home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Германия и Великобритания: гордиев узел

Пошаговое претворение в жизнь идей Гитлера Гесс сосредоточил в идеологической области, и наиболее явно — в вопросах религии, евреев и «Гитлерюгенда». Также Гесс, по словам Г. Франка, «взял на себя практически всю правовую работу рейха». Традиционное право государственной власти постепенно замещалось концепцией «революционной справедливости», исходящей из юридического офиса Гесса.

Что касается «еврейского вопроса», то начиная с марта 1933 года, евреи легальным путем постепенно вытеснялись из жизни германского государства, чему, в частности, способствовал и декрет, исключавший их право требовать компенсации за понесенный ущерб в результате погромов. В следующем месяце появился закон, запретивший евреям работать на государственной службе; шаг за шагом запреты распространились на трудовую деятельность и в других профессиональных сферах. В сентябре 1935 года был принят печально знаменитый «Нюрнбергский закон», «защищавший германскую кровь и честь», он запрещал браки и внебрачные отношения между евреями и гражданами германской и родственной крови. Этот закон был подписан Гитлером как руководителем государства, рейхсминистрами внутренних дел и юстиции и «заместителем фюрера, Рудольфом Гессом, министром без портфеля».

Но в какой степени Гесс предвидел последствия «пошаговой» политики антиеврейских законов, принимаемых в середине 1930-х годов? Ведь его близким другом был профессор Карл Хаусхофер, который был женат на Марте Майер-Досс, дочери еврейского юриста. Осознавал ли Гесс, что антиеврейские законы ведут к массовому уничтожению евреев? Это остается загадкой. Известно лишь, что Гитлер объяснил решение «еврейского вопроса» Гессу весной 1928 года, о чем Рудольф написал в письме Ильзе: «Он просветил меня относительно решения еврейской проблемы, что поразило меня до глубины души». Больше об этом Гесс не пишет ни слова.

Однако, исполняя служебные обязанности, Гесс внешне оставался фанатически преданным расово-биологической сути нацистского мировоззрения. Известно, что он в 1934 году говорил о национал-социализме как о «прикладной биологии». В государстве происходило постепенное исключение медицинских запретов и передача этической ответственности, которую врач несет перед пациентом, государству. Так было положено начало тоталитарной медицине и процессу, получившему завершение в Аушвице, Треблинке и других лагерях смерти, построенных специально с этой целью. В бумагах доктора Вагнера, возглавлявшего отдел народного здравоохранения, имеются свидетельства в пользу того, что Гесс знал о том, что его чиновники основали «суды генетического здоровья», был в курсе медицинских дебатов относительно применяемых методов и процедур, а также в осуществлении политики по нейтрализации церкви.

Во внешней политике Рудольф Гесс преследовал цель, которая совпадала со стратегией Гитлера, — установление дружбы с Британией. Гесс считал, что если англичане поверят, что Гитлер не намерен посягать на пределы их империи, они с радостью ухватятся за возможность предотвратить распространение большевистской угрозы в Индии и на Ближнем Востоке. Он даже брал уроки английского языка, чтобы лично принять участие в склонении влиятельных британцев на сторону Гитлера.

В 1935 году казалось, что эта цель достигнута — было подписано двустороннее англо-германское соглашение по военно-морскому флоту. Являясь негласной отменой Версальского договора и договора о коллективной безопасности Лиги наций, то соглашение стало пощечиной английскому союзнику — Франции. Германия добилась своей цели: вбила клин в отношения между этими двумя странами. Много приверженцев Гитлера и людей, симпатизирующих его политике, оказалось в английских высших кругах: королевская семья, земельный и банковский капитал видели в России и коммунизме главную угрозу для своей империи и своего устоявшегося положения, а Германию они начали воспринимать в том свете, в каком это было выгодно Гитлеру, — в роли бастиона в борьбе против коммунизма. Предлагаемая Германией дружба представлялась весьма заманчивой. Риббентроп был назначен германским послом в Лондоне и получил инструкции закрепить свой успех (договор о ВМФ) подписанием с Великобританией более далеко идущего соглашения.

В 1936 году произошли серьезные сдвиги в политическом устройстве Европы. Гражданская война, разразившаяся в августе в Испании, породила в Западной Европе идеологическое разногласие: Франция оказалась зажатой между нацистской Германией и фашистской или коммунистической (в зависимости от исхода гражданской войны) Испанией. Великобритания почувствовала угрозу своим империалистическим позициям на Средиземноморье со стороны фашистской Италии и фашистской или коммунистической Испании. А тут еще в октябре 1936 года Гитлер пришел к соглашению с Муссолини о германо-итальянском сотрудничестве в Австрии и на Балканах, и Муссолини впервые публично упомянул о германо-итальянской «оси Берлин — Рим» в Европе. Риббентроп удалился из Лондона, чтобы заключить «Антикоминтерновский пакт» с Японией, задуманный как средство борьбы с «коммунистическим мировым заговором» и запрещавший каждой из сторон подписывать какие-либо политические договоры с Советским Союзом, что стало началом военного сотрудничества антироссийской направленности между Германией и Японией. Однако на внешнеполитической арене не было уверенности в позиции Британии…

Гесс в одном из своих закрытых партийных выступлений высказывался относительно политики Великобритании так: «Почему, скажем, Англия оказывает поддержку большевизму? У Британии есть все основания выжечь эту язву огнем и мечом, поскольку в пределах ее империи имеются сотни миллионов цветных подданных, не отягощенных материальным достатком и способных потрясти основы империи». Но, считал Гесс, отношение Англии определяется отвращением к национал-социализму и фашизму, исходящим от ее «свинорылых демократов (не без помощи масонских и еврейских сил, использующих свое влияние в пользу большевизма)».

Однако в отношениях с Британией Третий рейх имел «козырную карту» — ею был герцог Виндзорский. Во время своего недолгого правления Эдуард VIII не делал ни для кого секретом свою веру в то, что мир в Европе зависит от союзнических отношений Великобритании и Германии, как не скрывал своего искреннего восхищения Гитлером. Однако он отрекся от престола из-за желания жениться на разведенной американке Уоллис Симпсон, и Риббентроп потерял всякую надежду на успех своей миссии в Лондоне. В докладной записке он сообщал, что Британия приложит все усилия, чтобы помешать Германии занять в Европе доминирующее положение; еще он указывал, что причиной отречения от престола стала неуверенность британского правительства в том, что Эдуард будет поддерживать антигерманскую политику. Была ли Уоллис Симпсон истинной причиной отречения Эдуарда VIII, или же британские правящие круги вынудили отречься прогерманско настроенного монарха — это и сейчас тема споров для историков. Подлинно известно, что в октябре 1937 года бывший король Англии и его супруга посетили Германию, «с целью знакомства с условиями быта и труда», как писала пресса. Поездка включала встречи с Гитлером и другими представителями верхнего эшелона режима. Встречать гостей Гессу предстояло в конце месяца. Во время обеда в доме Гесса в Мюнхене речь шла о Германии и Англии и о налаживании дипломатических, политических и дружеских связей между этими странами. В ходе беседы Гесс увлек герцога в свой кабинет на чердаке, чтобы показать свою коллекцию моделей военных кораблей и воспроизвести Ютландскую битву.

В это время Гесса оттесняют со второй роли в Третьем рейхе другие политики: теперь Гиммлер, Риббентроп и даже Мартин Борман имели прямой доступ к фюреру и могли получать его личные распоряжения. Борман контролировал личный кабинет Гесса и всегда находился при Гитлере, он виделся с Гитлером раз в десять чаще, чем Гесс. Борман, писал Франк, использовал свое положение в штабе Гесса, чтобы перекрыть влияние всех остальных партийных руководителей «под хитрым предлогом сохранения единства партии». Гесс не только терпел это, но и активно содействовал, полагая, что таким образом распространяет собственное влияние на фюрера. Гесс страдал от того, что терял прежнюю близость с фюрером, и очень переживал, когда вождь отклонял его рекомендации по делам партии. Все чаще Гесса охватывали приступы бессонницы и болезни, выражавшиеся в резких болях в области живота, которые заставляли его оставаться в постели порой до двух недель кряду.

Но были ли оправданными волнения Гесса? Или эти свидетельства неустойчивости его положения были высказаны после войны для того, чтобы обелить «тень фюрера»? Со стороны ничто не свидетельствовало об утрате им прежнего влияния или любви и доверия со стороны Гитлера, скорее наоборот. Гитлер вместе с Карлом Хаусхофером был попечителем, или крестным отцом, если выражаться религиозным языком, сына Гесса, мальчика назвали Вольф-Рюдигер-Адольф-Карл. Как писала Ильзе, Вольфом он был назван в честь Гитлера, носившего это имя «во времена борьбы», Рюдигером в честь «одного из наиболее замечательных персонажей германской саги», Адольфом — тоже в честь фюрера, Карлом — в честь генерала. Что ж, это более чем наглядный пример преданности и дружбы Гесса, Гитлера и Хаусхофера.

4 февраля 1938 года Гесс был назначен членом тайного совета министров. Однако доподлинно неизвестно, собирался ли хоть раз этот совет. Некоторые исследователи предполагают, что этот совет мог собираться под видом тайного министерского совета обороны и что именно этот совет обговаривал и принимал «решающие» даты в истории Третьего рейха: начало аншлюса 12 марта 1938 года, присоединение Судетской области по Мюнхенскому соглашению 29 сентября 1938-го, аннексия части Чехословакии 15 марта 1939-го и, наконец, нападение на Польшу 1 сентября 1939 года. Гитлер присоединил Австрию и Чехословакию, и, как он и предрекал, при этом ни Франция, ни Британия не пошевелили и пальцем. Но в августе 1939 года, когда Риббентроп заключил пакт с врагом — Советской Россией, а Гитлер отдал приказ о нападении на Польшу, защищать которую Великобритания должна была по договору, мир Гесса перевернулся, но ему ничего другого не оставалось, как уповать на гений фюрера. Он говорил: «Мы верим, что фюрера прислало нам Провидение для выхода из глубочайшей нужды. Поддерживая Гитлера, мы выполняем волю того, кто прислал нам фюрера. Мы, немцы, встанем под знамена фюрера и пусть будет, что будет!» Немцы настаивали на уступках Третьему рейху, Геринг вел с Лондоном челночную дипломатию, и это продолжалось до и после утра 1 сентября, когда германская армия уже перешла границу Польского государства. Попытки помешать войне, предпринимаемые Чемберленом и лордом Галифаксом, оказались безрезультатными. Британское правительство, обманутое однажды, не собиралось идти на крупные уступки Гитлеру «в обмен на обесценившуюся валюту простых соглашений».

3 сентября 1939 года, через два дня после того, как германские войска нарушили целостность польских границ, Чемберлен при всем своем нежелании выполнил обязательства перед Польшей. Франция последовала его примеру. Гесс, который до последнего момента надеялся на мирное урегулирование конфликта, обратился к фюреру с просьбой позволить ему вступить в Люфтваффе с тем, чтобы летчиком отправиться на фронт. Однако Гитлер потребовал от Гесса обещания, что тот летать не будет. Гесс выполнял этот запрет в течение года.

Следует заметить, что Великобритания и Франция не горели желанием вступать в войну. Чемберлен и его консультант по политическим вопросам Вильсон, еще задолго до нападения Германии на Польшу, искали способы избавиться от обязательств, налагаемых на их страну договором с Польшей. Более того, Чемберлен, Вильсон и министр иностранных дел лорд Галифакс, известный как «святая лисица», все еще надеялись избежать войны без серьезных последствий. В этом плане они отражали взгляды как влиятельных группировок из королевской семьи и придворных кругов, так и крупных владетельных кланов, финансистов Сити, ведущих промышленников, газетных магнатов, государственных чиновников. С политической точки зрения война с Германией была сопряжена с губительными финансовыми затратами и определенным усилением государственной власти, что неминуемо разрушило бы либеральную демократию.

Чемберлен был твердо уверен, что в случае военных действий Британская империя непременно попадет в зависимость от Соединенных Штатов, которые проявляли имперские экономические амбиции. Великобритания не имела возможности одновременно противостоять Японии в защите своих владений и экономических интересов на Дальнем Востоке и сражаться с Германией на континенте и Италией в Средиземноморье. Не менее важными были и финансовые возражения: банки Германии и Британии сотрудничали десятилетиями и на основе англо-германского партнерства стремились преодолеть финансовое давление Соединенных Штатов. Не менее важным доводом против войны была и угроза большевизма. Более того, часть британской правящей элиты полагала, что коммунизм являлся более серьезной угрозой, чем нацистская Германия. И поскольку Советский Союз захватил восточные области Польши, западные европейские государства также подвергаются опасности.

Только в апреле 1940 года — с вторжением немецких войск в Норвегию — на западе началась настоящая война. Недовольство политикой Чемберлена достигло апогея, и он нехотя подал в отставку. Назрела необходимость создать «национальную» коалицию, способную сплотить страну в кризисе и, поскольку лейбористская партия отказалась служить под началом избранника консерваторов, лорда Галифакса, сформировать правительство было поручено Черчиллю. По совпадению (случайному ли?) день, когда он вступил в должность, — 10 мая — стал началом «блицкрига» на западе с отвлекающим маневром в Голландии и Бельгии.

Черчилль, в отличие от других политиков, еще задолго до войны предвидел, что единственный способ противостоять германскому военному экспансионизму состоял в объединении всех европейских государств, включая Россию. Победить Германию можно было, лишь зажав ее со всех сторон в кольцо. Он полагал ошибочными действия консервативных правительств, которые не предпринимали попыток пойти на союз с Россией.

В тот период обе службы безопасности, МИ-6 и внутренняя контрразведка МИ-5, были пропитаны антисоветским духом, что было большей частью обусловлено тем, что до прихода Гитлера к власти основную угрозу для безопасности страны представлял международный коммунизм. При Чемберлене обе контрразведывательные службы рассматривали коммунизм как главного врага, желающего вовлечь Великобританию в войну с Германией. Теперь же эти службы занимались нацистскими происками. Черчилль стремился подавить пронацистские настроения, так, он отдал приказ об аресте и заключении под стражу без суда и следствия члена правого крыла парламента, антисемита Арчибальда Моля Ремсея, лидера британского союза фашистов, сэра Освальда Мосли, адмирала сэра Барри Домвайла, возглавлявшего организацию «Линк», нацеленную на сотрудничество с Германией, а также большинство членов возглавляемых ими организаций.

Черчилль не сомневался в необходимости побороть фашизм и, благодаря своей непреклонности, стал символом борьбы с фашизмом. Лорд Глэдуин писал: «Мы знали, за что боремся. Больше не было сомнений насчет того, как выиграть войну; мы должны были выиграть ее — и точка. Черчилль, как мне кажется, был символом этого коллективного чувства». После эвакуации большей части Британского экспедиционного корпуса из Дюнкерка он сказал: «Мы пойдем до конца… мы никогда не сдадимся», но будем бороться «до тех пор, пока с Божьей помощью новый мир со всей его мощью и силой не выступит на защиту и освобождение старого».

После побед во Франции идеи Гитлера по завоеванию мира приобрели более масштабный характер. Гесс же полагал, что с Британией тоже заключат мир, как заключили его с Францией, ведь всего несколькими неделями раньше фюрер снова говорил ему о мировой важности Британской империи. По мнению Гесса, Германия и Франция вместе с Великобританией должны встать против их общего врага в Европе — большевизма: «Не могу представить, чтобы холодная, расчетливая Англия вместо того, чтобы договориться с нами, сунула шею в советскую петлю».

Ряд политиков в Великобритании придерживался того же мнения: британский министр иностранных дел, лорд Галифакс, и его помощник, Р. Э. Батлер, который утверждал, что с помощью Ватикана они готовят встречу с Гитлером. Проблема переговоров состояла в том, чтобы убедить Гитлера, причем условиями перемирия была бы передача Германии устья Рейна. Батлер также пытался установить связь с принцем Максом фон Хоенлое, принадлежавшим к «Кругу друзей» Гиммлера. В необходимости соглашения с Гитлером был всегда убежден и герцог Виндзорский.

Гитлер тоже надеялся на изменение британского мнения, 19 июля он выступил с речью, взывая, как и после польской кампании, к «разуму и здравому смыслу Великобритании», чтобы положить конец войне.

В высших эшелонах власти в Великобритании имелись серьезные расхождения взглядов. Посол Швеции в Лондоне сообщал, что все более сильное сопротивление Черчилль встречает со стороны двора и финансовых кругов, а также части консервативной партии: «Эти круги больше не хотят слепо следовать за Черчиллем и Иденом (военным министром). Таким образом, премьер-министр видит, что число его приверженцев ограничивается твердолобыми консерваторами и лейбористской партией, желающими продолжать войну из идеологических соображений». Однако, если мнения политиков относительно ситуации с Третьим рейхом расходились, народ был однозначно настроен на борьбу с нацизмом, что и обуславливало политическую силу Черчилля.

В этой ситуации Гитлер решил напасть на Советский Союз. Сначала он хотел предпринять наступление на восток осенью 1940 года, но было мало времени для подготовки, зима могла испортить не доведенные до конца планы — по его расчетам, кампания должна была продлиться пять месяцев. Он решил ждать до следующей весны, до «мая 1941».

Решив идти на восток, Гитлер тем не менее продолжал планировать вторжение в Англию. Операция носила кодовое название «Морской лев». Для этого нужно было добиться воздушного превосходства над Британией. Гитлер выпустил директиву, предназначенную для Люфтваффе: в кратчайший срок подавить королевские ВВС и начать бомбардировку гаваней и складов противника. С помощью подводной войны, развернутой против торгового флота, он надеялся вызвать в Британии голод и заставить ее покориться. 


Наци номер два | Третий рейх | Подготовка к полету