home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 22. Папский проект «Священной Римской империи»

Объединение Европы под эгидой Католической церкви всегда было ключевой программой Ватикана, и основы интеграции закладывались при его идейном участии. Однако «золотые шестидесятые» годы настолько утвердили светскую модель политического строительства, что Церковь не могла открыто претендовать на идейно-политическое лидерство.

Между тем, в Ватикане и тогда продолжала доминировать идея, что ЕЭС — это лишь этап на пути к мировому объединению или шаг к всемирному сообществу государств, в котором Католическая церковь будет занимать своё почётное место[573]. После введения в 1962 году Общей сельскохозяйственной политики журнал Northwest Technocrat следующим образом прокомментировал это событие: «…Римский договор будет распространён на все сферы. И старая мечта о возвращении к власти Священной Римской империи, которая будет направлять мнимые силы западного христианства, не умерла; её обсуждают в прихожих всех столиц западноевропейского континента, настолько лидеры Общего рынка настроены на реставрацию империи»[574]. Как написал тогда же вице-президент ЕЭС итальянский католик Корон, «идея объединения Европы отвечает указаниям Божественного Учителя».

Но только в начале 90-х годов, после падения двухполюсного мира, Св. Престол, ссылаясь на заслуги католицизма в деле разрушения социалистического лагеря, решительно активизировал усилия, направленные на расширение своего присутствия в европейском интеграционном процессе. Как писал лондонский Sunday Telegraph в 1991 году, «Ватикан имеет вековые планы. Папа Иоанн Павел II — это самый политический папа современной эпохи. По мнению папы, федералистские планы Общего рынка, перспектива вступления в него стран Восточной Европы и хаос в бывшем Советском Союзе дают католицизму наилучшие со времён падения Наполеона или Реставрации шансы укрепить свою политическую роль. Сам Общий рынок обязан своим началом усилиям католических политиков… Социальная хартия Европейского союза и социализм Жака Делора, председателя Европейской комиссии — все пропитаны идеями социальной доктрины католицизма. Если европейский федерализм её реализует, Европейский союз преобразится в империю. Но только вместо императора она будет иметь папу. Вряд ли Войтыла этого не сознаёт». «Папа спокойно готовится вновь надеть на себя мантию, которая ему принадлежит, будучи торжественно убеждён, что Божественное право накладывает на него миссию распространения своей власти как императора Священной Римской империи от Атлантики до Урала»[575].

Наиболее же красноречиво о конечной цели католического проекта высказался член Европарламента и глава Панъевропейского движения опусдеист Отто фон Габсбург, заявивший: «Императорская корона Карла Великого и Священной Римской империи сыграет свою роль в той последней конфигурации, которая возникает в Европе»[576].

Иоанн Павел II неоднократно и настойчиво заявлял, что верность Европы принципам светскости приведёт её к потере своей «идентичности», а отказ от признания христианского (т. е. католического) наследия закончится крушением самого интеграционного проекта. Как понимается это «христианское наследие», вновь разъяснялось в Декларации конгрегации доктрины веры Dominus Iesus, изданной в 2000 году, в которой говорилось, что «существует единственная Церковь Христова, пребывающая в Католической Церкви, руководимой преемником св. Петра и епископами, состоящими в общении с ним». В других церквях Христова Церковь не пребывает, а присутствует и действует — «им не хватает полного общения с Католической церковью, и они не принимают учения о первоверховной власти, которой, по воле Божией, обладает епископ Рима, осуществляющий её во всей Церкви». «Мы заявляем, говорим, уточняем и прокламируем любому человеческому существу, — говорится в ней, — что относительно его спасения оно полностью зависит по необходимости от римского понтифика»[577].

Говоря о просьбах папы и многих известных католических политиков и епископов ввести слово «Бог» в новую европейскую конституцию, представитель протестантского лагеря, английский журналист The Spectator Адриан Хилтон заметил, что «когда Ватикан говорит о Боге, он сам себя рассматривает как несменного правящего заместителя Бога на Земле, через которого Бог Себя выражает»[578].

Подчёркивая ту уникальную роль, которую призван сыграть Ватикан в объединении Европы, понтифик постоянно напоминал, что именно католическая вера создала европейское единство, в ней оно коренится и нельзя устранять её из публичных дискуссий. В силу этого он добивался не просто признания прав религии, но и признания неких исключительных прав за католицизмом. В своём Постсинодальном апостольском обращении Ecclesia in Еигора (июнь 2003 г.)[579], в котором понтифик вновь подчеркнул о необходимости введения в Конституцию ЕС ссылки на христианское наследие, он заявил: «Единственная и универсальная, присутствующая во всех поместных церквях Католическая церковь может внести исключительный вклад в строительство Европы, открытой миру. Именно от Церкви исходит модель единства в многообразии его культурных выражений, сознание принадлежности к универсальному сообществу, которое коренится в местных сообществах, но не исчерпывается ими… Поместные церкви являются не простыми сообществами или частными организациями. В действительности они развивают свою деятельность в специфическом институциональном измерении, которое заслуживает быть выделенным в юридическом плане при полном уважении к гражданскому порядку».

То есть для обеспечения «исключительного вклада» в строительство Европы папа требовал для Церкви некоего особого закреплённого легального статуса.


Оборотни, или Кто стоит за Ватиканом

Дева Мария в ореоле 12 звезд


Масштаб ватиканского проекта чётко отразился и в усилиях по созданию Общеевропейской конституции 2005 года. Хотя религиозные объединения не были приглашены к участию в подготовке этого документа, они, тем не менее, добились закрепления в Конституции двух важных принципов: признания в преамбуле «религиозного наследия Европы» и положения о том, что церкви являются «партнёрами» европейских институтов (хотя и эти новшества вызвали оппозицию европейских парламентариев и разделили правительства стран-членов)[580].

К своей будущей роли Ватикан подготавливал европейское сознание, воздействуя на него и через символы. Характерно, что главный духовный символ ЕС, воплощённый в его знамени и представляемый как воплощение «совершенства и полноты», на самом деле имеет религиозное происхождение. В 12 главе Откровения св. Иоанна сказано: «И явилось на небе великое знамение: жена, облечённая в солнце; под ногами её луна, и на главе её венец из двенадцати звёзд».


Оборотни, или Кто стоит за Ватиканом

Подписание Конституции ЕС в Риме у подножия статуи папы Иннокентия Х


Для католиков жена символизирует Деву Марию, и именно так — на голубом фоне и в ореоле двенадцати звёзд — она изображается на многих иконах. Это римско-католический идеал, и показательно, что наиболее известное изображение Девы Марии в этом образе представлено в витраже центрального собора Страсбурга — города, где заседает Европейский парламент. Символично и то, что Конституция Европейского союза, как и договор о создании ЕЭС 1957 года, был подписан в «вечном городе» — Риме.

Что касается непосредственных отношений Ватикана с Европейским союзом, то он довольствуется ролью наблюдателя в ЕС, в котором его представляет апостолический нунций, поскольку членство в Союзе обязало бы его идти на недопустимые для него политические компромиссы. Но Св. Престол обладает различными механизмами воздействия на принятие нужных ему решений.

Ещё в 1971 году был создан Совет европейских епископальных конференций (СЕЕК), который объединяет сегодня председателей Конференций католических епископов (включая российскую) и ставит целью согласование работы епископов всех европейских стран[581]. А в 1980 году, на следующий год после прямых выборов в Европарламент, для поддержания связей с ЕЭС, а затем — с институтами ЕС была основана Комиссия епископатов Европейского собщества (КЕЕС), в которую входят епископы, представляющие 28 стран ЕС, и которая 2 раза в год проводит свои пленарные ассамблеи, определяющие основные направления её работы. В них участвует и апостолический нунций при ЕС. Постоянный комитет КЕЕС состоит из президента и 4 вице-президентов[582].

Другой влиятельной структурой является Бюро советников по европейской политике (БСЕП — по англ. «ВЕРА»)[583], история которого началась в 1992 году, когда Жак Делор, тогдашний председатель Еврокомиссии, создал неформальную группу консультантов (Forward Studies Unit), одному из которых было поручено заниматься религиозными вопросами. В годы президентства Жака Сантера и Романо Проди эта группа превратилась в Группу политических советников (ГПС). Поскольку Проди считал, что религия играет крайне важную роль в развитии Союза, большинство членов этой группы были практикующими католиками. Теперь эта группа преобразована в ВЕПС и является важным центром по подготовке политических решений, в рамках которого ведётся «диалог» с религиями.

Среди отстаивающих интересы Католической церкви в ЕС организаций нужно выделить также «Европейский католический очаг» (ЕКО), который был основан ещё в 1963 году католическими функционерами ЕЭС. Он представляет собой духовный центр, управляемый иезуитами, где собираются представители различных исследовательских групп, занимающихся решением экономических и политических проблем ЕС. Ежегодно на собрании всех организаций, связанных с ЕКО, присутствует папский нунций при европейских институтах (хотя официально такой должности нет), который имеет возможность собирать таким образом всю необходимую информацию о деятельности католического лобби и назначать своих представителей для участия в различных программах.

В 90-е годы, с ускорением процесса европейской интеграции, строительство «общеевропейского дома» стало приоритетным направлением и для «Опус Деи», который со своей идеей «святых мирян» оказался незаменим в деле обеспечения постепенного, но настойчивого выдвижения Св. Престола на лидирующие идейные позиции. Не случайно, когда в 1993 году официального представителя римского центра ордена Джузеппе Кориджлиано спросили, поручил ли Св. Престол «Опус Деи» какую-либо особую миссию, он ответил — «Европа!».

В 1994 году прелат ордена Хавьер Эчеваррия решительно призвал его членов «установить линию Мажино» против наступления «гедонизма» в Западной Европе, после чего «Опус Деи» резко активизировал усилия, направленные на проведение в жизнь своих идей на общеевропейском уровне. Он распространяет свои взгляды в ЕС через целую сеть организаций и ассоциаций помощи развитию, которые проводят многочисленные конференции, посвящённые проектам, большая часть которых финансируется ЕС. Средства поступают через фонды Лиммат, Рейн-Дунай (Германия) и Итальянский институт университетского сотрудничества (ИУУС), которые тесно связаны между собой на международной арене. ИУУС является главным фондом, обеспечивающим финансирование университетов «Опус Деи» и организующим или спонсирующим ежегодные конгрессы школьников и студентов, на которых орден рекрутирует новых членов, посылаемых затем на обучение в Рим. Он имеет свои представительства в Риме, Брюсселе, Бейруте, Гонконге и Маниле и вместе с фондами Рейн-Дунай и Лиммат поддерживает Университет Азии и Тихого океана, созданный в 1995 году на Филиппинах (также субсидируемый ЕС)[584]. ЕС финансирует не только непосредственные мероприятия ордена, но и национальные проекты, разрабатываемые близкими к нему организациями. Так, Еврокомиссия субсидирует издание еженедельного бюллетеня «Европа сегодня», главный редактор и журналисты которого являются опусдеистами. Орден действует и непосредственно через своих людей в европейских институтах. В частности, в 1995–1999 годах президентом Европейской комиссии был друг «Опус Деи» Жак Сантер. В ордене состояли и отдельные члены Европарламента, такие как испанец И. Салафранка, португалец Ф. Перро де Пиник, британец Л. Бриттан.

В том же духе «Опус Деи» работает и в протестантских странах Северной Европы и Балтии. Так, в 1998 году, через год после появления ордена в Финляндии, он основал здесь образовательный центр Interculture European Training Center, который тогда же получил 10 тысяч экю по программе ЕС «Душа для Европы» для финансирования семинара по этическим и духовным ценностям европейской интеграции. Вдохновителем программы был супернумерарий ордена монсеньор Филипп Журдан, которому было поручено развивать тему «Духовные корни ЕС»[585].

В 2001 году, проведя предварительно значительную подготовительную работу, Католическая церковь предприняла наконец первый решительный шаг, направленный на то, чтобы открыто заявить о себе как об идейном лидере не только в процессе европейского строительства, но и в реализации стратегии общемирового масштаба. В этом году специальной группой КЕЕС по мировому управлению был опубликован доклад с характерным названием: «Мировое управление: Наша ответственность за тоу чтобы глобализация стала шансом для всех»[586].

Этот документ явно символизировал духовное единение Католической церкви с европейской бизнес-элитой, поскольку в рабочую группу, кроме представителей епископальных конференций и генерального секретаря КЕЕС, вошли такие деловые люди, как Мишель Камдессю[587] (председатель группы), Питер Сутерланд (глава Совета директоров «Бритиш Петролеум» и финансовый советник Ватикана, бывший генеральный директор ГАТТ и ВОТ), Отто Рудинг (вице-президент «Ситибанка» и бывший министр финансов Нидерландов), Рудольф Дольцер (профессор международного права, бывший директор Немецкой федеральной канцелярии), Мишель Хансен (бывший генеральный директор МОТ), и другие.


Оборотни, или Кто стоит за Ватиканом

Друг «Опус Деи» Мишель Камдессю


Доклад состоит из трёх частей: 1. «Жить во взаимозависимом мире», 2. «Совокупность ключевых ценностей и принципов, делающих возможным мировое управление» и 3. «Конкретные этапы на пути к управлению». В нём предложено такое реформирование международных институтов, которое превратило бы их в органы наднационального политического управления миром, «гармонизировав» тем самым политическую и экономическую сферы глобализации. Вдохновляясь глобальным виденьем папы Иоанна XXIII, выраженным в энциклике 1963 года Pacem in Terris, утверждавшей «необходимость публичной власти всеобщей компетенции», авторы доклада ратуют за создание Группы мирового управления (GGG — Global Gouvernance Group), которая состояла бы из 24 глав правительств, а также Генерального секретаря ООН и руководителей МВФ, Всемирного банка, ВТО, МОТ и новой предлагаемой структуры — Всемирной организации по окружающей среде (которую планировали создать в связи с проблемой «глобального потепления климата»), опирающихся, в свою очередь, на исполнительных директоров в административных советах.

ЕС при этом предлагается в качестве модели или опорной структуры новой системы. Так, в предисловии сказано: «Ключевой вывод, содержащийся в тексте, заключается в том, что ЕС, учитывая его генезис, архитектуру и то, как он сам себя понимает, а также его ответственность в таких политических сферах, как торговля, конкуренция и сотрудничество в развитии, призван сыграть решающую роль в превращении существующего международного порядка в систему мирового управления Мы считаем, что Европейский союз является новаторской моделью региональной интеграции и что он служит примером будущего управления в других регионах мира, несмотря на ещё недостаточный опыт в некоторых областях политики». В самом докладе говорится: «Без воли государств открытые экономики не согласятся стать открытыми и в политическом плане. В мире, отмеченном растущей взаимозависимостью, Европейский союз являет уникальный и убедительный пример системы управления, основанной на наднациональном и многостороннем политическом сотрудничестве. Но политическая воля к построению и сохранению системы мирового управления должна быть подкреплена твёрдыми убеждениями и ценностями»[588].

Что касается «убеждений и ценностей», то в докладе уделяется особое внимание подготовке соответствующего общественного мнения, которое должно обладать «более универсальным видением» и формировать «принятое во всемирном масштабе» поведение. И здесь Церковь призвана сыграть важную роль. Как указывается в документе, «церкви и другие религии могут информировать друг друга и информировать верующих о глобальных вызовах и призывать к ответственности. Проблемы мирового управления должны быть включены в программы образования и катехизис. Церкви могли бы превратить тему мирового управления в сюжет экуменического и межрелигиозного диалога».

Из анализа документа можно сделать вывод, что он является программным и явно был рассчитан на серьёзные перемены в будущем, при которых Ватикан будет выполнять роль некоего общемирового гуру, жёстко контролирующего каждый шаг человечества. Похоже, именно кризис 2008 года и положил начало непосредственному переходу к «новой эре», а религия и политика в деятельности Ватикана слились в единый узел, давший основание исследователям ввести новый термин — «теополитика».


Глава 21. «Диалог» с Православием в лучах «перестройки» | Оборотни, или Кто стоит за Ватиканом | Глава 23. Двуликость римского экуменизма