home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement









Поэзия мантр

Планы сознания характеризуются не только различной интенсивностью светящихся вибраций, но и различными звуковыми вибрациями или ритмами, которые можно услышать, имея «ухо ушей», о котором говорится в Ведах. Звуки или образы, светы или силы, или существа — это различные аспекты одного и того же Существования, которое проявляет себя по-разному и с различной интенсивностью в зависимости от плана. Чем ниже нисходишь по лестнице сознания, тем более фрагментарными становятся звуковые вибрации, а вслед за ними и свет, и существа, и силы. На витальном плане, например, мы можем слышать нестройные и дребезжащие вибрации Жизни, подобные некоторым музыкальным произведениям, исходящим из этого плана, или некоторым видам витальной живописи, или поэзии, в которых отражается изломанный и многокрасочный ритм витального. Чем выше поднимаешься, тем более гармоничными, согласованными и обтекаемыми становятся вибрации, что-то похожее слышится иногда в струнных квартетах Бетховена, которые, кажется, уносят нас единым духом ввысь, к сверкающим вершинам чистого света. Энергия музыки передается уже количеством используемых средств, не ярко окрашенными вспышками, но высоким внутренним напряжением. Сама частота вибрации превращает радугу цветов в чистую белизну, в единую ноту, такую высокую, что она кажется недвижимой, как бы замершей в вечности — в одну-единственную звуко-цвето-силу, которая, может быть, как раз и есть священный слог индусов ОМ — Слово, сокрытое в пламени горнем.[219] «В начале было Слово», — гласит Писание.

В Индии существует эзотерическое знание, основанное на изучении звуков и различия вибраций в зависимости от плана сознания. Когда мы произносим, например, звук ОМ, то мы четко ощущаем его вибрации вокруг головных центров, тогда как звук РАМ воздействует на пупочный центр. А поскольку каждый из наших центров сознания непосредственно связан с каким-нибудь планов сознания, то повторением (джапа) определенных звуков мы можем войти в контакт с соответствующим планом.[220] На этом основана целая духовная дисциплина, которую называют тантрической, потому что свое начало она берет в священных текстах, называемых тантра. Основные, или сущностные звуки, которые обладают силой установить такой контакт, называются мантрами. Мантры — это всегда тайна, они передаются ученику его Гуру[221] и могут быть самого разного рода (внутри каждого плана сознания есть много уровней) и служить самым разнообразным целям. Комбинацией определенных звуков можно войти в контакт на низших уровнях сознания, обычно на витальном уровне, с соответствующими силами и добиться многих необыкновенных эффектов: есть мантры, которые могут убить (в течение пяти минут, причем умирание сопровождается ужасной рвотой), мантры, которые могут лечить, мантры, способные вызвать пожар, защитить или околдовать. В основе этого вида магии, или химии вибраций, лежит сознательное овладевание низшими вибрациями. Но существует и высшая магия, в основе которой лежит овладевание вибрациями на высших планах сознания. Это — поэзия, музыка, духовные мантры Упанишад и Вед, мантры, данные Гуру своему ученику, чтобы помочь ему сознательно войти в непосредственный контакт с тем или иным планом сознания, силой или божественным существом. В этом случае звук в самом себе содержит энергию, приобретаемую опытом и реализацией, — это звук, который делает человека зрячим.

Подобным же образом поэзия и музыка — которые есть не что иное, как неосознанный процесс овладевания этими тайными вибрациями — могут стать могущественными средствами открытия сознания. Если бы мы могли сознательно сочинять стихи или музыку путем сознательного обращения с этими высшими вибрациями, то это были бы великие произведения, наделенные приближающей к соответствующим планам, посвящающей силой. Вместо поэзии, которая является игрой интеллекта и баядерой ума,[222] по выражению Шри Ауробиндо, мы создавали бы мантрическую музыку и поэзию так, чтобы боги сходили в нашу жизнь.[223] Ибо подлинная поэзия — это действие, она буравит сознание — ведь мы так сильно замурованы, забаррикадированы! — и через отверстия в нас входит Реальное. Такова мантра Реального,[224] посвящение. Именно этого добивались риши Вед и пророки Упанишад своими мантрами, обладавшими силой сообщить озарение тому, кто готов,[225] и именно это изложил в своей работе «Поэзия будущего» Шри Ауробиндо и осуществил в «Савитри».

Мантры, великая поэзия, великая музыка или священное Слово — все это приходит из Глобального Разума. Он — источник всякой творческой или духовной деятельности (их невозможно разделить: категорические подразделения интеллекта растворяются в этой прозрачности, где все священно, духовное и мирское). Теперь мы можем попытаться описать особую вибрацию или ритм, присущие Глобальному Разуму. Прежде всего каждому, кто обладает способностью входить более или менее сознательно в контакт с высшими планами — поэтам, писателям или художникам — хорошо известно, что за пределами определенного уровня сознания перестаешь видеть идеи, которые пытаешься передать, — начинаешь слышать. Вибрации, волны или ритмы обрушиваются буквально потоком и завладевают ищущим, а затем, по мере своего нисхождения облачаются в слова и идеи, в музыку или в цвета. Но слово или идея, музыка или цвет — это следствие, вторичный результат; они лишь придают форму первичной, мощно-повелительной вибрации. И если поэт, истинный поэт, исправляет, правит вновь и вновь свое произведение, то это не для того, чтобы усовершенствовать форму, как говорится, или найти лучшее выражение, но для того, чтобы лучше поймать эту запредельную вибрацию, и если истинная вибрация отсутствует, то вся магия рушится, как и в том случае, когда жрец-индус неправильно произносит мантру жертвоприношения. Когда сознание ищущего ясно, прозрачно, он может отчетливо слышать определенный звук, как бы видимый звук, звук-образ или звук-идею, который связует неразделимой связью слышание с видением и мыслью внутри одной и той же лучащейся сущности. Все заключено там, внутри единой вибрации. На всех промежуточных планах (Высший Разум, Озаренный или Интуитивный Разум) вибрации, как правило, отрывисты, разбиты — это вспышки, импульсы, взрывы — тогда как в Глобальном Разуме они широки, непрерывны и светятся своим светом, как великие пассажи Бетховена. Они не имеют ни начала, ни конца, кажется, что они рождаются из Бесконечного и в Бесконечности растворяются;[226] они не начинаются нигде, они приходят в сознание с неким сиянием вечности, которое вибрирует, предвосхищая вибрацию, и продолжают вибрировать долго после ее ухода, как отголосок путешествия иного, запредельного этому:

Sunt lacrimae rerum et mentem mortalia tamgunt

Плачут о вещах, и бренное касается мысли[227]

Эта строка из Виргилия, которую Шри Ауробиндо приводил как пример выдающегося влохновения, исходящего из сферы Глобального Разума, является таковой не в силу значения слов, но благодаря ритму, который предшествует словам и следует за ними, как если бы они были вырезаны на подмостках вечности или, скорее, самой Вечностью. Точно так же следующая строка из Леопарди обязана своим величием не смыслу, но чему-то гораздо более тонкому (чем смысл), что трепещет по ту его сторону:

Insano indegno mistero delle cose.

Безумная, бесстыдная мистерия событий и вещей.[228]

Или возьмем эту строку из Вордсворта:

Voyaging through strange seas of thought, alone

Плывя в одиночку по необыкновенному океану мысли.[229]

И Шри Ауробиндо цитирует также Рембо:

Million d'oiseaux d'or, o future Vigueur!

Миллион золотых птиц, о будущая Мощь![230]


Поэзии возвращается ее подлинная роль: не ублажать слух, но делать мир более реальным, вливая в него Реальность.

Если в нас сильно религиозное начало, то, возможно, мы увидим богов, населяющих этот мир. Существа, силы, звуки, света и ритмы — все это не что иное, как множество форм, каждая из которых подлинна, так как принадлежит одной и той же неопределимой, но не непознаваемой Сущности, которую мы называем Богом. И мы называем Ее Богом и строим храмы, догматы и поэмы, пытаясь поймать одну маленькую пульсацию, которая наполняет нас солнечным светом, но при этом свободна, как ветер на покрытых пеной морских берегах. Может быть, мы также войдем в мир музыки, который, являясь особым проявлением все той же великой невыразимой Вибрации, в сущности не отличается от остальных. Если мы хоть раз, всего один раз, пусть даже в течение всего нескольких минут за всю нашу жизнь услышим эту Музыку, эту Радость, которая поет наверху, то нам откроется то, что слышали Бетховен и Бах; мы будем знать, что Бог существует, потому что мы услышим Бога. И мы не будем произносить великие слова; просто мы будем знать, что то существует и что искуплены все страдания мира.

У высших границ Глобального Разума — лишь великие волны переливающегося многоцветного света, — говорит Мать, — игра духовных сил, которые позже воплощаются — причем иногда намного позже — в новые идеи, социальные изменения или земные события, но это уже после того, как они пересекут один за другим все пласты сознания, претерпят значительные искажения и потеряют бОльшую часть своего света. И все же есть на Земле мудрецы — их немного совсем — которые, пребывая в вечном безмолвии, могут управлять этими силами, комбинировать их так, как иные сочетают звуки при написании стихов, и изливать их на Землю. Может быть, они-то и являются истинными поэтами. Их существование — это живая мантра, влекущая Реальное воплотиться в земном.

Этим заканчивается описание восхождения [по пути сознания], которое было предпринято Шри Ауробиндо в одиночной камере алипорской тюрьмы. Мы привели лишь бледное человеческое отображение этих высших сфер, ничего не сказав об их сущности, о том, каким образом существуют эти миры сами по себе, во всем своем великолепии, независимо от наших несовершенных выражений. Надо услышать самим, надо увидеть!

Тихие небеса невечернего Света,

Просветленные миры безмолвия цвета фиалки,

Океаны и реки радости Господней

И беспечальные страны под пурпурными солнцами.

Calm heavens of impershable Light,

Illumined continents of violet peace,

Oceans and rivers of the mirth of God

And griefless countries undeer purple suns.[231]

5 мая 1909 г., после года заключения, Шри Ауробиндо был оправдан и освобожден. Своей жизнью он был обязан двум непредвиденным событиям. Один из заключенных предал его: он донес, что Шри Ауробиндо был лидером подпольного движения; его показания в суде означали бы смертный приговор для Шри Ауробиндо, но доносчик был таинственным образом застрелен в своей камере. Затем пришел день суда; когда все сидели, ожидая вынесения смертного приговора, адвокат Шри Ауробиндо был внезапно охвачен озарением, которое распространилось на весь зал и потрясло присяжных: «Еще долго после его смерти и ухода слова его будут отзываться вновь и вновь не только в Индии, но и в самой дальней дали от нее. Поэтому я утверждаю, что человек, такой, как этот, стоит не только перед барьером этого суда — он стоит перед Высшим Судом Истории». Шри Ауробиндо было тридцать семь лет. Его брат Барин, сидевший на суде в одной с ним клетке, был приговорен к повешению.[232]

Но Шри Ауробиндо по-прежнему слышал голос: Помни: никогда не бойся, отбрось все колебания. Помни, что это Я делаю это, а не ты или кто другой. Поэтому, как бы ни сгущались тучи, какие бы опасности и страдания, какие бы трудности или то, что кажется невозможным [whatever impossibilities], ни встретились тебе, нет ничего невозможного, ничего трудного.

Ибо это Я, кто все совершает.[233]



Планы разума | Шри Ауробиндо, или Путешествие Сознания | Глава 13. Под знаком богов