home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 13

— Быть того не может! — сон слетел мгновенно.

— Поверьте мне, Даниэль, все так и есть, — заверил сар Штроукк.

— Но как же тогда?! Мы же своими ушами слышали!

— Слышали, — согласился он. — Я с рассветом проснулся. Вышел на палубу, осмотрелся вокруг — красиво! Всегда находил в морских пейзажах особую прелесть: в поместье у меня весь кабинет ими завешан.

Я нетерпеливо мотнул головой — к делу, Александр, к делу!

— Чувствую, что-то не так, но поначалу понять не мог. Затем озарило. Солнце не должно светить «Марии» в корму, ведь курс наш лежит на восток.

— Александр, ваша проницательность поражает меня до глубины души.

— Я к штурвальному, — продолжал тянуть с объяснениями он. — В чем дело, спрашиваю, что-то изменилось? Тот меня заверяет — все в полном порядке: мы как шли, так и следуем туда, куда и нужно — в Клаундстон. Можете представить мою реакцию?

Судя по своей собственной — могу.

— Тут появляется капитан, и я к нему за объяснениями.

— И что сказал он?

— Да ничего нового. Ну а заодно все и выяснилось.

— Что именно?! — я почти кричал.

— Матрос, которого мы встретили у трапа, ужасно косноязычен. Я потом небольшой эксперимент провел — заставил его несколько раз подряд слово «Клаундстон» повторить. Как вы думаете, что всякий раз у него получалось? Правильно — Квандстор. Ну, почти Квандстор. Во всяком случае, «л» звучало как «в», и к тому же он картавит.

То, что матрос косноязычен, было понятно еще тогда. Но почему мне не хватило ума обратить на этот факт достаточного внимания?

— Помните, капитан на наших глазах у него спрашивал — объяснил ли он, куда направляется «Мария»?

Видел, как тот у матроса о чем-то поинтересовался. Вот же незадача! Обратись капитан ко мне или Александру, и не возникло бы недоразумения, которое ставит перед нами столько проблем.

— Да, сарр Клименсе, пиратом стать не желаете?

— И к чему этот вопрос? — новость в моей голове все не укладывалась. И я с надеждой ждал, что сар Штроукк сейчас заявит — он шутит.

— Кто-то из команды вас признал и запомнил имя — присутствовал на набережной. Другой о вас слышал раньше, и теперь наш капитан всерьез озабочен тем, что вы захватите корабль, и заставите возвратиться в Гласант.

Знаю я, какие порой обо мне ходят слухи. В них разве что кровь младенцев по утрам вместо кофе не пью.

— Даниэль, возможно, побывать вам в Клаундстоне — это судьба? От которой, как утверждают, уйти невозможно.

Или игра тех, в чьих руках время от времени чувствую себя пешкой. Или, если угодно, марионеткой.

— Что думаете, сарр Клименсе? Боюсь, нам не хватит денег уговорить капитана вернуться. А, зная вас, вряд ли вы начнете его заставлять угрозами. Вообще же должен констатировать — мы с вами два самых больших аналитических ума во всем королевстве Ландаргия.

Настолько изящно болваном меня не называли еще никогда.

— В конце концов, и в самом Клаундстоне обязательно найдется корабль, следующий в Квандстор. Помимо того, существует вероятность встретить идущий в нужном нам направлении и по пути в него.

Что утешение слабое. И все-таки, так ли уж срочно мне нужно в столицу? Что такого меня там ждет? Семья, дети? Дом, который без моего присутствия может прийти в запустение? Труд всей моей жизни, который вот-вот пойдет прахом? Смешно! Ну разве что неприятный разговор с отцом Клауса. Справедливости ради, неприятным он будет и для него, поскольку обязательно выскажу ему все что думаю о его сыне.

— Итак, Александр, решено: мы отправляемся в Клаундстон. И пусть все они там трепещут заранее! — едва ли не торжественно заявил я.

В конце концов, у нас будет достаточно времени, чтобы посетить его и осмотреть, а судя по рассказам он вполне того заслуживает. И вовремя убраться, перед тем в нем объявится Клаус.

— Надеюсь, второй новостью вы меня действительно позабавите.

— Теперь уже не уверен. Помните нашего носильщика?

— И когда бы успел его забыть?

— Так вот, я обнаружил его среди матросов «Марии». И что нахожу забавным — он стал им незадолго до того, как сами мы оказались на ней пассажирами.

— Вы серьезно?

— Более чем.

— Шустрый малый!

— Не могу не согласиться. А теперь извините, сарр Клименсе, я вас покину, чтобы вы смогли привести себя в порядок после сна. А заодно обрадую капитана, что убивать никого не собираетесь, — и перед тем как закрыть за собой дверь. — Действительно, пахнет жареной рыбой. Ненавижу ее немногим меньше меда.


— Нет, не хотел бы я связать свою жизнь с морем, — задумчиво сказал Александр, глядя на далекий берег.

— Это почему еще?

— Скучно! Изо дня в день практически одно и тоже.

В какой-то степени он был прав. Путешествуя в карете, и глядя из ее окон на проплывающие мимо пейзажи, определенно получишь куда больше впечатлений. И природа разнообразна, и селения частенько попадаются, где мелькнет порой миловидное девичье лицо. Вот уже и тема для фантазий, которыми можно скрасить часть пути. Справедливости ради, финал у них всегда один и тот же. Другое дело — на корабле. Размеренный распорядок, когда вся жизнь подчиняется ударам корабельного колокола. Занятие найти себе сложно, и даже толком не размять ноги на заставленной палубе шхуны. Разве что часами мерять шагами мостик из угла в угол, как ее капитан Михель Асант, и его родной брат Грег. Такой же рыжебородый, и с удивительно похожими чертами лица, но значительно уступающий Михелю в комплекции.

Некоторым разнообразием стал шторм, который продолжался два дня. Судя по словам капитана — не шторм, а так, его видимость. Но корабль раскачивало изрядно. И еще он угрожающе скрипел, будто ругаясь, что его перегрузили. Александр, кстати, перенес шторм куда лучше меня, пусть ведро мне и не понадобилось.

И все-таки было во всем этом нечто такое, что придавало морской жизни какую-то особенность, а уж какую, я и сам толком не понимал.

— Капитан, пираты здесь попадаются? — со стороны Александра его вопрос был шалостью.

— Крайне редко, — пожал плечами Асант. — И чтобы нарваться на них в этих водах, необходимо обладать особенной удачей.

— И все-таки случались инциденты?

— Не без того, господин сар Штроукк.

— И что в таких случаях делают корабли, подобные нашей «Марии»? — не мог успокоиться тот.

— Все, что в их силах.

— Например?

— Прежде всего, пытаются уйти от погони.

— Ну, это понятно. А если им не удастся? Особенно в том случае, если они перегружены?

Как наша «Мария». Нельзя во время шторма было не заметить тревожные взгляды, которыми перебрасывались братья Асанты. Капитан, его старший и единственный помощник, к тому же еще и владельцы шхуны. А если нас угораздит попасть в настоящий?

— Тогда останется надеяться только на удачу, — честно сознался Асант. — Но вам, господа, опасаться не стоит. Пираты здесь такая же редкость, как… — он на какое-то время задумался.

«Как свежее мясо на обед», — так и хотелось закончить за него.

Конечно же, на изысканные блюда мы не рассчитывали, но владельцы, судя по всему, экономили на чем только можно. В том числе и на питании команды. Справедливости ради, их собственный стол не отличался ничем. Такое же просо далеко не самого лучшего качества, галеты, солонина, да рыба. Ее было много — копченой, соленой, вяленой и всей остальной, какая только имеется. И практически никакой зелени, так и до цинги было недалеко. Наслышан, что в дальних плаваниях, когда заканчиваются запасы овощей, она — обычное дело. Но «Мария» по своей сути — корабль каботажный, поскольку берег из видимости мы теряли единственный раз.

Уж на ней-то какие причины себя изводить? Только из крайней скупости.

Для сравнения капитан ничего подходящего не подобрал, и потому продолжил.

— Эти воды охраняются королевским флотом. Случаются, конечно, набеги и сюда, и все-таки пираты предпочитают промышлять много южнее. Там, где и проходят основные морские пути. Не беспокойтесь, господа, — заключил он.

Александр не из робкого десятка, в чем я успел убедиться, и было понятно — он развлекается от скуки.

— Капитан, а ваши люди держать оружие умеют? Ведь шанс, сами говорите, встретить пиратов все-таки есть.

— Мы — мирные моряки, торговцы, — Асант был терпелив. Хотя, возможно он надеялся на премию по прибытию в порт. — К чему нам все эти навыки? У нас и оружия практически нет.

— И действительно, зачем оно вам? Ведь даже оно имейся, надолго ли хватить сил им размахивать при таком-то питании?

Как мне показалось, штурвальный за спиной капитана посмотрел на Александра с явным одобрением.

Я же сар Штроукка не узнавал: с чего это он так взъелся? Из-за неприязни к рыбе, которую не переносит на дух после того как когда-то ею отравился, долго болел и едва выжил?

Тут явно было что-то не так, ведь дело совсем не в скуке. Александра следовало утихомирить, ибо сейчас он наговорит таких гадостей, вспоминая о которых потом, ему будет стыдно. Пусть он частично и прав, но мы находились в чужом мире, и достаточно ли у нас оснований, чтобы его менять? В тот самый миг, когда лицо сар Штроукка в очередной раз покривило в язвительной ухмылке, торопливо закрыл ему рот.

— Пойдемте, Александр, вспомнил, что у меня есть отличное средство от скуки.

И удивился, когда он заявил в ответ.

— Мне не скучно и здесь, а вы делайте все, что только пожелаете.

Прозвучало почти как оскорбление. Пришлось повысить голос.

— Сар Штроукк, пойдемте!

Затем подхватив его под руку, потащил за собой. Остановился, и, обращаясь к Асанту, тоном, не терпящим возражений, сказал.

— Капитан, посмотрите у себя в закромах. Считаю, у вас обязательно что-нибудь найдется к бренди. И не мешкайте!

«Что с ним? — думал я, по-прежнему волоча сар Штроукка. — Должно же быть какое-то объяснение его поведению? Виноват сам, позволив ему пикироваться? Неделю, да что там, день назад, ему бы и в голову не пришло вести себя таким вот образом». Уже в каюте спросил у него напрямую.

— Вы плохо себя чувствуете?

— Превосходно!

— Тогда в чем же причина? Александр, вы сами на себя не похожи. И вообще, зачем вы наговорили грубостей капитану? Это не делает вам чести.

Сар Штроукк взвился.

— Сарр Клименсе, вы решили заменить мне матушку, читая нотации? Что качаете головой? — и снова его слова прозвучали почти вызовом.

И тогда пришлось сделать то, в чем все-таки сомневался — полезть за бренди невероятно редкого сорта, когда выставив на аукцион единственную бутылку, можно обозначить практически любую цену. И ее наверняка купят. Чтобы затем, изредка, раз в месяц, а то и реже, наливать в бокал буквально на палец, и смаковать, смаковать. Или где-нибудь в самом высоком обществе небрежным тоном заявить, что стоит у него заветная бутылочка. Пока нетронутая, но вряд ли ему удастся преодолеть соблазн. Не сомневайтесь, завистников найдется достаточно. Либо же преподнести ее в подарок, чтобы решить тот вопрос, который невозможно решить ни золотом, ни связями, ни даже угрозами. Все это так, но мне известна старая как мир мудрость: все, что можно купить за деньги — уже дешево.

В грубую оловянную кружку с помятым боком я налил на три пальца, и тоном, не терпящим возражений, приказал.

— Пейте! Причем до дна.

Вряд ли бренди обладает какими-нибудь чудесными свойствами, как гласят легенды, но это было единственным, что я мог сделать для него сейчас. Иначе вскоре случится то, после чего закачу ему пощечину. И тогда мне придется приложить немало усилий, чтобы его не убить: некоторые вещи выше меня.

— Пейте, Александр, пейте! — и он выпил.

Залпом, как пьют дрянного качества ром в какой-нибудь захудалой таверне крохотного портового городка. И снова зажурчала янтарного цвета жидкость, которая казалось светится в

полумраке каюты. Теперь сар Штроукк выпил ее после всего-то указующего жеста пальцем.

Сам я стоял, и ловил запах напитка, который так давно мечтал попробовать. Бутылки, формой похожие на графины из хрусталя, были малы, едва ли не в половину их обычного объема, и теперь в одной из них оставалось только на дне.

За спиной раздался стук в дверь, и в каюту вошел один из матросов «Марии», помимо всего прочего исполнявший еще и роль корабельного повара: капитан Асант экономил и на команде. В руках он держал большую глиняную тарелку, заменившую ему поднос.

— Вот, господа, капитан приказал принести, — сказал он,

И в закромах у Михеля Асанта не нашлось ничего приличного. Неровные ломтики сыра, даже на вид отвратительного качества. Порезанная кружочками заветренная копченая колбаса, и апофеозом всего — жареная камбала, занимавшая большую часть тарелки. Я тяжело вздохнул: бренди к приготовленной таким образом рыбе — это как украсить корову плюмажем, а заодно нацепить на нее нарядную попону и рыцарское седло, ничего лучшего в голову для сравнения не пришло. Кок посмотрел на кружку, стоящую перед сар Штроукком, затем скептически на бутылки, настолько те показались ему несерьезными.

— Принести господам стаканы? — очевидно, и пары бокалов на борту «Марии» не нашлось.

— Спасибо, обойдемся.

Захлопнул за ним дверь, а когда обернулся, то увидел сар Штроукка увлеченно уплетающим камбалу с таким аппетитом, как будто завтрак не закончился час назад.

— Вкусно?

Странно было видеть его азарт, человека, не так давно заявившего, что рыбных блюд в его рационе в ближайшие полвека не будет определенно.

— Угу, — промычал он, отправляя пальцами в рот очередную порцию

Я далеко не эстет, но чем дальше живу, тем больше убеждаюсь — в любом из правил этикета есть рациональное зерно, ведь каждое из них чем-то, но обусловлено. И потому смотрел на Александра почти с содроганием. Меж тем сар Штроукк налил себе уже самостоятельно, заранее сморщился, и опрокинул в рот содержимое кружки разом. Получилось у него так привычно, как будто он занимается подобным много-много лет. Все это настолько не лепилось с ним прежним, что я невольно потряс головой.

— Даниэль, выпьешь за компанию? — предложил Александр.

И под его пальцами захрустел сургуч на второй бутылке.

— Ваше здоровье, сарр Клименсе! — после чего все повторилось, и он снова налег на рыбу.

Смотреть на него было грустно. Пятиликий бы с бренди, но сейчас сар Штроукк походил на мужлана. Они встречаются среди всех сословий, в независимости от происхождения, состояния и остального прочего. Наглые, самоуверенные, и абсолютно убежденные в собственной исключительности.

Я взял свою кружку, поднес к лицу. Пахло действительно замечательно — ни одной грубой нотки. Запахи у меня всегда с чем-нибудь ассоциируются, ведь они есть у всего — у нищеты, отчаяния, счастья, надежды… Бренди Тельроса пах будущим, и до этого я и знать-то не знал, что у грядущего тоже имеется свой аромат. Неопределённого, зависящего от множества обстоятельств и мелких случайностей, но не почувствуй запах, точно бы понял, что будущего у меня нет. Все это было странным, и не с чем сравнить. И еще ко мне пришла мысль — стоит только попробовать, как откроется его часть. Мизерная, но даже это пугало: а вдруг там одна лишь тьма? Возможно, все придумал себе сам, и бренди Тельроса — обычное пойло, пусть и превосходного качества, но мысль засела во мне твердо. И я тянул с глотком, а сар Штроукк продолжал пожирать рыбу. Хватая ее щепотью обеих рук поочередно, и отправляя в рот. Чтобы решиться, мне понадобилась целая минута, когда я баюкал в руках оловянную кружку, время от времени поднося ее к носу. И когда уже отважился окончательно, где-то наверху зазвонил корабельный колокол. Тревожно, набатом, когда удары почти сливались в единый звук, и даже не зная предназначения его сигналов, с легкостью можно было понять — это тревога.

— Сар Штроукк! — сейчас мне было трудно назвать его по имени, после всего увиденного.

Тот посмотрел на меня мутным взглядом, и завалился лицом на стол, вытянув вперед руку, пальцы которой сжимали очередной кусок рыбы.

И я, подхватив перевязь со шпагой, бросился наверх.

— Что-то случилось?

Взгляды капитана, впрочем, как и его брата-помощника Грега, а также всех остальных, за исключением стоявшего за штурвалом рулевого, были прикованы к берегу. Михель Асант обернулся на голос, посмотрел на меня, на шпагу в моей руке…

— С нами нет.

И только тогда я увидел корабль, который почти уже затонул. Он лежал на воде днищем кверху, и на фоне берега с высокими серыми скалами увидеть его было затруднительно. Во всяком случае, у меня получилось не сразу.

— Так у нас принято, сарр Клименсе, — пояснил капитан. — Чтобы разбудить тех, кто отдыхает после вахты. Сами понимаете, чем кричать или даже посылать кого-нибудь, куда проще колоколом. На корабле аврал, и помощь наверняка потребуется от каждого человека.

Мне стало неловко, что выскочил со шпагой, благо, она так и оставалась в ножнах. Первой мыслью, заслышав колокол, было нападение пиратов, о которых недавно и шел разговор.

— Четверть румба вправо, — бросил через плечо Асант штурвальному. И куда громче. — На палубе, приготовились.

— Шлюпок не вижу, — поделился наблюдениями Грег. — И вообще людей. Ни рядом, на берегу. Должен же спастись хоть кто-то? Это самое страшное, что можно себе представить, сарр Клименсе, когда корабль совершает оверкиль. Если в тот момент находишься не на палубе, шансов выбраться из него практически нет.

Я на миг представил, что перевернулась «Мария», и мне предстоит выбраться из своей каюты. Как будто бы ничего сложного, но, когда весь мир перевернулся, снизу вода, над твоей головой днище, в котором ни единого отверстия, путь только вниз. И тот короткий путь, который ведет на палубу, покажется тебе настоящим лабиринтом. Вокруг вода, сумрак на грани темноты, и еще предстоит не запутаться в оснастке. Представил, и действительно стало не по себе.

— Корабль немалый, — продолжал рассуждать помощник капитана. — Думаю, пинас.

Не знаю, что такое пинас, но то, что оставалось от него над водой, было в два раза длиннее нашей шхуны.

«Мария», убрав паруса, потеряла ход, закачавшись на ею же и поднятой волне, которая ее догнала. Шлюпка, которая все время волочилась на буксире, находилась уже возле борта, и в нее, помимо гребцов, залезли и еще несколько человек.

— Если не найдем никого, вряд ли сможем помочь, даже если кто-то остался в живых, и находится внутри. Сами понимаете, люк не прорубить, — сказал капитан Асант.

Понимаю. Люк нарушит герметичность, и через него выйдет весь воздух, который и держит несчастный корабль на плаву.

— Грег, поосторожней там! — попросил Асант брата, который тоже был в шлюпке, и теперь, держась за румпель, сидел на корме.

— Да уж не забуду! — проворчал в ответ он.

— Шлюпку может затянуть в воронку? — поинтересовался я, припомнив немногое из того, что знал о жизни на море.

Корабль, идя ко дну, оставляет за собой воронку, и чем он больше, тем та сильнее.

— Дело не в ней, — помотал головой капитан Асант. — Если разобраться, особую опасность представляет не воронка, к тому же не всегда она образуется, тут другое.

— И что именно?

— Корабль может пойти на дно в любой момент. Глубины здесь на удивление — настоящая бездна, его обязательно развернет, то, что может всплыть, всплывет на поверхность,

причем по дороге сумеет развить такую скорость, что даже шлюпке не поздоровится, что же тогда говорить про людей? А вообще странно, что мы никого не обнаружили, ни живого, ни мертвого. Однажды все днище людьми было усеяно, оттуда мы их и сняли.

— Возможно, до берега сумели доплыть, до него не так уж и далеко, — заметил кто-то из матросов.

— Возможно, — кивнул Асант. — Когда ничего непонятно, возможно все что угодно.

— Михель, тут снизу стучат! — крикнул его брат Грег.

Шлюпка к тому времени подошла вплотную, и несколько матросов успели взобраться на днище.

Которое само по себе выглядело страшновато, обросшее ракушками и водорослями.

Хотя, возможно, моя реакция была с вязана с тем, что внутри корабля оставались живые люди.

— Точно люди? — и уже тише. — Всяко бывает. В каком-нибудь отсеке полно воды, и на волне деревяшка изнутри о борт — тук, тук, тук.

Грег не отвечал долго, перебравшись на днище сам. Перебегая с одного места на другое, кое-где припадая на колени, и едва не прикладываясь ухом. Вот он встал во весь рост, повернулся к нам, сложил ладони рупором, но ответить ничего не успел. Корабль, вернее, то, что от него оставалось над водой, вздрогнул, затем послышался по-настоящему страшный звук, в котором перемешались и треск, и скрежет, и бульканье, и шипение, после чего начал исчезать под водой.

— Грег! — метался по мостику капитан Асант. — Грег!!!

Судя по его реакции, воронка — не такая уже и редкость. И успокоился он только тогда, когда увидел, что шлюпка с Грегом и остальными матросами начала быстро отдаляться от полностью скрывшегося под водой корабля.

Некоторое время не происходило ничего, затем уже успокоившееся море забурлило пузырями, на поверхности начали появляться какие-то обломки, доски, что-то еще. Бочка, наверняка пустая, но закупоренная, умудрилась подлететь в воздух так высоко, что теперь были понятны слова Асанта полностью.

— Возможно, кому-нибудь все-таки удастся спастись, — сказал штурвальный.

Капитан Асант покачал головой.

— Это было бы чудом. Но кто знает?

По прошествии какого-то времени выяснилось — чуда не произошло.


Вернувшийся на борт корабля Грег выглядел так, что ему не хотелось задавать никаких вопросов. И все-таки Асант его задал.

— Не думал, что ты настолько впечатлительный!

— Жутко, конечно, — признался тот. — Но дело в другом. Знаешь, как назывался этот корабль?

— Откуда?

— Так же, как и наш — «Мария».

— Ты уверен?

— Боб специально нырял. Согласись, глупо бы получилось, если бы мы рассказали о гибели корабля, но не выяснили, какого именно.


Я возвращался в каюту надеясь, что Александр к тому времени проспится. Не хотелось видеть его в том состоянии, которое ничего кроме брезгливости не вызывает. Увы, он по-прежнему спал, уткнувшись щекой в столешницу. Разве что рука свисала теперь вниз. По дороге умудрившись уронить мою кружку, бренди в которой из-за спешки так и не выпил. Впрочем, как и вторую бутылку, и теперь она тоже была пуста. В каюте пахло разлитым спиртным, но запах его никакой ассоциации уже не вызвал, просто воняло.

— Сар Штроукк, — без всякой надежды, негромко, позвал я.

На удивление, он сразу открыл глаза, обвел вокруг себя взглядом, и зачем-то посмотрел в иллюминатор.

— Приснится же такая чушь! — сказал сар Штроукк абсолютно трезвым голосом.

— Какая именно?

Перед тем как ответить сар Штроукка передернуло от отвращения, когда он обнаружил на столе рыбу, от которой, благодаря его же стараниями, мало что оставалось.

— Сарр Клименсе, и как вы можете есть эту гадость?!

— Вы не ответили.

Александра передернуло снова, теперь уже от воспоминаний.

— Приснилось, будто наш корабль шквалом перевернуло вверх днищем. И мы безуспешно пытаемся из него выбраться на поверхность. Долго пытаемся, и воздух уже заканчивается. А затем он и вовсе пошел ко дну. По-настоящему кошмарный сон, и как же вовремя вы меня разбудили! Кстати, сарр Клименсе, а как я вообще оказался в чужой каюте, к тому же еще и уснул?


Глава 12 | Волки с вершин Джамангры | Глава 14