home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 3

Восстановление событий

Полуденное солнце заливало своими лучами лабораторию в Хандкросс-Мэнор. Принесенные туда несколько кресел и диван еще более подчеркивали запущенность комнаты.

Слегка подергивая себя за ус, Мередит Блейк разговаривал с Карлой.

– Моя дорогая, вы очень похожи на свою мать и все же не схожи с нею…

– В чем же эта похожесть и несхожесть?

– Глаза, волосы, манера двигаться, но вы – не знаю, как выразиться, – вы более уравновешенны, чем была она.

Филипп Блейк хмуро смотрел в окно, нервно барабаня пальцами по стеклу.

– Какой смысл всей этой затеи? – проворчал он. – Такой прекрасный день…

Эркюль Пуаро поспешил успокоить его:

– Да, я прошу извинения… Это, конечно, непростительно… Я срываю партию в гольф… Но, видите ли, мистер Блейк, речь идет о дочери вашего лучшего друга. Вы же можете ради нее пожертвовать одной игрой?

Слуга доложил:

– Мисс Уоррен.

Мередит пошел ей навстречу.

– Как мило, что вы нашли время прийти, Анджела, – сказал он. – Я знаю, вы очень заняты… – И провел ее к окну.

Карла сказала:

– Добрый день, тетя Анджела. Я читала вашу статью в сегодняшнем «Таймсе». Приятно быть родственницей знаменитости. – Она показала на высокого юношу с серыми глазами, волевым подбородком и решительным взглядом. – Рекомендую вам Джона Реттери… Мы собираемся пожениться.

Мередит направился встретить очередного посетителя:

– О, мисс Уильямс! Прошло столько времени с тех пор, как мы виделись…

Тонкая, хрупкая, в комнату вошла старая гувернантка. Ее взгляд на миг остановился на Пуаро, затем перескочил на фигуру с квадратными плечами, в хорошо скроенном твидовом костюме.

Анджела Уоррен подошла к ней и улыбнулась:

– Я себя чувствую снова школьницей.

– Я очень горжусь вами, моя дорогая, – сказала мисс Уильямс. – Вы оказали мне честь. А эта девушка… это, наверное, Карла? Она меня уже не помнит. Она была такая маленькая…

Филипп Блейк заметил раздраженно:

– Что значит все это? Мне никто не говорил…

Эркюль Пуаро взял слово.

– Я назову это экскурсией в прошлое. Давайте присядем и подождем последнюю приглашенную. И когда она придет, мы сможем начать дело, ради которого собрались. Мы будем вызывать привидения!

– Что за глупости?! Не собираетесь ли вы заняться спиритизмом?

– Нет, нет! Мы только обсудим события, которые произошли тогда. Обсудим их и, возможно, сумеем увидеть яснее, как они происходили. Что же касается привидений – они не смогут материализоваться, но откуда нам известно, что их нет в этой комнате, хотя мы и не можем их видеть? Откуда известно, что Эмиас и Кэролайн Крейл не находятся здесь и не слушают нас?

Блейк сказал:

– Это не имеет никакого смысла, – и умолк, ибо дверь снова открылась, и слуга объявил, что прибыла леди Диттишем.

Эльза Диттишем вошла с присущей ей надменностью и бесцеремонностью. Слегка улыбнулась Мередиту, внимательно и холодно посмотрела на Анджелу и Филиппа, села на стул около окна, на некотором расстоянии от остальных, расстегнула дорогую, светлого меха пелерину и отбросила ее назад. Окинув взглядом комнату, она на миг остановила взор на Карле, которая также посмотрела на нее – раздумчиво, изучающе и осуждающе. На ее молодом, серьезном лице не было враждебности – лишь любопытство.

Эльза сказала:

– Извините за опоздание, мсье Пуаро.

– Вы очень любезны, что пришли, мадам.

Сесили Уильямс тихонько фыркнула. Эльза встретила спрятанную в ее глазах неприязнь с абсолютным безразличием.

Она сказала:

– Вас я не узнала бы, Анджела. Сколько с тех пор прошло?.. Шестнадцать лет…

Эркюль Пуаро воспользовался упоминанием:

– Да, прошло шестнадцать лет с тех пор, как произошли события, о которых мы говорили. Но позвольте мне прежде всего объяснить вам, для чего мы здесь собрались.

В нескольких словах он коротко изложил, в чем состояла просьба Карлы и почему он принял ее поручение.

– Я принял это поручение, чтобы восстановить истину.

Карла Лемаршан сидела в большом кресле и плохо слышала Пуаро – слова словно плыли издалека. Прикрыв глаза рукой, она незаметно изучала лица пяти присутствующих. Кто-то из этой пятерки совершил убийство. Кто? Экзотическая Эльза?.. Филипп с налитым кровью лицом?.. Милый, симпатичный Мередит Блейк? Педантичная гувернантка?.. Спокойная и способная Анджела Уоррен?.. Могла ли она представить одного из них убийцей? Вероятно… Но… Можно себе представить Филиппа Блейка, который в порыве гнева задушил жену… Мередита Блейка, который угрожает преступнику револьвером и случайно стреляет… Можно также представить Анджелу Уоррен, которая стреляет из револьвера, но умышленно. И не ради себя, а если бы, например, экспедиции угрожала опасность! И Эльзу – в каком-то фантастическом замке, на диване в восточных шелках, которая приказывает: «Сбросьте негодяя с башни!» Но даже в самой дикой фантасмагории она не могла представить в роли убийцы хрупкую мисс Уильямс. «Вы когда-нибудь убили кого-либо, мисс Уильямс?..» – «Занимайся арифметикой, Карла, и не задавай глупых вопросов. Убить кого-нибудь – это слишком плохой поступок». Карла подумала: «Кажется, я больна. Надо бросить эти мысли. Лучше, глупышка, послушай того человека, который говорит».

Эркюль Пуаро продолжал:

– …Такова была моя миссия: дать, как говорится, задний ход и вернуться в прошлое, чтобы раскрыть, как все произошло в действительности.

Филипп Блейк прервал его:

– Мы все знаем, что произошло. Иное толкование событий – злостный обман. Да, обман! Брать деньги у девушки для того, чтобы утвердить ложь…

Пуаро не позволил себе обидеться.

– Вы говорите: «Мы все знаем, что произошло…» Говорите, однако, не думая. Приемлемая версия каких-то поступков совсем необязательно служит доказательством истины. Если судить поверхностно, вам, например, мистер Блейк, не нравилась Кэролайн Крейл. Это ваша личная версия. Но любой человек с небольшими психологическими способностями без труда догадается, что правда здесь прямо противоположна. Вас всегда тянуло к Кэролайн Крейл. Противясь этому увлечению, вы пытались его изгнать, непрерывно напоминая себе о ее недостатках и повторяя все время, что она вам не нравится. Точно так же мистер Мередит Блейк испытывал преданность по отношению к Кэролайн Крейл, и это продолжалось столько лет, что превратилось для него в привычку. Рассказывая о трагедии, он описывает свое возмущение поведением Эмиаса Крейла. Но легко убедиться, что эта преданность стерлась, и молодая, красивая Эльза Гриер стала той, кто занимает теперь его разум и мысли.

Мередит что-то проворчал, но Пуаро продолжал:

– Я привожу эти моменты просто как иллюстрацию, хотя все они имели значение для тех событий. Итак, я начинаю свое путешествие в прошлое, чтобы узнать все возможное о трагедии. Я расскажу вам, как я к этому подошел. Я беседовал с защитником Кэролайн Крейл, с молодым прокурором, со старым адвокатом семьи Крейл, который близко знал всех ее членов, затем с административным секретарем фирмы, который присутствовал на процессе, с инспектором полиции, которому было поручено следствие, и я, наконец, встретился с пятью очевидцами. Из всего этого складывается картина, сложная картина, комплексный портрет женщины. И я узнал следующее: Кэролайн Крейл ни разу не протестовала, не заявляла, что она не виновна (кроме одного раза, когда она это утверждала в письме, адресованном дочери); на скамье подсудимых Кэролайн не проявляла никакого страха, по сути, почти никакого интереса и занимала все время вполне пассивную позицию; в тюрьме была она спокойна и уравновешенна; в письме к своей сестре Анджеле – сразу же после вынесения приговора – она писала, что спокойно встречает судьбу, которая ей выпала. И по мнению всех, с кем я беседовал (за одним исключением, особенно важным!), Кэролайн виновна.

Филипп Блейк кивнул головой.

– Конечно, виновна.

Эркюль Пуаро не обратил на него внимания.

– Но моя роль состоит вовсе не в том, чтобы принимать приговор других. Я должен был изучить показания сам. Изучить факты и убедиться, что они правдоподобны – с психологической точки зрения. Для этого я внимательно исследовал полицейское досье; мне также удалось получить в письменной форме описание трагедии от пяти свидетелей. Эти рассказы весьма ценны, поскольку содержат некоторые сведения, которых не может быть в полицейских досье. А именно: определенные разговоры и столкновения, которые, с точки зрения полиции, не имели связи с этим делом; личные соображения очевидцев о том, что думала и что чувствовала Кэролайн Крейл (подобные показания не рассматриваются законом); некоторые факты, умышленно скрытые от полиции… Я получил возможность изучить это дело своим собственным методом. Казалось, не существует никакого сомнения: у Кэролайн Крейл было достаточно мотивов для преступления. Она любила своего мужа. Он перед всеми признал, что имеет намерение уйти от нее к другой женщине, а она сама признавала, что она ревнива. Перейдем от мотивов к средствам: пустой флакон из-под духов, в котором обнаружена цикута, был найден в одном из ящиков в ее комнате. На флаконе отпечатки пальцев только Кэролайн Крейл. Во время допросов полиции она созналась, что взяла цикуту там, где мы находимся сейчас. На бутылке из-под цикуты также были отпечатки ее пальцев. Я попросил мистера Мередита Блейка внести ясность в очередность, с какой шесть человек покидали комнату в тот день, поскольку мне казалось невозможным, чтобы кто-то из них мог взять яд в присутствии остальных… Выходили из комнаты в такой последовательности: Эльза Гриер, Мередит Блейк, Анджела Уоррен и Филипп Блейк, Эмиас Крейл и последней – Кэролайн Крейл. Кроме того, мистер Мередит Блейк стоял спиной к двери, ожидая, пока выйдет миссис Крейл, и, следовательно, не мог видеть, что она там делала. Таким образом, у нее была возможность взять цикуту. Я убедился, что она в самом деле ее взяла. Есть косвенные подтверждения этого факта. Мистер Мередит Блейк сказал мне несколько дней назад: «Я словно вижу себя возле этого раскрытого окна, словно вдыхаю запах жасмина». Но события происходили в сентябре! И жасмин, растущий возле этого окна, уже не мог цвести!.. Это обычный жасмин, который цветет в июне или в июле. А флакон из-под духов, найденный в ее комнате с остатками цикуты, был сначала наполнен духами «Жасмин». Считаю, таким образом, действительным фактом то, что миссис Крейл решила похитить цикуту и тайком опорожнила флакончик с духами, который был у нее в сумочке. Я проверил это в другой раз, когда попросил мистера Блейка закрыть глаза и попробовать припомнить очередность выхода гостей из комнаты. Духи «Жасмин» с моего носового платка немедленно активизировали его память. Все мы находимся под значительным влиянием запахов. Так вот, мы подошли к утру фатального дня. До этого времени в фактах нет противоречий: внезапное объявление мисс Гриер о намерении выйти замуж за мистера Крейла, подтверждение этого Эмиасом Крейлом и глубокая печаль Кэролайн Крейл… Все это основано на показаниях не одного свидетеля. В то утро между мужем и женой произошла сцена в библиотеке. Первое, что было услышано, – это исполненный гнева голос Кэролайн Крейл: «Ты и твои женщины!..» И потом Блейк слышал эти слова из холла, а мисс Гриер – с террасы. Затем она слышит продолжение: «Когда-нибудь я убью тебя!» Филипп слышит, как мистер Крейл требует от жены быть благоразумной и ее ответ: «Я не допущу, чтоб ты ушел к той женщине, я убью тебя!» Вскоре после того Эмиас Крейл выходит наружу и сердито приказывает Эльзе Гриер идти позировать. Она идет с ним. До сих пор нет ничего такого, что, с психологической точки зрения, казалось бы неправильным. Каждый вел себя так, как и следовало ожидать. Но сейчас мы подходим к некоторым обстоятельствам, которые не сходятся.

Пуаро перевел дыхание:

– Мередит Блейк замечает исчезновение цикуты, звонит своему брату, встречается с ним на пристани, и оба поднимаются в гору, мимо «сада-батареи», где Кэролайн Крейл советуется со своим мужем по поводу отъезда Анджелы в школу. Мне это кажется удивительным. Между мужем и женой произошла ужасная сцена, которая закончилась явной угрозой со стороны Кэролайн, и вот, несмотря на это, приблизительно через двадцать минут она приходит к нему и начинает обсуждать банальную домашнюю проблему…

Пуаро повернулся к Мередиту Блейку:

– В вашем изложении приведены некоторые слова, услышанные вами и будто бы принадлежавшие Крейлу. Это было: «Вопрос уже решен. Я соберу ее вещи». Так?

– Приблизительно так.

Пуаро обратился к Филиппу Блейку:

– А вы подтверждаете это?

Филипп Блейк нахмурился.

– Я запамятовал, но сейчас, когда вы напомнили, да… Что-то говорилось о том, чтобы собрать вещи.

– И говорил об этом мистер Крейл, а не миссис Крейл?

– Говорил Эмиас. Я слышал только, как Кэролайн сказала, что это слишком жестоко. Или что-то в этом роде… Как бы то ни было, какое это имеет значение? Все мы знаем, что Анджела должна была через день-два отправиться в школу.

Пуаро сказал:

– Вы не понимаете всей важности моего возражения. Зачем Эмиасу Крейлу заниматься вещами девочки? Ведь это абсурд! Была мисс Уильямс, была прислуга. Позаботиться о вещах Анджелы – чисто женское дело, а не мужское.

Филипп Блейк сказал раздраженно:

– Какое это имеет отношение к преступлению?

– Вы считаете, что не имеет? А для меня это было первым фактом, который поразил своей убедительностью. За ним сразу же нашелся второй. Миссис Крейл – женщина, находящаяся в отчаянии, с разбитым сердцем, которая только что угрожала мужу и которая, наверное, собиралась покончить жизнь самоубийством, теперь самым дружелюбным тоном предлагает принести мужу пиво.

Мередит Блейк прервал его:

– Это вовсе не удивительно. Ведь она же собиралась убить его. Так поступил бы каждый, чтоб сбить всех с толку.

– Вы полагаете? Допустим, она решила отравить мужа и даже достала яд. Внизу, в «саду-батарее», есть в запасе пиво. Не надо большого ума, чтобы влить цикуту в одну из бутылок, пользуясь отсутствием других лиц.

Мередит Блейк возразил:

– Она не могла этого сделать. Пиво мог выпить кто-то другой.

– Например, Эльза Гриер? Вы хотите убедить меня, что, приняв решение убить своего мужа, Кэролайн Крейл остановилась перед возможностью убить и свою соперницу?

Но не будем обсуждать эту гипотезу. Ограничимся фактами. Кэролайн Крейл говорит своему мужу, что пришлет ему холодного пива. Затем идет в дом, берет бутылку, приносит вниз, наполняет стакан и подает ему. Эмиас Крейл выпивает и говорит: «Сегодня все имеет противный вкус». Миссис Крейл снова возвращается в дом. Во время еды она ведет себя вполне нормально. Рассказывают, что она была немного обеспокоена и озабочена. Но это нам ни о чем не говорит, поскольку существует критерий, исходя из которого можно понять поведение убийцы. Есть убийцы спокойные, и есть убийцы нервные. После ленча Кэролайн снова спускается в «сад-батарею». Она находит мужа мертвым и поступает так, как и следовало ожидать, – она возбуждена и посылает гувернантку позвонить по телефону, вызвать врача. Тут мы подходим к факту, который раньше не был известен.

Пуаро остановился и спросил мисс Уильямс:

– Вы ничего не имеете против?

Мисс Уильямс слегка побледнела.

– Я не обязывала вас сохранять тайну.

И Пуаро рассказал – спокойно, но с большим эффектом – то, что видела мисс Уильямс.

Эльза Диттишем неспокойно двигалась на своем стуле, пристально глядя на маленькую женщину, сидевшую в большом кресле. Она недоверчиво спросила ее:

– Вы в самом деле видели, как она это сделала?

Филипп Блейк вскочил:

– Но этот факт окончательно объясняет все! Раз и навсегда ставит все на свои места!

Эркюль Пуаро посмотрел на него снисходительно:

– Вовсе нет.

Анджела Уоррен проговорила резко:

– Я не верю! – Враждебность блеснула в ее взгляде.

Мередит Блейк дернул ус, он был взволнован. Только мисс Уильямс оставалась неподвижной. Она сидела очень прямо, на ее щеках появились два ярких пятна.

– Но именно это я видела! – решительно сказала она.

Пуаро четко сказал:

– Конечно, у нас есть только ваше утверждение.

– Да, только мое утверждение. – Серые, неспокойные глаза ее уставились на Пуаро. – Но я не привыкла, чтобы в моих словах сомневались.

Пуаро склонил голову.

– Я не сомневаюсь в ваших словах, мисс Уильямс. В том, что все произошло именно так, как вы видели и изложили. И благодаря тому, что вы видели, я понял: Кэролайн Крейл не виновна, она не могла быть виновной!

Впервые высокий молодой человек с серьезным и внимательным лицом – Джон Реттери – заговорил:

– Интересно было бы узнать, почему вы так говорите, мосье Пуаро?

Тот повернулся к нему.

– Конечно, я скажу. Что увидела мисс Уильямс? Она увидела, как Кэролайн Крейл поспешно вытерла отпечатки пальцев. Затем прижала пальцы своего мертвого мужа к бутылке из-под пива. К пивной бутылке, прошу вас это запомнить! Но цикута же была в стакане, а не в бутылке! Полиция не нашла следов цикуты в бутылке. В бутылке никогда не было ни капли цикуты! А Кэролайн Крейл не знала этого. Она, предполагаемая убийца своего мужа, не знала, как он был отравлен. Она думала, что яд был в бутылке!

Мередит возразил:

– Но почему?

Пуаро прервал его:

– Именно так: почему? Почему Кэролайн Крейл пыталась – так отчаянно – доказать самоубийство? Ответ на это довольно прост. Потому что она знала, кто его отравил, и была готова сделать все, вынести любые страдания, лишь бы подозрение не упало на того человека. Кто же мог быть тем человеком, которого защищала она? Филипп Блейк или Мередит? Эльза Гриер или Сесили Уильямс? Нет, был только один человек, которого она хотела защитить какой угодно ценой… Мисс Уоррен, вы принесли последнее письмо, которое написала вам сестра? Я хотел бы прочитать его всем.

Анджела Уоррен ответила:

– Нет.

– Но, мисс Уоррен!..

Анджела поднялась.

– Я очень хорошо понимаю, что вы хотите мне приписать. Вы хотите сказать, что я убила Эмиаса Крейла и моя сестра об этом знала. Я решительно отвергаю обвинение.

Пуаро сказал:

– Письмо!..

– Письмо обращено только ко мне.

Пуаро бросил взгляд туда, где сидели рядом самые молодые из присутствующих. Карла Лемаршан сказала:

– Я очень прошу, тетя Анджела, будьте добры, сделайте так, как просит мсье Пуаро.

Анджела Уоррен произнесла с горечью:

– Ну вот, Карла! У вас совсем нет чувства благопристойности. Это была ваша мать. Вы…

Голос Карлы прозвучал четко и взволнованно:

– Да, это была моя мать. И поэтому я имею право требовать. Я хочу, чтобы письмо было прочитано!

Анджела Уоррен медленно вынула из сумки письмо и подала его Пуаро, сказав с сожалением:

– Лучше бы я никогда вам его не показывала.

Отвернувшись, она стала смотреть в окно.

В то время, когда Эркюль Пуаро читал письмо Кэролайн Крейл, сумерки все больше сгущались во всех уголках комнаты. Карла почувствовала вдруг, словно кто-то в лаборатории приобретает форму, слушает, дышит, ждет. «Моя мама здесь, – подумала она. – Кэролайн Крейл в этой комнате».

Голос Эркюля Пуаро прервался. Потом все услыхали:

– Вы, конечно, согласитесь, что это очень ценное письмо, потому что мы замечаем в нем одно важное упущение: оно не содержит ни малейшего отрицания своей виновности.

Анджела Уоррен сказала, не поворачивая головы:

– Это было бы бессмысленно.

– Да, мадемуазель Уоррен, это было бессмысленно. Кэролайн Крейл не должна была говорить своей сестре, что она не виновна, потому что она знала, что ее сестра уверена в этом, у нее были весомейшие основания это знать. Единственная забота Кэролайн состояла в том, чтобы утешить, успокоить сестру и – исключить возможные признания со стороны Анджелы. Она все время повторяла: все прекрасно, моя дорогая, все прекрасно.

Анджела Уоррен сказала:

– Вы не можете этого понять: она хотела, чтобы я была счастлива, вот и все.

– Да, она хотела, чтобы вы были счастливы, это бесспорно. Не о своем ребенке думала она. Это она сделает позже. Нет, ее мысли занимает сестра. Ее надо успокоить, надо подбодрить, поддержать, чтобы она прожила свою жизнь счастливо и успешно. Для того, чтобы жертва не показалась Анджеле слишком тяжелой, Кэролайн прибавляет многозначительную фразу: «…следует возвращать свои долги». Эта фраза объясняет все. Она целиком относится к тому кресту, что несла Кэролайн все эти годы – с того времени, как в порыве злости она бросила пресс-папье в свою сестру, изуродовав ее на всю жизнь. Теперь наконец нашелся случай оплатить долг. И если это может служить утешением – я твердо убежден, что, уплатив долг, Кэролайн Крейл нашла душевный покой, какого не знала до тех пор. Убежденную в выполнении своего долга, ее уже не могли беспокоить ни суд, ни общее осуждение. Может показаться странным, что я говорю такое. Но в ту минуту она имела основания быть счастливой. Да, даже больше, чем вы себе представляете. И я это сейчас докажу.

Пуаро на минуту задумался, а потом продолжал:

– Вы замечаете, что при такой версии становится понятным все, что касается реакции Кэролайн? Посмотрите на всю цепь событий с ее точки зрения. Прежде всего в предыдущий вечер происходит случай, который напоминает ей о горьком ее отрочестве. Анджела бросает в Эмиаса Крейла тот же предмет, каким она ударила сестру много лет назад. Анджела кричит, что хотела бы видеть Эмиаса мертвым. Затем, на следующее утро, Кэролайн заходит в оранжерею и видит, что Анджела вытащила бутылку пива из холодильника. Вспоминаются слова мадемуазель Уильямс: «Анджела была там. На ее лице было выражение вины…» Вины в том, что она обманула ее. Такой смысл придала мисс Уильямс, но для Кэролайн выражение лица внезапно застигнутой Анджелы могло иметь совсем иное значение. Не забывайте, что и раньше не раз случалось, что Анджела подсовывала всякую всячину в напитки Эмиасу. Кэролайн с бутылкой, которую она взяла у Анджелы, идет вниз, к «батарее»; там наливает пиво в стакан Эмиаса, который, выпив стакан одним духом, морщится и говорит: «Сегодня мне все кажется противным на вкус!» Кэролайн тогда еще ничего не подозревает, но после ленча она снова идет в сад и находит своего мужа мертвым. Она нисколько не сомневается, что он отравлен. Однако она его не отравляла. Кто же тогда?.. И вдруг ее пронзает догадка: угроза Анджелы, выражение лица Анджелы, когда она была застигнута с бутылкой. Зачем она это сделала? Детская месть, возможно, без намерения убить, а лишь напакостить. Но возможно, что девочка совершила все это ради нее, Кэролайн? Может, она поняла и возмутилась, что Эмиас бросит ее сестру? Кэролайн вспоминает, о, как ясно вспоминает она свои собственные бурные эмоции в то время, когда она была в возрасте Анджелы. В ее мозгу вспыхивает одна-единственная мысль: как защитить Анджелу? Анджела держала бутылку, на ней отпечатки ее пальцев. И Кэролайн быстро вытирает ее. Если убедить всех, что Эмиас покончил жизнь самоубийством… Надо, чтобы нашли отпечатки его пальцев. Она старается прижать уже мертвые пальцы к бутылке, мучается, боится, чтобы не пришел кто-нибудь… Если все это принять за правду, все дальнейшее сходится. Ее непрерывные заботы об Анджеле, настойчивое требование, чтобы девочку увезли, держали вдали от всех дальнейших неприятных событий. Ее страх перед допросом Анджелы в полиции значительно больше, чем заслуживает это событие. И наконец, ее стремление отправить как можно быстрее Анджелу из Англии, до начала процесса. Все время она была под страхом мысли, что Анджела может не выдержать и сознаться.


предыдущая глава | Пять поросят | Глава 4 Истина