home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



БИЗНЕС КОМПАНИИ «ДЭМ»


Счастливого пути!

Плотина рухнула на рассвете, в тот час, когда начинают дремать даже ночные сторожа. Смывая на своем пути людей и легкие временные постройки, вода бурно хлынула с высоты ста пятидесяти метров, широко разлилась по долине, наткнувшись на упавшие глыбы бетона и, уже совсем спокойная, подошла к дому, где жили инженеры-строители. Глухо булькая в подвалах, просачиваясь под наскоро сложенный фундамент, вода угрожала зданию, но инженеры не торопились покинуть его: здесь они всегда были одни. Даже почтальон клал их газеты и письма в ящик у края шоссе, не рискуя идти дальше по узкому каменному забору, вдоль которого струилась река, прорвавшаяся к морю.

На седьмой день после катастрофы инженер Джемс Кеннеди торопливо просматривал газеты. Он читал только заголовки на первой странице, а потом выбрасывал газеты прямо в раскрытое окно. Одни бумажные листы тонули сразу, другие, распустившись парусом, скользили по воде, сталкивались, перегоняли друг друга и уплывали все дальше, дальше…

— Опять ничего, — сказал Кеннеди. — А признаться, я сегодня порядком струсил, прочтя слова: «Убийцы в Колорадо»… Оказалось — нападение на курьерский поезд.

— Про нас, конечно, напишут под другим заголовком: «Идиоты в Колорадо», — заметил Джонсон.

Его бледные губы растянулись в улыбку. Еще в детстве он научился смеяться над всем непонятным, страшным. Презрительная усмешка сделалась щитом, которым он прикрывал и растерянность, и ужас, и горе.

— Нет, серьезно: чем объяснить это упорное молчание о катастрофе после первого короткого сообщения? Наверно, сам удар, который обрушится на нас, будет менее мучителен, чем это бесконечное ожидание.

Слабо, как-то нерешительно звякнул телефон. Кеннеди быстро схватил трубку и обеими руками прижал ее к уху. Кабель был подмочен водою, и разобрать что-нибудь удавалось только с большим трудом. Кеннеди кричал, дул в трубку, просил повторить слова по буквам. Внезапно лицо его побагровело.

— Спасательная команда в шестой раз не могла пробиться в здание гидростанции. Стивен утонул. Погиб и Кид. Его унес поток.

— Тело главного инженера не нашли? — спросил Джонсон.

— Нет. Наверно, он уже в море и крабы расправляются с ним. Только, пожалуй, они отравятся. Такой мерзавец, конечно, никогда не попадался им. А Кида очень жаль…

Кеннеди посмотрел на дверь комнаты, в которой жил Кид.

— Придется написать его матери, пока мы еще трезвы.

Когда письмо было закончено, Кеннеди подошел к инженеру Браули, сидевшему в дальнем углу комнаты за столом, заваленным книгами и листами исписанной бумаги. Браули сосредоточенно смотрел на логарифмическую линейку.

— Генри, довольно считать. Ты слышишь: Кид не вернется никогда.

Браули досадливо поморщился и тряхнул головою. Яркорыжие волосы упали на глаза инженера; он привычным движением пригладил их и снова впился взглядом в линию визира. Через несколько секунд Браули с такой яростью швырнул на стол линейку, что стекло бегунка разлетелось на мельчайшие брызги.

— Тысяча двести! — воскликнул он.

— Что тысяча двести? — спросил Кеннеди.

— Запас прочности плотины, — с запинкой процедил сквозь зубы Браули.

— Здорово! Плотина в тысячу двести раз прочнее, чем надо, а рухнула она по причине, неизвестной инженерам, строившим ее! — воскликнул Кеннеди. — Какие там тысяча двести? Ты просто взялся не за свое дело. Разве мы настоящее инженеры? Мы люди «маленькой книги». Пока достаточно жалкого конспекта наук, вызубренного нами, мы еще кое-как справляемся. Но без таблиц Смита, номограмм Бука, справочника Робинса — что останется от инженеров Джонсона, Кида, Браули, Кеннеди? Ничего. За полями нашей «маленькой книги» вся техника для нас представляет сплошное «белое пятно».

Кеннеди побледнел, его черные глаза сверкали. Сейчас он ненавидел всех тех, кто дал ему диплом инженера без необходимых знаний, кто превратил его в слепого исполнителя, не могущего разобраться в том, правильно или неправильно решена главная техническая задача.

— Про людей «маленькой книги» ты не сам придумал. Это сказал Ваневер Баш, — заметил Джонсон.

— Тем более! Ему и книги в руки. Он-то уж знает, что представляет собою наш рядовой инженер. Семь дней понадобилось Браули, чтобы получить совершенно бредовый результат вычислений.

— Четыре. Трое суток мы только пьянствовали, — угрюмо заметил Браули.

— Хорошо, четыре. Кид не придумал ничего лучшего, как превратиться в водолаза, пытаясь среди развалин под водой найти какой-то ответ. Я сознаю свое бессилие и просто ничего не делаю.

Джонсон откровенно завидует своему более решительному отцу… Вот мы — четыре инженера, только неделю назад считавшие себя опорой мирового технического прогресса!

Кеннеди выпил остатки спирта и вместо закуски внимательно посмотрел на вскрытую консервную банку, шевеля губами. Потом с отвращением мотнул головою.

— Про меня ты наплел напрасно. А вот для Кида, пожалуй, и лучше, если он утонул. Его отношениями с рабочими как будто весьма заинтересовалось Федеральное бюро разведки, — сказал Джонсон.

Кеннеди стало стыдно своей внезапной горячности. Не слушая Джонсона, он достал записную книжку и начал ее перелистывать. В комнате было совершенно тихо. Джонсон, не любивший таких моментов, угрюмо уставился на пятно на скатерти. Так было в доме Джонсона, когда разорился отец. Сначала гнетущая, мертвая тишина, а потом выстрел, прозвучавший, словно гром. «Тигр Джонсон» заработал на страшной засухе 1944 года и разорился на неожиданном урожае через пять лет…

«Ах, если бы отец сейчас был с нами! — мечтательно думал Джонсон. — Уж он, наверно, придумал бы что-нибудь такое…».

В тоске Джонсон посмотрел на Кеннеди, как будто заснувшего над своей записной книжкой, на Браули, нахохлившегося, как побитый петух. Клок рыжих волос, топорщившийся на темени словно гребень, усиливал это сходство.

В университете Браули все знали под кличкой «Подножка», потому что он необычайно ловко применял этот запрещенный прием во время футбольных состязаний. Впервые в жизни Браули сейчас задумался над тем, что должны были чувствовать его противники, вдруг на всем бегу летевшие через голову.

С ним поступили нечестно! Ему подставили ногу в самый расцвет его карьеры. Ясно, что именно на них — Браули, Джонсоне, покойном Киде и Кеннеди — отыграются настоящие виновники катастрофы. С лицемерным сожалением и притворным раскаянием они заявят: «Ошиблись мы. Молодые инженеры, показавшиеся нам такими талантливыми, не оправдали надежд, возлагавшихся на них».

Ярлык тупицы, неудачника навсегда будет приклеен к Браули. Как будто после тяжелого и неудачного футбольного состязания, едва волоча ноги, Браули подошел к большой географической карте, висевшей на стене.

«Сьерра — Мохада… Где-то здесь строится водохранилище. Для Мексики, пожалуй, моих инженерных знаний хватит. Но опять вода! — думал Браули. Его передернуло, словно больного бешенством, к губам которого поднесли стакан воды. — Буду лучше строить дома…». Ему представились узкие дороги, покрытые оранжевой пылью, высокие тощие кактусы, похожие на огородные пугала, низкие широкие здания, тонущие в зелени садов…

Браули стоял у двери и первый увидел бледного высокого человека с налитыми кровью глазами и приоткрытым круглым ртом, которым он со свистом коротко и часто втягивал воздух. Весь он был какой- то измятый, разбитый.

«Кид!» — пронеслось в голове Браули.

Но он не верил своим глазам, тем более, что вошедший держал в руке что-то очень похожее на раздутый труп коричневой собаки. И только крик Джонсона и Кеннеди убедил смертельно испуганного Браули, что это не галлюцинация, а настоящий Кид.

— Теперь мы можем бороться, — очень торжественно сказал вошедший, поднимая над головой огромный, набитый до отказа портфель.

— Тут вся история строительства в документах, записках, письмах.

— Портфель шефа! — воскликнул Браули, и в глазах его промелькнуло выражение почтительности, с которой инженер привык смотреть на главного инженера строительства и его портфель.

— Где ты нашел это сокровище? — с изумлением спросил Джонсон.

Лицо Кида сделалось мрачным.

— В зубах у смерти… Я прошел в спасательном водолазном костюме в помещение гидростанции.

— Один?

— Мне помогал Стивен. Он утонул…

Кид говорил, часто останавливаясь, чтобы отдышаться.

— Спасательная команда пыталась пробиться через главный вход, но вода там несется быстро. Все думают: и я погиб. Когда я выбрался из воды, на берегу уже никого не было. Но мне посчастливилось найти трещину в стене. С большим трудом я пробрался в помещение. Никогда не забуду этого путешествия! В машинном отделении вода прозрачна, словно в хорошем аквариуме. Я видел генератор под водою, щит управления, приборы. Как в фантастическом сне. Огромные щуки, влетевшие откуда-то, на моих глазах стремглав кинулись на красные сигнальные лампы распределительных досок.

Кид помолчал, внимательно оглядел свои руки, потер их друг о друга.

— Я был принужден осматривать каждого, узнавать его. Ведь надо же было найти шефа! В машинном зале его не оказалось. По моим расчетам, он должен был находиться в комнате дежурного инженера. Двери в оба коридора перед этой комнатой кто-то закрыл. Вода просачивалась туда медленно. Шеф жил несколько дней. Он съел все, что можно и чего нельзя было есть. Портфель он берег до последней минуты жизни, повесив на потолочный крюк. Там образовался воздушный мешок, и портфель был совершенно сухим.


Счастливого пути!

Я завернул его в резиновый плащ, найденный в комнате.

Кид расстегнул портфель и высыпал на стол целую гору подмокших бумаг. Белые, синие, красные, желтые, оранжевые, они лежали, как осенние листья каких-то ядовитых деревьев.

Несколько минут инженеры молча смотрели на документы, не прикасаясь к ним. Случайно глаза наталкивались на знакомые фамилии, на имена людей, погибших во время катастрофы. — Кид протянул руку и взял одну из бумаг.

— Кое-что я прочел еще на берегу. Не утерпел. Сюда мы будем складывать личные документы шефа, неинтересные для нас, а сюда — только самое важное.

Долго в комнате слышался шорох бумаг, изредка прерываемый восклицаниями инженеров, нашедших что-нибудь особенно поразившее их. Наконец все документы были рассортированы.

— Главное тут, в этих бумагах; в этой старой записной книжке шефа — вся тайна крушения плотины, — сказал Кид. — У шефа было свидание с представителем директора компании «ДЭМ». Вот он и притащил сюда всю эту бухгалтерию.

— Но как же ты узнал об этом? — удивленно поднимая брови, спросил Кеннеди.

— А… Наверно, через своих друзей рабочих?

— Брось, Джемс! Сейчас не до этого… — перебил Джонсон.

Кид взял листок со штампом какой-то лаборатории.

— Вот заключение профессора Майера о подозрительном по составу цементе, скупленном компанией «ДЭМ» за бесценок на забытых людьми и богом складах. Вывод: «опасная дрянь». А вот расписка того же профессора в получении от шефа двадцати тысяч долларов. Новое заключение: «цемент годится». Тут много подобных документов, связавших в одну цепь людей, от которых зависела судьба плотины.

— На что же они рассчитывали?

— Всего лишь на несколько миллионов долларов чистой прибыли. Как настоящие игроки, они рисковали, но были уверены, что плотина простоит не один год. Если бы не паводок, достигший такой силы, может быть, их расчет и оправдался бы. Подобные паводки повторяются здесь обычно через три-четыре года, а нынешний случился вне очереди. В книжке шефа есть выкладки, посвященные этому вопросу. Видимо, он успокаивал ими себя в бессонные ночи. Написаны они карандашом, кое-как. Безусловно, в постели. А вот коротенькая характеристика, которую инженер Лошен дал нам в письме к шефу. Совсем скромная рекомендация: «Три молодых дурака и один шизофреник. Мешать не смогут, да и не захотят»…

— Интересно, кто же это шизофреник? — с любопытством спросил Джонсон.

— Жалко, ах, как жалко, что шеф утонул! Мы бы теперь с ним посчитались… — зловещим тоном сказал Кеннеди.

— Надо разоблачить всех негодяев, из-за которых погибло столько людей — на станции, в других служебных помещениях, в долине, в домах. Мы должны сразу опубликовать в газетах эти документы, объясняющие, почему произошла катастрофа.

— Наивный ты человек, Кид! — воскликнул Браули. — Какая же газета поместит подобный материал? Ведь и сейчас молчание прессы по поводу катастрофы вызвано боязнью задеть компанию «ДЭМ».

— Найдется такая газета, — уверенно заявил Кид.

— Найдется! — повторил Джонсон, перебирая документы дрожащими пальцами. Возможность отомстить за семь суток мучений, за разбитую карьеру опьяняла его.

— Я изложу всю историю строительства, и завтра же все это будет в печати. Клянусь! Я хорошо знаком с Артуром Брауном. За его подписью материал прогремит на все Штаты.

Некоторое время Джонсон сидел, закрыв глаза, опустив голову на руку. Потом по его хмурому, бледному лицу пробежала обычная улыбка. Он схватил перо и начал быстро писать, отбрасывая исписанные листы. Когда статья была готова, он прочел ее про себя, задумался и вдруг громко рассмеялся. Смех был неприятный, резкий.

Джонсон обвел глазами сидевших на диване Кеннеди, Браули и Кида, терпеливо ждавших.

— Неожиданно мне пришла очень смешная мысль: что получаем мы, опубликовав статью? Мы отомстим компании «ДЭМ» и до известной степени оправдаемся. Только до известной степени. Нашей обязанностью инженеров было установить, что цемент ни к чёрту не годится. А что мы можем получить, не опубликовав всех этих документов?


Счастливого пути!

— Может быть, тюрьму. Нас обвинят в антиамериканской деятельности, в диверсии. Кто знает, что выгоднее будет придумать компании «ДЭМ»? — сказал Кеннеди.

Кид молчал, со странным выражением лица вглядываясь в Джонсона. Казалось, он старается вспомнить, видел ли он когда-нибудь раньше этого человека?

— Нет, Кеннеди, нет! В этом случае мы получим все, что захотим. Вся компания «ДЭМ» в наших руках, пока у нас эти документы. Надо только придумать, как воспользоваться ими получше!

Браули вскочил.

— Блестящая идея, чёрт побери всех нас! Ты гений, Джонсон!

Кеннеди в изумлении только развел руками. Огромные ладони боксера-тяжеловеса дрожали.

— Надо быть справедливыми. Львиная доля во всем этом деле принадлежит Киду. Без него мы пропали бы. Что скажешь ты, Джонни? — спросил Джонсон.

Кид медленными, тяжелыми шагами подошел к столу, раскрыл портфель и один за другим бережно сложил в него все документы. Тщательно застегнув портфель, он взял его и направился к выходу.

В дверях он обернулся:

— Мне стыдно, что я так долго жил среди вас и не разгадал, кто вы. К счастью, на строительстве есть другие люди. Я ухожу к ним вместе с этими документами.

Он с такой силой захлопнул за собою дверь, что с полки упала ваза с засохшими цветами, Браули пристально посмотрел в глаза Кеннеди. Тот низко-низко опустил голову, словно стараясь спрятать ее. Браули сердито пожал плечами и вышел. За окном была уже ночь. Привычная улыбка медленно сходила с губ Джонсона. Он взял письмо к матери Кида и вложил его в конверт. Кеннеди вдруг двумя огромными прыжками выбежал из комнаты. Джонсон тоже вскочил, сунув руку в открытый ящик стола, но шаги Кеннеди раздавались уже далеко. Инженер снова сел и минут двадцать настороженно прислушивался, вздрагивая при каждом звуке.

Когда Браули вернулся, Джонсон взглянул на огромный синяк под его глазом и ничего не спросил. Браули взял приготовленное письмо, прочел адрес, скомкал конверт и выбросил его в окно, в реку, тихо струившуюся у стен дома.

— Я еду в Мексику… А ты?

Джонсон завороженными глазами смотрел, как по столу из перевернутого флакона расплывались красные, словно кровь, чернила.

— «Люди „маленькой книги“» — сказал про нас Кеннеди. Мы с тобою можем делать лишь то, чему научили нас наши «маленькие книги». Не только технические. Ты бежишь в Мексику? А я — гораздо дальше.


МОРСКОЙ КОНЬ | Счастливого пути! | «СЧАСТЛИВОГО ПУТИ!»