home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



19

Краевой сектор. Звездолет стражей.

Аррина Лан


Несмотря на внутренние сомнения, колебания и страхи работать на звездолете стражей мне нравилось. Чего уж там, я была в восторге!

Да он был гораздо меньше, чем те, на которых я проходила стажировку или могла бы работать. Где перевозились огромные грузы и тысячи пассажиров, стояло оружие, способное менять реальность, и где беговые круговые дорожки по периметру основы позволяли потратить утренний час на любимое занятие.

Да, этот звездолет был оснащен скромнее. Минимальные ионные двигатели, всего один, пусть и большой, гравитационный парус, крохотные каютки для каждого из семнадцати членов экипажа, одна общая комната и один спортзал. Остальное пространство занято приборами и лабораториями для исследований. Снаружи корабль и вовсе казался неказистым: неправильной формы, со вздувшимися «шишками» анализаторов и супермощных камер, с протянувшимися вдоль корпуса пока бесполезными щупами.

Но это… идеальный корабль.

В нем все было сонастроено стражам — и мне в том числе — и подогнано под миссию. Кто-то прозорливый и бесконечно мудрый «разложил» по пространству нужные вещи, кнопки, панели и голограммы, будто заранее зная, где я буду поворачиваться, на какой высоте удобно открывать панель, какой цвет внутренних схем я предпочитаю…

В первые дни это пугало.

Потому что давало понять, что я страж больше, чем думала. Потому что все здесь дышало результатом работы ИХ аналитиков и… генетической памятью. Даже меняющиеся картинки на стенах столовой, проецирующие неведомую Лиллу… планету-матерь, принадлежностью к которой я пока не могла гордиться, но которую не в силах была больше отрицать.

А потом… потом начало восхищать. Как и сами члены экипажа… Они оказались идеально подогнаны, будто составные части головоломки. И даже тот факт, что я новичок, не помешал, пусть и со скрипом, но «войти» в свободный паз. Более того, они приняли меня сразу и безоговорочно. Полюбопытствовали, из какой я линии, посомневались, что помнят фамилию Лан, и дальше не расспрашивали.

Им оказалось достаточно того, что у меня фиолетовые глаза, и я уже нахожусь на их корабле — а значит, по определению принадлежу их цивилизации.

В какой-то мере такая безоговорочность бесила.

Обратная сторона восхищения…

Ведь до этого любое общество — и их в том числе — меня выталкивало. Так что им стоило и дальше продолжать относиться так же? Дать мне возможность бороться и ненавидеть — то есть находиться в привычной обстановке, в которой я чувствую себя, как звездолет в норе?

Но самое закрытое формирование Вселенной пропустило через мембрану свой-чужой просто по факту рождения.

Когда-то я не могла и мечтать о подобном… И до сих пор считала, что живое существо определяет его мировоззрение и поступки, а не набор генов. Что людей следует делить на своих-чужих по принципу несколько иному, нежели цвет глаз… Но здесь считали по-другому. И как бы настороженно я к этому ни относилась, факт оставался фактом: меня считали своей и достойной доверия. Ко мне не придирались и не грубили. Со мной общались как с равной…

Чуть ли не впервые в жизни.

Более того, некоторые мужчины явно были не прочь составить со мной летную пару. Суть которой была несколько шире, чем простой перепих ради физического удовлетворения.

И после первых дней злости и раздражения по этому поводу — почти детского, кричавшего, что мне этого всего не нужно, — я, как привыкающий к новому положению зверек, начала выползать из клетки и даже тереться о подставленные пальцы. А после и вовсе ходила как под воздействием психотропов — настолько внове мне было подобное положение.

Пожалуй, единственное, что не приводило в восторг, так это Гард Норан… Но даже в своем отношении я не заходила дальше личного, он был великолепен в роли молодого капитана.

Мальчик, родившийся в золотом звездолете, стал мужчиной, целиком сосредоточенным на важности возложенной миссии… И отлично контролирующим экипаж. Каждый из членов которого выполнял определенные функции.

На корабле было два техника. Три пилота, в том числе капитан.

Боевая четверка.

Корабельный врач, которая следила и за психологическим состоянием экипажа.

«На все звезды мастер», по сути, контролер систем жизнеобеспечения корабля и экипажа, в том числе питания.

Второй навигатор — первым так же оставался капитан.

И пятеро ученых исследователей, хотя на лабораторных заучек они походили меньше всего. Скорее, на еще одну боевую группу…

Впрочем, все мы были выпускниками Академий пилотов, лишь в конце выбравшими отдельные специализации, потому в случае чего пусть не идеально, но могли заменить друг друга. А вместе представляли собой единый организм, способный хоть устроить локальную войну, хоть спасти половину системы… И на формирование грамотной работы этого организма и почти мысленного взаимодействия было отведено довольно много времени.

В мои задачи — вместе с первым техником Оррисом — входило все, что было связано с приборами и физическим функционированием корабля и его систем. Мы дежурили посуточно, но и в дни отдыха, отоспавшись, я присоединялась к мужчине или же изучала какие-нибудь каталоги и инструкции к новым механизмам. Это давно уже стало любимым моим занятием — разбираться с неведомым функционалом и программами.

Ну, или шла в зал, где отрабатывала приемы — не всегда одна — или же, если была уверена, что никто не придет, включала музыку и танцевала, сбрасывая напряжение.

Которое, несмотря на все мои восторги от полета к Краю и ощущение, что я на своем месте, только росло. И все из-за одного ледяного истукана, что не просто не замечал меня, но делал это таким норовым способом, что…

Я бесилась.

Ненавидела.

И мечтала о том моменте, когда миссия закончится, а я подам рапорт об увольнении.

Нет, он больше не хамил. Не обливал презрением. Не отдавал неподобающих приказов. Но когда я на него смотрела — случайно, потому что сложно было избежать этого в малом пространстве корабля, — то натыкалась на непробиваемую невидимую стену, выстроенную специально для меня… От меня. Будто я и правда была виновата.

Наверное, он мог бы разобраться в произошедшем за эти годы… Но ему было неинтересно.

И за это я его ненавидела еще больше.

Меня даже не удивляло, что никто не замечал стены. И моей весьма редкой, но имеющейся реакции. Гард Норан умел быть двуличным и умел притворяться… И я ведь тоже научилась. Мы оба успешно делали вид, что никогда не были близко знакомы.

Но глубоко внутри я чувствовала норов импульс каждый раз, когда замечала его фигуру в коридоре. Или когда он присутствовал на общем спарринге, больше походившем на составление сложных акробатических фигур по указу психолога. Или когда мы пересекались в столовой…

И мне было сложно, больно, странно… но казалось, что я справляюсь. Ведь стоило потерпеть пятьдесят космических дней… всего пятьдесят дней, а потом я найду способ больше никогда с ним не работать.

Да, уверена, что так и будет. Я совладаю со всем — с собой, прежде всего. Я уже пережевала и выплюнула прошлые обиды… мне ведь даже не хотелось впечатать кулак в его совершенное лицо. Я не собиралась мстить. Может, тогда, в прошлом, я бы сделала это с ним — как сделала с подставившим меня ублюдком, — но сейчас не собиралась тратить на Гарда Норана время.

И так его уходило достаточно, когда я думала по ночам, что он совсем близко…

Хватит. Я взрослая, уверенная в себе, отличный специалист, и мне вовсе не нужно кому-то что-то доказывать. Я проведу эти пятьдесят дней… уже сорок два, как член самой интересной миссии во Вселенной. Спокойно и равнодушно глядя на бывшую любовь… и бывшего врага.

А потом уйду без сожалений.

И, размышляя так день за днем, постепенно успокаивалась. И даже начинала искренне верить в свои решения.

Быть может, все так и получилось бы… если бы не невероятная цепь событий, которая началось с одного происшествия.


Краевой сектор.

За тридцать один космический день до точки отсчета.


Аррина Лан


— Уменьшить плотность щита… — голос Гарда звучал спокойно и деловито.

— Сделано, кэм.

— Отключить антиграв.

— Готово.

— Сложить щит.

— Зацепился, кэм… В одной из секций осталось незначительное уплотнение…

— Аррина Лан…

— Уже делаю, кэм.

В рубке при входе в подпространство Вселенной — и выходе из него — всегда было полно народу. Семеро необходимых для выполнения операций членов экипажа, в том числе как минимум один дежурный техник.

Наш звездолет обладал самой современной модификацией гравитационного щита. Тот использовал энергию волны и так же, как парус у старинного корабля, приводил транспорт в движение, не требуя при этом внутреннего источника энергии. Скорость же зависела от плотности щита: чем она выше, тем выше скорость. Внутри одной звездной системы звездолеты перемещались на небольшой плотности или использовали обычные двигатели. Щит же, ставший настолько плотным, что и волны, пронизывающие космос, был способен разогнать корабль до световой скорости. И за счет этого звездолет «нырял» в субсветовой коридор.

Иногда развертка и сворачивание «паруса» проходила с осложнениями, но это было решаемо — с помощью специальных манипул удавалось усилить или ослабить «застрявший» в неправильной плотности кусок. Что я, собственно, и сделала.

— Готово, кэм, — и была довольная собой.

— Сложить щит.

— Сделано, кэм, — второй пилот даже кивнул.

— Включить двигатели и ввести координаты Зераниш-445. И давайте поскорее, мы уже почти сто ударов болтаемся в космосе без всякой траектории, как мозги олихов в черепной коробке.

Общий смешок. И голос навигатора:

— Готово.

— Второй пилот…

— Запускаю.

Корабль загудел — в отличие от перемещений с помощью щита двигатели работали с ощутимым звуком — и поплыл в пространстве, чуть меняя силу притяжения на борту.

— Расчетное время прибытия на планете?

— Семнадцать часов.

— Отоспитесь, кому можно. Планетка славится своими бурями и не только пылевыми, так что посадка предстоит жесткая, да и на месте не будет весело…

— Вот и с какой норы нам туда тащиться… — пробормотал навигатор, на что Гард моментально отреагировал.

— Ты считаешь мнение Совета необоснованным? Тогда будь добр, в следующий раз выбери себе другой корабль.

Все замолчали и сделали вид, что очень заняты своими делами. Я покосилась на капитана. Лицо мужчины ничего не выражало, а ледяной взгляд внимательно изучал поджавшего губы навигатора. И под этим взглядом, я так полагаю, тому было совсем несладко.

Истукан, что уж там. Каменной глыбой готовый обрушиться на любого, кто сделает шаг в сторону от требуемой траектории. Стражи, они такие. Есть, спать, думать по приказу… Интересно, он всегда такой… как капитан, или же на него так действует приближением Бездны? Или я?

Хотя я вряд ли… Не считая мгновений слабости в самом начале, Норан ни словом, ни делом не показал, что его как-то волнует мое присутствие. И, надо отдать ему должное, никак меня не выделял ни в хорошем, ни в плохом смысле. И если первые дни я полагала, что он может начать мстить, хотя бы просто потому что я видела его другим, то позже убедилась — истукан, что бы мне ни казалось, действительно хороший капитан. Он действовал согласно инструкции и относится ко всем без предвзятости.

Ну да, может, чрезмерно жестко, но… космос и не предполагает, что здесь с кем-то будут возиться. Или щадить чьи-то чувства.

Зераниш-445 была нашей второй по счету исследуемой планетой. На ней мы должны были замерить уровень специфических частиц ядра — ученые-стражи открыли их совсем недавно и оказались весьма заинтригованы тем, как те меняются в связи с приближением пожирателя. Эта планета и правда была та еще нора, на которой не зародилась жизнь. Потому как колебания каждой из возможных волн и соединений, постоянные электромагнитные, пылевые, водородные и бездна их знает какие еще бури не давали шанса, кажется, даже бактериям.

Так что садились мы действительно довольно жестко. И скорее просто закрепились на воздушной подушке тремя якорями, болтаясь в непригодном для дыхания пространстве над поверхностью под резкими ударами невидимых стихий и излучений. А ведь туда еще и выходить надо…

— Оррис. Пларин. Борран. И я четвертым… — хмуро произнес Гард, едва удержавшись под очередным порывом, благодаря намагниченным подошвам. А вот с проникающим излучением корабль, судя по всему, не совсем справился — приборы надсадно запищали, а некоторые и завыли…

Первый механик всполошился:

— Прости, кэм, нам с контроллером лучше остаться, с кораблем творится что-то норово, хотелось бы улететь отсюда… конечно, для того чтобы выполнить все задания.

— Но мне нужен механик для отправки измерительной капсулы…

— Так нас же двое, — удивился Оррис и кивнул на меня.

Гард вдруг сердито глянул, но потом стиснул зубы и кивнул.

С чего это он недоволен? Не хочет, чтобы я спускалась на поверхность? Не уверен в моем мастерстве?

Или даже представить не может, что мы окажемся в одной связке? По-другому в скальную расщелину не попасть — нам придется спускаться на стальном тросе, являясь одновременно утяжелителями, поддержкой друг для друга, специалистами, способными быстро принимать решения в жутких условиях и запустить-таки в глубину специального робота-исследователя, небольшую капсулу, максимально простую и механическую, потому как все остальное вблизи поверхности почти сразу выходило из строя.

А потом и дождаться его с захваченными данными.

И у каждого из нас была своя функция и расположение на уже озвученной схеме… механика спускали последним.

В тамбуре, предваряющем выход, мы быстро, молча переоделись в специальные скафандры с плотными, покрытыми пла-составом шлемами — шутник Пларин заявил, что это для того, чтобы наши мозги не вытекли от излучений — и расположились согласно схеме.

Люк отъехал… И Пларин вместе со специальным утяжелителем прыгнул первым. И тут же мы услышали глухой стук извне и слабый стон по рации. Мужчину приложило порывом о корпус, но на изображении мы увидели, что он быстро сориентировался, выпустил второй трос с крюком, зацепился за край ущелья и с помощью карабинов начал перемещаться вниз.

— Борран.

Голос Гарда был сух.

Второй из боевой четверки подхватил карабин и спустился по колеблющемуся тросу. Корабль ходил ходуном, и первичный участок не был недвижим, но дальше мы планировали использовать скалы как основу для крепежей, а значит, могли рассчитывать на какое-никакое натяжение и срабатывание реле, которые будут спускать и поднимать нас оттуда.

Борран закрепил еще два троса уже в расщелине. Спустившийся за ним Гард установил специальную подвесную площадку. Она послужит мне своеобразным лифтом, который позволял добраться на максимально возможную для стража глубину. И оттуда я уже выпущу капсулу-заряд, что с огромной скоростью должна будет пройти вниз по разлому, отмеченному на геокартах, и, как только закончит анализ, вернуться ко мне.

Я почти не обратила внимания на унылый пейзаж и неприятные ощущения от пыли, ветра, чего-то гудящего, может, электромагнитного излучения, и нора его знает чего еще, что пронизывало эту планету, и отчего сразу затошнило и померкло в глазах. На корабле этого не чувствовалось — там стояла достаточная защита. Но здесь, внизу, никакое пла-напыление не помогало.

Я достигла Гарда в десять ударов.

— Борран, Пларин, первый этап закончен. Возвращайтесь на корабль, — сразу сказал тот.

— Есть, кэм.

Меня уже пристегивали ремнями и карабинами и… почти бережно начали спускать.

На секунду мы с Гардом встретились взглядами, но из-за недостаточного освещения я не смогла ничего прочесть в его глазах.

Тошнота и головная боль усиливались с погружением, но я заставила себя забыть о них. Ничего такого, что не вылечит медотсек, со мной не произойдет…

— Нижняя точка, — сказала более хрипло, чем обычно. Наверное, надо радоваться, что из-за помех мои жизненные показатели не смогут отследить, иначе меня уже тащили бы назад.

— Выпускаю капсулу. Обратный отсчет пошел…

Я аккуратно набрала команды, повернула активирующие кольца и нажала кнопку.

Давай, кроха… Сто пятьдесят ударов… Всего-то и надо продержаться. Ерунда.

— Перехожу на вторую платформу, — голос Гарда тоже был немного искажен. Или это из-за рации? Чтобы обеспечить связь мы использовали доморощенные, нецифровые приборы, и там наверняка… — Лан… как самочувствие?

Нет. Похоже, ему тоже норово…

— Продержусь, — сказала сухо. И прямо ощутила напряжение в тишине эфира. Нас слышал весь корабль, и, кажется, до всех дошло, что здесь далеко не курорт…

В области груди заболело, стало тяжелее дышать.

Семьдесят ударов и… Подземный толчок стал для всех полной неожиданностью. Конечно, мы проверяли сейсмоактивность непосредственно перед посадкой, вот только эта норова планета…

Дальше события развивались стремительно.

Огромный кусок скалы, казавшийся незыблемым, вдруг откололся и полетел вниз… Именно тот валун, на котором крепилась подвесная площадка.

И меня, до того висевшую, можно сказать, неподвижно, швырнуло о скалу, потом унесло вниз, резко дернуло наверх по сработке защитного механизма второго крепежа. Конечно, в планетное нутро я не свалилась, но… Следующий толчок может ведь и второе крепление оторвать… А добираться отсюда самостоятельно…

— Лан! — рев Гарда прорвался сквозь звон в ушах и мечущиеся мысли. — Немедленно назад. Тебе придется добраться до перемычки на руках, потом я смогу включить подъем…

— Осталось всего сорок ударов! Мы можем подождать…

Мы должны подождать эту норову капсулу! Иначе для чего все страдания? Я уже приготовила ловушку для нее…

— Механик Лан! Выполнять приказ капитана!

Ох.

— Есть выполнять, — буркнула и поползла наверх, морщась от жуткой боли — ныло, кажется, все. Ну что за агрессия у планеты?!

Но тут… Новый толчок. И я не просто лечу вниз, но еще и попадаю в какую-то трещину, цепляюсь ногой, боком, и настолько неудачно, что хруст костей руки, кажется, слышен всем…

А нет, его перебивает голос первого механика.

— У нас проблемы, кэм… Какое-то бездново излучение, от которого у нас, похоже, нет защиты…

— Это невероятно! Я такого никогда не видел! — счастливый голос одного из наших ученых. Вот придурок…

— Заткнись! — взревел Оррис, который был того же мнения. — Основной КГЧ вышел из строя! У нас есть резервные, но я не дам гарантий, что успею их защитить…

— Готовьтесь к взлету, — прервал его холодный голос капитана. — Занять свои места… Лан, ускоряйся.

— Не могу… Я застряла и… похоже, сломала руку.

Пауза.

«Все плохо», вот как можно было перевести этот диалог.

Прибор КГЧ, колебатель гравитационных частиц, за счет встроенного в него механизма улавливал частоту колебания волн и, соответственно, определял направление их действия. Если бы его не было, гравитационный щит ловил бы любую ближайшую волну с наиболее четкой противофазой. Но, благодаря КГЧ, он использовал только ту, что нам нужна… И позволял оказаться в нужном месте, войдя в субсветовое пространство, а не на другом конце Вселенной внутри астероида.

Обычно на кораблях таких приборов один или два. У нас — четыре. Но если излучение жрет их направленно… Мы, не то что можем не выполнить миссию, можем даже не успеть улететь из Краевого сектора! И это понимали все…Что надо сваливать как можно быстрее.

А я сейчас не в состоянии выбраться из этой ловушки, и, кто его знает, что еще потеряет корабль, если меня бросятся спасать? Голова уже была готова взорваться от боли.

— Лан, не двигайся.

О чем он? И почему таким странным тоном?

Меня отвлек знакомый громкий сигнал.

Почти на инстинктах я здоровой рукой протянула ловушку в сторону — ну, давай, кроха, не пролетай мимо! — и капсула впечаталась в нее. Небольшая емкость была теперь надежно закреплена на моем поясе. Что ж, частицы для анализа мы собрали…

— Капсула у меня, — сказала тихо.

Мягкий и неумолимый рывок назад отвлек от безнадежности мыслей. Чьи-то руки…

— Капитан? — получилось совсем тоненько.

— Молчи. Вы, сверху, тяните по команде… Три, два, один.

Он быстро и аккуратно высвободил мои ноги из трещины, перестегнул крепления, и вот я уже висела на нем больным кулем… Но как он добрался сюда?

Дошло.

Этот придурок отцепился от всех страховок и подъемников и полетел вниз на одном корабельном тросе.

Мне бы хотелось объяснить, какой он идиот, что так рисковал, и что его команде капитан нужнее механика, но я промолчала. Такой поступок заслуживал уважения, а не истерики.

Вытягивали нас, похоже, почти вручную. Но довольно быстро. Под аккомпанемент команд: «подготовить медотсек», «задать координаты третьей планеты», «отцепить якоря, как только пройдем обработку».

В тамбуре никого не было. Гард первым делом достал из ловушки капсулу и вставил в специальный паз. А потом быстро избавился от скафандра и раций, снял с меня шлем и достал специальный резак.

Но даже его осторожности не хватило, чтобы я не выругалась от боли в поврежденной руке, когда тот начал, фактически, счищать с меня ткань…

Хм, похоже, предплечье тоже разворочено.

Норан побледнел и стал действовать еще медленней.

— Да ладно… — прохрипела я. — Не первый раз ломаюсь при тебе.

Дрогнул и дико глянул на меня.

Ну да… я никогда не была тем, кто умеет разрядить обстановку.

Он избавился от верхней части моего скафандра и комбинезона и… отвел взгляд от голой груди.

— И голая не в первый раз… — меня понесло. Перед глазами двоилось, а в голове звучали какие-то взрывы. Похоже, частицы, что желали изучить наши ученые, вели себя странно не просто так — мои мозги, побывавшие на глубине, тоже отказывали, как под воздействием сильнейших психоделиков…

— Заткнись, Лан, — проскрежетал и принялся стаскивать нижнюю часть одежды.

— Или ты меня убьешь? — почти пьяно отозвалась. — Тогда не было смысла спасать.

— Ты член моего экипажа, и как капитан я был обязан это сделать, — прошипел и тоже разделся догола, нажимая кнопку карантинной обработки. Нашу одежду тут же сжевало, а в тамбуре заклубился пар.

— Да ла-адно, — протянула, закрывая глаза. Когда же все перестанет так болеть? — Совет бы тебе еще и награду выдал, за то что «потерял» выскочку, которую они не смогли добить…

— Ты сейчас о чем?

— Ох, неужели не понял? Твой отец так старательно и хитро от меня избавлялся…

— Аррина… — в его голосе прозвучала растерянность. Он поднял меня на руки, завернув в специальную ткань, и нажал кнопку двери. — У тебя просто все помутилось в голове…

— Угу. Конечно. Продолжай в это верить… — я грустно хмыкнула… И провалилась в спасительное бессознательное.


предыдущая глава | Любовь стоит того, чтобы ждать | cледующая глава