжать или ты собираешься повторять «мальчиков»? – поинтересовался Евгений.

– Продолжай. Что это за пункт?

– Это очень простой пункт. Он говорит о том, что в школу принимаются только абсолютно здоровые мальчики, без хронических заболеваний или инвалидности.

– Инвалидность, значит… Хотел бы я понять, при чем тут наша общая знакомая.

– И я хотел бы понять, – признался Евгений.

– А я хотел бы ясного неба и жаркого солнца! – выкрикнул Константин.

Вот эту тему Улиссу развивать сейчас совершенно не хотелось, поэтому он поблагодарил ребят и попрощался. Медленно повернулся к Берте. Девушка делала вид, что разглядывает свои коготки.

– Берта…

– Я не могу говорить, у меня болит лапа!

– Берта…

– Уже поздно, мне пора спать!

– Берта…

– Какой ужас, на меня кто-то напал!

– Берта, что ты натворила?

Берта оторвала взгляд от коготков.

– Ты о чем?

– О том, почему ты здесь.

– Яне понимаю…

– Понимаешь, но мне не жалко и пояснить. Надо?

Берта ответила после короткой паузы:

– Возможно…

Улисс начал говорить, тщательно подбирая слова.

– Изменить правила приема в спецшколу для мальчиков – очевидно, что ты этого хочешь не для себя. Тогда что же тебя погнало в такую даль от дома с робкой надеждой, что сказка про Духа Зимы окажется правдой? На мой взгляд, самые вероятные причины: любовь и чувство вины. Второе мне кажется убедительней.

– Это почему еще? – вскинула голову Берта. – Может, я влюбилась!

– Может быть. Ты влюбилась?

– Нет…

– Остается чувство вины, – заключил Улисс. – Так перед кем же ты провинилась? – Девушка не ответила, и он продолжил: – Попробую догадаться. Это мальчик. Младше тебя, поскольку речь идет о поступлении в спецшколу. Родственник, или сосед, или просто приятель по играм. С ним случилось что-то плохое – возможно, в детстве, – и ты считаешь, что по твоей вине. Он мечтает о морской спецшколе, но не сможет в нее поступить. И поэтому ты здесь. Я ошибаюсь?

Берта отвела взгляд.

– Нет…

– Расскажешь?

– Нет…

Улисс не стал настаивать. Он вздохнул и сказал:

– Одного не понимаю. Зачем менять правила приема? Я, скорее, ожидал бы от тебя другого желания… Чтобы инвалидности не было.

– Я так и хотела.

– Почему же передумала?

– Из-за тебя. Из-за того, что ты сказал тогда Влюбленной про ее родителей. Чтобы не было инвалидности, Духу Зимы пришлось бы изменить прошлое. И тогда мой… друг вырос бы совсем другим. Улисс, он чудесный! Сильный духом, умный, добрый. А вдруг это также и благодаря его травме? Понимаешь? Я слушала тебя и осознавала, что я бы вернула ему здоровье, но стерла бы его нынешнюю личность. Даже подумать страшно…

Улисс понимающе кивнул:

– И тогда ты решила изменить правила приема. Чтобы в школу принимали с инвалидностью.

Берта не ответила, и Улисс продолжил:

– То, что ты отказалась от изменения прошлого, это очень благоразумно. Прошу тебя, прояви благоразумие и теперь. Откажись и от изменения правил.

– С чего вдруг?!

– Сама посуди. Идеальное здоровье для морского офицера не блажь. А что, если твой друг поступит, а потом из-за его инвалидности с ним случится еще более ужасное несчастье, чем в детстве? Что тогда? Снова побежишь к Духу Зимы?

Берта фыркнула:

– Не сгущай краски. Может, ничего не случится.

– Берта, чувство вины – очень плохой советчик!

– Тем лучше, с радостью от него избавлюсь.

– Да пойми же, это не поможет! Иногда с чувством вины просто нужно жить…

– Да неужели?! Знаешь, меня иногда тошнит от твоего благоразумия! Улисс, ты что, совсем не способен поверить в зимнюю сказку, в чудо? Разве в твоей жизни не случалось такого, что ты хотел бы изменить?

– Конечно случалось…

– И что, предложи тебе Дух Зимы это изменить, ты бы отказался?

– Я не верю в Духа Зимы.

– Не уходи от ответа!

Улисс замялся:

– Я не знаю… За все надо платить. Какова будет цена исполненного желания? Надеюсь, мне никогда не придется испытать соблазн это узнать.

– Вот и надейся за себя! А меня оставь в покое!

– Мой долг – тебя предупредить…

– Предупредил, и довольно! И вообще, чего ты так разволновался? Ты же не веришь в Духа Зимы! Так не мешай другим мечтать! Знаешь, я завидую Актрисе! Антиквар поддерживает ее и не предает из какого-то дурацкого благоразумия!

Последние слова Берты заставили Улисса задуматься.

– А ведь правда… Антиквар здесь из-за жены, своего желания к Духу Зимы у него нет. Как и у меня… Интересно.

– Тебе вот это интересно?! – возмутилась Берта. – Да что я с тобой вообще разговариваю!

Она гневно отвернулась, и в этот момент за дверью послышались голоса.


предыдущая глава | Лис Улисс и долгая зима | cледующая глава