home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Варя

Варя Ильичёва была головной болью для многих.

Незнакомые друг с другом преподаватели звали её «занозой».

Удивительное единодушие в определении характера имело под собой железный фундамент. Варя была именно ею – занозой. Даже внешне она напоминала этот досадный предмет.

Невысокая, скорее худая, чем стройная, с острыми чертами лица и такими же острыми глазами. По каждому поводу имела своё мнение. И если спина её обладала профессиональной балетной гибкостью, то склад характера отличался свойствами бетонного надолба – если уж встал, то танком не своротишь. Пикантности добавляла склонность надолба превращаться в артиллерийский снаряд, причём в самый неожиданный момент.

В достижении целей Варя была такой же прямолинейной и настойчивой. Долетев, домчавшись до места назначения, она имела обыкновение взрываться фейерверком деятельности, эмоций, слов, планов, мнений. То лишних, то случайных, а то и разрушительных.

Но всё ей сходило с рук.

Во-первых, подлинный талант.

В четыре года её почти насильственно мобилизовали в балетную студию имени Улановой при Советской государственной академии хореографии. Прямо с детсадовкого утренника, куда случайно забрёл замдиректора того почтенного заведения. Варя танцевать умела, но не желала. Мама её отнеслась к идее с откровенной враждебностью: в самом деле, что это за профессия – балерина???

Но почтеннейший балетмейстер Андрес Брют сумел переупрямить обеих: и маму, и дочь. Дочь, кажется, первый и последний раз в её жизни.

Как говаривал товарищ Брют, «танцы нашего подземелья» (разумея подземную столицу – Победоград) давались Варе с лёгкостью и блеском. В шестнадцать она уже сверкала вполне огранённым бриллиантом, покоряя сцены. Путь её, прямой и стремительный, как прыжок жётэ, лежал прямиком в солистки Большого театра.

«Баядерка», «Царевна лебедь», «Жизель», «Сильфида» – все эти искрящиеся названия вот-вот должны были вплестись в ожерелье на челе Новой Великой Балерины. Рядом с громовыми «Зарёй над Мадридом», «Бомбардировщиками» и, конечно, «Девушкой в химзащите». А также социально значимыми: «Маратом», «Юностью Хрущёва» и, конечно, «Ударницей цеха очистки».

Итак, Академия хореографии, труппа Большого, и это в шестнадцать лет!

Несмотря на сопливый возраст, как бы это сказать… Варя обладала на редкость сложившейся фигурой, без следа подростковой угловатости. Яркое лицо, которое выражало любую эмоцию без полутонов, и огромные глаза благородной тёмной лазури. Если вспомнить её выдающуюся русую косу в руку толщиной, нет ничего удивительного в том, что Варвару Ильичёву заметили в кино.

Кажется, в четырнадцать она снялась в малозначительном эпизоде киносаги «Испанское солнце». Десять секунд в роли цыганки, которую наши мотострелки выводят из очага поражения.

В шестнадцать её пригласил на проект перспективный режиссёр Дмитрий Никитин. Сообщество профессионалов дружно крутило пальцем у виска и удивлялось никитинской безответственности.

– Эта ваша… танцовщица, конечно, хорошенькая. Но главная роль в полном метре… преждевременно. Загубит, да-с! – говорил, попыхивая трубкой, исполин киноискусства Кесарьян-Алексинский.

В самом деле, балет – не профильная подготовка для драматической роли в кино. Сценическая речь, работа на камеру – этому надо учиться. Да и опыта неплохо бы подкопить, за каковой эпизод третьего плана не считается.

Лента «Роман в лёгком стиле» была встречена публикой и критиками прохладно. Зато об Ильичёвой заговорили как о единственной играющей актрисе в том фильме. И вообще заговорили. Кое-кто видел в ней новую Любовь Белову, не меньше.

Быть может, даже опытные знатоки купились на её сияющую красоту и юность?

Приглашения посыпались со всех сторон. Три сериала и ещё один полнометражный фильм за два года. Ведущие мастера ВГИКА ждали Ильичёву у себя для получения второго высшего образования. Без всяких сомнений ждали. Ведь Варя была не только Новой Великой Балериной, но и Будущей Великой Актрисой кино.

И что же Новая Великая?

В восемнадцать она поступила на… историко-филологический факультет университета. С гордо поднятой головой и неприступным видом.

– Буду учить детей! Балет ваш – дрыгоножество. А в кино сплошные пошляки. Отвяжитесь, не желаю, – таким было резюме на тему, а заодно и окончательная черта.

– Вот это поворот карьеры! – сказал тогда товарищ Брют.

Наверное, Варя просто устала. Такой накал чужого внимания выдержит не каждый. И не каждая девушка согласится жить среди шквала предложений руки и сердца, а заодно и вовсе похабных предложений, на которые оказались щедры её кинематографические коллеги.

Началась пыльная страда среди учебников, методичек и библиотек. На меньшее чем Великий Историк Варвара была не согласна. Природная гордость не подписала бы.

От балета остались лишь танцы в факультетской самодеятельности, где бывшая Великая выглядела стокаратным изумрудом в дубовой оправе. А ещё Варя добилась (кто бы сомневался) досрочного её зачисления на бронекопытную военную кафедру, которая готовила историков в мотострелки.

– Мотострелок Ильичёва… – молвил куратор курса майор Кравцов и только вздохнул, обозрев хрупкость будущего младшего лейтенанта Вари.

Во-вторых, зелёная карта.

В личной медкнижке Вари напротив линии генного набора стояли сплошные зелёные квадратики. Она была абсолютно здорова и обладала абсолютно нормальной линейкой генов. Что, согласимся, в мире после ядерной катастрофы тянет если не на бриллиант, то уж точно на золотой слиток в полный вес её невеликих пятидесяти трёх килограммов.

Товарищ Ильичёва была, и это самое главное, перспективной идеальной матерью. Уж который год мурыжили от ЦК к Минздраву и обратно закон «О евгеническом отборе», где подобные Варваре числились в списке первостепенной важности.

Короче говоря, судьба оделила её полной горстью. Разве что на рост поскупилась. Сама она определяла его как «вполне средний». До честного «вполне» не доставало, наверное, сантиметра три, а то и все пять. Ноги зато были на зависть. Прямо-таки невероятной длины, если смотреть в пропорциях.

В биографии всего одна чёрная полоса (зато самого мрачного оттенка). Мама пропала без вести, когда Вареньке было десять лет. Отца она не знала, так что мама была всем, и это всё исчезло в одночасье. Кто другой мог заработать травму на всю жизнь, сломаться. Но только не гражданка Ильичёва.

Не из того материала её замесили и выковали. На её душу из горних сфер поступил булат высшей пробы, легендарный хорасан, который не сломаешь, сколько ни гни, и не затупишь даже ударами о наковальню.

Например, мама сгинула, навещая своего отца в Пустоши. Первый раз собралась к родителю. Первый раз оказался последним.

Надо ли говорить, что в Пустошь одинокая женщина могла попасть лишь с оказией? Но оказия не помогла. Целый караван канул без следов. Такое бывает в диких местах, где разместился на жительство старый упрямый пень, хоть и нечасто.

Так вот, Варенька постановила посещать единственного родного человека минимум раз в год, чего бы это ни стоило. Собственный план она претворяла в жизнь с завидным упорством, доводя до истерики военных и спецразведчиков, когда прибивалась к конвоям или даже рейдовым отрядам.

Она сделалась своего рода знаменитостью. С отрицательной, разумеется, нагрузкой. Лично полковник Дворкович, заместитель всесильного шефа спецразведки генерала Кречета, не раз карал подчинённых за слабохарактерность и строго велел: «Слать балерину на х..!»

Подчинённые слали.

Не помогало.

Варю в дверь, она – в окно.

Таким манером девушка заслужила немалый авторитет среди личного состава – от офицерства до рядовых. Её стали почитать за талисман (или что-то в этом роде), да и приятно было солдатам водить в поле не просто так, а красавицу.

Ведь любая мужская компания, с какой стороны ты её ни разверни, если без женщин, получается как полк без знамени. Вроде всё то же самое, а гордости нет.

Вот ради гордости Варю с собой и брали.

И перед начальством покрывали, невзирая на регулярно обновляемые следы командирского пенделя в задней полусфере.

Перед Новым годом должен был состояться традиционный заезд к дедушке. Зимняя сессия отгремела, начинались каникулы, да и не девочка уже – третий курс, взрослый, считай, человек! Самостоятельный. Кто такую остановит?

Кстати, истерикой на «занозу» реагировали не только военные. Дед тоже. Будь его воля, законопатили бы Вареньку в Победограде.


* * * | Дед | * * *