home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



26

На Луне завершилось строительство тоннеля «Кеннеди-Б», параллельного тоннелю «Кеннеди-А». Движение по этим тоннелям, связывающим Луна-Сити с индустриальным комплексом «Аполлон», было сделано односторонним, что в четыре раза увеличило их пропускную способность. Основываясь на пяти– и десятилетних прогнозах, строительный комитет постановил немедленно приступить к проходке тоннелей Ц и Д. На Гонконгской и Нью-Йоркской биржах акции «Вакуум индастриз, лтд.», «Селентерпрайзес», «Пан-Американ» и «Диана транспорт» отметились неожиданным ростом на фоне общего экономического спада. Почтовая служба «Меркурий» (филиал одноименной курьерской службы) отправила своим привилегированным клиентам курьеров с самоуничтожающимися посланиями. Девять процентов из них не вернулись, что вынудило директора компании временно перебраться в Небесный Лас-Вегас для поправки здоровья, хотя нет данных, что Агентство национальной безопасности задержало курьеров или вскрыло «уничтожающий» шифр.

Источник, близкий к президенту, отверг слухи о любых беспорядках в каком бы то ни было городе, за исключением сезонных, и посоветовал «не верить безответственным измышлениям». Вместо отмененной «по технических причинам» программы «Сегодня с Дейвом Дейли» на канале Си-би-эс в эфир вышел художественный фильм. «Сегодня» вернулась на экран уже на следующий день, но без Дейли, который, как сообщалось, взял больничный по причине переутомления. Мисс Молли Магуайр, популярная порнозвезда, стала первой женщиной, родившей во время прыжка с парашютом. Ребенок успешно приземлился благодаря усилиям команды акушеров-парашютистов. Событие было заснято с нескольких ракурсов профессиональными цветными стереокамерами. Никто не пострадал; лишь мисс Магуайр растянула лодыжку, что не помешало ей провести пресс-конференцию уже через полчаса после приземления.

В связи с тем, что самолет вылетел с территории Мексики, а приземлился в Аризоне, не ясно, были ли нарушены законы какого-либо из государств. Будущее гражданство ребенка также не установлено; мисс Магуайр официально является гражданкой Пакистана, но имеет вид на жительство в Соединенных Штатах. Вся группа парашютистов добровольно сдалась местным представителям иммиграционной службы. Мисс Магуайр принесла искренние извинения за прибытие на территорию страны проживания таким образом, виня в случившемся навигационную ошибку пилота, вызванную сильным ветром. Задержанным было вынесено предупреждение, пленка конфискована; однако запись не дала твердого представления о том, где родился ребенок. Ракурс и наземные ориентиры – в тех фрагментах, где они различимы, – позволяют считать, что он появился на свет ровно над границей. Компания «Гроув пресс», владеющая правами на видеозапись, будет добиваться ее демонстрации на публичных каналах в интересах правосудия.

Знаменитая транссексуалка вышла замуж за своего адвоката. Пара отправилась в свадебное путешествие прежде, чем была зарегистрирована их брачная лицензия. Известный папарацци отправился по их следам в Канаду, но обнаружил, что на самом деле преследовал доктора и миссис Гарсия, также присутствовавших на свадьбе, но не представляющих интереса для прессы. Миссис Гарсия с улыбкой позволила себя сфотографировать (она весьма фотогенична) и дала короткое интервью, в котором рассказала о свадьбе. Затем чета Гарсия вернулась домой.

Сенатор от Арканзаса Джеймс Джонс, по прозвищу Попрыгунчик Джо, заявил, что попытки отменить Тридцать первую поправку к Конституции, разрешающую молиться в государственных учебных заведениях, – козни папы римского и его приспешников, действующих по дьявольскому наущению.

Реконструкция здания законодательной палаты Оклахомы была приостановлена в связи с забастовкой рабочих, спровоцированной (по непроверенной информации) подпольной революционной организацией «Равноправие для белых». Старший прораб объявил, что «любой белый, считающий, что его права ущемляют, может обратиться к нанимателю и потребовать справедливого разбирательства. Беда в том, что эти белые попросту не хотят работать».


Не убоюсь зла (перевод Павлов, Юрий)

Не убоюсь зла (перевод Павлов, Юрий)

«Мистер и миссис Маккензи» (с паспортами Либерии) сняли весь пентхаус. Три ванные комнаты, четыре спальни, кухня, столовая, бар, гостиная, веранда, сад, бассейн, водопад, фонтан, уличный буфет, фойе, отдельный лифт и великолепный вид на гавань, пляжи, устье реки, городок и горные вершины.

Впрочем, они вели себя довольно необычно. В стоимость проживания входило полное гостиничное обслуживание, однако никто из персонала на их этаж не допускался. Супруги не появлялись ни в казино, ни на пляже, не пользовались другими развлечениями курорта. Иногда они заказывали еду в номер, но требовали оставлять у лифта, где ее забирала прислуга постояльцев.

По слухам, миссис Маккензи предпочитала готовить сама, но подтвердить это никто не мог – ее видели разве что с вертолета. Ее мужа видели в лицо лишь несколько человек. Слуги супружеской четы, разместившиеся в трех номерах на первом этаже, не избегали общения, но своих хозяев не обсуждали.

Она спустилась из сада в гостиную. Он отвлекся от книги:

– В чем дело, дорогая? Слишком жарко? Или тот вертолет опять вернулся?

– Нет. Вертолеты меня не заботят; достаточно перевернуться на живот, чтобы не показывать лицо. Джейк, милый, пойдем, я хочу тебе кое-что показать.

– А сюда принести не можешь? Лень вставать.

– Нет, дорогой. Там в море яхта с разноцветными парусами. Ты ведь служил на флоте и разбираешься в таком.

– Это было полвека назад. Какой из меня эксперт?

– Джейкоб, ты же все знаешь. Она такая красивая и необычная! Пойдемте, сэр!

– Для вас, мадам, я готов на все. – Он встал и взял жену под руку. Они остановились у перил. – Которая? Тут у всех яхт цветные паруса. Ни одной с белыми не видел, как будто здесь на них запрет.

– Вон та. Как же так, они снимают паруса! А было так красиво!

– Юнис, раз ты хотела от меня экспертного мнения, то позволь тебя поправить. Правильно говорить «убирают». Они собираются швартоваться, а этого нельзя делать с поднятыми парусами. Смотри, бросают швартовы! Кстати, яхта – всегда женского пола, ведь они так же красивы, очаровательны, дороги… и непредсказуемы.

– А у тебя всегда получается предсказать то, что я буду делать. – (Близняшка, зачем так нагло врать?) (Он не станет спорить, милая.) – Как она называется?

– Это тримаран. Яхта с тремя корпусами. По правде говоря, мне она красивой не кажется. То ли дело шлюп с косым гротом!

– Да, сейчас он – прости, она выглядит какой-то угловатой. Но она была прекрасна, когда входила в гавань на всех парусах.

(Близняшка, спросите Джейка, вдруг есть способ на него попасть?) (Юнис, на нее, а не на него. А ты моряк, милая?) (Босс, я в жизни не была на корабле. Зато мне пришла в голову мысль.) (Может быть, та же, что и мне. Ты вспомнила, как Джейк говорил, что на ферме будет менее безопасно, чем в особняке, и людей придется держать больше?) (Не важно, кому это раньше вспомнилось. Главное, чтобы вспомнил Джейк.) (Вспомнит. Думаешь, для меня новость, что яхта – женского рода? Или что это тримаран? Проблема в другом. Главный вопрос: страдаешь ли ты морской болезнью? Я так, по прошлому опыту, страдаю ужасно. Но судя по тому, что нас вообще не тошнит по утрам, у тебя с этим все куда лучше.) (Давайте «проверим в ходе операции», как Роберто говорит.)

– Конечно, у тримаранов есть свои преимущества. Они большие и недорогие. Просторные. Чрезвычайно редко переворачиваются, не то что суденышки помельче. Но приз за красоту я бы им не дал.

– Джейк, а можно как-то попасть на борт? Очень хочется!

– Можно устроить. Поговорю с хозяином. Вот только нельзя ступать на борт чужой яхты, скрывая свое лицо. Невежливо. Понимаю, что твои внучки подложили тебе свинью с этим процессом и ты теперь звезда телеэкрана…

– Джейкоб, никакой чадры, поскольку я не собираюсь знакомиться с кем-то как «миссис Маккензи». Я миссис Джейкоб Мойше Саломон и горжусь этим. Так и представлюсь. Пускай меня увидят; новости о нашем браке уже давно сошли с газетных полос.

– Пожалуй. Репортеры на вертолетах наверняка подлетят поближе со своими телескопическими камерами, но даже твоих внучек эти снимки вряд ли сильно заинтересуют. Хотя, если тебя по-прежнему беспокоят репортеры, загорай и купайся в купальнике.

– Черта с два. Мы сняли этот бассейн, да и никакой купальник теперь не скроет, что я беременна. Чем скорее об этом напишут, тем скорее перестанут обсуждать. Пусть фотографируют. Доктор Боб подтвердит новости, и они перестанут быть новостями. Так-то, дорогой; я давным-давно поняла, что от всех не скроешься. Нужно просто потерпеть. А на яхте может быть бассейн?

– Эта слишком мала. Но я видал и огромные тримараны, на которых бассейн вполне мог поместиться. Водоизмещение у них достаточное… но я не конструктор, поэтому не уверен. Откуда такой интерес, егоза? Хочешь, чтобы я подарил тебе яхту?

– Не знаю. Наверное, это было бы весело. Джейк, у меня в жизни – прежней жизни – было мало настоящих радостей. Теперь мне хочется наверстать упущенное. Не хочу быть старой скупердяйкой вроде Гетти Грин. Но и светской львицей становиться не хочу. Тьфу! Уж лучше шлюхой. Джейк, а тебе бы хотелось яхту? Возить меня по всему миру, показывать места, в которых ты побывал и которых у меня не было времени посетить.

– То есть тебе не хотелось тратить на них время.

– А это не одно и то же? Когда у человека слишком много денег, они владеют им, а не наоборот. Джейк, я ведь не меньше полусотни раз бывала в Европе, но не ходила в Лувр, не смотрела смену караула перед Букингемским дворцом. Видела только отели и конференц-залы, одинаковые по всему миру. Поможешь мне восполнить пробелы? Покажешь мне Рио – ты ведь говорил, что считаешь его прекраснейшим городом планеты? А Парфенон при луне? Тадж-Махал на рассвете?

Джейк задумчиво произнес:

– Тримаран – любимый корабль изгоев.

– Что-что? Не понимаю. Каких изгоев?

– Не тех босоногих бродяг в Заброшенных зонах и не тех, что бродят в холмах. Чтобы сбежать от общества по воде, нужны деньги. Но желающих хватает. Никто не знает, сколько их, – официально они считаются «исключениями», а правительство старается не привлекать к ним лишнего внимания. Но взгляни на эти яхты: готов поспорить, что по меньшей мере каждая десятая ходит под каким-нибудь «удобным» флагом, а паспорт у хозяина такой же липовый, как у «мистера» или «миссис Маккензи». Совсем без паспорта нельзя, иначе возникнут проблемы с береговой охраной. Но всего остального эти люди избегают: не платят ни местных налогов, ни подоходных, не отправляют детей в государственные школы, не оплачивают коммунальных услуг, не голосуют на выборах. Уличная преступность их не касается, что весьма важно, учитывая новую волну беспорядков.

– Значит, скрыться от всех все-таки можно?

– Не совсем. Ты можешь питаться одной рыбой и все равно вынужден будешь приставать к берегу. Ты не можешь стать «Летучим голландцем»; только призрачный корабль вечно бороздит волны, настоящему иногда требуется ремонт. – Джейк Саломон задумался. – В море человек куда ближе к парадоксальному сочетанию свободы и мира, чем на суше. Если это устраивает. Хотя, будь я моложе, я бы поступил иначе.

– Как?

– Посмотри вверх.

– Куда, милый? Ничего не вижу.

– Вон туда.

– На Луну?

– Да! Юнис, это единственное место, где не слишком много людей. Наш последний рубеж – но бесконечный. Любой, кто подходит по возрасту, должен хотя бы попытаться туда эмигрировать.

– Джейкоб, ты не шутишь? Космические путешествия, безусловно, интересны с научной точки зрения, но я никогда не видела в них большого толку. У освоения космоса есть неплохие «побочные эффекты». Видеоспутники и тому подобное. Новые вещества и материалы. Но сама Луна? Она же убыточна.

– Юнис, а какая польза от ребенка у тебя в животе?

– Сэр, шутить изволите? Надеюсь, что так.

– Не закипай, Колобок. Милая, нет ничего бесполезнее новорожденного. Он и красив-то разве что для своих родителей. Он тоже убыточен и требует баснословных затрат. Вложения в него начинают окупаться лет через двадцать-тридцать, а в некоторых – да что там, в большинстве случаев – вообще не окупаются. Потому что вырастить ребенка довольно просто, а вот вырастить стоящего человека – трудно.

– Наш ребенок будет стоящим человеком!

– Не сомневаюсь. Но взгляни вокруг, и поймешь, что я прав. Однако, несмотря на все недостатки, у детей есть уникальное достоинство. Они – надежда человечества. Единственная надежда.

Джоан Юнис улыбнулась:

– Джейкоб, какой же ты несносный.

– Стараюсь, милая. Для твоей же пользы. Теперь взгляни еще раз на небо. Луна – как новорожденный ребенок. Надежда человечества. Если этот ребенок выживет, выживем и мы. Если мы позволим ему умереть – а в ближайшие несколько лет риск велик, – мы тоже вымрем. Нет, мы не уничтожим себя водородными бомбами. Есть вещи куда опаснее бомб. Человечество в тупике: двигаться тем же курсом нельзя, повернуть назад – тоже. Мы травим сами себя. Поэтому наша маленькая лунная колония обязана выжить. Сами мы не выживем. Дело не в угрозе войны, не в уличной преступности, не в коррупции, не в загрязнении окружающей среды, не в смоге и не в «образовании», которое ничему не учит. Это лишь симптомы злокачественной опухоли. Нас слишком много. Не важно, черных, белых или желтых. Семь миллиардов человек гнездятся друг у друга на коленях, роясь в грязном белье и карманах соседей. Нас слишком много. Каждый по отдельности может быть нормальным человеком, но вместе мы – коты из Килкенни, как в лимерике, способные лишь драться друг с другом до полного истощения. Поэтому каждый, кто в силах, должен отправляться на Луну.

– Джейкоб, я знаю тебя столько лет, но ни разу не слышала, чтобы ты так рассуждал.

– К чему говорить о мечте, которую уже не осуществить? Юнис… точнее, Юнис – Иоганн, я родился на двадцать пять лет позже тебя. В детстве я мечтал о полетах в космос. А ты нет?

– Нет. Когда о них заговорили всерьез, идея показалась мне интересной, но отчасти нелепой.

– Возможно, дело в том, что я родился позже. Для моего поколения ракеты столь же естественны, как автомобили. Мы были к ним готовы; мы ведь читали комиксы про Бака Роджерса. Тем не менее я родился слишком рано. Когда Армстронг и Олдрин ступили на Луну, мне было под сорок. Когда там основали колонию и стали принимать поселенцев до сорока, я уже не подходил по возрасту. Когда планку подняли до сорока пяти, я все равно оказался слишком стар, а когда подняли до пятидесяти, мне было куда ближе до кладбища, чем до Луны. Я не жалуюсь; на космических рубежах нужны крепкие люди. Какой им прок от престарелого юриста? – Джейк грустно улыбнулся. – Но, дорогая, если ты когда-нибудь захочешь туда улететь, я не стану препятствовать, наоборот – поддержу тебя.

– Джейк! – (Он так просто от нас не отделается!) (Пускай только попробует! Сейчас я все исправлю.) – Мой ненаглядный Джейк, тебе от меня так просто не отделаться.

– Юнис, я серьезно. Если наш ребенок родится на Луне, я смогу умереть счастливым.

Джоан вздохнула:

– Джейкоб, я поклялась подчиняться тебе и с радостью сдержу клятву. Но меня не пустят на Луну. По документам и по заключению суда я еще старше тебя.

– Это можно исправить.

– И дать повод пересмотреть дело о моей личности? Джейкоб, я не хочу тебя покидать. Но, – она с улыбкой погладила себя по животу, – если он захочет полететь на Луну, мы отправим его туда, как только возраст позволит. Годится?

Джейк улыбнулся и тоже погладил ее округлое пузико:

– Годится. На самом деле я не хочу, чтобы его прекрасная мама куда-то улетала. Но отец не должен препятствовать стремлениям сына.

– Ты и не препятствуешь. Никогда не воспрепятствуешь. Джейкоб-младший отправится на Луну, когда будет готов, но не на этой неделе. На этой неделе займемся тримаранами. Джейк, я говорила, что хочу избавиться от дома. Я бы продала его, но ни за что не найду желающих его купить; он как белый слон. Можно просто его закрыть, но остается две проблемы: придется держать там охрану, иначе Свободные люди самовольно в него заселятся, несмотря на броню, и рано или поздно какой-нибудь судья утвердит их право владения за давностью лет вопреки притязаниям другого лица.

Джейк ответил:

– Несомненно. Исторически право владения так и определялось: достаточно было забрать кусок земли и сказать, что она твоя. И в последнее время суды значительно снизили требуемые сроки фактического владения, особенно в районах, близких к Заброшенным зонам. А твой дом как раз в таком.

– Знаю. Не собираюсь отдавать его каким-то сквоттерам. Черт побери, этот особняк стоил мне девять миллионов, не считая налогов и расходов на содержание. Вдобавок я беспокоюсь о прислуге. Устала быть феодалом… стереть, заменить… теперь феодалкой. – (Стереть, заменить – распутной девкой!) (Верно, Юнис. Однако после свадьбы я не особенно распутничаю.) (Просто возможности не представляется, близняшка. Вижу, как вам не терпится.) (Кому это не терпится? Ничего, сестренка-близняшка, день придет. Но не будем говорить об этом ненаглядному Джейку.) – Не могу просто так всех разогнать; некоторые проработали у меня более двадцати лет. Но если мы купим яхту и станем на ней жить, это решит все проблемы.

– Значит, покупаем?

– Да, наверное. Эта мысль пришла мне в голову на свадьбе, когда я думала о покупке фермы.

– Девка, ты должна была думать обо мне!

– Я думала. Но после перерождения я способна думать сразу о нескольких вещах. Наверное, благодаря улучшившемуся кровообращению. – (То есть благодаря мне, босс.) (Да, милая. Это одно и то же.) – Наш банкетный зал, превращенный в часовню, куда больше походил на церковь, чем на место для еды. Поэтому вот моя мысль: подарим дом Малышу. Создадим попечительский фонд его церкви, в состав которого, если захотят, могут войти Алек и Мак. Определим фонду пожизненное содержание, а Хьюго, как пастору, хорошую зарплату. Это осуществимо?

– Без проблем, Юнис. Если тебе так хочется избавиться от дома…

– Хочется. Но только с твоего согласия.

– Дорогая, это твой дом. Я давно понял, что владеть недвижимостью в мегаполисе – не удовольствие, а сплошная головная боль. Если тебе понадобится пристанище, можем оставить мой домик в «Тихой гавани». Там никаких сквоттеров. Твой план требует корректировки, но Малыш может получить особняк. Попрошу Алека этим заняться. Думаешь, Малыш справится? Сквоттеров и вандалов его присутствие может не остановить.

– Выслушай вторую часть моего плана. Она касается остальных наших слуг. Предложим каждому, чей стаж больше двадцати лет или близко к тому, выйти на пенсию с сохранением полного жалованья. Охранников и подсобных рабочих попросим остаться и работать в фонде за ту же ставку. Ты прав, неграмотный хозяин может не справиться; если ему не помогать, от церкви останется лишь одно название. Преподобный Хьюго – лучший телохранитель, но он дитя Божье и ничего не смыслит в управлении. Ему понадобится практичный домоправитель – вроде Каннингема или О’Нила. Или Ментона. Пускай Алек подумает. Джейк, я хочу передать Малышу полностью обеспеченное предприятие, чтобы ему не отвлекаться от проповедей, молитв и спасения душ. Думаю, ты понимаешь почему.

(Я точно понимаю. Однако, босс, любой из четверки мог убить того грабителя.) (Любимая, остальных троих мы уже отблагодарили и продолжим благодарить. Отец Хьюго – другое дело.)

– Юнис, ты правда веришь, что Хьюго может спасать души?

– Понятия не имею. Джейкоб, я не знаю, кто на самом деле управляет этим миром. Даже если деятельность Хьюго значит не больше наших медитаций, она все равно полезна. Наш мир испорчен. Во времена, когда по улицам разъезжали «Форды-Т», Соединенные Штаты были прекрасны и полны надежд. А сегодня молодежи лучше всего сидеть дома, не высовываться и распевать «ом мани падме хум». В нынешнем мире они и не умеют ничего лучше; это куда полезнее, чем подсесть на наркотики. Когда медитация и бессмысленные молитвы – лучшее из доступных занятий, Хьюго может принести много пользы в том же самом смысле. Даже если его вера ложна на все сто процентов. Но вряд ли отец Хьюго ошибается больше самых ученых богословов. Может, он и ближе к истине. Джейкоб, я уверена, никому не известно, кто на самом деле управляет миром.

– Милая, я просто полюбопытствовал. У беременных бывают странные фантазии.

– Дорогой, я ведь беременна не в голове, а в животе. В голове по-прежнему старый Иоганн. Охраняет меня.

(Вы так думаете? Босс, если бы я за вами не следила, вы бы сейчас бредили фантазиями, как кошка, которая собирается родить в мусорном ведре! Не забывайте, я уже через это прошла.) (Помню, потому и не боюсь. Иначе мне было бы страшно до потери пульса.) (Босс, мы созданы, чтобы рожать детей. Это не страшнее, чем зуб вылечить.)

– Джейк, я рассказывала о своей политической карьере?

– Юнис, для меня это новость. Не могу такого даже вообразить.

– Вообрази Иоганна, а не Юнис. Сорок лет назад меня убедили, что заняться политикой – мой «долг». Теперь-то я понимаю, что партия хотела одного: чтобы я оплатил избирательную кампанию в округе, где она все равно бы проиграла. Но это стало для меня уроком. Я понял, что бизнесменам не место в политике, тем более в правительстве. Я проиграл с таким треском, что больше никогда не порывался «спасать мир». Кто-нибудь, может, и знает, как сберечь эту насквозь прогнившую планету, но уж точно не я. Теперь я наверняка знаю, что не знаю, как это сделать. Не самое полезное знание, но хоть какое-то. Джейк, пока Иоганн руководил «Смит энтерпрайзес», он знал, что делать с компанией. Сейчас я знаю, что делать с шестью десятками человек у меня на службе, знаю, как обеспечить их будущее – по крайней мере, финансово. Но один человек не в состоянии решить проблемы семи миллиардов. Тебе не дадут. Если попытаешься, рехнешься от сознания собственного бессилия. И для трехсот миллионов много не сделаешь, если главная беда в том, что их триста миллионов. Я не вижу пути, кроме принудительной стерилизации, а это лекарство хуже самой болезни. Введение лицензий ничего не решило.

Джейк покачал головой:

– И не решит. Юнис, лицензии – чепуха. В этом законе больше лазеек, чем в Налоговом кодексе. Принудительные меры неизбежно ведут к политическому кризису. Нет уж, пускай лучше приходят Четыре всадника. Добровольная контрацепция привела лишь к увеличению доли паразитов в сравнении с теми, кто готов работать, а население все равно растет. Введи мы такую же строгую выбраковку, как в Китае, этого могло бы не случиться. Но мы ее не ввели. Может, оно и к лучшему.

– Выходит, решения нет?

– Есть. Я о нем уже говорил. Четыре всадника. Они не дремлют. И тогда… – Он указал на Луну. – Юнис, я подозреваю, что трагедия человечества разыгрывалась бессчетное число раз. Возможно, любая разумная раса должна достичь точки невозврата, чтобы вырваться со своей планеты к звездам. Возможно, всегда – или почти всегда – это фотофиниш, когда результат неизвестен до последнего. Так и с нами. Быть может, требуются бесчисленные войны и немыслимое перенаселение, чтобы вывести технологии на уровень, позволяющий освоить космос. Не исключено, что во Вселенной космические полеты – стандартные родовые схватки расы, которая иначе погибла бы. Проверка. Одни расы проходят ее, другие – нет.

Джоан вздрогнула:

– Страшно.

– Да. Не стоило обсуждать это с женщиной в «деликатном положении», как выражались раньше. Извини, милая.

– Такая мысль страшна в любое время, Джейк. В моем положении нет ничего деликатного; со мной происходит то, для чего я создана. Я сотворяю ребенка. Прекрасное ощущение; я им наслаждаюсь.

– Вижу, и от этого счастлив. Позволь лишь один совет. Роди, прежде чем продавать дом и перебираться на яхту.

– Почему? У меня нет токсикоза и морской болезни тоже наверняка не будет.

– Потому что ты в деликатном положении, как бы хорошо ты себя ни чувствовала. Дома с тобой все будет в порядке; рядом Боб и Винни. Здесь ты тоже в безопасности – при отеле работает прекрасный врач, я проверял, да и до ближайшей больницы рукой подать. Но в море? Что, если у тебя начнутся преждевременные роды? На седьмом месяце? Мы потерям и ребенка, и, возможно, тебя. Нет, Юнис, я такого не допущу.

– Ох. – (Юнис, стоит ли говорить ему, что твои первые роды прошли без осложнений?) (Нет, близняшка. Как мы это докажем? Если вы упомянете меня сейчас, Джейк решит, что у вас бред беременной. Этот спор придется проиграть. Немедленно сдавайтесь, босс. Отступите и попробуйте другой подход.) – Джейкоб, ты прав. Мне прекрасно известны риски; моя первая жена умерла родами. Но если мы уговорим Роберто и Винни отправиться с нами? Недалеко. Примерно на то же расстояние, на каком сейчас этот тримаран? Тогда и больница будет рядом, и Роберто. Врач при отеле, может, и хорош, но я предпочту Роберто. Он знает меня снаружи и изнутри. Как врач; даже не думай отпустить по этому поводу шуточку. Или тебя смущает, что Роберто однажды со мной переспал?

(Эй! Близняшка, это подлый прием!) (Да ладно, Юнис, я просто хочу его запутать.)

Джейк Саломон ухмыльнулся:

– Малышка, тебе меня так просто не смутить. Если хочешь, чтобы Боб принимал ребенка, я его уговорю… если только ты не против, чтобы его жена была рядом.

– Фи! Если вам с Винни хочется освежить кое-какие воспоминания, я награжу вас напутственными поцелуями. Она с радостью утешит тебя, пока я буду не в состоянии.

– И тем самым выдаст тебе карт-бланш. Для женщины не редкость влюбиться во врача, принявшего ее первенца.

– Еще раз фи! Ты прекрасно знаешь, что я давным-давно влюблена в Роберто. Ревнуешь?

– Нет, просто любопытствую. Полагаю, запрет, что ты наложила в день нашей свадьбы, по-прежнему действует? Я тут прикинул и понял, что Боб тоже имел возможность зачать твоего ребенка в день, когда, по твоим словам, это случилось, а также до и после.

– Дорогой, по-твоему, «иметь возможность» достаточно? – (Еще как, близняшка!) Джоан улыбнулась и наморщила носик. – Любимый, я готова признать, что имя Роберто может быть на одной из бумажек в шляпе. Но там может быть и Финчли. Или Хьюберт. Или наш дорогой судья Мак. Вы с Алеком в тот день с головой ушли в дела, а вот Мак закончил работу в положенное время… но допоздна не возвращался домой.

– Это признание?

– Что-то из этого – возможно.

– Любимая, хватит меня подначивать. Существует лишь два типа жен: те, которые обманывают мужей, и те, которые изменяют с любезного согласия мужа. В таком случае…

– А разве не три?

– А? Ты про верных жен? О, конечно. Слышал, что такие встречаются. Но за двадцать лет юридической практики – а большую часть моих дел составляли бракоразводные процессы – мне встретилось лишь несколько таких, да и в них я не уверен. Де-факто верные жены составляют столь малую часть от общего числа, что их можно не учитывать. Люди так устроены, что разумному мужчине надо довольствоваться тем, что ему вовремя подают еду и публично его не позорят. Я к тому, что, если ты хочешь получить мое любезное согласие, не пудри мне мозги сказками про всяких Хьюбертов. В судью Мака я еще могу поверить. Том Финчли тоже мужчина видный и регулярно принимает ванну – пусть и ужасный сквернослов, от чьих измывательств над священным английским языком меня порой берет оторопь. Боб Гарсия – пример хорошего вкуса. Но, дорогая, умоляю, не жди, что я поверю, будто Хьюберт тоже в списке.

(Близняшка, Джейк знает нас как облупленных. Лучше не пытаться заморочить ему голову.) (Милая, слышала когда-нибудь выражение «ложный след»?)

– Хорошо, сэр, вычеркнем Хьюберта. Но все равно остается бесконечное число возможностей. Обещаю, что не стану публично тебя позорить. Но, к вопросу о своевременных приемах пищи, пора мне готовить ужин.

– Может, перекусим мясной нарезкой и разогреем банку супа? Я думал вздремнуть.

– Можно мне с тобой?

– Я сказал «вздремнуть». Поспать. Старому сеньору Джейкобу требуется соблюдать сиесту, а с тобой не получится.

– Слушаюсь, сэр. Можно закончить свою мысль? Мы позаботимся обо всех, кто захочет выйти на пенсию, устроиться в другое место или остаться с Хьюго. Но я надеюсь, что кто-то изъявит желание присоединиться к команде нашего тримарана. Вдруг кому-то знакомо морское дело?

– Финчли даже сидел за морскую контрабанду.

– Я рассчитывала, что все наши телохранители, за исключением Хьюго – и Рокфорда, если он нужен тебе для другой работы, – присоединятся к нам на яхте. Они крепкие, толковые ребята, не слишком обремененные семейными заботами. Фред пару месяцев назад развелся, у Дабровски детей нет, и, думаю, Ольга будет не прочь послужить горничной – то есть стюардессой. Она сама вызвалась прибирать наш номер, хоть это и не входило в ее обязанности. А что касается семейства Финчли… Том будет незаменим на борту. Если не ошибаюсь, он ведь не наркотики возил, а оружие в одну из центральноамериканских стран. Был старшим помощником, если не ошибаюсь. Эстер Финчли прекрасно готовит. С Евой затруднений не будет; она уже умеет читать, писать и считать. Если родители скажут ей о готовящемся плавании, она непременно захочет, чтобы они отправились с нами. Какой ребенок не любит путешествовать? Дорогой, проверь по пути, кто сегодня на посту. Пускай позовут Финчли. Вдруг он разбирается в тримаранах?

– По-моему, он и должен быть на посту. Принести тебе халат?

– Я обгорела? Не чувствую; я пользовалась лосьоном от загара. А! Ты хочешь, чтобы я прикрылась, когда придет котик Том? Дорогой, я ведь каждый день купаюсь вместе с ним и его семьей. И с Фредом, и с Дабровски.

– Милая, мне все равно. Просто казалось, что ты любишь соблюдать приличия.

– Какой в этом смысл, если я плаваю и загораю с этими людьми? И раз уж мы заговорили о приличиях, не ты ли вчера в бассейне шлепал Эстер по попке? Или позавчера?

– Во вторник. И это была не Эстер, а ее дочка Ева. Репетирую роль маньяка-педофила. Пустяки, не ревнуй.

– Любимый, врежь мне как следует, если наступит день, когда я приревную тебя к маленькой девочке. Не отшлепай, а поколоти хорошенько. Но я прекрасно помню, что это была Эстер. Мой галантный, воспитанный Джейкоб ни за что бы не пристал к девочке.

– Нет, но эта девочка постоянно пристает ко мне. Специально!

– Бедняжка Джейк. Даже тринадцатилетние не дают ему прохода. Могу понять; я и сама не даю.

– Вот только эта тринадцатилетняя думает, что ей уже двадцать один. Давай условимся: я постараюсь не высовываться, когда ты наедине с ее отцом, а ты, будь добра, постарайся не оставлять меня наедине с Евой.

– Слушаюсь и повинуюсь, мой господин. Однако меня огорчает, что ты всерьез считаешь, будто за мной нужно присматривать – или не присматривать, – когда я наедине со слугами. А что насчет Эстер? Мне быть поблизости, когда она рядом с тобой?

– Следи за собой, женщина. Только не перегибай палку. Не хочу, чтобы кто-нибудь стеснялся купаться здесь. Внизу вода такая грязная, что я никому не позволю даже окунаться в нее. Сама знаешь, какая в этом красивейшем море концентрация кишечной палочки. Мы договорились, что слуги могут пользоваться нашим бассейном при условии, что они не будут выходить на пляж. Пожертвовали личным пространством, чтобы никто не подхватил дизентерию и не перезаражал весь отель. Я не жалуюсь – они прекрасные люди. Даже наша не по годам развитая Ева, которая делает все возможное, чтобы меня смутить.

– Джейкоб, я тоже не жалуюсь. Не люблю одиночество. Но мы не закончили обсуждать попку Эстер. Как она, мягкая?

– Милая, ты еще хуже Евы. Пойду произнесу десяток «мани хумов» и вздремну. Пришлю к тебе Тома. Разбуди меня через часок. Целую.

Джоан вытянула шею. Когда Джейк ушел, она нырнула в бассейн, дважды проплыла от края до края и вылезла. Когда пришел Финчли, она разглядывала яхты.

– Мэм, посылали за мной?

Она улыбнулась:

– Котус Томас, когда мы наедине, зови меня иначе.

Финчли оглянулся и почти беззвучно произнес:

– Киска, босс не спит.

– Он отправился в номер и закрыл дверь. Сиеста. Скоро уснет. Котус Томас, я не хотела тебя смущать. Подойди, я хочу показать тебе кое-что. Ты когда-нибудь ходил под парусом? Или только на теплоходах?

– Под парусом? Еще бы. Мое детство прошло у Чесапикского залива. Ходил на одномачтовых кэтах.

– А на тримаранах?

– В шестнадцать лет служил на одном матросом, но не управлял.

– Как они тебе?

– Смотря с какой стороны посмотреть. Если вам нужен дом на воде, а не гоночная яхта – тримаран вполне годится. Но я бы все равно поставил на него турбину. На мелководье им тесно, как двум людям в ванне.

– Котус Томас, а у тебя большой опыт по части ванн?

– У кого его нет? Это забавно, особенно если предварительно выпить. Но в постели гораздо лучше. Или на полу.

– А в шезлонге?

– Киска, ты меня пугаешь. Однажды мы попадемся.

– Дорогой, это был риторический вопрос. Я тебя ни к чему не принуждаю. Скажи, у Джейка с Эстер что-нибудь было?

– Уверен, что нет. – Он улыбнулся. – Но, скажу честно…

– Скажи. Пожалуйста. Скажи, мой прекрасный мускулистый котик.

– Эстер была бы не против. Она прямо сказала мне, что даст боссу, если он захочет. Она считает босса правой рукой Бога.

– Я тоже. Но это не мешает мне получать удовольствие и с моим котиком Томом. А как бы ты отнесся, если бы это случилось у Джейка и Эстер?

– Я? – Финчли удивился. – Киска, уж ты-то должна знать, что нет смысла сажать шлюху за забор, если она все равно его перепрыгнет. Пускай лучше через дверь выходит. Я сам ей открою, если захочет.

– Я спросила твое собственное мнение.

– А… – Шофер-телохранитель задумался. – Я не расстроюсь. Босс – numero uno, da kine[9]. Сечешь?

– Секу.

– Если от него кто-то залетит, он заплатит без разговоров. Нам-то волноваться не о чем; у нас была лицензия на одного ребенка, и после рождения Евы Эстер поставила имплант. Мне с ней повезло. Не бросила меня, когда я угодил за решетку, приняла обратно, когда я вышел по условно-досрочному. Да, она спала со своим прежним начальником, но не ходила вразнос. По крайней мере, мне об этом не говорила. Так что с боссом пускай развлекаются. Я ей так и сказал. Развлекайся, говорю, не стесняйся.

– Мм… Томас Котус, давай предоставим им случай. И не один. Будет нам с тобой страховка.

Финчли задумчиво кивнул:

– Разумно. Но как это устроить? И согласится ли босс?

– Наверняка согласится, если будет знать, что их никто не побеспокоит. Джейк у нас осторожный, как и ты. Главное – убрать куда-нибудь Еву. Например, можешь повезти меня за покупками, а я попрошу Эстер принести мистеру Саломону обед… а затем, словно спохватившись, позовем Еву с нами. Как тебе такой план?

– Но Фред и Ски останутся. Не пойдет, киска.

– Устроим это во время твоего дежурства. Джейк не станет посылать за сменой, в лучшем случае дверь лифта запрет. О своей безопасности он совершенно не беспокоится. Только о моей.

– Гм. Ясно. Это сработает, если он захочет. Киска, а ты становишься все сочнее. Грудь такая красивая!

– Джо говорит, с каждым месяцем беременности женщины все краше. Не многие мужчины с ним согласятся.

– Эстер до самых родов была ягодкой. Ты тоже. Гм… ты уверена, что босс уснул?

– Достаточно уверена, чтобы рискнуть. Но если ты чего-то опасаешься, можем подождать, пока не сработает наш план насчет Джейка и Эстер.

– Ну… черт… мы можем до этого не дожить.

– Тогда прямо здесь?

– А если вертолет вернется?

– Тогда пойдем на веранду.


предыдущая глава | Не убоюсь зла (перевод Павлов, Юрий) | cледующая глава