home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



27

Администрация Гарвардского университета проголосовала за заморозку счетов до тех пор, пока студенческий парламент не выберет нового ректора. И студенческий парламент, и преподавательский сенат обратились в суд, чтобы опротестовать это «необдуманное и безответственное решение».

ЗЭКИ – ЛУЧШИЕ КОПЫ. Генеральный секретарь Союза частных полицейских, охранников и шоферов-телохранителей (под эгидой Американской федерации труда) на ежегодном банкете поздравил Милуоки с вступлением в число муниципалитетов, в которых разрешено принимать на работу в полицию лиц с судимостью. «Успешная работа условно-досрочно освобожденных граждан в качестве лицензированных охранников наконец-то заставила политиков понять, что надо „ловить рыбу, где клюет“. В Библии сказано, „найми вора, чтоб поймать вора“, верно? Кто знает бандюков лучше бандюков? Создайте человеку условия, в которых у него не будет соблазна встать на скользкую дорожку, дайте ему работу, которую он понимает, и можете смело на него положиться. Мамка мне так говорила, когда я сопливым пацаном тырил конфеты из магазина. К тому же, как сегодня сказал верховный казначей, „взгляните, как это укрепило экономику!“. В нашей великой стране…»

Информационная программа «Сегодня» взяла интервью у акушерки, утверждающей, что она приняла роды у мисс Молли Магуайр за десять дней до ее сенсационного прыжка с парашютом над американо-мексиканской границей. Порнозвезда немедленно подала иски против телеканала, программы и ведущего.


Не убоюсь зла (перевод Павлов, Юрий)

Комиссия по освоению Луны узаконила введенные ранее временные правила приема мигрантов исключительно по решению медицинской комиссии, без учета прошлых заслуг или проступков. Председатель заявил: «В новом мире жизнь человека начинается с чистого листа. Иная политика неэффективна». После шквала вопросов он признал, что взнос для несубсидируемых профессий остается неизменным, но уверил, что этот вопрос всецело контролируется правлениями кондоминиумов и не влияет на основной принцип отбора.

ЖАРКАЯ ПЕРЕПАЛКА О ВЫСШЕЙ МЕРЕ

«„…не останавливает!“ Это была цитата. Разве сенатору великого штата Пуэрто-Рико не известно, что главная наша проблема – рецидивизм? Может ли сенатор назвать хотя бы один случай, когда убийца совершал новое убийство после того, как был казнен?»


– У-у-ух! Джо, глянь, как она идет с попутным ветром!

– Круто.

– Я словно на крыльях лечу, – радостно сказала Джоан Юнис. – Пойдем на корму. Винни прекрасно справляется со штурвалом; когда Том включил ее в список вахтенных, она вся засияла. Девочка – прирожденный мореход. Соленая вода у нее в крови. Джиджи, что с тобой? Ты какая-то мрачная. Укачивает?

– Немного.

– Вынуждена признать, «Киску» сильно качает в открытом море. Мне самой нравится, но не всем такое по душе. Не переживай, у доктора Роберто есть чудо-таблетки от морской болезни. Сейчас принесу. Через пять минут тошноту как рукой снимет. Даже покушать захочется.

– Джоан, я не принимаю таблетки. Все хорошо.

– Где хорошо, когда я вижу, что тебе плохо? Ты не обедала; Эстер сказала, что готовит для тебя что-то особенное. Послушай, Роберто дает эти таблетки даже Винни. Каждый день перед завтраком. Милая, он прекрасный врач и не стал бы пичкать чем-нибудь вредным собственную жену. Никто на борту не принимает лекарств без рекомендации нашего судового доктора. Прошу, не возражай. А?

– Джиджи.

– Джо?

– Прими таблетку.

– Хорошо. Джоан, мне правда нехорошо. Наверное, я выгляжу глупо, но сейчас столько молодых ребят сидят на таблетках, что я боюсь лекарств.

– Я тоже не люблю глотать таблетки, но доктору Роберто доверяю. Сейчас принимаю витамины для беременных. Подожди здесь, на свежем воздухе, пока я схожу за лекарством.


– «Плывем, плывем по бурным морям», – пробасил мистер Джейкоб Саломон, взбираясь на мостик. – Доброе утро, Ски.

– Доброе утро, капитан. Идем левым галсом, курс один-пять…

– Вижу. Проваливай отсюда и позавтракай. – Саломон взглянул на компас, усаживаясь в кресло за штурвалом. – Мы тебе ничего не оставили, но можешь стащить пару галет из спасательной шлюпки.

– Сэр, Эстер не даст мне умереть с голоду.

– И Ольга. Иди.

Джейк глянул на паруса, решил, что может взять немного круче к ветру. Правой рукой он потянулся к пульту управления бегучим такелажем, рычагом выбрал грота-шкот, поглядывая на грот, и медленно повернул штурвал, пока галсовый угол не стал острее. Затем он чуть развернул стаксели и расслабился.

– Доброе утро, капитан.

– Том, оставь эти церемонии. Миссис Саломон может навесить на меня какие угодно титулы и звания, но мы-то знаем, кто записан капитаном в судовом журнале. Ты. Я просто судовладелец и неквалифицированный старший помощник. Юнис не стоило провозглашать меня капитаном, но что взять с женщины? К слову о женщинах, как поживают твои? Ева не пришла к завтраку.

– Она позавтракала раньше всех, сэр. Кстати, я наказал ей больше не появляться голой нигде, кроме бассейна.

– Это чересчур. Другие девушки расхаживают, как им заблагорассудится. Я всего лишь не хочу, чтобы она в таком виде залезала ко мне на колени и вертелась, будто уж на сковородке. Стар я для юношеских фантазий.

– Сэр, я ее приструню.

– Том, не нужно ее «приструнивать». Мне хочется, чтобы все насладились круизом, как одна большая семья. Пусть Эстер намекнет ей, что старый дядя Джейк любит ее, но не любит, когда к нему пристают. Хоть это и неправда. К слову о бассейне: как работает фильтр?

– В порядке. Просто забился водорослями.

– Корабельный врач проверил воду?

– Вода безопасна.

– Отлично. Том, когда я был молодым и мечтал стать рулевым третьего класса, мы прыгали в воду со шлюпочного бруса и не боялись никакой заразы. Но сегодня Тихий океан уже не справляется со всем дерьмом, которое люди в него сливают. Можешь убрать из бассейна табличку с черепом и костями и дать сигнал к купанию.

– Есть, сэр!

– Секунду. Пора бить восемь склянок. – Джейк протянул левую руку и нажал последнюю кнопку в ряду из восьми. По кораблю разнеслись четыре сдвоенных удара колокола, возвещающие начало полуденной вахты. Затем Джейк потянулся к другой кнопке и сам дал сигнал к купанию. – Том, если бы нам не нужно было есть и спать, такую яхту можно было бы вести в одиночку. Втроем уж точно. Даже вдвоем.

– Возможно.

– Сомневаешься?

– Сэр, можно и в одиночку, если твердо знать, что не случится внештатных ситуаций. А они всегда случаются.

– Разумно. Особенно если на борту две беременные женщины… и если ты не будешь присматривать за Евой, скоро может быть три…

– Сэр, я предпочитаю не рисковать. Доктор Гарсия дал ей детскую таблетку.

– Том, я еще сильнее тебя зауважал. Дядя Джейкоб и пальцем бы не тронул твою дочь, но за остальных мужчин я поручиться не готов. Соленый воздух стимулирует обмен веществ… да и со старой поговоркой «Раз выросли большие, значит уже взрослые, и ничего тут не попишешь» тоже сложно спорить. Приходится выкручиваться.

– Так мы и делаем. Я обсудил это с доктором. Мы с Эстер не ждем, что Ева станет вести себя иначе, чем мы сами в ее возрасте. Любвеобильная девушка рано или поздно раздвинет ноги.

– Это общеизвестно. Но родители по большей части до последнего в это не верят, когда речь заходит об их детях. Уж я-то знаю, несколько лет был семейным юристом. Том, ты такой разумный человек. Даже не верится, что у тебя были нелады с законом.

Шкипер развел руками:

– Все от доверчивости, сэр. Капитан ржавого корыта, на котором я служил, обещал десятикратную выручку за одну ходку, если буду держать язык за зубами и закрывать на все глаза. Все было подготовлено. Вот только он решил не давать никому взяток, думал проскочить в темноте. Будто о радарах не слышал! Бац! – и береговая охрана тут как тут. – Финчли снова развел руками. – Я не жалуюсь, сэр. Сам свалял дурака. Тем более что через два года и четыре месяца я получил работу у бывшего мистера Смита. Красота! Теперь-то я не такой доверчивый. Не доверяй, кому не надо, задница целей будет.

– И все же ты не озлобился. Том, мне кажется, самое трудное во взрослении – это набраться опыта и не стать циником.

– Я об этом особенно не задумываюсь. По мне, большинство людей – даже тот безмозглый шкипер – неплохи, если не требовать от них слишком много. Взять хоть нашу посудину. Водоизмещение три тонны. Если нагрузить ее до пяти, то, пожалуй, проблем не будет. А вот шесть она уже не потянет.

– Отличный пример. Именно это я и имел в виду. Том, ты свободен. Если заняться нечем, вздремни или искупайся.

– Есть, сэр. Пойду проверю трюм: что-то там воды многовато. Помпа справляется, но я хочу знать причину. – Козырнув, Финчли слетел вниз по ступенькам.

Джейк натянул фуражку, откинулся в кресле и принялся напевать:

– «Жена моряка – его звезда, йо-хо, мы идем по морям! Жена моряка – его звезда, жена моряка – его… звезда!»

Жена Джейка незаметно подкралась сзади и поцеловала его в затылок:

– Про меня поешь, милый? Или про Нэнси Ли?

– Конечно про тебя, моя дорогая! К тому же куплет про Нэнси Ли я забыл.

– Ты вообще женские имена запоминаешь? А то мы все у тебя «дорогие».

– Просто потому, что это правда. Но моя дорогая только ты. И я прекрасно помню твою фамилию – Саломон.

– Джейкоб, когда ты был матросом, от тебя, наверное, спасу не было. С твоими еврейскими штучками ты кого угодно уболтаешь, а сам выйдешь сухим из воды.

– Что вы, мэм. Я был славным пареньком. Просто следовал древнему морскому закону: «Якорь поднят – все долги оплачены».

– И оставлял маленьких еврейчиков в каждом порту… улучшая тем породу. Кстати, как насчет Джиджи? И тут собираешься улучшить породу? – Джоан ткнула его пальцем в нависший над ремнем мягкий бок. – Лакомый кусочек, а, малыш?

– Мадам, – ответил он свысока, – не знаю, о чем вы.

– «Морпехам свои сказки рассказывай, старые морские волки тебе не поверят». Джейкоб, любимый, не сомневаюсь, что ты знаешь вторую миссис Бранку не хуже, чем знал первую. Доказывать не собираюсь; прими мои поздравления. Джиджи хороша. Обожаю ее. Без шуток.

(Расскажите ему, как она визжит, близняшка!) (Не буду!)

– Женщина, скора же ты на выводы!

(Тогда расскажите о ваших приключениях на перекрестке проспекта Па-Де-Труа с Голубой улицей. Ваш любимый район, близняшка!) (Юнис, Джейкоба нужно подготовить к таким вещам. Нельзя его гарпунить.) (Джоан, у вас и гарпуна-то нет. Это Джейк у нас капитан Ахав.) (Юнис, ну и пошлые у тебя шутки.) (У меня? Это ваш мозг их рождает.)

Миссис Саломон не стала продолжать дискуссию и достала из ящика секстант:

– Дорогой, который час?

– Собираешься дотянуться до Солнца?

– Не только до Солнца. а еще и до верхнего лимба Луны и, если повезет, до Венеры, чтобы выстроить координаты по трем точкам. Попробуешь угадать, насколько мал выйдет треугольник?

– Ставлю на пятьдесят миль между ближайшими вершинами.

– Грубиян. Хам. Подлец. Никакого уважения к беременной женщине! Я еще вчера определила координаты в десять раз точнее! У меня получается все лучше и лучше. А я ведь могла и схитрить: запросить Пойнт-Лома и нанести точку на карту.

– Юнис, что за страсть – изображать Боудича? Можно подумать, радио, спутники и все такое еще не изобрели.

– Это весело. Я собираюсь сдать экзамен на навигатора. А когда сброшу «балласт» и нам не придется держаться прибрежных вод, буду определять координаты каждый день до самых Гавайев. Готова поспорить, что выйду к Хило с ошибкой меньше трех миль. Да, сейчас в этом нет необходимости, но вдруг она возникнет? Скажем, начнется война и радио отключат? Тогда придется ориентироваться по звездам, и навигатор на борту нам пригодится. Том признался, что не брал в руки секстант с тех пор, как стал первым помощником.

– Если вообще брал его в руки. Да, секстант может пригодиться, моя дорогая… потому что, если война начнется, а мы будем в море, мы уж точно не пойдем в Хило. Развернемся на юг и укроемся где-нибудь на Маркизских островах. Или еще дальше к югу. Чем дальше – тем лучше, тогда у нашего ребенка будет хоть какая-то надежда уцелеть. Остров Пасхи – идеальный вариант, если сумеешь его найти.

– Джейкоб, к тому времени я смогу не глядя проложить к нему прямой курс. Да и к любому другому острову. Любимый, я не забавы ради заказала весь этот антиквариат – таблицы, лоции, механические хронометры, палубные часы, этот очаровательный секстант и другой на пару к нему на случай, если уроню один за борт. И заметь, я все время ношу бинокль. У меня есть все гидрографические карты и астрономический альманах. Матрос из меня сейчас никакой, поэтому я решила стать настоящим навигатором. На всякий случай.

– Гм. Дорогая, надеюсь, войны все же не будет. Но замечала ли ты, что на нашей яхте всегда полный запас провианта, несмотря на то что мы почти каждую ночь бросаем якорь в портах и можем в любой момент купить все, что пожелаем?

– Замечала.

– Не случайно и то, что я выделил доктору Бобу неограниченный бюджет, чтобы обеспечить яхту всем необходимым родовспомогательным оборудованием.

– Еще бы я этого не заметила.

– Вот как? А мне не хотелось, чтобы вы с Винни лишний раз из-за этого волновались. Но раз уж ты все распланировала наперед, я решил тебе рассказать. Пока «Киску» переоборудовали, Боб прошел акушерскую переподготовку. Наш лазарет в двадцать раз дороже, чем на обычных судах.

– Рада слышать. Когда есть деньги, дальновидный человек может все предусмотреть. Только повернуть время вспять не может.

– Любимая, для тебя я и это сделал.

– Нет, Джейкоб. Ты подарил мне несколько лишних лет, это прекрасное тело… и себя. Но время не повернулось вспять. Мне по-прежнему почти сто лет. Я не чувствую себя вновь молодой, потому что не молода, как Винни или Джиджи. Джейкоб, да я и не хочу вновь быть молодой.

– Милая, ты несчастлива?

– Нет, что ты! О лучшем и мечтать не приходится! У меня молодое, здоровое тело, с которым каждый вдох приносит радость… а за моими плечами вековой опыт и, если можно так выразиться, мудрость. Спокойствие. Взвешенный взгляд на вещи. Винни и Джиджи еще переживают все волнения молодости… а я нет. Мне и не хочется. Я не помню, когда последний раз принимала успокоительное, но полагаю, что в день, когда меня отстегнули от койки. Джейкоб, из меня куда лучшая жена, чем из этих девушек. Я старше тебя, я была в твоей шкуре и понимаю, каково тебе. Я не хвастаюсь; это правда. Я бы тоже не нашла счастья, выйдя за молодого мужчину. Мне пришлось бы постоянно прикладывать усилия, чтобы не уязвить его деликатную натуру. Джейкоб, мы идеальная пара.

– Знаю, моя дорогая.

– И я знаю. Но временами ты забываешь, что я на самом деле не Юнис, а Иоганн. – (Эй, босс, в чем дело? Мы и Юнис, и Иоганн!) (Конечно, любовь моя, но Джейк видит в нас только Юнис. Нельзя, чтобы он забывал об Иоганне.) – Вот например, Джейкоб, ты воспринял мои недавние слова про Джиджи как попытку тебя уколоть.

– «Воспринял»! Да так оно и было.

– Нет. Закрой глаза и забудь, что я говорю голосом Юнис. Мысленно вернись на десять лет назад, когда здоровье у меня было более или менее сносное. Если бы твой старый друг Иоганн намекнул, что ты спишь с красивой девушкой, счел бы ты это уколом?

– А? Конечно. Иоганн бы вогнал в меня иголку и сломал ее.

– Правда? Ты помнишь за мной такое?

– Тебе ни разу не удалось меня поймать.

– Вот как? Нет, Джейкоб, он – я – поздравил бы тебя, как я сделала сегодня, стараясь не обидеть. И не подпускать шпилек. Помнишь девушку по имени Мэриан? Фамилия начиналась с буквы «Г». Ты ласково звал ее Девой Мэриан.

– Да как, черт возьми…

– Спокойнее, дорогой, ты за штурвалом перестал следить. Это было шестнадцать лет назад, незадолго до того, как ты стал вести исключительно мои дела. Прежде чем предложить тебе контракт, я, Иоганн, поручил сыщикам собрать на тебя новое досье, и, должна сказать, одним из решающих факторов стало то, как ты оберегал репутацию той девушки. Стало ясно, что на тебя можно положиться во всем. Так и оказалось – ты ни разу не воспользовался моей генеральной доверенностью в корыстных целях. Позволь сказать, что мне очень хотелось поздравить тебя и с хорошим вкусом, и с твоим успехом как Лотарио. Поскольку, разумеется, пришлось проверить и ту женщину, и ее мужа, прежде чем доверить тебе мои грязные тайны. Но, опять-таки разумеется, ты ни слова от меня не услышал.

– Вот уж не думал, что это можно было разнюхать.

– Что ты, Джейкоб. Помнишь, ты сказал Юнис, что можешь нанять фотографа, который снимет ее под душем, а она ничего не узнает? Ты должен понимать, что в этом мире за деньги возможно почти все. Даже заснять вас с Мэриан в весьма, как выражаются юристы, компрометирующем положении.

– Господи! И что стало с этим снимком?

– Он уничтожен. Мне было жалко; кадр вышел удачным, Мэриан была настоящей красоткой, да и ты, старый обаятельный козел, не подкачал. Затем я вызвал директора сыскного агентства и потребовал у него все копии снимка и негативы. Пригрозил, что, если хоть одна фотографию всплывет, я лишу его лицензии, разорю и отправлю за решетку. Вас с Мэриан никогда не шантажировали этим снимком?

– Нет. Меня – нет, и я практически уверен, что ее тоже.

– Значит, он мне поверил. Все еще думаешь, что я упрекала тебя насчет Джиджи? Или поздравляла?

– Ну… пожалуй, ни то ни другое. Может, ты просто хотела выбить из меня признание. Не дождешься, девчонка.

– Джейкоб, умоляю. Определись. Зная, что я была искренна, и памятуя мое поведение в случае Мэриан.

– Юнис… Иоганн! Тебе бы юристом быть! Принимая во внимание вышесказанное, вынужден признать, что это почти наверняка было искреннее поздравление. Но принять его я не могу. Не заслужил. Теперь скажи, как это взбрело тебе в голову?

– Расскажу, но позднее. Вон Джиджи идет. – Джоан убрала секстант в ящик. – Наблюдения придется отложить; на этом галсе мы подошли так близко к берегу, что я уже не вижу горизонта. Джиджи, привет, красотка! Поцелуй нас! Меня; Джейк на вахте.

– Я не слишком занят. Юнис, подержи-ка штурвал.

Он подставил лицо для поцелуя, не вставая, и принял обратно управление яхтой.

– Купалась? – спросила Джоан.

– Да. Джоан Юнис, можно тебя на минутку? Если позволите, мистер Саломон.

– Будешь звать меня так – не позволю. Я Джейк.

– Дорогой, не пыхти, – весело сказала Джоан. – Нам нужно немного покудахтать. Пойдем, милая. Капитан, не потопите нас!

Они нашли укромное местечко у спасательных шлюпок.

– Что-то случилось?

(Юнис, только не говори мне, что нам сейчас придется подраться из-за Джейка!) (Вряд ли, близняшка. Эта история началась еще две недели назад, и Джиджи с Джо из-за нее не переживают. Что подтверждает нашу догадку. Джейк просто солгал, чтобы не подмочить репутацию дамы. Что еще от него ожидать?)

– Вроде того, – призналась миссис Бранка. – Гм… не буду ходить вокруг да около. На следующей остановке мы с Джо хотим сойти на берег.

– Как же так? Джиджи, в чем дело? Я надеялась, вы хотя бы на месяц останетесь, как договаривались, а может, и дольше.

– Ну… мы собирались, но меня укачивает, а Джо… он кое-что написал, но свет здесь не подходит для его работы, слишком яркий… – Она замялась.

(Близняшка, это все отмазки!) (Так дело все-таки в Джейке?) (Уверена, что нет. Пускай выкладывает начистоту.)

– Джиджи?

– Да, Джоан?

– Посмотри на меня. С тех пор как Роберто стал давать тебе таблетки, ты регулярно питаешься. Если Джо не устраивает солнечный свет, мы переоборудуем обеденный зал под студию. Поставим лампы и все, что нужно. Обними меня и скажи, что на самом деле не так.

– Ох, Джоан… дело в том, что океан такой огромный! – Джиджи смахнула слезы. – Наверное, ты считаешь меня дурочкой.

– Вовсе нет. Океан правда огромный. Самый большой на планете. Многим не нравится в океане. Мне нравится. Но я не стану тебя переубеждать.

– Я думала, мне понравится. Люди так расписывают океанские круизы! Но мне страшно. Джо тоже, просто он об этом молчит. Джоан Юнис, ты была ужасно к нам добра, но это не для нас. Мы с Джо не рыбы, мы бродячие коты. Всегда жили в городе. Здесь слишком тихо, особенно по ночам. Ночью тишина такая громкая, что я просыпаюсь.

Джоан поцеловала ее:

– Хорошо, милая. Я давно заметила, что ты не получаешь того удовольствия, на которое я надеялась, но не знала почему. Если вам так удобнее, я буду навещать вас дома. Я не люблю город; он меня пугает. Но в вашей студии очень хорошо и уютно. Причина только в этом? Никто не обидел тебя? Или Джо?

– Нет, что ты! Все очень классные.

– Но ты назвала Джейка мистером Саломоном.

– Просто я слишком нервничала перед нашим разговором.

– Значит, у вас с Джейком проблем нет? Он мужчина видный, даже я им восхищаюсь. С ним никаких напрягов?

– Никаких! То есть нам так же стыдно бросать Джейка, как и тебя.

– А можно нам с Джейком вместе вас навестить? Остаться на несколько дней?

(Юнис, она уклонится от ответа?) (Босс, вы меня спрашиваете или ее?)

Миссис Бранка потупилась, но тут же подняла голову и прямо спросила:

– Хотите устроить квартет? По полной программе?

– Именно.

– Мы не против. А вот Джейк?

– А что не так с Джейком? Скажи мне, Джиджи.

– Ну, наедине с нами Джейк раскован. А вот в твоем присутствии напрягается. Джоан, ты догадалась? Иначе вряд ли бы спросила про квартет.

– Догадалась. Все в порядке. Не бери в голову.

– Я говорила Джейку, что ты догадываешься. Он ответил: «Невозможно, она спит как бревно!»

– Так я обычно и сплю. Вот только на моем сроке часто бегаю по ночам в туалет. Но дело не в этом. Если Джейк не в постели, он может быть где угодно, и я не проверяю. Я вас не застукала. Просто мужчина по-особому смотрит на женщину, с которой он близок. И она на него. Ничего криминального, просто «без напряга». Раскованно, если хочешь. Я не ревную, напротив – рада за него, зная, какое удовольствие ты можешь доставить мужчине. Не забывай, я и сама была мужчиной…

– Помню. Но по-прежнему не верю.

– Мне приходится постоянно себе об этом напоминать. Зная тебя, я рада за своего мужа. Вы уже собирали Круг Троих? Мани хум?

– Конечно!

– В следующий раз в вашей студии соберем Круг Четверых. Тогда никто не будет зажиматься и наш квартет зазвучит гармонично.

– Конечно. Конечно!

– Значит, не будем больше мучить вас огромным страшным океаном хотя бы одну ночь. Зачем дожидаться порта, когда я могу попросить Тома вызвать для вас вертолет? Скажем, после обеда? Вас высадят в аэропорту Ла-Хольи, а оттуда вы самолетом отправитесь домой. Том забронирует билеты, а пилот вертолета поможет с вещами. Глазом моргнуть не успеете, уже будете разогревать обед у себя в студии. Годится?

– Ох, чувствую себя вымогательницей… но я согласна. Боже мой, Джоан, я так тоскую по дому!

– Сегодня же будешь дома. Пойду разыщу Тома, а потом сообщу Джейку. Он поймет, если я все объясню. Подменю его за штурвалом и отправлю к вам. Если ты, моя городская кисонька, не задрожишь от страха, как мышка, то запрешь дверь и попрощаешься с ним как следует. Вдвоем… или втроем?

– Конечно втроем.

– Тогда иди и скажи Джо. У вас десять минут. Максимум пятнадцать. И вот еще… я должна купить тот портрет Евы.

– Мы тебе его подарим.

– Кажется, мы договаривались, что Джо может дарить мне что угодно, кроме картин. Я заплачу за нее, потому что хочу подарить мужу. Милая, поцелуй меня и беги.


«Киска» с убранными парусами покачивалась на легких волнах. В пятидесяти футах над ее самой высокой мачтой с вертолета спускалась грузовая корзина. На корме Том Финчли руками подавал сигналы пилоту. Мистер и миссис Бранка уже сидели в кабине вертолета; оставалось лишь погрузить их багаж.

Вещей оказалось много. Перед отплытием Джоан настояла, чтобы они взяли с собой «все, что понадобится в ближайший месяц, – в первую очередь принадлежности для рисования, ведь у Джо не будет отбоя от желающих попозировать… а кто не захочет, того я велю выпороть, а потом отправлю прогуляться по доске. Джо, дорогой, ты сможешь писать масштабные романтические полотна со злобными пиратами и их соблазнительными жертвами».

Она отправила приглашение со вложенными билетами «Меркурием», попросив курьера зачитать его Джо. Джо понял сообщение буквально и погрузил едва ли не все, что было в студии, – лампы, мольберты, огромные рулоны холста, подрамники, фотооборудование и фотохимикаты, кисти, краски и прочее – и по сумке с одеждой и личными вещами. Увидев, что он привез, Джоан порадовалась, что заказала для них бронемобиль до аэропорта. Сегодня она заказала такой же – встретить их в аэропорту.

Первую партию багажа подняли, и корзина опустилась за остальным. Вещи грузили Фред с Хэнком, шестнадцатилетним сыном Деллы. Хэнк очень старался быть хорошим матросом, хоть умения ему и не хватало. Они работали попеременно: сначала один держал корзину, а другой грузил вещи, потом наоборот.

Когда оставалось закинуть последний большой чемодан, внезапный порыв ветра закачал корзину; Фред выпустил ее и отскочил, а Хэнк ничком упал на палубу, чтобы избежать удара.

Фред снова ухватился за корзину, которую отнесло на десять футов дальше от кормы. Джоан Юнис взяла чемодан за ручку двумя руками:

– Ого! Джо что, якорь сюда положил?

Джейк крикнул:

– Юнис! Тебе нельзя поднимать тяжести! Хочешь выкидыш заработать?

Он вырвал у нее чемодан и потащил к корзине.

Хэнк поднялся:

– Капитан, давайте мне!

– С дороги, сынок! – Джейк подошел к корзине, вскинул чемодан на плечо, аккуратно опустил в корзину… и рухнул на палубу.

Джоан бросилась к нему.

С кормы Том Финчли увидел, что последний чемодан погрузили, и дал отмашку пилоту:

– Вира!

Жестом показав, что можно лететь, он взглянул вниз – и побежал со всех ног.

Джоан сидела на палубе, прижимая к себе голову Джейка:

– Джейк! Джейк, любимый!

(Юнис, помоги мне!)

– Я за доком! – крикнул Фред и ринулся вниз по трапу.

Мальчик беспомощно стоял рядом. Саломон издал долгий булькающий стон и обмяк.

(Юнис, где он?) (Босс, не нахожу его!) (Ищи! Он должен быть рядом!) (Что за чертовщина?) (Вот он, вот он! Джейк!) (Юнис, что случилось? Кто-то врезал мне по башке кирпичом.) (Дорогой, тебе больно?) (Конечно не больно, босс. Теперь уже должно быть не больно. Добро пожаловать на борт, наш Жак-меланхолик! Как я рада тебя видеть, мой ненаглядный старикан!) (Да. Добро пожаловать, дорогой. Мой дорогой. Наш дорогой.) (Юнис?) (Нет, это я Юнис, Джок. Старый негодник Джок. А это Джоан. Или Иоганн. Или босс. Точнее, «босс» она только для меня, а ты зови ее Джоан. Так, команда, давайте разберемся с этим па-де-труа, пока не запутались: Джоан, вы зовете нашего мужа Джейком, как привыкли, а я зову его Джоком, как привыкла. Джок, ты зови босса Джоан или Иоганном, а я – Джоан или боссом. А я для вас – только Юнис. Ясно?)

(Ничего не понимаю.) (Еще бы, мой любимый Джок, еще бы. Ничего, привыкнешь. Как я. За рулем у нас Джоан, а мы сидим и подаем советы. Так, Джоан?) (Да, Джейк. Теперь мы все вместе. Навсегда.) (Ом мани падме хум.) (Ом мани падме хум. Джейк, присоединяйся. Благодарственная молитва.) (Ом мани падме хум!)

– Ом мани падме хум.

– Джоан, дорогая, предоставьте его мне. – Над ними склонился доктор Гарсия.

Джоан мотнула головой:

– Роберто, я его подержу.

(Босс, бросьте эти женские прихоти и не мешайте нашему дорогому доктору работать!) (Да, Юнис. Не отпускай Джейка.) (Не бойтесь, не отпущу. Джок, теперь видишь? Глазами Джоан. Сейчас мы встанем.) (Конечно вижу. Что это за старая развалина? Неужели я?) (Нет, что ты. Это кое-что, что нам больше не нужно. Джоан, отвернитесь, чтобы не расстраивать Джока.)

– Фред, уведи ее в каюту. Хэнк, помоги ему. Том, позови Винни. Живо!


Доктор Гарсия нашел Джоан в кают-компании. Она лежала с мокрым полотенцем на лбу. Рядом сидела Ольга Дабровски. За доктором следовал мрачный Том Финчли. Врач молча взял Джоан за запястье, взглянул на часы. Затем произнес:

– Джоан, у меня плохие новости.

– Знаю, Роберто. Он ушел прежде, чем я сюда спустилась.

(Босс, он не ушел. Не надо так говорить. Джок умер, умер, как и я, но не ушел. Правда, Джок?) (Егоза, ты слишком вдаешься в тонкости.) («Егоза»?! Как давно ты меня так не называл!) (А прошлым вечером?) (Прошлым вечером ты назвал так Джоан, а не меня.) (Тише, вы двое! Хотите поболтать – говорите шепотом. Мне нужно справиться с ситуацией.)

(Босс, простите. Джок, говори тихо-тихо. Скажи, я трахаюсь хуже Джоан?) (Юнис, я все равно тебя слышу. Ты время глагола не путаешь?) (Босс, в вечном сейчас нет времен. Я задала Джоку вопрос, а он трусит.) (Еще как трушу!) (Ладно. С моим телом и моими подсказками Джоан должна быть неплоха. К тому же – Джок, ты не поверишь, – у нее, у босса, такие пошлые фантазии! Все эти замашки леди – сплошное притворство.) (Близняшка, не беси меня. Смотри, Роберто о нас тревожится.) (Прошу прощения, близняшка. Больше не буду.)

– Юнис, хочу, чтобы вы знали: если бы это случилось на берегу, даже в больнице со всем реанимационным оборудованием, результат был бы тот же. Даже будь рядом доктор Хенрик. Да, разумеется, мы смогли бы поддерживать в нем жизнь. Но он остался бы овощем.

– Джейк бы этого не хотел. Он сам так говорил. Не одобрял то, как поддерживали жизнь во мне.

– Джоан, ваши случаи прямо противоположные. Ваше старое тело было изношено, но мозг был в превосходном состоянии. А вот у Джейка… я осмотрел его перед отплытием. Он был в отличной физической форме для своего возраста. Но я могу угадать, что покажет вскрытие. Кровоизлияние в мозг. Инсульт. Он умер мгновенно. Можно утешаться тем, что он не мучился.

(Не мучился? Боб, попробовал бы ты сам, каково это. Меня будто лошадь в голову лягнула! Впрочем, ты прав, удар был мгновенным. Потом даже голова не болела.) (Джок, милый, со мной было почти так же. А вот босс мучился долгие годы.) (И что с того? Теперь-то мучения позади. Милые мои, помолчите. Поговорим, когда нас оставят наедине.)

– Доктор, не надо вскрытия.

– Надо. Для вашего душевного спокойствия, Джоан.

– Джейка это не вернет. Ему не понравилось бы, что его кромсают. А что до моего душевного спокойствия, один вопрос. Дело не в том, что мы… слишком активно проводили медовый месяц?

– Нет. Просто возраст. Джоан, даже тяжелый чемодан здесь ни при чем. Позвольте объяснить, как происходит инсульт. Представьте себе древнюю автомобильную покрышку, изношенную и готовую лопнуть. Дальше причина может быть любой. Джейк мог просто встать и тут же упасть – сегодня, завтра, на прошлой неделе. Да, это могло случиться и во время секса. Некоторые мужчины даже мечтают умереть с «последним выстрелом», не отдавая себе отчета, что для женщины это ужасный опыт, да и оргазма при этом, как правило, не случается, поскольку мужчина умирает раньше. Уж лучше уйти, как Джейк, в расцвете мужских сил… полагаю…

(Ты прекрасно знаешь, что Джок был в «расцвете мужских сил». Спроси хоть жену. Или Джиджи. Да кого угодно.) (Юнис, это было настолько заметно?) (Вовсе нет, Джок, мой ненаглядный старый козел. Однако новости быстро распространяются.)

– …вернее, знаю. Я ведь его лечащий врач. Джейк был счастлив и полон сил, но вдруг – бац! – и словно пленка оборвалась. Не волнуйтесь насчет «слишком активного медового месяца». Женитьба, возможно, спасла Джейка от продолжительного увядания. Может, она и забрала у него пару недель жизни в качестве платы за счастье, но, скорее всего, наоборот, продлила ему жизнь. Мужчина чувствует себя лучше, когда счастлив. Не думайте об этом. Когда придет мое время, я надеюсь уйти так, как Джейк, – быстро и счастливым до последнего мига.

– Роберто, тогда во вскрытии нет нужды. Вы подпишете свидетельство о смерти?

– Ну… когда смерть наступает не в больнице и умерший не находится под медицинским наблюдением, необходимо уведомить власти…

– Роберто!

– Да, Джоан?

– Не смейте так поступать с Джейком. Какие власти? Вашингтонские? Мы в федеральных водах, и коронера Сан-Диего ничуть не заинтересует смерть какого-то заезжего гостя, если только не узнает, кто он такой. Кто я такая. Тогда он попытается на этом нажиться, привлечь прессу. Я этого не допущу. Джейк был под медицинским наблюдением – вашим! Вы наш корабельный врач. Предположим, что вы были рядом в момент смерти. Подумайте.

(Джоан, не заставляй Боба лгать. Пусть коронер поручит патологоанатому меня покромсать, мне не жалко.) (Я не позволю! Джейк, я в деликатном положении. Хочешь, чтобы мне пришлось через все это пройти? Репортеры, бесконечные вопросы, бессонные ночи…) (Мм. Тогда скажи ему, пусть сочинит такую ложь, чтоб было не подкопаться.) (Джок, босс – упрямая сучка. Но обычно она бывает права.)

– Гм… – Доктор Гарсия отложил стетоскоп. – Теперь я припоминаю, что его сердце еще билось, когда я прибежал. За неимением возможности с точностью определить время смерти мозга я вынужден констатировать смерть по факту остановки сердца.

(Девочки, да из него выйдет идеальный свидетель! Хотя, если вспомнить, он ведь уже блеснул показаниями на слушаниях по установке личности.)

– Доктор, в таком случае обстоятельства смерти бесспорны. Будьте уверены, я потрачу столько, сколько нужно, чтобы не превратить смерть Джейка в балаган. Выпишите заключение о смерти и, как только мы пристанем к берегу, отправьте в те федеральные инстанции, в какие необходимо. Больше никуда; у нас нет постоянного места жительства, кроме этой яхты. Да, копию – письмом Алеку Трейну; он душеприказчик Джейка. И один экземпляр капитану Финчли для прикрепления к судовому журналу.

– Хорошо, Джоан. Как пожелаете. Я согласен; смерть наступила от естественных причин, ни к чему бюрократам в ней копаться. А сейчас я уложу вас спать. Ничего особенного, просто большая доза транквилизатора.

– Роберто, какой у меня пульс?

– Джоан, пациенту об этом знать незачем.

– Семьдесят два удара в минуту. Почти норма. Я считала сердцебиения от того момента, как вы глянули на часы, до того, как вы отпустили мою руку. Не надо мне снотворного.

– Джоан, учитывая ваше положение, пульс должен быть выше нормы.

– Тогда мне нужно не успокоительное, а возбуждающее. Роберто, вы через многое со мной прошли, но все равно забываете, что я – необычный пациент. Не молодая истеричная женщина. Внутри я старый-престарый мужчина, почти втрое старше вас… мне доводилось переживать и не такое. Меня ничто уже не пугает. Мы со смертью – старые друзья. Жили с ней под одной крышей, ели за одним столом, спали в одной постели. Новая встреча с ней мне не страшна; смерть столь же естественна, как рождение. В своем роде она – тоже счастливый момент. – Джоан улыбнулась. – Мой пульс в норме, потому что я счастлива. Счастлива, что смерть моего любимого Джейка была такой легкой. Я прилягу в своей каюте и вздремну, как обычно после полудня. А вот что делать с Евой?

– А?

– Вы о ней позаботились? Она еще совсем юная и вряд ли видела прежде смерть. Ей наверняка понадобится успокоительное.

– Ох… Джоан, я за всеми не успеваю. Ольга, найдите Винни и скажите, чтобы дала Еве минимальную дозу транквила.

– Хорошо, доктор.

Миссис Дабровски вышла:

– А теперь, юная леди, я провожу вас в каюту.

– Минутку, доктор. Капитан, поднимите все паруса и возьмите курс на ближайшую точку выхода из территориальных вод. Хочу, чтобы мы были в нейтральных водах до заката.

– Есть, мэм. Это вест-тень-зюйд, курс примерно два-шесть-ноль. Я проложу его.

– Отлично. Передайте всем тихонько, что похоронная служба начнется на закате.

– Джоан!

– Роберто, вы что, думаете, что я отдам Джейка гробовщикам? Этим таксидермистам? Он мечтал умереть, как его предки; по обычаю его предков я и похороню его. Его тело вернется домой до захода солнца.


– «Всему свое время, и время всякой вещи под небом: время рождаться и время умирать…»

Джоан прервала чтение. Рыжий солнечный диск почти касался горизонта. На решетчатом люке у борта, придерживаемое Фредом и доктором Гарсией, лежало зашитое в брезент тело Джейка. В ногах был привязан балласт.

(Примитивный ритуал, Иоганн.) (Джейк, не нравится – я прекращу.) (Джок, проявляй уважение, мы ведь на похоронах.) (Моих. А мне положено скорбеть на собственных похоронах? Иоганн, мне нравится. Уважаю символы, особенно примитивные. Спасибо. И спасибо, что не отдал мое тело в руки лицензированных упырей.) (Просто хотелось знать наверняка, Джейк. Я продолжу; у меня тут отмечены еще несколько отрывков.)

(Читай, Иоганн, но не стремись отправить меня в рай.) (Не буду, Джейк, любимый. Теперь мы втроем повязаны.) (Верно, босс. Джок это понимает.)

– «Все идет в одно место: все произошло из праха и все возвратится в прах. Кто знает дух сынов человеческих…» «Двоим лучше, нежели одному… ибо если упадет один, то другой поднимет товарища своего. Но горе одному, когда упадет, а другого нет, который поднял бы его. Также если лежат двое, то тепло им; а одному как согреться?»

(Босс, кстати. Нам сегодня спать в одиночестве?) (Юнис, черт побери, ты только об одном думаешь?) (Босс, отстаньте. О чем мне еще думать? Об акциях и биржевых курсах? Я тут рассказывала Джоку о вашем открытии… что для женщины секс куда интенсивнее, чем для мужчины. Он не верит, но очень хочет проверить.)

(Джейк, тебе совсем не терпится? В моих планах было выказать уважение к твоей памяти.) (Спасибо, Иоганн, ценю твое намерение, но не надо ударяться в крайности. И вообще, зачем оплакивать меня, раз я здесь? Лучше скажи… это правда настолько приятнее?) (Босс, пускай сам попробует, что лучше – иметь Юнис… или самому быть Юнис. У него получится более научное сравнение, чем у вас.) (Юнис, не строй из себя заучку. Ладно, компаньоны; я подумаю. Но черт меня побери, если сегодня я позволю нам устроить безобразное непотребство. Только не в эту ночь. Все будет тихо и тайно – или никак.)

– «И если станет преодолевать кто-либо одного, то двое устоят против него: и нитка, втрое скрученная, нескоро порвется».

(Босс, мне нравится. Компенсация похорон, которых у меня не было. Даже поминальной службы.) (Была у тебя поминальная служба, егоза.) (Когда?! Кто на ней был?) (Я один, милая. Снял церквушку, нанял органиста. Прочитал пару твоих любимых стихов, принес цветы.) (Джок, я ужасно тронута! Босс, он и правда меня любит.) (Конечно, дорогая моя. Мы оба тебя любим.) (Джок, жаль, меня там не было.) (Дорогая, я не знал, где ты была. Может, это и к лучшему – ты не слишком хорошо ведешь себя на похоронах.) (Тьфу на тебя, старый похотливый призрак! Меня ведь никто не слышит.) (Не смей звать меня призраком, егоза. Дай Джоан закончить.)

– «Все, что может рука твоя делать, по силам делай; потому что в могиле, куда ты пойдешь, нет ни работы, ни размышления, ни знания, ни мудрости…» «Ибо отходит человек в вечный дом свой… доколе не порвалась серебряная цепочка, и не разорвалась золотая повязка, и не разбился кувшин у источника». Из морских глубин мы вышли, так пускай тело нашего брата Джейкоба вернется домой.

Джоан закрыла Библию. Фред и доктор Гарсия наклонили решетку; тело упало за борт и мгновенно скрылось под водой.

Джоан развернулась, передала книгу миссис Дабровски:

– Ольга, спасибо.

– Джоан, вы прекрасно справились. Я не ожидала.

– Ольга, утри слезы. Прощание – не повод для печали. Джейк был готов уйти. Я хорошо знала своего мужа, знала, чего он хочет. Мне не было тяжело.

Пожав Ольге руку, она повернулась к остальным:

– Винни! Прекрати! Джейк не хочет, чтобы ты плакала.

(Иоганн, с чего ты взял? Мне приятно, что милашка Винни обо мне плачет.) (Джейк, заткнись. Ты свою звездную роль сыграл, теперь кончай кланяться. Лучше с Юнис поболтай.)

Джоан взяла медсестру за руку:

– Винни, хватит. Правда, хватит. Подумай о своем будущем ребенке.

Винни уткнулась ей в плечо:

– Джоан, вы совсем не жалеете об утрате?

– Дорогая, о какой утрате можно говорить, если Джейк по-прежнему со мной? Драгоценность по-прежнему в лотосе и всегда там будет. Вечное сейчас.

– Понимаю… но все равно не могу смириться!

(А как насчет нашего дорогого доктора? Он наверняка даст Винни снотворное.) (Роберто отпадает. Несмотря на свой воинствующий атеизм, он так до конца и не избавился от христианской морали, которую ему вколачивали в детстве. Как-нибудь в другой раз.)

– Роберто, позаботьтесь о Винни.

– Конечно… но как же вы?

– Я справлюсь. Однако мне от вас кое-что понадобится.

– Конечно. Сегодня вам не помешает принять что-нибудь сильнодействующее, вроде фенобарбитала.

– Даже слова такие не думайте произносить. Помощь нужна не мне, а Винни. Покормите ее, а потом не менее получаса помедитируйте и почитайте с ней «мани хум». Затем уложите ее спать и крепко обнимите. Вам обоим нужно выспаться; у вас был тяжелый день.

– Хорошо. Хотите помедитировать с нами? Можем в вашей каюте, чтобы вы сразу могли лечь. Это подействует лучше барбитуратов.

– Доктор, лучше зайдите ко мне завтра в девять утра и растолкайте меня, если я к тому времени не проснусь. Но ни минутой раньше. Сегодня я почитаю мантры с Джейком. Верите или нет, но он меня услышит.

– Джоан, я уважаю веру любого человека.

– Я знаю, дорогой. Спасибо за заботу. Когда мне понадобится помощь, я ею воспользуюсь. Но сейчас поухаживайте за Винни.

(Босс, а как насчет Фреда? Он-то не откажется. Джок, везунчик, ты будешь прямо посередине, а Фред ни о чем и не догадается.) (Юнис, ты совсем спятила. Мы однажды едва не напугали Фреда до смерти только потому, что вели себя естественно. Только взгляни; ему хуже, чем Винни. Хорошо бы кто-нибудь его утешил. Нам нельзя. По крайней мере, сегодня.)

– Капитан?

– Мэм?

– Пора заканчивать. Хватит стоять и слезы лить. Распорядок приема пищи нарушился; может Эстер состряпать что-нибудь на скорую руку? Кто-нибудь готов ей помочь? Я бы сама помогла, но должна кое-что сделать.

(Ого! Котик Том! Джок, вот это будет весело.) (Егоза, есть на этом корабле хоть кто-нибудь, с кем вы не переспали?) (Конечно. С Хэнком. Он положил глаз на Еву, а нас считает старой каргой. Теперь, когда дяди Джока не стало, Ева может и ответить парнишке взаимностью.)

(Теперь, когда я мертв, я жалею, что подавил в себе педофильские позывы. Мне хватило бы миллиона, чтобы замять уголовное дело, – сущий пустяк, когда у тебя богатая жена.) (Заткнитесь, чертовы извращенцы! Дайте сказать. Котус Томас тоже отпадает. По крайней мере, до полуночной вахты, а при нынешнем встречном ветре, скорее всего, и дольше. Капитан Том Финчли будет вести яхту.)

– Капитан, возьмите курс на остров Сан-Клементе.

– Есть, мэм. – Подойдя к ней, он тихо добавил: – Теперь мне следует вас звать капитаном. Подать пример другим.

Джоан замерла. Они были поодаль от остальных и могли говорить так, чтобы их не слышали.

– Котик.

– Что?

– Не зови меня «капитаном». Пока я не сдам экзамен – капитан ты. А там увидим. И не зови меня «мэм». Либо «миссис Саломон», либо «Джоан», в зависимости от ситуации. А наедине я по-прежнему «киска». Ведь так?

– Да… хорошо.

– Тогда скажи.

– Киска. Храбрая маленькая киска. Чем дольше я тебя знаю, тем больше удивляюсь.

– Так-то лучше. Том, Джейк все знал о наших кошачьих играх.

(Врет и не краснеет! Юнис, она мне об этом не говорила. У меня только раз возникли подозрения, но я решил, что ошибаюсь.) (Знаю, Джок. Сложно найти кого-то коварнее босса. Она даже меня обманывает.)

– Неужели?

– Да, котик Томас. Но, как истинный джентльмен, Джейк Саломон видел лишь то, что должен видеть, и никогда не упрекал меня за мои шалости. Однако он и сам вел себя так же. Не знаешь, получилось ли у них с Эстер?

(Знаешь что, Иоганн…) (Тише, Джок, мне тоже интересно.)

– Ох… черт побери, киска, все мужчины одинаковы. Все одного хотят.

– И женщины все одинаковы, мы все этого добиваемся. Ну так?

– Эстер отдалась ему при первой же возможности, которую мы им предоставили. Но мне не сказала. Я их застукал. Поймал с поличным, как говорится.

– Ты ведь ее не побил?

– Нет, что ты. Я женщин не бью. Даже мешать им не стал. Ушел потихоньку. Потом спросил, что это было. Сказал, что все видел и врать нечего. Эстер призналась. Она из-за тебя не хотела рассказывать.

– Правда? В таком случае ты рассказал ей о нас?

Капитан ужаснулся:

– Киска, по-твоему, я идиот? Мне в тебе все нравится, но я не сдаю баб. А ты – последняя, кого бы я сдал, уж поверь мне.

– Теперь это не важно. Можешь рассказать Эстер, чтобы она не удивилась, если застанет меня за любимым занятием всех вдов. – (Они молчат, не кричат, понапрасну не болтают – знай ноги раздвигают.) (Джок, ну ты и пошляк.) – А теперь пора проложить курс. Какое ожидаемое время прибытия, котик Том? Если позже чем в полночь, то я сменю тебя на вахте.

– Черта с два, мэм… то есть киска. Тебе нужно выспаться до утра. Поставлю Фреда за штурвал, а Хэнка – впередсмотрящим. Положу матрас возле штурвала и вздремну, пока ближе к острову не подойдем. Киска, пообещай, что не станешь выходить из каюты. Если примешься слоняться по палубе, я решу, что ты хочешь прыгнуть за борт.

– Это приказ, капитан?

– Э… да, черт побери, это приказ!

– Есть, сэр! Не нужно за мной приглядывать; я не выйду из каюты. Запру дверь и лягу спать. Обещаю не прыгать за борт как минимум до завтрашнего вечера.

– Киска, ты ведь не всерьез?

– Чтобы я утопилась вместе с ребенком Джейка? Капитан, долг для меня превыше всего. Я не распоряжаюсь своей жизнью, пока во мне этот ребенок. Мне мало что нельзя покончить с собой – этого бы я ни за что не сделала, мне еще надо оставаться спокойной, счастливой и здоровой, беречь себя вплоть до того, что не пить из грязных стаканов. Так что не волнуйся за меня. Спокойной ночи, Том. – Она направилась в каюту.

(Что ж, компаньоны, сегодня лавочка закрыта. Кругом одни рыцари. Одна надежда на Антона.) (Горячий поляк! Джок, дорогой, не уверена, что твое сердце это выдержит.) (К счастью, милые мои, моему сердцу уже не надо проходить испытания на прочность, а то, что ты, Юнис, передала Джоан, работает как швейцарские часы. Не ускоряется, даже когда она ускоряется. Но ты это и сама знаешь.) (Хватит болтать. Есть мысли, как убрать с дороги Ольгу?)

(Скинуть за борт?) (Юнис!) (Босс, даже пошутить нельзя? Ольга мне нравится, она хорошая.) (Слишком хорошая, в том-то и подвох. Она – не шлюха вроде нас с тобой. Или Эстер.) (Хррм!) (Джейк, дорогой, ты не в суде. Мне – то есть нам – нужно с кем-то перепихнуться.) (Иоганн, я лишь хотел сказать, что можно поговорить прямо с миссис Дабровски. Она отнесется с пониманием. Проверено.)

(Джейк! Хочешь сказать, ты спал с Ольгой?! Поверить не могу!) (Я тоже, Джок. Я бы охотнее поверила, что ты все-таки с Евой переспал, но с Ольгой?! Да она даже плавает в купальнике!) (Этот купальник легко снимается, когда рядом никого.)

(Юнис, похоже, он не шутит. Черт бы меня побрал! Зря мы осторожничали. Джейк, снимаю шляпу. Рассказывай, что нам делать.) (С кем? Если вы хотите, чтобы Ольга не мешала, так ей и скажите. Она – само великодушие. Да и моя смерть тронула ее сильнее, чем вас двоих.) (Джок, ты несправедлив. Мы глубоко потрясены… но одновременно рады, что ты решил с нами остаться.)

(Благодарю вас, милочки. А если вы хотите пригласить и ее…) (Ты про па-де-труа?) (Юнис, я понимаю твой современный сленг, но во времена моей молодости это называлось иначе. К тому же разве нас не пятеро? Устроим «Пентагон».)

(Джок, сейчас устраивают не «Пентагон», а «Звезду». Но вот первое правило призрака: никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах не обозначай своего присутствия и не провоцируй Джоан. Она может невзначай проговориться. Не хватало, чтобы ее упекли в психушку – вместе с нами. Это будет конец нашим забавам. Послушай, ты ведь довольно долго был женат на Джоан, а трахал ее еще дольше. Ты хоть раз замечал мое присутствие?) (Никогда.) (Вот! Так что не высовывайся, и все будет хорошо.)

(Юнис, Джейк ни за что нас не выдаст. Но вернемся к Ольге… Джейк, ты не учил ее «мани хуму»?) (Нет.) (Босс, кажется, я понимаю. Джок, мы обучили мантре Антона. Думаете, Ольга достаточно гибкая, чтобы сесть в позу лотоса?) (Егоза, миссис Дабровски достаточно гибкая для чего угодно.) (Тогда заметано. Попросим Ольгу присоединиться. Она согласится, даже если сочтет медитацию языческим обрядом. Ради тебя. Нет лучшего способа устроить веселье, чем медитация в Круге. Мы это не раз проделывали.) (Насколько помню, дорогие, Джоан даже со мной это провернула. Без особой нужды. Ладно, пойдем искать Дабровски.)


предыдущая глава | Не убоюсь зла (перевод Павлов, Юрий) | cледующая глава