home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



7

За два года до описываемых событий.

Академия пилотов.


Гард Норан


Она не желала покидать ни мою голову, ни мои сны.

Заморыш, взбесивший при первом же появлении и даже не скрывающий своего пренебрежительного отношения. Ко мне, к сыну председателя Стражей!

И больше всего меня задевало то, что меня это задевало… А не должно было.

Наш мир, наша раса, наше воспитание, вся история становления была подчинена одной единственной цели — и в ней не было ни отношений, ни эмоций, ни потребностей за пределами назначенных доктриной обязанностей…

Кому-то это показалось бы слишком жестким… Но не мне. Я знал с детства знал, кто я есть и кем буду.

И каждое действие, каждый поступок работал именно на это.

Стражи неспроста привели свою планету в систему Дилипа… Она находилась в дальнем рукаве галактики красной зоны, и отсюда было удобно летать на Край и вести за ним наблюдение. А еще этот рукав славился очень развитыми цивилизациями и технически оснащенными системами — не удивительно, что наши предки решили установить наиболее плотный контакт с другими расами именно здесь. Ну а мой отец направил всех из нашей линии именно в эту Академию, выпускающую лучших пилотов… Чтобы мы научились единственному, что на самом деле важно.

Общению с Бездной.

Наша раса началась именно с нее. И со знакомства Конгломерата — объединения развитых цивилизаций — с Ничем, пожирающим звездные системы и преобразовывающим Вселенную из замкнутой сферы в изломанное пространство. Ничто или Бездна, Темнота сплющивала галактики до песчинок… Сначала совсем незаметно, но к тому моменту, когда изведанная область стала объединяться и взаимодействовать, в Бездне растворилась уже существенная часть космоса. А позже и наша планета, Лила, с фиолетовым небом, которое никогда не увидят наши фиолетовые глаза…

Именно Конгломерат, прообраз Содружества, вышел на связь с отсталой на тот момент расой моих предков и предупредил о приближении Бездны. Он не мог спасти и вывезти — только передать информацию. А дальше руководство государств и планет решало само…

Некоторые, насколько я знал из истории, приняли решение… жить. Ровно до тех пор, пока их не поглотит Ничто.

Алли-э, мои предки, решили, что достойны спасения. Сотню лет они разрабатывали доктрину развития, согласно которой жители Лила должны были расселиться по разным планетам. Так начался Исход. Несколько веков Советы обучали новым профессиям, новым жизням, строили корабли, истощая все ресурсы, искали подходящие для колонизации планеты — подальше от нулевой границы, — помогали с рабочими местами и обустройством среди безопасных систем… Уничтожали себя как расу и объединение, но давали возможность жить дальше. И когда Бездна уже подступала к нашей галактике, на Лила оставалось порядка двухсот тысяч жителей. Элита: эмпаты и менталисты, воины, ученые, политики, люди искусства и инженеры. Маленькое, но очень сильное и жестко структурированное общество.

Которое создало искусственный дом, способный перемещаться по космосу, изучая Бездну и охраняя границы Вселенной.

Это и стало нашей единственной задачей. Целью.

Да, вот такая вот странность — главной мечтой для целой цивилизации оказалась мечта договориться с Ничем, что спустя время сожрало её колыбель.

Нас назвали Стражами. И мы и правда ими были… Не всесильными, не всегда добрыми… Но рожденными, чтобы при необходимости умереть за Жизнь. Меня так и воспитывали, натаскивая с самого детства, требуя полной самоотдачи, подчинения строгой иерархии и каждый день напоминая о том, что наши предки уже сделали самый важный выбор за нас.

Тем неприятнее было слышать от одной вредной стервы, что она презирает стражей.

Тем неприятнее оказались эмоции, которые накрывали меня каждый раз, когда я её видел. Их не должно быть! Ведь Стражи сдержаны, как никто…

Тем сильнее презирал себя… и её за ту жажду, что она во мне вызывала, за потребность владеть тем, что другие уже попробовали, за желание защитить и присвоить…

Ведь мы не смели привязываться к вещам и людям. И уж тем более к кому-то не нашей расы.

Я отказывался и дальше думать о ней… Но когда Слайм предложил членам Клуба небольшое развлечение, пошел. Хотя обычно не интересовался их делами.

Уговаривал себя, что проконтролирую просто ради того, чтобы члены моей линии не нарвались на неприятности от Главы, но в глубине души осознавал свое беспокойство о том, что они могут сделать с заморышем что-то плохое.

А ведь только я мог с ней что-то делать… у них же на это не было права.

И не ошибся, да только помочь оказался не в силах.

Кто же знал, что она так себя поведет? Покажет, насколько ничтожны все наши потуги уязвить, и прыгнет вперед, к смертельно опасным ловушкам?

Блондинистая гордячка!

Мне очень хотелось отбить руку об её задницу за то, что она предпочла поломаться и не уступить. А я рванул за старшим инструктором, одним из немногих, кто был в состоянии разблокировать дверь…

Я не стал бы врать и увиливать. Но и здесь она нас переиграла…

И эти ее тихие и отчаянные слова о том, что она не желает моего внимания… рванули что-то у меня изнутри. Рванули так, что я пару дней истекал кровью… А потом полез искать про нее информацию.

Я был одним из лучших аналитиков из Стражей, умел добывать информацию из крох и отдельных букв, из невидимых линий и обрывков переговоров на другой стороне галактики. Лучше меня был разве что отец — и именно за это он получил в свое время должность председателя.

И мне очень хотелось узнать, откуда у хрупкой на вид девицы такая скорость реакций — она не должна была пройти даже треть «вертушки»… Но этой информации я не нашел. Зато накопал то, что остановило, слава звездам, внутреннее кровотечение.

Подтверждение всех слухов…

Именно Глава привел её и подал документы… И именно он, а не родители, которые даже не были упомянуты, записан как «покровитель» в ее личном деле.

Это окончательно убедило меня, что от нее следует держаться как можно дальше… Я и держался. Позволял жаждущим внимания девкам таскаться за мной по всей Академии. Сваливал в увольнительную в поисках самых ярких красоток. Лез во все дополнительные рейды, в которых старшекурсники могли участвовать по желанию…

И ненавидел стерву за то, что продолжал трахать по ночам кровать, представляя под собой её податливое тело. Что продолжал искать её взглядом… и натыкаться на полное равнодушие.

Но дело сдвинулось, я успокаивался… Казалось, что сдвинулось. А потом я увидел Аррину, выходящую из дешевого флиппера, принадлежащего какому-то придурку, в крохотных шортах и с растрепанными волосами, намекая своим видом, чем она только что занималась… И вскипел.

Лава вместо крови, туман вместо ясного зрения и её отравленное дыхание вместо свободы… Я вдруг осознал, что готов убить каждого, кто прикасался к ней. А стерва… предложила убить её. И только когда пошла прочь, до меня дошло, что она и правда собралась драться со мной на дуэли.

Я поплелся в указанное место, переодевшись по дороге. И почувствовал, как все сжимается, когда увидел её на пороге… Хрупкая в защитном комбинезоне, юная, с заплетенной косой, злая, о чем говорили сверкающие карие глаза…

И, бездна меня раздери, опытный противник, в чем я успел убедиться после первых же ударов

Аррина не щадила ни меня, ни себя.

Она напала так яростно, так быстро и с такой оголтелой ненавистью, что я опешил и пропустил несколько порезов. Конечно, наши комбинезоны не допустили бы смертельных ран, да и были способны частично самостоятельно сращивать места тех проколов, что наносили друг другу кадеты, но это не помешало мне истекать кровью — на этот раз совсем не иносказательно.

Обманный рывок — и она рассекает мне щеку.

И только тогда я понимаю, что придется драться в полную силу. По меньшей мере защищаться… Ведь нападать на нее, бить… Бездна, что бы они ни говорила про равенство, я просто не мог. Не с ней, не на неё…

Лишь лживо опасные движения, чтобы не выглядеть совсем уж слабаком. Лишь полная защита, чтобы не множить и так болезненные раны. Лишь блокировка ударов — Аррина дралась без всяких правил, кулаками, ножом, ногами, пытаясь достать меня и сделать как можно больнее… Но я умел терпеть боль.

И умел не доставлять её в ответ.

Как ни странно, этот бой успокаивал не только её… Я и сам пришел в себя достаточно, чтобы вместо злости и раздражения начать испытывать восхищение её способностями…

И желание. Как какой-нибудь извращенец и любитель пыток, причиняемых любовницам….

Я так засмотрелся на её полуоткрытые губы, так заслушался её тяжелым дыханием, так захотел ощутить её тело, что невольно пропустил несколько жестоких ударов — да где она научилась такому?! — и рухнул на спину, пребольно ударившись затылком и приняв на себя еще и тяжесть её тела…

Мы замерли. Глаза в глаза.

Она — все еще полыхая от гнева. Держа острый, совсем не учебный нож у моей шеи.

Я — не имея возможности даже вздохнуть или пошевелиться. Настолько я боялся вспугнуть то, что ощутил…

Аррина была той еще злюкой и стервой, трахающейся с Главой и не испытывавшей даже толики уважения к моей расе. И я презирал и ненавидел её… Но правда была в том, что хотел значительно больше. Она была нужна мне. И недвусмысленное свидетельство этого желания уперлось между её бедер.

Глаза напротив расширились, в них полыхнуло пламя. Никак не связанное с прошлыми эмоциями…

А я приподнял голову, чувствуя, как вжимается сталь и из-под нее льется щекотная струйка крови, и обвел языком полную нижнюю губу.

Девушка вздрогнула, раня еще больше, а потом отпрыгнула прочь, отбрасывая нож и тяжело дыша…

— Ты просто придурок… — сказала устало.

— Но ты хочешь этого придурка, признайся… — я тоже встал, чувствуя, как ворот заливает кровью… Ничего, пройдет.

У меня возникло чувство, будто камень, составляющий мою оболочку, крошится. И все вновь обретенные эмоции устремляются в пах, превращаясь в жгучее желание девушки, что уже отвернулась и нацепила на лицо привычную равнодушно-насмешливую маску.

В два шага я подошел к ней, встав так близко, что наше дыхание и растерянность от происходящего смешались и превратились в капельный туман, заполняющий мои ноздри. А потом уже почти привычно притиснул к стене.

Никогда не задумывался, как много стен в Академии…

— Что ты делаешь со мной, заморыш, — то ли пожаловался, то ли ругнулся я. — Превращаешь меня почти в чудовище, вытаскивая самую муть со дна…

— Невозможно превратить того, кто сам по себе родился чудовищем, — огрызнулась она, но вяло, по привычке.

Я наклонился и потерся щекой о её щеку, чувствуя, как царапаю щетиной нежную кожу…

Затрясло обоих. Дрожь пробежала по моему позвоночнику, а пальцы скрючило от жажды прикоснуться к ней… И я не стал отказывать себе.

Нырнул пальцами за ворот её комбинезона и погладил ключицу.

Аррина прерывисто вздохнула, а у меня снова помутилось в голове

— Ты не остановишься, пока не получишь свое, да? — прошептала вдруг девушка и добавила совсем непонятное: — Да и бездна с ней…

Что-то было в ее словах… Что-то, что цепляло ледяным крючком мое нутро и вызывало эфемерное сопротивление. Какая-то горечь, которую я не успел распробовать…

Потому что она подалась ко мне, обвила руками шею.

Тогда я хрипло подтвердил:

— Не остановлюсь.

И впился в её губы.


предыдущая глава | Любовь стоит того, чтобы ждать | cледующая глава