home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



25

На заседании Ассамблеи ООН бирманская делегация обвинила Китай и США в том, что лунные колонии – лишь прикрытие для строительства военных баз. Пресс-секретарь Комитета по контролю за загрязнением окружающей среды опроверг сообщения о «массовой гибели оленей в Йосемитском национальном парке из-за отравленной воды и эмфиземы». Он заявил, что в парке соблюдается здоровый экологический баланс и новые стада будут здоровее прежних.

Преподобный доктор Монтгомери Чанг, доктор богословия, Смиреннейший верховный руководитель корпорации «Путь», выступил перед подкомитетом неписаных законов судебного комитета сената в поддержку обязательного лицензирования дзен-буддистских наставников и присвоению им де-факто и де-юре статуса врачей. «Самопровозглашенные гуру портят репутацию рационального мистицизма. Нельзя больше позволять кому бы то ни было обучать медитации, йоге и трансцедентальной философии без жесткого контроля и лицензии на соответствующий род деятельности, как не позволяется без разрешения кататься на лыжах, заниматься серфингом или обрамлять картины без сдачи соответствующего экзамена. Мнение, что данный закон нарушает Первую поправку, беспочвенно; напротив, он защищает приведенные в ней нерушимые обязательства». Отвечая на вопросы, он отметил, что смиренно принял бы предложение занять пост руководителя соответствующей комиссии, если бы от него потребовали такой жертвы. Продолжается операция по поиску выживших после урагана «Хильда». Официальное число погибших на данный момент составляет 1908 человек.

Агентство внутренней безопасности ввело временный запрет на передачу между штатами данных о публичных беспорядках с участием четырех и более человек и тут же выпустило второй документ с запретом на обнародование первого. Госсекретарь уведомил президента, что телеканалы и информационные агентства добровольно выполняют все требования в интересах всеобщей безопасности. В ходе слушания по делу установления личности промышленного магната Иоганна С. Б. Смита наиболее громкое заявление сделал судья Хэнди. Проснувшись посреди заседания, он хлопнул рукой по столу и объявил: «Разрешаю развод!», – после чего продолжил спать как ни в чем не бывало. Верховный суд семью голосами против двух поддержал суд предыдущей инстанции в расширении и прояснении принципов, первоначально сформулированных в деле «Семья Генри М. Парсонса против штата Род-Айленд». Четверо из семи проголосовавших за и один из проголосовавших против согласились с тем, что в деле имела место легальная смена пола, двое возразили, один (судья Хэнди) представил двадцатистраничный доклад, доказывающий, что подобное смешение полов противоречит общественным интересам и законам Божьим и что Иоганн Смит, как и Юнис Бранка, должны быть признаны мертвыми, а получившееся в результате чудовище не обладает правосубъектностью. Девятый судья ограничился особым мнением из одной фразы, заключавшимся в том, что в данном деле пол вообще не важен. Один судья из большинства тем не менее заявил, что в интересах общества донорское тело необходимо было хирургически стерилизовать, и попросил рассмотреть в конгрессе вопрос об обязательной стерилизации в подобных случаях. О тринадцати заключениях так называемых друзей суда и одной направленной в суд петиции никто из судей не упомянул. В другом деле, слушавшемся в тот же день (штат Иллинойс против Сэма Дж. Робертса), обвинительный вердикт был отменен в связи с тем, что домовладелец (покойный) не зачитал Робертсу права перед попыткой взять его под гражданский арест.


Не убоюсь зла (перевод Павлов, Юрий)

На основании доказательств, представленных в ООН китайской делегацией, Комитет по атомной энергетике повысил допустимый уровень содержания стронция-90 в цельном молоке. Преподобный Томас Баркер из Лонг-Бич, штат Калифорния, в видеопроповеди «Равное время для Бога» объявил, что конец света наступил 31 декабря 1999 года в полночь по тихоокеанскому времени, а все, что произошло с тех пор, – «дьявольская иллюзия, не имеющая формы, сущности и реальности».


Мисс Смит поздоровалась с О’Нилом и сказала, что Дабровски и Фред отправятся с ней наверх отнести огромные пакеты. Один был столь велик, что с трудом поместился в лифт. Когда пакеты, телохранители и сама мисс Смит втиснулись в лифт, она остановила кабину и скинула плащ.

– Ребята, позвольте отблагодарить вас поцелуями. Только прошу, ради всего святого, не прижимайтесь ко мне и не измажьтесь краской. Лучше просто держите мое лицо в ладонях. И не спешите…

Через пару минут Джоан осмотрела себя в лифтовое зеркало, убедилась, что макияж и прическа почти не пострадали, и отправила лифт на нужный этаж. Дабровски надел на нее плащ, и она застегнулась на все пуговицы. Когда лифт остановился, Джоан надела чадру.

– Мисс, в будуар или гостиную?

– Сначала проверим, занят ли мистер Саломон.

Они прошли за ней по длинному коридору к Зеленым комнатам. Джоан убедилась, что знак «не беспокоить» над дверью не горит, и позвонила.

Из динамика раздалось: «Входите!»

Дверь открылась, Джоан шагнула внутрь:

– Поставьте пакеты у входа и можете быть свободны.

– Есть, мисс.

Когда телохранители ушли, из спальни появился взъерошенный Джейк и тут же замер:

– Ну и где ты, черт побери, пропадала?

– Гуляла.

– Пфф! Пять дней? Пять дней!

– И что? Куры не кормлены? Свиньи разбежались? Коровы не доены?

– Не в этом дело. Я…

– Как раз в этом. Джейк, в мое отсутствие ничего страшного не случилось. А раз ты мне не муж, то я не обязана отчитываться, куда хожу и когда прихожу. Впрочем, из вежливости я все-таки передала тебе записку с Каннингемом. Ты ее получил?

– Да, но…

– Тогда ты знал, что со мной все хорошо. В экстренном случае ты всегда мог отправить послание с ребятами или приехать сам. Тебе были бы рады. Сам знаешь, двери Джо всегда для тебя открыты, да и Джиджи – лапушка.

– Джиджи?

– Ты ее знаешь. Точнее, встречал. Миссис Джо Бранка.

– Что?!

– Джейк, чему ты так удивляешься? Людям свойственно заводить новые семьи, особенно если они были счастливы в прежнем браке, как Джо. Теперь он снова счастлив, и я за него рада. Уверена, что Юнис тоже.

(Конечно, босс. Только давайте без излишнего рыцарства. Это исключительно мужская черта – по мужскому же мнению.)

– Не верю.

– Что в этом удивительного?

– Не могу представить, чтобы человек, который был женат на Юнис, мог жениться на другой.

(Надо же, какой у меня поклонник! Близняшка, сегодня будем с Джейком особенно ласковы.) (Если он сам не начнет вести себя поласковее, будет сегодня спать один! А вот я – ни за что. Интересно, Антон с Фредом уже уехали?) (Успокойтесь, босс. И успокойте Джейка.) (Нет, не успокоюсь! Он не прав, а я права!) (Близняшка, солнце мое, когда вы наконец усвоите, что «правотой» мужскую симпатию не завоевать? Мужчины иначе устроены, им чужда логика. Даже если вы правы, а мужчина – нет, лучше извиниться. Извинитесь, да поубедительнее. Ом мани падме хум.) (Ом мани падме хум. Фримп, как же трудно порой быть женщиной! Зато весело. Ладно, любимая, смотри, как я его обработаю.)

– Джейк, дорогой, прости, что огорчила тебя этим известием. Прошу, не суди его строго. Джо необходима жена – пусть и не Юнис. Прости, что заставила тебя волноваться, сбежав так надолго и не встретив тебя из поездки с улыбкой и распростертыми объятиями. Я не ждала тебя раньше чем через неделю. Мне казалось, ты задержишься дольше. Гораздо дольше.

– Верно, я и сам думал, что дело затянется. Но мне удалось попасть к верховному судье уже на второй день, и он заверил меня, что слушания поставят на ближайшую свободную дату и что он уже ознакомился – неофициально – с предварительной расшифровкой записей. Вот так.

– Гм! Взносы на избирательную кампанию – полезная штука!

– Джоан Юнис, не говори так. Особенно в адрес верховного судьи Соединенных Штатов. Даже твой дом могут прослушивать.

– Извини, ляпнула, не подумав. Я благодарна тому, кто заслужил мою благодарность. Тебе.

– Это почти целиком заслуга Мака. Он сейчас в ударе. Даже думать не хочу, как он сумел заранее передать предварительную расшифровку… хм… нужному человеку.

– Я признательна Маку и Алеку, но в первую очередь тебе, мой дорогой, надежный, замечательный во всех отношениях Джейк.

(Юнис, я не пересаливаю?) (Босс, с мужчинами не пересолишь. Говорите им, что они ростом восемь футов, говорите достаточно часто и с придыханием, так они станут пригибаться в семифутовых дверных проемах.)

Джейк выглядел довольным, и Джоан продолжила:

– Значит, скоро все разрешится?

– Крошка, ты что, новости не слушаешь?

– Стараюсь не слушать.

– А стоило бы. Все уже разрешилось. Ты победила, окончательно и бесповоротно.

– Правда?! Не сомневалась, что мы победим. Ты замечательно все провернул! Удивлена лишь, что все закончилось так быстро. Нужно было следить за новостями, но я была слишком занята. Передо мной стояла сложная задача – я имею в виду Джо, – и когда ее выполнять, как не в твое отсутствие?

– Джоан Юнис, я тебе говорил не приближаться к Джо. Если у его нового брака и был шанс наладиться – умом я понимаю, что мужчине нужна жена, – даже если такой шанс был, ты поставила его под угрозу. Может быть, загубила. Как он воспринял твой визит? Плохо?

– Джейк, я провела у них пять дней. Будь все плохо, я бы и дня не задержалась. Миссия выполнена. Все хорошо.

Джейк удивился, затем задумался.

– Гм. Там одна комната… и если я правильно понимаю, ты не выходила оттуда пять дней. Дорогая, каким именно образом ты выполнила свою «миссию»? Или мне лучше воздержаться от вопросов?

Джоан серьезно посмотрела на него и ответила:

– Джейк, я перед тобой в долгу, поэтому спрашивай что угодно. Я не стану увиливать от ответа. – (Увиливать не станете, но и отвечать начистоту – тоже? Ах вы, коварная сучка!) (Юнис, я не лгу Джейку…) (Вранье!) (…больше, чем нужно для его счастья.) – Чтобы помочь Джо свыкнуться со смертью Юнис, мы медитировали. Джиджи мне очень помогла; отчасти поэтому я считаю, что она станет Джо хорошей женой. Но если ты полагаешь, что я предложила ему зомби – оживленное тело мертвой жены, – то я знала, что так не годится. Это неправильный путь. Джо ко мне и пальцем не притронулся. Точнее, он вполне свободно и без стеснения ко мне притрагивается, но как к сестре. – (Интересно, близняшка, в семейке Джо инцестом не промышляли? У меня были опасения на сей счет.) (Заткнись!) – Он даже целует меня по-братски. Вот только…

– А? Что, милая?

– Если бы Джо захотел это тело, я бы ему отдалась. Я готова отдать ему все, что в моих силах. Понимаешь? Я права или нет?

– Ну… да, права. Но Джо поступил верно. Для него это стало бы непоправимой ошибкой. А для тебя – тяжелым грузом.

– Очень тяжелым. Но я бы не дала ему этого понять. Вышло так, как вышло, и я польщена, обрадована и благодарна Джо за то, что он предложил мне свою искреннюю дружбу.

(Годится, Юнис?) (Годится. Пора сменить тему.)

– Рад за тебя.

– Джейк, мы так и будем здесь стоять или мне можно переодеться? Я привезла тебе подарки. – Она улыбнулась, как школьница. – Хочешь посмотреть?

– Конечно! Куда подевались мои манеры? Присаживайся и позволь снять с тебя плащ. Как насчет хереса?

– Потом. И лучше шампанского, чтобы отпраздновать твое возвращение. И мое.

Она повернулась к Джейку спиной. Тот снял плащ, отложил его и посмотрел на нее.

– Ради всех священных коров!

– Джейк, с каких пор ты обратился в индуизм? – Джоан приняла грациозную и игривую позу.

– Ты так через весь город ехала? В одной краске?

– Почему нет? Это первый подарок тебе от Джо, с любовью. Я надела плащ, прежде чем уйти от Джо и Джиджи, и не снимала всю дорогу, пока ты не развернул свой «подарок». Не хотела показываться охранникам.

(Конечно, близняшка. Не считая того, что Джо разрешил им смотреть, как он вас расписывает, как только Джиджи убедилась, что вы не против. Уверена, Джиджи перепихнулась бы с ними обоими, да и Джо присоединился бы. Антон с Фредом ему нравятся. Как думаете? Неплохой способ сдержать ваше обещание?)

(Юнис, наша главная цель перед нами.) (Бедняжка. Лучший способ получить удовольствие с мужчиной – думать о других мужчинах. В вас по-прежнему застрял пуританин.) (Какой пуританин? Где? Почему не замечаю? Определенно ты не о Джейке; он иудей. Кстати, о Джейке: он заметил небольшое упущение в нашем наряде? И почему нас не изнасиловали?) (Он так обалдел, что вряд ли что-то заметит. А насчет изнасилования… надеюсь, все еще впереди.)

– Джоан Юнис, а ты знаешь, что это абсолютно точная репродукция боди-арта, что был однажды на Юнис?

– Конечно. Она приходила в нем сюда… а мне было не настолько худо, чтобы ее не разглядывать. Одно было непонятно: настоящие это раковины или краска. Теперь я знаю. Джо спрашивал, видел ли ты этот наряд на Юнис. Я сказала, что наверняка видел. Ты ведь был здесь в тот день.

– Был. Недолго. Поэтому сразу узнал.

– Вот как? А мне казалось, ты в этот день отвозил Юнис домой. Гм.

– Джоан, опять вынюхиваешь?

– Да.

– Женщина, я не стану удовлетворять твое пошлое любопытство.

– А как насчет того, чтобы удовлетворить саму пошлость? Мою, я имею в виду.

– Это другой вопрос.

– Я вот все гадаю, почему ты до сих пор меня не поцеловал? Мне принять душ? Точнее говоря, Юнис всегда смывала краску?

– Точнее говоря, заткнись и молчи, пока я не разрешу.

– Есть, сэр!

Она терпела довольно долго.

– Сколько мне еще молчать?

– Можешь говорить, но изъясняйся вежливо и ласково. Некоторые твои высказывания были совсем неженственными.

– Так я и сама неженственна. Джейк, ненаглядный мой, из меня скверная леди, но я стараюсь не выходить из образа хотя бы на людях, чтобы не опозорить Юнис.

– Джоан Юнис…

– Сэр?

– Юнис тоже так себя вела. Настоящая леди на публике… но совершенно необузданная в непринужденной обстановке. В этом было ее очарование. Порой у нее вырывались словечки, каких я и от тебя не слышал.

– Правда? Джейк, она знала слова, которых не знаю я? Тебе они нравились?

– Гм. Ты наверняка знаешь все эти слова. Просто наедине со мной она употребляла их без стеснения. Да, они мне нравятся. Когда они вырываются спонтанно.

– Джейк, я всецело тебе доверяю и постараюсь впредь не сдерживать свои спонтанные порывы. Никогда этого не хотела. Я ведь еще учусь.

– Дорогая, у тебя отлично получается, когда ты расслабляешься. То есть когда я расслабляюсь. Теперь, когда ты беспомощна и «всецело мне доверяешь», скажи, что на самом деле произошло у Джо?

– Сэр, то, что я вам доверяю, не значит, что стану удовлетворять ваше пошлое любопытство.

– Гм. Совсем как Юнис.

– Лучше расскажи, чем ты занимался у Джо.

– Похоже, мы в патовой ситуации. Давай-ка отмоем эту краску. Надо было сфотографировать нашу русалку, прежде чем ее лапать.

– Ничего, милый, Джо сделал несколько фотографий. Я принесла их тебе. А также две фотографии Юнис в этом же образе. Одну тебе, другую мне. Еще Джо дал мне большое фото удивительной, сверхнатуралистичной картины, где Юнис-русалка ныряет… и маленькое, демонстрирующее, как удалось добиться такого эффекта. Образ тот же, за исключением раковин.

– Не удивляйся, но я их уже видел. Только не набрался наглости попросить их у Джо.

– Я не удивлена. Но я не выпрашивала эти фото; Джо сам их мне подарил. Не отказываться же от подарка? Я обязательно найму сыщика и выясню, кто купил эту картину. Выкуплю ее за любые деньги.

– Мисс Смит, здесь деньги вам не помогут. Знаете, кто хозяин оригинального Бранки? Я. Картина висит в Гибралтарском клубе.

– Чтоб мне… провалиться! Джейк, ах ты, старый озабоченный пройдоха! Беру назад десять процентов всех выданных тебе комплиментов.

– Идет; я все равно не поверил больше чем девяноста процентам из них. Но если будешь себя хорошо вести, картина твоя.

– Согласна! Но… какой смысл теперь распаковывать остальные подарки? Они и рядом с той картиной не стоят.

– Мне тебя отшлепать?

– Давай.

– Сил нет. Давай лучше откроем подарки.

– Ну… маленький, пожалуй, можно. Посмотришь на Джиджи, раз забыл, как она выглядит. Она того стоит.

– Оба откроем.

– Может, сперва вымоемся?

– Пожалуй.

– Пойдем. Только не будем слишком увлекаться.

Джоан Юнис настояла, чтобы сперва распаковать «Билитис поет».

– Джейк, как тебе?

Тот присвистнул:

– Парень – настоящий гений.

– Точно. Я и не подозревала. Но ты ведь это знал?

– Да. Блестящее решение использовать сильный свет, чтобы подчеркнуть контраст между вашими с Джиджи оттенками кожи.

– Особенно если учесть, что естественного света в студии не было. Только мутное окошко. Весь свет – от ламп, под которыми он нас фотографировал накануне. А на следующий день он писал нас с натуры, только позы изменил. И я не знаю, как он повернул лампы. Но я и не гениальный живописец.

– А что в большом пакете?

– Открой.

Там оказались «Три грации», все три – Джоан Юнис.

– Джо называет работу по фотографии «дешевкой» и «мухлежом». Для этой он сфотографировал меня три раза – нет, скорее, тридцать три – на нейтральном фоне, а затем объединил фотографии в композицию. На всех со мной позировала Джиджи, а потом по-змеиному уползала из объятий, чтобы я не нарушила позу. Если бы он не «мухлевал», картину пришлось бы писать гораздо дольше. Как тебе ямочки на попе? По-моему, хороши.

– Не льсти себе, женщина.

– Еще чего. Джейк, Иоганн даже в молодости не был особенно привлекательным. Мне ли не знать цену красивой попке. Ну что? Я брала «Билитис» для себя, а «Граций» – для тебя, но можем поменяться.

– Трудный выбор!

– Картина, которую ты оставишь мне, все равно будет висеть в нескольких шагах от твоей комнаты. Тебе не пришлось бы выбирать, если бы ты женился на мне, старый похотливый насильник. Обе картины стали бы твоими. Джейк, почем сейчас можно купить промышленную партию арт-критиков?

– Нынешним красная цена десять центов за дюжину, но сейчас все дорожает. Хочешь помочь Джо?

– Еще как. Он продает свои работы по смехотворной цене и платит грабительские комиссионные. Им с Джиджи едва хватает на пропитание. В моде всякие шарлатаны и маляры. Я подумала…

– Можешь дальше не думать, я все понял. Найдем ему толкового агента, выкупим через посредников все его работы, что сейчас на рынке, и оставим себе. Прекрасное вложение средств. Потом подкупим местных арт-критиков, а когда Джо станет известным – пойдем дальше. Вопрос в одном: насколько известным он должен стать? Купить ему место в Метрополитен-музее?

– Джейк, вряд ли Джо жаждет славы. А я не хочу, чтобы он что-нибудь заподозрил. Если не он, то Джиджи точно пронюхает, она посообразительнее. Я лишь хочу, чтобы его картины регулярно продавались и Джиджи не экономила на продуктах и могла менять одноразовые простыни хоть каждый день. Девочка пытается прокормить их обоих крошками из холодильника и супом из тряпки для мытья посуды. Мне приходилось так питаться во времена Депрессии. Приятного мало. Не годится Джиджи так жить, когда ее муж – честный, талантливый и усердный художник. Который не глушит виски, не курит травку и постоянно рождает новые идеи для картин. Он не просто художник, он ремесленник. Я не слишком разбираюсь в художниках, зато в ремесленниках – вполне неплохо. Я их уважаю. Жаль, что в нашем прогнившем мире их осталось слишком мало.

– Согласен. Будь по-твоему. Даже если придется скупать арт-критиков по пятнадцать центов за дюжину.

– Даже по двадцать. Давай смоем с меня остатки краски. Нужно послать за оливковым маслом. А ты, будь любезен, попроси Винни принести мне халат или сам принеси, если ее нет. Хотя… я ведь могу просто накинуть плащ.

– Хмпф!

– Что теперь не так?

– Дорогая, у меня для тебя новости. Доктор и миссис Роберто Карлос Гарсия-и-Ибаньес отправились в свадебное путешествие.

– Что?! Вот крысятина! Не дождалась любимую старшую сестру! Молодцы! Джейк, это прекрасно! Я сейчас расплачусь от счастья.

– Можешь поплакать, пока я моюсь.

– Нет уж, сдержу слезы до возвращения Винни и приму душ вместе с тобой. Потрешь мне спинку, чтобы смыть краску там, где я не дотянусь. Я устала. Когда они уехали? Когда вернутся? Ох, нужно будет подобрать им комнату. Роберто не захочет жить по соседству от меня, да еще и через смежную дверь. И нужно найти свадебный подарок. Может, ту картину, что ты не выберешь? Роберто упрямец, слишком дорогой подарок не примет.

(Босс, а вы встречали не упрямых мужчин?)

– Думаю, Боб был бы не против смежной двери в твою спальню.

– Ты меня оскорбляешь. Возможно, он будет и не против. Я тоже не стану возражать. Но перед слугами неловко.

(Фримп слуг!) (Что, всех, Юнис? У меня и без того минуты свободной нет.)

– Юнис, я взял на себя смелость поручить Каннингему подготовить для молодоженов Золотые комнаты.

– Отлично! Я велю пробить дверь между своей гостиной и их; можно будет открыть переход между фойе и библиотекой наверху, которую мы присоединили к твоей комнате, и тогда нам не придется бегать по коридорам.

– Мне кажется, молодожены предпочли бы уединение.

– Точно. И как я не подумала? Ладно, был бы друг, будет и досуг, или как там говорится?

– В любом случае молодые вернутся раньше, чем закончится перепланировка. Из достаточно надежного источника я узнал, что один в меру непорядочный слуга обещался позвонить миссис Гарсия, как только ты вернешься. Полагаю, это уже сделано, и они вернутся… не позднее чем к вечеру.

– И кого же мне уволить? Нельзя так обрывать медовый месяц!

– Думаю, наш добрый доктор не возражал. Они ведь твои врач и медсестра и должны оберегать тебя.

– Какая чушь. Я крепкая, как те женщины, что осваивали Дикий Запад. Если бы мы пересекали прерию на фургонах, меня бы впрягали вместе с волами. Но я рада, что они возвращаются. Хочу их расцеловать и вдоволь наплакаться.

– Иоганн, никак не возьму в толк: то ли ты глупая девчонка, то ли по-прежнему старый маразматик.

– Еще раз назовешь меня Иоганном – получишь, как в прошлый раз! Что, если я и то и другое? Глупая девчонка в старческом маразме?

– Интересное предположение. И не такое уж невероятное.

– Если так, то я уже привыкла. Счастлива, как кошка, которую оставили наедине с рождественской индейкой. Теперь, когда суд прошел и отношения с Джо улажены, мне не о чем волноваться. Жизнь – сплошное удовольствие. Меня даже не тошнит по утрам.

– А с чего тебя должно… что?!

(Босс, вы ведь не собирались ему говорить?) (Юнис, рано или поздно он бы узнал… и обиделся. А с Джейком так нельзя. Сейчас подходящий момент. Официально он первый, кому мы расскажем.)

– Джейк, я говорю, что меня не тошнит по утрам. Я здорова, как лошадь; единственное, что изменилось, – это то, что я еще и постоянно голодна, как лошадь.

– Хочешь сказать, что ты беременна?

– Джейк, не смотри на меня как строгий папочка. Да, я беременна и счастлива, как Счастливый Хулиган. Я не спешила об этом рассказывать, но решила, что лучше тебе узнать прежде, чем кто-нибудь заметит. Только, пожалуйста, считай сведения конфиденциальными. Как только Винни проведает, она начнет надо мной трястись. Это не то, чем должна заниматься молодая жена. Если повезет, я смогу скрыть это от Винни, пока она сама не забеременеет.

(Босс, с чего вы взяли, что Винни вообще собирается иметь детей?) (Юнис, подумай головой. Могу побиться об заклад, что на том месте, где у нее был имплант, сейчас красуется пластырь.) (Босс, у меня нет головы – только ваша, и она не слишком толковая.) (Это еще что за жалобы? Еще одно такое слово, и я на тебе тоже не женюсь!) (Босс, мы уже женаты.) (Знаю, любимая. Тише, мы еще не выкрутились.)

– Юнис, ты уверена?

– Да. Тест положительный.

– Боб проверял? Или какой-нибудь шарлатан?

– Отношения врача и пациента конфиденциальны. Это был не шарлатан; большего вы от меня не добьетесь, адвокат.

– Поженимся немедленно!

– Черта с два!

– Юнис, что за вздор?

– Сэр, некоторое время назад я просила вас на мне жениться. Вы отказались в самых решительных выражениях. Я попросила снова и опять получила отказ. Я решила не возобновлять мою просьбу и теперь останусь верна своему слову. Никакой свадьбы. Однако для меня будет честью остаться вашей любовницей, пока физиология позволяет, и я буду вдвойне счастлива, если мне будет позволено стать вашей наложницей после возвращения в строй. Сэр, я люблю вас, но замуж за вас не выйду.

– Ты заслуживаешь хорошей порки.

– Дорогой, не думаю, что порка мне повредит, но вряд ли вы поднимете руку на беременную женщину.

(А теперь добейте его хуком справа! Босс, вы просто адская кошка.) (Юнис, не вмешивайся. Я не только отвергнутая женщина; я также и старый, упертый Иоганн Смит. Джейк может спать с нами когда угодно, но пусть не строит из себя рыцаря из-за моей беременности.) (Босс, мы что – действительно не выйдем за него? Это будет ошибкой; он в нас нуждается.) (А мы – в нем. Юнис, мы выйдем за него, но только после рождения ребенка. После.) (Босс, вы совершаете огромную ошибку.) (И прекрасно. Я никогда не совершаю маленьких ошибок, только огромные.)

– Юнис, я не сказал, что собираюсь тебя выпороть. Я сказал, что ты заслуживаешь порки. Как это случилось? Я точно помню, ты говорила мне, что предохраняешься.

– Сэр, у вас хорошая память. Но все было не совсем так; я сказала, что не забываю о контрацепции. В тех случаях, когда это необходимо. С тобой. С другими. В каждом отдельном случае я действовала, как мне было нужно. Включая тот раз, с тем мужчиной, который стал отцом ребенка.

– Гм. Никогда прежде не слышал столь невнятного ответа. Хорошо, я спрошу прямо. Юнис, ты беременна от меня?

– Не скажу. Ты сам знаешь, что я спала как минимум с одним другим мужчиной – а могла переспать и с целым полком. Джейк, ты не согласился жениться на мне, пока я была девственницей, не женился и когда я стала твоей любовницей. Поэтому не твое дело, от кого у меня ребенок. Не спрашивай. Я люблю тебя, но таких вопросов не потерплю, ни сейчас, ни в будущем! Кого я выбрала отцом ребенка – мое дело. Но будь уверен; я выбрала его в трезвом уме, взвесив все «за» и «против». Ты ведешь себя как отец непутевой дочери или инспектор по надзору за нелицензированной беременностью. Ты сам знаешь, что не должен себя так вести. Мне девяносто пять, гораздо больше, чем тебе, и я могу позволить себе наплодить хоть дюжину бастардов, если захочу – а возможно, и захочу. И денег у меня столько, что я могу послать весь мир к чертовой бабушке. Джейк, я поделилась с тобой радостным известием, а ты воспринял это негативно и принялся меня допрашивать. Я не стану такого терпеть. Зря я рассказала. Будешь ли ты считать полученные сведения конфиденциальными – и никогда их больше не упоминать?

– Юнис.

– Что, Джейк?

– Я люблю тебя.

– И я тебя, Джейк.

– Был бы я на двадцать, да хотя бы на десять лет моложе – давно женился бы на тебе. Не будет ли чересчур по-стариковски самоуверенно с моей стороны предположить, что я – тот мужчина, которого ты выбрала? Я больше не стану допытываться; у меня действительно нет на это права. Обещаю ни с кем не обсуждать этот вопрос.

– Джейкоб, мне будет приятно, если ты так предположишь. Я не опозорю своего старейшего, вернейшего друга, опровергая это предположение. Я буду высоко держать голову и всем своим видом подтверждать его. Но, мой любимый Джейкоб, ты сам никогда не узнаешь правды. Я решила, что этот ребенок будет только моим.

(Босс, осторожнее! Вы почти проговорились!) (Он сочтет это образным выражением. А если возьмется вынюхивать, ничего не найдет. Хэнк Олсен знает, где трава зеленее. На моей лужайке.) (И даты окажутся такими, что Джейк поверит, что ребенок его. Гм…) (Юнис, по-прежнему считаешь меня дурочкой?) (Нет, босс. Просто ваша неосторожность порой пугает меня до чертиков.)

– Что же, Юнис, при таких условиях мы можем прекратить обсуждение.

– К этому я и вела.

– Ясно. Чем займемся до вечера? Пока не вернулись наши молодожены? Сыграем в криббедж?

– С удовольствием, если тебе хочется.

– У меня есть мысль получше. Будет весело, особенно если ты составишь мне компанию.

– Еще как будет. С тобой любое занятие веселее, даже криббедж.

– Я знаю более интересную игру. Но нужно хорошо знать правила. Давай позвоним Маку; пускай попросит начальника окружной канцелярии подготовить необходимые документы, чтобы мы могли пожениться. Если повезет, к девяти-десяти вечера поженимся и до полуночи успеем сыграть пару партий в криббедж.

– Ах, Джейк! Криббедж!

– Отвечай, женщина. «Да» или «нет»? Настаивать не буду, спрашивать дважды – тоже. Высморкайся и утри глаза, ты вся расклеилась.

– Черт бы тебя побрал! Да! Я высморкаюсь, если ты меня отпустишь. Ты мне ребра сломал, громила этакий! Как ты обращаешься с женщиной в интересном положении?

– Будешь и дальше нести чушь, я тебе не только ребра сломаю. Пойду звонить Маку. Нужно придумать веский повод для выдачи экстренного разрешения.

– Джейк, зачем что-то выдумывать? Можно просто сказать, что я от тебя залетела.

– Тебе хочется, чтобы я так сказал?

– Джейкоб, я выйду за тебя как можно скорее, и мне все равно, как ты это устроишь. Хорошо бы Винни с Роберто успели, но специально дожидаться их я не хочу, вдруг ты одумаешься? Мне казалось, тебе придется по душе такая версия. Я ее подтвержу. Так и скажи Маку. Скажи всем, кому надо.

– Тебя это не смущает?

– Джейк, дорогой, так будет лучше всего… потому что рано или поздно все узнают о «немом свидетеле». Джейк? Помнишь мой первый день на свободе? Когда Мак условно подтвердил мою личность и снял судебную опеку?

– Дорогая, еще бы я забыл!

– И я. Отсчитай двести шестьдесят семь дней. Тогда наш «немой свидетель» должен будет появиться на свет.

– Так ты говоришь, я действительно отец твоего ребенка?

– Я этого не говорила. В тот день я как с цепи сорвалась. Считай, что я целые сутки скакала из постели в постель, от мужчины к мужчине. – Она блаженно улыбнулась.

(Босс, это близко к правде, но звучит как наглая ложь.) (Юнис, это чистая правда. Один из лучших способов соврать – сказать правду, чтобы ее сочли шуткой.) (А я-то думала, что мне нет равных в искусстве обмана.) (Любимая, на моей стороне многолетний опыт, и в детстве у меня было гораздо больше причин врать, чем у тебя. Ложь – изящное искусство, в котором нужно долго упражняться.)

– Хватит нести вздор. Ты ведь не хочешь пойти под венец с подбитой губой? Ладно, представим Маку твою версию. Правда зачастую самый удобный выход. Нам понадобятся медицинские справки; Мак сможет пустить дело в оборот без очереди, но это требование нам не обойти. Мой врач склепает мне справку без анализов, а как насчет этого твоего шарлатана? Можно на него рассчитывать?

– Джейк, какого еще шарлатана? Попрошу Роберто, если он успеет. Рози тоже не откажется. Я должна быть абсолютно здорова, если только не подцепила простуду от Джо или Джиджи. Но это вряд ли. А как насчет тебя? В Вашингтоне самый высокий уровень распространения венерических болезней в стране. Ты ничего оттуда не привез?

– Ничего, кроме букет-дуплета.

– Порядочная девушка не должна понимать таких слов.

– Послушай, маленькая бесстыжая негодница, в Вашингтоне я ни с кем не спал. А ты можешь такое про себя сказать? За эти пять дней?

– Не люблю спать одна. С Джиджи было так уютно. Только взгляни на нее – вон, на картине.

– Не сомневаюсь, что с ней уютно. А с Джо?

– Не знаю. Может, ты знаешь? А ну выкладывай!

– Женщина, ты точно пойдешь под венец с подбитой губой!

– Это будет твой свадебный подарок? Сэр, если вы хотите разбить мне губу, я буду стоять смирно и улыбаться! Давай же! Ах, Джейк, ненаглядный, наш брак будет таким веселым!

– Согласен, чокнутая ты сучка. Ладно, мой врач и тебе состряпает справку, если я объясню ситуацию. Нужно только сообщить ему твою группу крови.

– Джейк, вся страна знает, что у меня четвертая группа, отрицательный резус-фактор. Ты забыл?

– Действительно. Тогда ничего не нужно. Только… сыграем свадьбу здесь или у Мака?

– Здесь, если можно. Хочу, чтобы слуги были вместо родни, если Винни с Роберто опоздают. Джейкоб, можно послать машину за Джо и Джиджи? Хочу, чтобы они присутствовали. Джиджи не станет возражать, если Джо согласится, но согласится ли он? Ты лучше меня его знаешь. Я даже не уверена, есть ли у него подходящий костюм. Видела его только в шортах, заляпанных краской так, что они стоят колом.

– Гм. Не знаю, как положено по протоколу, но согласен, что бывший муж Юнис должен присутствовать на свадьбе Джоан Юнис. Дорогая, тот костюм, что был на нем в суде, сгодится. А ты уже выбрала платье? Белое?

– Опять ты меня обижаешь. Белое, чтобы на следующий день во всех газетах появилось мое фото с заголовком: «Сменившая пол девяностопятилетняя невеста в белом платье»? Дорогой, может, сразу позовем репортеров из журнала «Лайф»? Я буду в белом, только если ты этого захочешь. Иначе выберу что-нибудь другого цвета.

– Как в старой присказке: что-нибудь старое, что-нибудь новое, что-то чужое и голубое?

– Забудь это старье. Вот версия двадцать первого века: невеста старая, лицензия новая, тело чужое, жених голубой.

– Я не голубой, а что щеки у меня синие, так просто я давно не брился. Иди, а я приведу себя в порядок. Прими ванну, чтобы пахнуть, как подобает невесте.

– А не как проститутке после суточной смены? Намек понят. Сам не забудь помыться.

– Да кто обращает внимание на жениха?


У Каннингема выдались беспокойные шесть часов. Остальному персоналу уродливого старого особняка тоже пришлось попотеть. Невеста неторопливо прошла под аркой под традиционную музыку Мендельсона.

(Близняшка, под этот марш только кошкам на птичек кидаться. Тра-та-та-та! Правда, подходит?) (Юнис, веди себя прилично!) (А, хорошо. Но мне больше по душе был бы «Джон Джейкоб Джингльхаймер Смит – его имя теперь и мое!») (Ты не можешь знать эту песенку. Ей восемьдесят лет, и она давно позабыта.) (Еще бы не знать, когда вы только и делали, что напевали ее про себя, пока наряжали нас.)

Джоан уверенно прошагала по белой бархатной ковровой дорожке в банкетный зал, украшенный цветами и свечами и временно превращенный в часовню. Был привезен даже орг

(Босс, я вижу Курта! Здорово, что он смог приехать! А рядом, должно быть, миссис Хедрик. Не глазейте на них, близняшка, а то я расхохочусь.) (Я и не глазею. Это ты все таращишься по сторонам, когда нам нужно смотреть вперед.) (Вот вы и смотрите. А я гостей пересчитаю. Вот миссис Мак – Норма, а вон там Рут, жена Алека. И Роберто. А где Рози? А, вот он, из-за миссис Мак выглядывает. Делла просто сногсшибательна! Даже нас затмевает!)

На невесте было простое нежно-голубое платье с закрытым воротом, непрозрачное. Лицо прикрывала вуаль, на руках были перчатки в тон платью. Юбка с длинным шлейфом волочилась по ковру. В руках был букетик выкрашенных в голубой орхидей.

(Близняшка, зачем было в последний миг надевать трусики? Перетяжку от резинки будет видно под платьем.) (Не будет; оно не в обтяжку. Это символ невинности, для последующей символической дефлорации.) (Ха! Босс, не смешите меня!) (Юнис, только попробуй испортить свадьбу. Я… я… я… три дня с тобой говорить не буду!) (Джоан, близняшка, не испорчу. Если Джейку нужны символы, пусть их получит.) (И мне нужны!) (И мне тоже, близняшка! Просто жизнь всегда была для меня сложной и длинной шуткой, так что лучше уж веселиться, чем лить слезы.)

(Да, милая. Но сейчас не время ни для того, ни для другого. А слезы уже наворачиваются.) (Я думала, это мои слезы. А наш Котус Томас – красавчик, правда? Слышала, вы и свадебный хор из «Лоэнгрина» заказали; это еще смешнее Мендельсона, напоминает торжествующее кудахтанье только что снесшей яйцо курицы. Я точно рассмеюсь, когда услышу.)

(Тогда уже можно будет смеяться и плакать. Главное – не выпускать руку Джейкоба. Милая, мы с Джейком – ископаемые, и свадьба у нас соответствующая.)

(Поддерживаю. Что-то Каннингем хмурится. Не знаю почему – он прекрасно справился. Босс, все-таки идея с трусиками кажется мне смешной. Вы прямо на входе вывесили «Билитис» и «Граций», чтобы все могли ими полюбоваться, а сами трусики надеваете.) (Юнис, противоречия нет. Невеста должна выглядеть целомудренной; картины – нет. Пускай все глазеют, тем более что Джо и Джиджи тоже здесь.) (Да их до дыр проглядят! Особенно чьи-нибудь женушки. Возможно.) (Возможно. Юнис, я ведь никогда не просила женатых мужчин ничего не рассказывать женам. Просить супругов иметь друг от друга секреты – неправильно. К тому ж от твоей просьбы не зависит, расскажут они или нет. Но эти портреты безобидны, как фруктовый пунш, который мы заготовили для тех, кто не пьет шампанское. Не важно, что я для них позировала; главное, чтобы люди оценили талант Джо.)

Талант Джо Бранки проявился и в макияже невесты. Начав с чистого листа – сразу после ванны, – он тщательно расписал Джоан Юнис с ног до головы так, чтобы краску нельзя было увидеть даже при ближайшем рассмотрении. Как и в «Трех грациях», это была естественная красота Юнис – подчеркнутая сильно, но незаметно, живее живой и натуральнее натуральной. Он отказался от шиньона и попросту начесал ее собственные волосы (которые по-прежнему были короче, чем когда-то у Юнис) и закрепил небольшим количеством лака, чтобы не растрепались под фатой.

Подружка невесты была накрашена гораздо более броско. Увидев, какие чудеса Джо сотворил с Джоан Юнис, Винни робко поинтересовалась, не может ли мистер Бранка накрасить заодно и ее. Джоан и Джиджи горячо поддержали идею. Джо оглядел миссис Гарсия и сказал:

– Джоан Юнис, у нас есть сорок минут? Винни, сходи умойся.

Завершенный образ строился вокруг рыжих волос Винифред. Джо подчеркнул ее тонкие брови и ресницы, оживил бледное лицо. Тем не менее Винни выглядела теперь более естественно, чем с привычным классическим макияжем.

На подружке невесты были пастельно-зеленые лосины и короткий плащ. В руках – букетик коричневых и зеленых орхидей. Под звуки марша она шествовала к импровизированному алтарю в тридцати шагах впереди невесты.

Последним в зале появился начальник охраны О’Нил. Встав у арки по стойке «вольно», он одновременно следил за происходящим как в начале, так и в конце процессии. Выглядел он расслабленно, но оставался начеку. За исключением собравшихся в зале семидесяти пяти человек, огромный особняк был пуст. Все двери, все окна были заперты на замки и засовы, броня поднята, сигнализация включена. О’Нил лично все проверил, прежде чем отпустить охрану на церемонию. Однако сам он продолжал нести вахту, не доверяя ни технике, ни большинству людей.


Невеста приблизилась к концу ковровой дорожки. Там дожидался Джейк Саломон в компании Алека Трейна. За алтарем торжественно стояли преподобный Хьюго Уайт и судья Маккэмпбелл. На Малыше был черный фрак и белая рубашка с галстуком-ленточкой, в руках – Библия. Судья был в привычном судебном облачении.

(Босс, Джейк просто прекрасен! Но что с костюмом?) (Дорогая, это визитка.) (Это музейный экспонат!) (Возможно. Полагаю, Джейк не надевал ее лет тридцать-сорок. Или вообще взял напрокат в театре. Вот Алек свою точно напрокат взял. А как тебе отец Хьюго? Грандиозен?) (Наверняка в этом фраке он и читает свои проповеди, босс. Джо просто обязан написать его в таком костюме, даже если с другим замыслом не получится.) (Отличная мысль, Юнис. Намекнем Джиджи, а там, глядишь, одно за другим… Надеюсь, Хьюго одумается, увидев «Трех граций». Ему ведь хочется позировать, он просто не может убедить себя в том, что это не грешно. Юнис, у меня коленки дрожат. Не знаю, выдержу ли!) (Ом мани падме хум, сестренка. Мы столько сил потратили на уговоры, даже не вздумайте пойти на попятную.) (Ом мани падме хум. Юнис, держи меня за руку, милая, а не то я лишусь чувств.)

Джоан Юнис остановилась напротив судьи и пастора. Винифред взяла у нее букет и отошла в сторону. Алек Трейн подвел Джейка к Джоан и взял Винифред под руку. Музыка смолкла. Хьюго поднял голову и произнес:

– Помолимся.

(Ом мани падме хум. Как вы, близняшка?) (Все хорошо. Ом мани падме хум.)


Как только Хьюго сказал «аминь», Джо Бранка скользнул вперед и сделал первый снимок. Затем он, словно умелый оператор, принялся кружить вокруг и снимать, никого не беспокоя. Хьюго открыл Библию, но даже не заглянул в нее:

– Сегодня мы будем читать из Псалтыри. Там говорится:

«Господь – Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться:

Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам

                                                                            тихим,

Подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради

                                                                      имени Своего.

Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла…»

Он закрыл книгу:

– Братья и сестры, Господь увидел, что Адаму одиноко в Эдемском саду, и сказал: «Нехорошо быть человеку одному» – и сотворил Еву. И сказал Он Адаму: «Сын мой, заботься об этой женщине, ясно? Относись к ней хорошо, как Я к тебе каждую минуту. Ведь Я слежу за тобой каждую минуту и каждую секунду. Заботься о ней и оберегай ее, как Я сказал, и у тебя не будет времени на дурные дела, и станет она тебе успокоением до скончания твоих дней».

Он повернулся к Саломону:

– Джейкоб Мойше, вы согласны взять эту женщину в жены?

– Согласен!

Преподобный обратился к невесте:

– И сказал Господь Еве: «Дочь моя, ты будешь готовить для этого мужчины, стирать его одежду, воспитывать его детей и не бегать где попало, когда ты нужна дома. Ты будешь любить его, даже когда он устал, не в духе и не склонен к разговорам, потому что мужчины так устроены и не бывает хорошего без плохого. Ясно тебе, Ева?» Джоан Юнис, вы согласны взять этого мужчину в мужья?

– Да, отец Хьюго.

– Ваша честь?

– Джейкоб Мойше, есть ли законные препятствия вашему браку с этой женщиной?

– Никаких.

– Джоан Юнис, есть ли у вас законные основания или сомнения, из-за которых вы не можете вступить в брак с этим мужчиной?

– Нет, ваша честь.

Маккэмпбелл повысил голос:

– Если кто-либо в зале знает причину, по которой нельзя позволить этим двоим сочетаться браком, пусть выступит.

(Юнис, если кто-то хоть кашлянет, я… я…) (Вы промолчите, босс, миленький, так будет лучше для всех. Здесь только наши близкие друзья. Ом мани падме хум.) (Ом мани падме хум…)

– Джейкоб Мойше, клянетесь ли вы любить, уважать и почитать свою жену?

– Клянусь.

– Джоан Юнис, клянетесь ли вы любить, уважать и почитать своего мужа?

– Клянусь любить, почитать его и подчиняться ему.

(Э?! Босс, коварное существо, у вас и в мыслях нет ему подчиняться!)

Саломон опешил:

– Минуточку! Ваша честь, она перепутала слова! Я этого не ждал и не позволю ей пообещать…

– К порядку! Молчите, Джейк, я не к вам обращаюсь. Джоан Юнис, вы именно это хотели пообещать?

– Да, ваша честь.

(Юнис, не лезь. Я знаю, что делаю.)

– Согласно брачному законодательству, подобные обещания не имеют юридической силы; однако смею напомнить, что в данной ситуации лучше не бросаться словами.

– Понимаю, ваша честь.

(Босс, вы спятили!) (Возможно. Не волнуйся, милая, Джейк будет распоряжаться нами так, как мы сами захотим. Разве ты еще не убедилась в моей всегдашней правоте?) (Нет, но вы снова меня пугаете. А если он скажет нам никогда больше не раздвигать ноги? Я так не умею.) (Не скажет. Именно потому, что мы пообещали его слушаться, он всячески будет потакать нашим маленьким прихотям. Расслабься; именно так управлялась со мной моя дорогая Агнес… а в мудрости и терпении мне до Джейка ой как далеко.)

– Повторите клятву.

– Я, Джоан Юнис, торжественно клянусь любить и уважать Джейкоба Мойше и подчиняться ему. Ваша честь, я сдержу клятву, даже если он сейчас отступится и откажется на мне жениться. Заключать брак не обязательно, достаточно лишь…

– Тише, Джоан Юнис. Мы вас поняли. Преподобный, ситуация выходит из-под контроля. Пора заканчивать с формальностями. Я скажу еще пару слов и передам их в ваши руки для молитвы, или чего там еще. Хорошо?

– Конечно, ваша честь. Молитвы им не нужны, они готовы.

– Надеюсь, вы правы. Джейк, ты слышал эту упрямую… леди. Готов ли ты после этих слов жениться на ней?

– Готов.

– Джейкоб Мойше, вы берете эту женщину в жены?

– Да!

– Джоан Юнис, вы берете этого мужчину в мужья?

– Да.

– Так, а где кольцо? Алек? Джейк, возьми ее левую руку. Живо.

– Это кольцо скрепляет ваши брачные обеты.

– Данной мне властью объявляю вас мужем и женой. Джейк, поцелуй невесту. Ваше слово, преподобный.

(И вы говорили, чтобы я не испортила свадьбу!) (У меня же все получилось, верно? Он наш. Точнее, мы – его, что одно и то же.)

– Помолимся!


предыдущая глава | Не убоюсь зла (перевод Павлов, Юрий) | cледующая глава