на главную | войти | регистрация | DMCA | контакты | справка |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


моя полка | жанры | рекомендуем | рейтинг книг | рейтинг авторов | впечатления | новое | форум | сборники | читалки | авторам | добавить
фантастика
космическая фантастика
фантастика ужасы
фэнтези
проза
  военная
  детская
  русская
детектив
  боевик
  детский
  иронический
  исторический
  политический
вестерн
приключения (исторический)
приключения (детская лит.)
детские рассказы
женские романы
религия
античная литература
Научная и не худ. литература
биография
бизнес
домашние животные
животные
искусство
история
компьютерная литература
лингвистика
математика
религия
сад-огород
спорт
техника
публицистика
философия
химия
close

реклама - advertisement



Реформатор ушу Ци Цзигуан

В середине XVI века по всему Китаю гремело имя непобедимого генерала Ци Цзигуана. Его яркая мысль, сила личности, практический гений воина и полководца определили тенденции развития ушу по крайней мере на последующие двести лет. Именно он выразил в своих трактатах новые веяния в ушу, сумел рассказать о них предельно ясно, философски красиво и канонически грамотно. Ци Цзигуан был прекрасным теоретиком и практиком воинских искусств, блестящим знатоком ушу. Он родился в провинции Шаньдун, славившейся уже в то время народными мастерами, а первым, кто приобщил его к тайнам боевых искусств, стал его отец Ци Цзиньтуан, сам большой знаток ушу.

Ци Цзигуан изучал многие народные школы кулачного искусства, бой с пикой, алебардой, мечами. Он одним из первых аристократов осознал, что ушу в народе – далеко не развлечение низов, не «малое искусство» типа народного цирка, но серьезная, разветвленная система со своими внутренними закономерностями. Она ничем не уступает боевым системам подготовки в армии, в ней лишь меньше внешнего лоска и показной ритуальности, но больше культовой мистики, связи с даосскими и локальными верованиями. Не случайно в тяжелый момент борьбы с японскими пиратами в середине XVI века в приморских провинциях Ци Цзигуан обратился с призывом к народным мастерам ушу и к монахам-бойцам, усэнам, с просьбой о поддержке.

Биография Ци Цзигуана весьма показательна для воина той эпохи. В 17 лет Ци Цзигуан потерял отца – своего первого наставника в военном и гражданском. К этому времени Ци уже получил классическое образование и решил, что его знаний вполне достаточно для того, чтобы прославить свое имя на полях сражений. Он покидает родной уезд Дэнчжоу и отправляется в столицу. Удивительное упорство и ясность мыслей, а также запоминающийся могучий облик способствуют Ци Цзигуану в его карьере. Он был высокого роста, красив лицом, очень плотно сбит и сразу же прославился как замечательный знаток ушу. В 1555 году, когда ему едва исполнилось 27 лет, Ци Цзигуану было поручено возглавить борьбу с японскими пиратами, нападавшими на южные провинции Китая, и предписано «покарать бандитов и оберечь народ». Он сразу же попадает в сложную ситуацию: императорская армия в этих местах слишком малочисленна для крупных действий, к тому же японцы – прекрасные, в основном профессиональные воины – без труда расправлялись с плохо организованными отрядами китайцев, пытавшихся дать им отпор. И вот тогда-то Ци Цзигуан решил привлечь отряды местного ополчения, состоявшего из бойцов ушу и народных мастеров. После победы над японцами в 1561 году Ци Цзигуан завоевал всенародную славу. О нем узнали не только при дворе, но даже в далеких деревнях. Он воплощал собой образ мифологического героя и сравнивался с Гуань Юем и Юэ Фэем, в которых сочетались и талант полководцев, и знание ушу.

Получив должность генерала, Ци Цзигуан предписал всем своим воинам и высшим должностным лицам заниматься ушу, причем боевая подготовка в его отрядах была куда более сложной, чем в других армиях. Воины учились владеть несколь-кими видами оружия, в том числе и довольно необычным, например «волчьей метлой» – длинной бамбуковой палкой с насаженными на нее металлическими изогнутыми и зазубренными лезвиями. Ци Цзигуан лично обучал своих инструкторов тому, что сам узнал у народных мастеров, коллекционировал приемы, изучал подробно многие существовавшие тогда стили ушу и даже побывал в Шаолиньском монастыре. Правда, искусство монахов его ничем не поразило, разве что бой с палкой показался ему неплохим.

Стилей ушу тогда было крайне мало, да и системность их была еще далека от совершенства. Зачастую они представляли собой лишь набор эффективных приемов, хотя, в отличие от предыдущих эпох, этот набор передавался в сравнительно стабильном и упорядоченном виде, сформировались этапы обучения, сыграло свою роль и возникновение школ ушу при Юаньской династии. Из трактатов Ци Цзигуана известно, что ему были знакомы чуть более десяти школ кулачного искусства и боя с оружием, такие как чанцюань («Длинный кулак»), создание которого он приписывал основателю Сунской династии Чжао Куанъиню, пигуацюань, хунцюань («Красный кулак») и ряд других. Огромное впечатление на Ци Цзигуана произвела встреча с Юй Даю, вместе с которым они боролись против японцев. У него Ци Цзигуан обучался искусству боя с палкой, а известный трактат Юй Даю об искусстве меча неоднократно цитировал в своих трудах. Юй Даю стал подлинным кумиром генерала, именно его концепции он развивал, но делал это на более высоком уровне. Он не просто описывал приемы боя, но старался классифицировать их, вывести какую-то новую систему для обучения воинов. Ци Цзигуан был вообще одержим этой идеей и силы всей жизни положил на реформу обучения армии.

Тайный код китайского кунфу

«Волчья метла»


Воин, как считал генерал, должен быть силен не только в группе, но и в индивидуальном бою. Ци Цзигуан регулярно устраивал своим солдатам экзамены по боевым искусствам и ввел сложную градацию мастерства – пожалуй, первую продуманную систему за всю историю ушу. Правда, эта система в основных своих чертах повторяла систему оценки знаний в конфуцианстве, но от канона отойти было трудно, да, впрочем, и не нужно. Есть принципы, которые не следует нарушать, дабы не нарушить вместе с ними и «вселенскую гармонию». Система ступеней мастерства представлялась именно таким «Небесным принципом».

Система была разбита на три большие группы – верхнюю, среднюю и нижнюю. В каждой группе существовали три подгруппы с аналогичными названиями. Таким образом, получалось девять званий плюс одно высшее, в некотором роде «эксклюзивное» звание – превосходная степень. Если воин безошибочно выполнял 9/10 из общего набора приемов, то получал «верхне-верхний» разряд, 8/10 – «верхне-средний» разряд, и т. д. Звания распределялись в следующей последовательности:

9/10 – верхне-верхний разряд;

8/10 – верхне-средний разряд;

7/10 – верхне-нижний разряд;

6/10 – средне-верхний разряд;

5/10 – средне-средний разряд;

4/10 – средне-нижний разряд;

3/10 – нижне-верхний разряд;

2/10 – нижне-средний разряд;

1/10 – нижне-нижний разряд.

Те же звания относились и к стрельбе из лука. Например, если воин попадал в цель девять раз из десяти, то получал верхне-верхний разряд, и т. д.[166]

Такая система оценок позволяла воспитывать, как говорил сам Ци Цзигуан, «предельно искушенных и предельно знающих воинов». У бойцов появлялся стимул для достижения новых званий через занятия ушу, а от этого непосредственно зависело и их благосостояние. Всего в армии Ци Цзигуана в зависимости от степени овладения мастерством в ушу были введены четыре звания: генерал (цзянгуань), члены его ставки (чжунцзюань), тысячники (бацзун), сотники (байцзун), причем все они в обязательном порядке сдавали экзамены на мастерство в боевых искусствах.

Примечательно, что в китайской традиции больше не будет предприниматься попыток создать столь объемную классификацию мастерства в ушу. В народных школах это вообще не принято, так как умерщвляет сам смысл момента передачи знаний ушу как перенос образа мастера в сознание ученика. Нельзя стать мастером на четверть или наполовину. Реализация может быть только полной и абсолютной. Это будет понятно несколько позднее, когда придет осознание ушу как «внутренней системы». Но в то время классификация Ци Цзигуана стимулировала воспитание умелых бойцов и знатоков боевых искусств.

Тайный код китайского кунфу

Бой на деревянных палицах – «жестких плетях»


Ци Цзигуан ощущал нехватку обобщающих трудов по ушу, которые объединяли бы в себе под единой теорией и именем автора весь опыт полководческого мастерства и методы боевой тренировки воинов. Трактат Юй Даю был, конечно же, хорош, но, увы, бессистемен и далеко не полон, уделяя внимание, по существу, лишь бою с палкой. И тогда Ци Цзигуан, обладавший прекрасным слогом, решил сам взяться за кисть. Результатом его многолетних трудов стали две действительно грандиозные книги – «Новая книга записок о достижениях [в воинском деле]» («Цзисяо синьшу»), «Записки о практике тренировок воинов» («Ляньбин шицзи»). Некоторые части этих объемных трудов публиковались в виде отдельных трактатов, например, раздел о кулачном бое – наиболее знаменитый из всех трудов Ци Цзигуана – был назван «Трактат о кулачном бое» («Цюаньцзин»). (Не путать с одноименным трактатом, созданным в XIII веке в стенах Шаолиньского монастыря.)

Ци Цзигуан сводит воедино многие системы военной подготовки, прежде всего опираясь на принципы Сунь-цзы и У-цзы. Он рассказывает, как подготовить войска к сражению; как построить армию и выиграть бой, опираясь на космогонические принципы, например, на пять первоэлементов и инь-ян; как поднять психологический настрой бойцов. В «Записках о практике тренировок воинов» Ци Цзигуан так характеризует содержание своего труда: «Эта книга, во-первых, отрабатывает методы боевого построения, во-вторых, тренирует воинскую храбрость, в-третьих, уши и глаза (разведку. – А. М.), в-четвертых, руки и ноги (кулачное искусство. – А. М.), в-пятых, учит разбивке лагерей и, в-шестых, полководческому искусству»[167] .

«Новая книга записок о достижениях [в воинском деле]» стала первым в Китае полным трактатом по ушу. В древности Сунь-цзы и У-цзы рассказывали в основном о способах ведения крупномасштабных сражений, ряд других трактатов описывал лишь подвиги героев-бойцов, например, «Записки о цзюэли». Ци Цзигуан, в отличие от них, поведал о конкретных приемах и принципах боевого искусства – кулачного боя, боя с копьем, мечом и щитом, палкой, методах стрельбы из лука и даже привел шесть основных позиций с таким экзотическим оружием как «волчья метла».

Никогда еще до этого времени приемы ушу не описывались и не иллюстрировались в книгах столь откровенно. Что же означало столь явное открытие доселе тайной техники? Китайская культура стремится осознать себя, утвердиться в величии своей традиции, в мощи культурного пласта. Потребность все описать, «разложить по полочкам» – необходимое условие самоосознания, ибо так легче понять, что уже существует, а что еще предстоит сделать. Забегая вперед, скажем, что труды Ци Цзигуана вызвали настоящий «взрыв» в культуре боевых искусств – появилось несколько десятков трактатов по ушу, некоторые из которых были достаточно солидны, например, знаменитая «Энциклопедия боевой подготовки» («Убэй чжи»), куда, кстати, вошло несколько пассажей Ци Цзигуана. Когда культура столь открыто говорит о своих сокровенных и доселе невысказанных тайнах, значит, она боится что-то утерять. Ушу же стало осознаваться как самостоятельное и внутренне полноценное явление – пускай не полностью и не на всю глубину традиции. Но уже возникло стремление хотя бы чисто внешне упорядочить его, найти ему место в потоке Дао, как бы «отфиксировать» его в «Небесной книге».

Ясно и другое: Ци Цзигуан и его последователи понимали под ушу, или уи, сложную систему подготовки именно воина, хотя и говорили о существовании стилей («кулаков» (цюань), как их называли) в народной среде. Народные мастера не умели красиво и грамотно записывать свои знания, им казалось просто непонятным, как можно записывать то, что невыразимо никакими словами, – искусство Дао? Одновременно происходил процесс десакрализации армейского ушу, которое уже отошло от боевых танцев, а военачальники не испытывали столь трепетного пиетета перед тайной знания боевого искусства. Именно на этом пути народному ушу будет суждено обойти по своей глубине и метафизической целостности армейские боевые методы, хотя во времена Ци Цзигуана они были весьма похожи и, как видно, питались друг от друга.

Тайный код китайского кунфу

Позиции кулачного боя Ци Цзигуана

Тайный код китайского кунфу

Позиции кулачного боя Ци Цзигуана


Прижизненный вариант «Новой книги...» не дошел до нас, сохранился лишь ксилограф 1595 года. В 60–70-х годах XVI века ученым Ван Чжаем была составлена одна из самых объемных энциклопедий всех областей знания «Иллюстрированное собрание Трех драгоценностей» («Саньцай тухуэй»). Сюда вошли все сколько-нибудь заслуживающие внимания сведения, накопленные китайской культурой к тому времени. Энциклопедия подразделялась на 14 разделов – «врат», например, «Небо», «Земля», «Человек», «Тело человека», «Дела человеческие», «Ритуалы», «История культуры» и другие. «Трактат о кулачном бое» Ци Цзигуана, где описывались 32 классические позиции цюаньфа, вошел в раздел «Дела человеческие». Лишь этот трактат по ушу единственный удостоился чести быть занесенным в столь престижный компендиум. Система даоинь была представлена в нем «Восемью кусками парчи».

Тайный код китайского кунфу

«Длинный кулак» сунского Тай-цзу


Удивительный труд Ци Цзигуана впервые позволил увидеть, что же представляло собой кулачное искусство в XVI веке. До этого времени сведения приходили к нам из весьма расплывчатых описаний и неясных иллюстраций. И вот перед нами аутентичное ушу, базирующееся уже на многовековом процессе развития и упорядочивания множества техник и методик, их философском и эстетическом осмыслении.

Прежде всего бросаются в глаза его разнообразие и техническая сложность. В кулачном искусстве Ци Цзигуана прекрасно разработана система финтов, уходов в стороны, нырков и уклонов. Например, «Удар из засады» представлял собой неожиданную атаку, при которой боец поворачивался на 360 градусов, садясь на одно колено, и наносил удар противнику в пах тыльной стороной кулака. Когда противник атаковал спереди, боец выставлял одну ногу вперед, затормаживая движение соперника, и одновременно наносил удар кулаком в пах, что называлось «Поза, указывающая на пах». Изобретение другого приема – «Хлопнуть лошадь сверху» – приписывается Ци Цзигуаном сунскому императору Чжао Куанъиню; прием означал удар ладонью в голову с одновременным захватом другой рукой одежды противника или обхватом его за поясницу, притягивая к себе. «Кулак семи звезд» – это стремительный, «будто ветер», подскок к противнику и удар в голову снизу вверх двумя скрещенными кулаками. Включены были и удары ногами, захваты системы циньна, удары коленями и локтями вперед и вбок. Всего Ци Цзигуан описал 32 приема, или, как он их называл, «32 позиции, выбранные из лучших».

По мнению ряда знатоков, в основу 32 форм, описанных Ци Цзигуаном, лег стиль пигуацюань из провинции Хэбэй, распространившийся в XVI веке среди деревенского населения севера Китая. Ци Цзигуан оценил боевую эффективность этого стиля и отметил, что «пигуа хэнцюань очень быстр»[168] . Он использовал в «Трактате о кулачном бое» наиболее характерные приемы пигуацюань, например «Удар из засады», «Оседлать дракона», «Дракон, разбивающий землю», «Следовать за сгибом локтя» и другие.

Пигуацюань стал одним из первых сформировавшихся стилей ушу. Он вышел из базового комплекса стиля тунбэйцюань «Кулак сквозной подготовки». Первоначально стилем занимались в праздничной одежде, что отражало торжественно-ритуальный оттенок практики ушу. Об этом свидетельствует и древнее название стиля, переводимое как «Стиль, [практикуемый] при полном параде». Позже первый иероглиф «пи» был заменен на омофон, т. е. одинаковый по звучанию иероглиф, который обозначал «рубить». Такое название стиль приобрел благодаря мощным рубящим ударам ребрами ладоней и кулаками.

По описанию Ци Цзигуана, ставшего к тому же и первым историком ушу, стили начали свой отсчет с Сунской династии, когда им покровительствовали сами императоры, а к XVI веку появился не один десяток стилей: «С древности и по сегодняшний день школы ушу (сунский Тай-цзу знал «32 позиции «Длинного кулака», а также «Кулак шести шагов», «Кулак обезьяны», «Кулак манной птицы») имели свои названия для позиций, но фактически же они, различаясь в малом, были схожи в большом. Дошедшие до настоящего времени школы «72 двигающихся кулака семьи Вэнь», «36 закрытых замков», «23 хлопка в ладоши», «8 поворотов», «12 коротких ударов» также являются лучшими из лучших»[169] . Здесь мы видим очертания многих будущих известных стилей – «Крутящийся кулак» (фаньцзыцюань), «Кулак лежащего на земле» (дитанцюань), системы заломов и захватов. Но для Ци Цзигуана стиль – не более чем канонизированный в данной местности и среди данной группы людей набор приемов. Его целостность можно нарушить, создав «стиль стилей», что генерал и пытался сделать. Стиля как совокупности учения и техники, внешнего и внутреннего, для него не существовало, ибо такого восприятия стиля в то время не было вообще. Не случайно все названия стилей включают в себя числительные, обозначающие количество кодифицированных приемов, и означают голый техницизм.

Попробуем представить себе строй мыслей Ци Цзигуана, создающего новое направление в ушу, и вчитаемся в его слова: «В Шаньдуне существуют удары ногами Ли Баньтяня – Ли В Полнеба, захваты «когтями орла» учителя Вана, тысяча ударов Чжана (прообраз «Кулака, лежащего на земле». – А. М.), удары Чжан Байцзина, «Шаолиньская палка», схожая со способами боя с палкой из уезда Цинтянь, копье семьи Ян и палка стиля бацзыцюань (стиль эмэйского направления из Сычуани. – А. М.), все они стали весьма известны сегодня. Хотя каждый имеет свои достоинства, а в передаче обладает высоким и не имеет низкого, либо имеет низкое и не имеет высокого и поэтому может позволить одержать верх над соперником, все же это подобно тому, чтобы отдать предпочтение лишь одной стороне дела. Если же изучать все школы вместе, то это будет подобно тактике боя змеи с Вечных гор. Ее бьешь в голову, она же отвечает тебе хвостом, бьешь ее в хвост, а она жалит тебя головой, бьешь ее в тело, она же атакует тебя и головой и хвостом. Это называют: «Верхнее и нижнее восполняется до целого, и не будет тогда поражений»[170] .

Эта концепция соединения всего лучшего в одной системе и легла в основу методики Ци Цзигуана. Сейчас уже трудно понять, почему именно эти 32 приема отобрал генерал, однако его выбор был столь удачен, что эти приемы стали каноническими для многих стилей ушу. Более того, именно на них базируется технический арсенал самого известного внутреннего стиля – тайцзицюань, куда вошли 29 из 32 формы Ци Цзигуана. Таким образом, в основу внутренних стилей легла техника внешних стилей, а различие между этими двумя направлениями представляется в основном традиционно-психологическим, нежели техническим или «энергетическим».

Важное место в ушу издревле занимал бой с оружием. Он всегда был главенствующим, особенно в армии, и это легко объяснимо практическими требованиями реального боя. Однако Ци Цзигуан предложил новый подход к построению обучения ушу. «Кулачный бой – это исток всех боевых искусств», – писал он. В этом и заключалось одно из наиболее существенных новшеств. Кулачный бой в армии всегда был на вторых ролях, хотя его значения в поединке никто не умалял. Цюаньфа развивался в основном в народных школах, где было меньше оружия, поэтому Ци Цзигуан и обратил свой взор к народным боевым искусствам. Он утверждал: «Нельзя упражняться в дадицюань («Кулак великого отпора») с палкой, изогнутым мечом, копьем, вилами, пикой с когтями – па, прямым мечом, трезубцем, луком, дротиком, крюками, серпами, прежде чем не овладеешь движениями рук и тела из методов кулачного искусства»[171] .

С той поры цюаньфа становится базой для всех видов ушу. Постепенно сложился следующий подход: к изучению боя с оружием ученика не допускают, пока он полностью не овладеет базовыми упражнениями (цзибэньгун) и основами кулачного боя. Базовым оружием Ци Цзигуан считал палку: «Если сумел овладеть палкой, то затем достигнешь мастерства в использовании всех видов оружия». И это также было новшеством, ибо обычно базовым оружием считались меч или копье. Здесь сказался опыт самого Ци Цзигуана, который понял, что палка – универсальное оружие, на основе которого можно изучать бой с любым длинным оружием, начиная от копья и кончая «волчьей метлой». Ци Цзигуан требовал особой серьезности при изучении искусства оружия. Генерал проводил параллель между изучением конфуцианских канонов и боевой наукой, т. е. между военными и гражданскими началами: «Пользуйся палкой старательно, будто читаешь Четверокнижие (конфуцианские классические книги: «Беседы и суждения Конфуция», «Учение о середине», «Великое учение», «Мэн-цзы». – А. М.). Пользуйся крюками, кривым мечом, копьем, пикой с когтями, будто изучаешь трактаты»[172] . Тренировки с оружием влияли на характер воина, делали его более сосредоточенным, собранным и расчетливым.

Ци Цзигуан разработал немало способов ведения поединка, а в своих трактатах давал советы о том, как выйти из той или иной сложной ситуации в бою. Так, он уделял особое внимание «длинному пользованию коротким оружием». Речь идет о крайне неприятной ситуации для бойца, когда его оружие оказывается намного короче, чем у его противника, например, когда меч противостоит копью. В этом случае следует делать уходы, финты и уклоны в стороны, приближаясь к сопернику и тем уравнивая шансы. Важно еще и удивить противника неожиданным способом атаки, к примеру, нанести удар мечом из-под щита, что называется «Засада». Противник почти не видит такого удара, его глаза закрыты щитом нападающего, да и ударить из-под щита без предварительной тренировки крайне сложно. Ци Цзигуан рекомендовал шире использовать удары из нижних позиций – с одного или двух колен, из полуприседа. Колющие удары мечом, коротким копьем снизу вверх в живот или пах соперника отразить весьма нелегко, и они практически незаметны в ближнем бою.

Сейчас, когда нам известны сотни стилей ушу, может быть, трудно оценить всю грандиозность усилий Ци Цзигуана. Ни до, ни после него таких обобщающих трудов никто не создавал. Он систематизировал многочисленные сведения о боевых искусствах и признал народное ушу не средством забавы масс и укрепления тела, но серьезным искусством боя и духовного саморазвития. Нередко до этого среди элиты и воинов императорской гвардии считалось, что кулачное искусство не предназначено для использования в крупномасштабных сражениях, где в ход пускаются мечи, копья, трезубцы и луки. Оно полезно лишь для защиты от разбойников, да еще в качестве метода физического воспитания. Ци Цзигуан своими трудами перевернул эти представления. Участие большого количества кулачных бойцов в победе над японскими пиратами подтвердило его слова, что цюаньфа – это первый и одновременно важнейший шаг во всем комплексе боевых искусств. Он записал: «Способы кулачного искусства казались неприемлемыми для техники ведения больших сражений. Но при этом движения руками и ногами приучают трудиться тело и конечности. Это является начальным шагом, вводящим в боевые искусства»[173] .

Ци Цзигуан сделал, пожалуй, две важнейшие вещи, которые позволили ему оставить след в ушу на многие века. Прежде всего, он сумел собрать лучшие стили ушу и тем самым «познакомить» мастеров между собой. Еще раз подчеркну: ни до него, ни после этого не удавалось никому. И в то же время это позволило развиваться всем местным стилям, так как показало, чего конкретно им не хватает до полной формы, например, если школа Ли В Полнеба использовала в основном удары ногами, то школа Вана в основном «орлиные захваты» руками. Эта реформа выгодно отличалась от той, которая была проведена в 50-х годах XX века, фактически разрушив систему традиционного ушу.

Тайный код китайского кунфу

Приемы боя с копьем Ци Цзигуана (XVI век)

Тайный код китайского кунфу

Приемы боя с копьем Ци Цзигуана (XVI век)


Казалось, Ци Цзигуан обладал даром предвидения. Он предупреждал: «Одинаково упражняйся в комплексах и поединках». Нарушение этого принципа редуцировало ушу либо до простого рукопашного боя, либо до танца. Вновь обратимся к примеру: в современном спортивном ушу равновесие нарушено – немногие из тех, кто выполняет головокружительные комплексы, способны какие-то из этих движений применить в бою, а бойцы спортивного саньда не слишком сильны в духовных аспектах боевых искусств. Гениальный полководец уже тогда указал нам на этот «предохранитель», который берег целостность ушу.

Трактат Ци Цзигуана стал основным пособием для его армии. На основе 32 форм, выбранных из лучших методов кулачного искусства, возник целый комплекс боевых упражнений, содержащий не только удары и блоки, но и способы тренировки, продуманную долговременную систему подготовки воинов-бойцов. Он получил обобщающее название «Кулак семьи Ци» (цицзяцюань). По-разному относились к этому стилю в то время в кругах поклонников ушу. По существу, он был не семейным направлением, а выборкой из 16 более древних семейных стилей. Поэтому цицзяцюань не мог считаться «истинной передачей» в чистом виде. С другой стороны, цицзяцюань явился наиболее полным и продуманным комплексом боевой подготовки воинов, в который, помимо кулачного боя, входили упражнения с мечом цзянь, упражнения с палкой и даже стрельба из лука.

Цицзяцюань стал стилем-компендиумом и был намного сложнее своих предшественников. В частности, подробно изучались способы и различные типы использования в бою усилия – цзин. Всего насчитывалось 14 видов усилия, связанных прежде всего с положениями тела и дыханием: заглатывающее, выплевывающее, текучее, погружающее внутрь (в даньтянь), поддерживающее, бросающее, поднимающее, отводящее, теснящее, надав-ливающее, срывающее, отпускающее, контролирующее, трясущее. Погружающее внутрь усилие использовалось во время ударов из нижних позиций, когда требовалась особая устойчивость, при этом дыхание выполнялось исключительно низом живота. Поднимающее усилие применялось во время прыжков и переходов из низких позиций к высоким вместе со вдохом полной грудью. Несколько важнейших типов усилий, используемых при блоках или толчках, – отводящее, теснящее, срывающее, надавливающее – перешли затем в тайцзицюань.

Всего стиль включал более сорока базовых типов передвижений, блоков и ударов, широко использовались захваты и заломы, броски, а также приемы обезоруживания противника. Стиль цицзяцюань называли «безыскусным», «нерасцвеченным», так как в нем полностью отсутствовали какие бы то ни было показательные движения, рассчитанные на восхищение публики. Более того, не существовало даже таолу в их обычном виде, но существовали лишь короткие связки, что было более эффективно для быстрого обучения воинов. Стиль сочетал жесткие и мягкие движения, а тактика основывалась на резком изменении ритма и скорости движений. Рассказывали, что тот, кто овладел премудростью Ци Цзигуана, может «обратить вспять реки и перевернуть моря», а в бойце пробуждалась затаенная до поры мощь: «Будучи в покое, он напоминает затаившегося дракона и спящего тигра». Ци Цзигуан верно подметил важную черту боя, которой он обучал и своих воинов, – вид бойца порой значит не меньше, чем его мастерство. Поэтому генерал предписывал все время находиться в «грозном состоянии духа», при этом оставаясь абсолютно невозмутимым и не подверженным никаким внешним воздействиям, образно советуя «сдерживать гнев, подобно лысому горному пику». Так можно выиграть сражение еще до его начала, подавив соперника своим духом.

Хотя в то время еще не было столь явного подразделения на внешний и внутренний аспекты в занятиях боевыми искусствами, Ци Цзигуан, пользуясь конфуцианскими постулатами, утверждал, что для того, чтобы проявить чувство справедливости и величия духа в восприятии мира (хаожань чжици), необходимо сочетать в занятиях дух как внутреннее начало и форму – как внешнее. Заметим здесь, что стиль Ци Цзигуана интересен еще и тем, что преподавание его, в отличие от народных школ, велось в духе и в понятиях конфуцианской, а не даосской традиции.

Занятия ушу были введены в армии Ци Цзигуана в качестве обязательных и стали регулярно практиковаться после событий в приморских провинциях. До сих пор в районе Пекина живет потомок Ци Цзигуана в четырнадцатом поколении Ци Юйян, сохраняющий традиционный стиль цицзяцюань.

Полководец предписывал упражняться в ушу каждый день. Если армия останавливалась где-нибудь лагерем более чем на три дня, то требовалось найти немного свободного места, чтобы тренироваться самостоятельно. Сам генерал приказывал докладывать ему о тех, кто по каким-то причинам не участвовал в тренировках, и строго их наказывал.

К тем, кто был замечен в недостатке мужества и упорства в бою или на тренировках, применялись штрафные санкции, также непосредственно связанные с занятиями ушу. В «Энциклопедии боевой подготовки» 14-й пункт о наказаниях предписывал, что те, у кого «отсутствует стойкость в воинских тренировках», должны будут «усердно работать кашеварами». Проще говоря, всех провинившихся отправляли на кухню, где они, тем не менее, должны были продолжать занятия ушу и пройти переэкзаменовку, прежде чем вновь попасть в основной контингент войск. А во второй день второго месяца устраивался общий экзамен по ушу среди всех воинов армии Ци Цзигуана[174] . Неудивительно, что войска знаменитого генерала снискали такую славу.


Плеяда мастеров: теоретики и практики | Тайный код китайского кунфу | Японский меч приходит в Китай