home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Загадка Гарри Трумэна

Можно с уверенностью сказать, что если бы после Второй мировой войны во главе Соединенных Штатов оказался не Гарри Трумэн, история Израиля была бы другой, да и само появление этого государства оказалось бы под вопросом.

Трумэн, ставший в апреле 1945 года неожиданно для себя самым могущественным человеком на планете, сделал почти невозможное для создания еврейского государства. Не случайно в Израиле до сих пор – в единственной, кроме США, стране – можно найти не только памятники Гарри Трумэну, но и школы, больницы и библиотеки, названные его именем. В исторической памяти израильтян Трумэн стоит в одном ряду с основателями нации и страны. «Эти израильтяне, – признавался позже он сам, – поставили меня на пьедестал рядом с Моисеем».

Однако роль Трумэна, детали его политической борьбы за создание и легитимизацию еврейского государства до сих пор остаются мало известными общественности.

Конфликт в Палестине имел длинную историю. Когда Трумэн стал президентом, Палестина была британским протекторатом, отделенным еще в конце Первой мировой войны от Оттоманской империи и управляемым Лондоном по мандату Лиги Наций.

Принятая в 1917 году Декларация Бальфура, названная по имени министра иностранных дел Англии, признавала Палестину в качестве родины евреев и фиксировала их право на организацию там своего государства. В ходе Первой мировой войны декларация была одобрена всеми великими державами. В 1922 году ее одобрила Лига Наций, которая и передала Палестину под протекторат Великобритании. На основе этой декларации британские власти уже в 20-е и 30-е годы позволяли евреям создавать там свои поселения. Однако Декларация вызывала резкое противодействие со стороны палестинских арабов, которые ко времени ее принятия сами еще не обладали собственным государством.

Английское правительство вскоре оказалось между молотом и наковальней – мусульманами Палестины, которые жили на ее территории, и евреями, которые надеялись переехать туда и образовать Израиль. Хотя в период между двумя войнами еврейское население Палестины и выросло с 80 тысяч до примерно 500 тысяч, арабы делали все, чтобы воспрепятствовать реализации Декларации.

Однако Вторая мировая война, ужасы Холокоста, появление в разных странах огромного числа еврейских беженцев окончательно обострили еврейский вопрос – настолько, что он потребовал срочного разрешения. Одновременно сионистское движение приобретало все более военизированную, агрессивную форму. Вооруженные еврейские подразделения стали вступать в постоянные стычки и с палестинскими, и с британскими силами.

В 1942 году на сионисткой конференции в Нью-Йорке было принято решение добиваться немедленного создания еврейского государства на территории всей Палестины и неограниченной иммиграции туда евреев со всего мира. Это не могло не усилить ожесточения арабов, которые в 1945 году создали Арабскую Лигу Наций, главной целью которой стало воспрепятствовать появлению еврейского государства на территории Палестины.

После парламентских выборов 1945 года в Англии ситуация еще больше осложнилась. На посту премьер-министра вместо Уинстона Черчилля, который публично заявлял: «Я являюсь сионистом!», оказался Клемент Эттли, чье правительство сразу стало разрабатывать планы ухода из Палестины и Греции и передачи управления там в руки ООН.

С самого начала своей деятельности в Сенате в 1935 году Трумэн поддерживал сионистское движение. В 1944-м он пообещал «помогать бороться за создание еврейской родины в Палестине».

С приходом в Белый дом его позиция не изменилась. Уже на восьмой день своего президентства, 20 апреля 1945 года, Трумэн встретился с раввином Вайзом. Президент сказал, что хорошо знает и еврейскую, и арабскую точки зрения на проблему Палестины, а также что случилось с евреями во время Второй мировой войны. Соединенные Штаты, заявил Трумэн, будут делать все возможное для того, чтобы помочь евреям обрести родину.

К этому времени сионистское движение стало влиятельной политической силой в Америке, игнорировать которую ни президент, ни другие политики не могли.

В 1946 году на встрече с американскими дипломатами-«ближневосточниками», предупреждавшими Трумэна о падении престижа США в этом районе из-за явных симпатий Белого дома к сионизму, президент сказал: «Прошу простить меня, джентльмены, но мне надо принимать в расчет сотни тысяч тех, кто стоит за успех сионизма. Среди моих избирателей нет сотен тысяч арабов».

Евреи составляли значительное число сторонников Трумэна в штате Миссури, откуда он избирался в Сенат, очень много их было в штате Нью-Йорк, дававшем 45 голосов выборщиков на президентских выборах, от них во многом зависела финансовая и политическая поддержка демократической партии, большую роль играли они и в средствах массовой информации страны.

Отметим, что и религиозное сознание Трумэна, как и знание им древней истории, еще больше склоняли его к идее создания еврейского государства на территории Палестины. Трумэн позже признавался, что всегда интересовался историей Палестины и знал, что этот регион какое-то время был одним из главных мировых центров. Однако «арабы никогда не смогли сделать регион таким же сильным и влиятельным в мире, каким он был раньше, хотя определенные возможности для этого все еще сохранялись».

Трумэн считал, «что под руководством евреев можно создать отличную индустриальную систему, а производительные возможности региона могли бы при этом использоваться и евреями, и арабами».

Лидеры США еще не были, однако, готовы к радикальному решению вопроса о Палестине. Когда на Потсдамской конференции Черчилль заявил, что будет рад, если Соединенные Штаты пожелают заменить Англию в качестве главной силы в этом регионе, Трумэн быстро ответил: «Спасибо, не надо».

В течение первых трех лет после окончания Второй мировой войны конфликт в Палестине был классическим примером неудачи в международной политике США, которая осуществлялась государственным департаментом без учета нюансов внутренней ситуации в стране. Для самого Трумэна борьба за создание Израиля стала борьбой и за то, кто определяет внешнюю политику Соединенных Штатов – президент страны или профессиональные чиновники и дипломаты госдепа.

Уже в беседе с раввином Вайзом Трумэн жаловался, что чиновники «советуют мне быть как можно более осторожным, говорят, что я не понимаю ничего, что происходит в Палестине и что я должен все оставить на рассмотрение так называемых экспертов… Некоторые «эксперты» государственного департамента думают, что они должны вырабатывать политику. Но пока я президент, я буду вырабатывать политику, а их работа – лишь ее реализовывать. Те из них, кому это не нравится, могут уволиться в любое время, когда захотят».

Трумэн сам находился под сильным давлением еврейского американского лобби, где важную роль играл старинный приятель президента и его бывший партнер по «Трумэну и Джакобсону» (галантерейному магазину в Канзас-сити) Эдди Джакобсон. Однако президент пытался действовать разумно. В письме сенатору Джозефу Боллу осенью 1945 года он признавался: «Я прямо говорю евреям, что если они готовы предоставить мне пятьсот тысяч солдат для ведения войны с арабами, мы можем удовлетворить их желание, а иначе мы пока погодим с переговорами. Я не думаю, что Вы и другие члены Сената склонитесь к тому, чтобы послать полдюжины дивизий в Палестину для поддержания еврейского государства. Я пытаюсь превратить мир в безопасное место для евреев, но при этом не хочу идти войной на Палестину».

Наконец, Трумэн остановился на позиции, которую заместитель государственного секретаря США Дин Ачесон описал так: «Во-первых, немедленная эмиграция в Палестину ста тысяч перемещенных евреев из Восточной Европы; во-вторых, полное неприятие политической или военной ответственности за это решение». То есть президент Америки фактически соглашался признать существование Израиля де-факто, не обещая сделать это де-юре.

4 октября 1946 года, выступая в день Йом Кипура, Трумэн заявил, что «Соединенные Штаты будут поддерживать создание жизнеспособного еврейского государства, контролирующего свою эмиграцию и экономическую политику в соответствующем районе Палестины».

В глазах многих это означало прямую поддержку Трумэном сионистского движения. Да и большинство сионистов полагало, что политика США в отношении Палестины полностью совпадает с их политикой. Когда же они находили отличия, то тут же обвиняли Белый дом в проарабской позиции. Арабы тоже считали, что Трумэн стоит на позициях сионизма, и относились к нему с нескрываемой агрессивностью. Нарастало давление на президента и внутри страны. Только за вторую половину 1947 года Трумэн получил более 135 тысяч писем, телеграмм и петиций в поддержку создания еврейского государства в Палестине.

В ноябре 1947 года Трумэн тайно встретился с самым уважаемым лидером сионизма 74-летним ученым Хаимом Вейцманом, только что проигравшим перевыборы в качестве председателя Всемирного сионистского конгресса. Вейцман был одним из создателей Декларации Бальфура, с Трумэном они уже были знакомы и чувствовали взаимную симпатию.

На встрече Вейцман рассказал Трумэну о своем видении того, как евреи могут возродить Палестину и превратить ее в процветающую индустриальную державу, как они будут осваивать пустыню. Новое еврейское государство, по его словам, должно стать примером для всего региона. Гость показывал президенту карты, которые предлагали возможные планы разделения Палестины, и рассказывал о том, как он планирует устроить сельское хозяйство в новом государстве. Трумэн, который провел много лет на ферме в Миссури, не только горячо заинтересовался этими планами, но и пообещал Вейцману свою поддержку. Сразу по окончании встречи президент поручил американской делегации поддержать в ООН проект разделения Палестины на две части.

Опасение у Трумэна вызывало только то, что такое разделение может быть использовано Советским Союзом для укрепления своих позиций в регионе. Вейцман был не согласен. «Наши эмигранты из Восточной Европы, – утверждал Вейцман, – это именно те люди, кто оставляет коммунистические районы <…> Если бы существовала серьезная попытка Советов распространить коммунистическое влияние через нашу эмиграцию, они легко могли бы это сделать в предыдущие десятилетия. Но каждые выборы свидетельствуют о том, что коммунизм достиг крайне небольшой популярности в нашем обществе. Образованные крестьяне и квалифицированные рабочие стремятся к высоким стандартам жизни, которые никогда не будут приняты коммунистами. Опасность коммунизма существует только в неграмотных и обедневших слоях, не способных самостоятельно ему сопротивляться».

К этому времени английская администрация Палестины стала главной мишенью сионистского движения. Нарастало насилие, события приобретали неуправляемый характер. 22 июля 1946 года еврейские террористы взорвали английский военный центр, располагавшийся в гостинице «Царь Давид» в Тель-Авиве, погиб 91 человек.

В начале 1947 года под воздействием мирового общественного мнения и давления со стороны США и европейских стран Англия разрешила переезд в Палестину евреям-беженцам из Европы. Не будучи более в состоянии контролировать ситуацию и поддерживать порядок, Лондон объявил, что прекращает действие своего мандата с 15 мая 1948 года. Арабские лидеры тут же публично заявили, что этот день станет началом «защиты прав арабов».

ООН немедленно создала специальную комиссию по рассмотрению палестинского вопроса и под давлением США 29 ноября 1947 года приняла решение, предусматривающее разделение Палестины на арабскую и еврейскую части.

Вожди сионизма быстро увидели в этом решении свою окончательную победу. Однако арабские лидеры, не согласные с ООН, развернули прямые военные действия, пытаясь помешать евреям установить контроль над полученной ими частью территории Палестины. Конфликт приобретал все большую остроту, к началу 1948 года арабы и евреи открыто воевали друг с другом. Лондон не вмешивался. Практическое осуществление резолюции ООН о разделении Палестины становилось все более проблематичным.

В это время в самой администрации Трумэна все сильнее раздавались голоса противников разделения. Министр обороны Джеймс Форрестол, к примеру, пользовался любой возможностью выступить с критикой решения ООН. «Вы просто не понимаете, – говорил он, – что сорок миллионов арабов столкнут четыреста тысяч евреев в море. И в этом все дело. Нефть – мы должны быть на стороне нефти». Американские военные убеждали президента в невозможности посылки частей США в Палестину в случае начала там полномасштабного вооруженного конфликта. Практически все дипломаты, сотрудники государственного департамента были против даже самой идеи создания еврейского государства в Палестине. Их основной аргумент заключался в том, что на протяжении многих лет Англия могла сохранять свои позиции в регионе, лишь опираясь на арабов. Теперь, когда Англия уходит и передает всю ответственность за ситуацию там в руки США, Вашингтон должен делать то же самое, ибо если не дружить с арабами, то они перейдут в лагерь Советского Союза. Трумэн был не согласен с такой логикой, но перебороть мнение внешнеполитической элиты страны было непросто. К тому же его позиции ослаблялись тем, что против создания еврейского государства в Палестине был настроен самый популярный в то время политик, герой недавней войны, государственный секретарь США 68-летний генерал Джордж Маршалл.

По мнению американских военных, вероятность военного конфликта в Европе нарастала с каждым днем. В этой ситуации Маршалла заботила возможность беспрепятственного выхода к ближневосточной нефти. Поэтому все чаще и чаще в документах государственного департамента проскальзывала мысль о том, что надо отложить практическое осуществление решения ООН по Палестине.

Аналитическая записка, которую получил Трумэн из только что созданного им Центрального разведывательного управления, также говорила о том, что разделение Палестины не приведет к решению проблем региона, на что надеется Белый дом. Все это вызывало немалую тревогу у еврейского лобби США, усилившего давление на президента.

В начале 1948 года с просьбой о новой встрече с президентом обратился Хаим Вейцман. Однако в создавшихся условиях Трумэн принял решение больше не встречаться с лидерами сионизма, ибо такие встречи могли быть неправильно истолкованы американской и мировой общественностью.

Для Трумэна это было тяжелое время. Приближались выборы, которые он, по всеобщему мнению, должен был проиграть. Президенту надо было успевать следить за быстро меняющейся ситуацией в Европе, накануне он выступал на объединенной сессии Конгресса, где просил депутатов ускорить одобрение «Плана Маршалла» и программы всеобщей военной подготовки.

Стремительно нарастало напряжение в американо-советских отношениях. Первый раз в марте 1948 года Трумэн открыто назвал Советский Союз единственной страной, которая блокирует установление мира: «С конца войны Советский Союз и его агенты разрушают независимость и демократический характер целого ряда стран Восточной и Центральной Европы. Это безжалостный курс, и ясно, что СССР стремится распространить его на еще остающиеся свободными страны Европы. В результате, в Европе сегодня сложилась критическая ситуация… Я полагаю, что мы достигли положения, когда позиция Соединенных Штатов должна быть четкой и ясной. В истории бывают моменты, когда гораздо важнее действовать, чем выжидать. Мы должны быть готовы заплатить цену за мир, иначе мы наверняка будем вынуждены заплатить цену за войну».

Казалось, мир движется к новой кровопролитной схватке.

Популярность Трумэна стремительно снижалась. Согласно опросам, проводившимся институтом Гэллопа, уровень одобрения деятельности президента упал в 1948 году до 36 %. Газеты и журналы публиковали материалы, доказывающие, что Трумэн не может справиться с ситуацией ни в стране, ни в мире. Журнал «Нью-Репаблик» на обложке поместил фразу: «Трумэн должен уйти в отставку». «Нью-Йорк Таймс» писала, что Трумэн не обладает качествами, необходимыми президенту.

13 марта 1948 года Эдди Джакобсон посетил Белый дом. Это была редкая теперь встреча двух лучших друзей. Трумэн очень любил и ценил Джакобсона, в своих мемуарах он писал, что «нелегко было бы найти более достойного друга». Однако уже в самом начале встречи президент предупредил приятеля, что не хочет слышать ни слова о Палестине, и признался, что очень разозлен на сионистских лидеров, которые постоянно критикуют его политику и неуважительно отзываются о президенте лично. Они, сказал Трумэн, «почти превратили меня настолько в антисемита, насколько человек только может быть».

Старый друг Трумэна просто заплакал, ведь Хаим Вейцман, сказал он, был всегда его героем: «Он самый великий из всех живущих евреев. Может быть, он самый великий из всех живших когда-либо евреев. Он уже старик и очень болен. Он проехал тысячи миль для разговора с тобой, Гарри, а ты отказываешься от этой встречи». И Трумэн согласился на встречу. Позже Трумэн признавал, что его друг Джакобсон сыграл решающую роль в выработке его позиции по еврейскому вопросу.

В четверг 18 марта 1948 года состоялась решающая встреча между Вейцманом и Трумэном. Она продолжалась 45 минут и носила тайный характер: гость был проведен в Белый дом через боковой вход. Как позже вспоминал Трумэн, беседа была конструктивной.

Президент США заявил, что хочет справедливого решения вопроса, причем без кровопролития. «Когда Вейцман покинул мой кабинет, я чувствовал, что он полностью понял мою политику, а я, в свою очередь, понял, чего хотел он».

Трумэн сказал, что придерживается мнения, что при политическом разделении Палестины на два государства возможно создание экономического союза и обе страны могут работать бок о бок по развитию региона. Главное – предотвратить кровопролитие. Он твердо пообещал Вейцману, что США будут поддерживать идею разделения Палестины на две части. Однако уже на следующий день представитель США в Совете Безопасности ООН Уоррен Остин выступил с заявлением о необходимости отложить реализацию плана разделения Палестины, а вместо этого установить там прямой международный контроль.

Трумэн был сильно разозолен тем, что в глазах лидера мирового сионизма он предстал обманщиком и даже отправил специального посланника к Вейцману с разъяснениями, что позиция государственного департамента и речь Остина в ООН не соответствуют взглядам президента страны. Он позвонил своему ближайшему советнику Кларку Клиффорду и сказал в сердцах: «Я же обещал Хаиму Вейцману поддержку?! Кем теперь он будет считать меня!»

Посланник Трумэна привез ответ от Вейцмана, где тот писал, что полностью доверяет американскому президенту, что разделение Палестины неизбежно, более того, что оно уже фактически произошло. Выбор для евреев в нынешней ситуации – это выбор «между созданием государства и уничтожением. История и Провидение, господин президент, отдали решение этого вопроса в Ваши руки, и я уверен, что Вы разрешите его в соответствии с моральными законами».

Идея международного контроля над Палестиной, предложенная государственным департаментом, вызвала крайне скептическую реакцию и у Пентагона. По расчетам военного министра США Форрестола, такое управление потребовало бы присутствия в регионе не менее 100 тысяч военнослужащих под флагом ООН, в том числе не менее 47 тысяч из них должны были бы предоставить Соединенные Штаты. Это, по мнению военных, превышало возможности страны в условиях нарастания вероятности военного конфликта с СССР в Европе. Кроме того, было неясно, как отреагирует американское общество на неизбежную гибель своих солдат в Палестине, где у США нет жизненно важных геополитических интересов.

Трумэн оставался верным своему слову. 11 апреля вечером он пригласил Эдди Джакобсона в Белый дом и попросил его «очень четко и ясно», но тайно подтвердить Вейцману, что он обеспечит признание нового еврейского государства Соединенными Штатами. Позже Эдди напишет, что было видно, что Трумэн был всем сердцем за такое признание, что президент США окончательно определился в этом вопросе. Если Трумэн и был готов какое-то время обсуждать проект установления мандата ООН над Палестиной, то только для того, чтобы ненадолго отложить решительное разделение ее на две части, чтобы лучше подготовить это разделение. Он понимал, что такое обсуждение и арабами, и евреями будет воспринято как отказ Вашингтона от идеи создания независимого еврейского государства в Палестине.

Ситуация между тем продолжала обостряться. К весне 1948 года евреи установили контроль над некоторыми арабскими районами. Лидеры еврейских вооруженных отрядов, или, как они сами себя называли, временное правительство, приняли решение провозгласить 15 мая 1948 года, как только кончится мандат Англии, независимость Израиля и обратиться к странам мира с призывом признать ее.

12 мая состоялось решающее совещание американского руководства по вопросу Палестины. От лица сторонников признания нового государства выступал Клиффорд, который призвал США в случае провозглашения нового еврейского государства признать его как можно скорее – главное, до того, как это сделает Советский Союз. Клиффорд предложил даже публично объявить о готовности Белого дома признать новое государство еще до его официального провозглашения. Это будет акт в соответствии с политикой президента и пониманием гуманизма, сказал Клиффорд. Шесть миллионов евреев, убитых нацистами, стали жертвами самого большого геноцида в истории, и каждый думающий человек должен принимать на себя хотя бы некоторую ответственность за выживших евреев, которым, в отличие от всех остальных европейцев, некуда ехать. Нет реальной альтернативы разделению Палестины, нет альтернативы признанию Вашингтоном нового государства, говорил Клиффорд.

По распоряжению Трумэна Кларк Клиффорд вместе с представителями Еврейского агентства в Вашингтоне стали срочно готовить документы для признания нового государства. Когда стали выяснять, какие бумаги для этого нужны, оказалось, что никто этого не знает. Ситуация была уникальной – надо было готовить признание государства, которого еще не было. Наконец, какие-то документы были приготовлены, но название страны в них оставалось пустым – никто еще не знал, как будет называться новое государство.

В пять сорок пять вечера 15 мая в столице США была получена информация о том, что в полночь по палестинскому времени, то есть через 15 минут, будет провозглашено создание Израиля – первого за две тысячи лет еврейского государства. История Палестины круто изменилась еще раз. Через одиннадцать минут после провозглашения Трумэн подписал заявление о фактическом – де-факто – его признании и приказал немедленно информировать об этом свою делегацию в ООН.

В Вашингтоне в доме № 2210 на Массачусетс-авеню, где размещалось Еврейское агентство, был поднят бело-голубой флаг со звездой Давида в центре. В Нью-Йорке на улицах Бронкса и Бруклина прошли настоящие народные гуляния и празднования. По всей стране синагоги отслужили специальные службы. Президентом Израиля стал Хаим Вейцман, премьер-министром – Давид Бен-Гурион, а первым (неофициальным) послом нового государства в США – Эдди Джакобсон.

Хотя, как пишут современные историки, внешнеполитические советники президента Трумэна не позволили ему напрямую стать отцом нового еврейского государства, он, безусловно, стал его «повивальной бабкой».

Главный раввин Израиля Исаак Халеви Герцог позвонил президенту США и сказал: «Господин президент, Бог поместил Вас в утробу матери, чтобы сделать Вас орудием возрождения Израиля после двух тысяч лет». Помощник Трумэна, присутствовавший при этом разговоре, заметил, что «слезы катились по щекам президента».

25 мая Хаим Вейцман снова посетил Белый дом – на этот раз уже в качестве президента Израиля – и получил все почести, какие положены главе независимого государства. На пороге Белого дома он вручил улыбающемуся Трумэну священную книгу евреев Тору.

США первыми признали Израиль, что обеспечило новому государству быстрое и успешное признание большинством стран мира. Позже Трумэна немало обвиняли в том, что другие страны-члены ООН признавали Израиль под его давлением. «Я никогда не соглашался с такой практикой, – защищался он уже после отставки, – когда сильные заставляют слабых следовать своей воле – как среди людей, так и среди стран».

Однако если США признали Израиль де-факто, СССР сразу принял решение не только о фактическом, но и полном признании нового государства, то есть де-юре.

Провозглашение Израиля повлекло за собой новый виток военных столкновений, вошедший в историю как первая из будущих пяти арабо-израильских войн. Уже в первый день существования нового государства на него напали Сирия и Ливан, через день – Ирак. Тем не менее, когда Израиль был уже атакован арабами, администрация Трумэна отказывалась на протяжении многих месяцев отменить свое эмбарго на поставку оружия Израилю и настаивала в ООН, что решение еврейского вопроса должно вестись дипломатическими методами, путем переговоров и компромиссов со стороны как евреев, так арабов.

Трумэн никогда не раскаивался в принятых им однажды решениях. Не жалел он ни разу и о том, что настоял на немедленном признании Израиля. Для него это также означало окончательное решение того, кто же определяет внешнюю политику Соединенных Штатов.

25 января 1949 года в Израиле прошли первые демократические выборы, и только после этого Соединенные Штаты признали новое государство де-юре. В своем письме президенту Вейцману Гарри Трумэн, только что сам победивший на чрезвычайно трудных президентских выборах, в частности писал: «Я понимаю свою победу как мандат от американского народа на практическое осуществление платформы демократической партии, включая, естественно, поддержку Государства Израиль».

С тех пор поддержка Израиля стала одним из постоянных элементов внешней политики США, а Израиль стал надежным союзником Соединенных Штатов и стран Западной Европы. Что касается самого Гарри Трумэна, то сегодня, по прошествии полувека, американцы уверенно включают его в число самых выдающихся президентов страны за всю ее историю.


Давид Бен-Гурион (1886 –1973) | Отцы-основатели | Примечания