home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 2


На Хай-стрит она столкнулась с мистером Мартином.

Она шла к автобусу мимо его офиса — «Мартин и Стедман, агенты по недвижимости», — а он как раз провожал какого-то, видимо состоятельного, клиента. Клиент двинулся навстречу Алтее, так что мистер Мартин не мог ее не заметить.

Мартин прислуживал в той церкви, куда ходила миссис Грэхем, и знал Алтею с детства. Два года назад он помог им с матерью сдать на лето свой дом, и они съездили на юг. Поездка вышла не слишком удачной, и у нее не было желания повторять этот эксперимент. Она поклонилась, сдержанно улыбнулась и хотела пройти мимо, но он сказал:

— О, мисс Грэхем, доброе утро! Какая удача, что я вас встретил! Можете уделить мне пару минут?

Она сказала: «Отчего же нет…» — и он затащил ее в дом, проведя через офис, затем по узкому коридору, ведущему в его личный кабинет. Дом был старый, два бестолковых лестничных пролета вели сначала вниз, потом в конце коридора вверх, но кабинет оказался вполне приличным. Его окна смотрели в сад, засаженный по старинке цветами.

Внутри несуразного мощного квадрата была разбита круглая клумба роз, за ней шли два бордюра из флоксов, петуний, гвоздик и гладиолусов, а между ними пролегла мощеная дорожка. Мистер Мартин считал себя великим садовником. Его собственный сад на вершине холма был прямо-таки образцовым, и ничто не радовало его так, как восхищенные возгласы прохожих.

Он расплылся в улыбке.

— Вероятно, вы удивлены тем, что я вас сюда зазвал.

— Вообще-то, да…

Он откинулся в кресле и сложил вместе ладони — жест профессионала, привыкшего вести доверительную беседу.

— Я, конечно, мог бы вам позвонить, но это было бы слишком официально… мм… если вы понимаете, что я имею в виду.

Она не понимала и потому промолчала. Выждав паузу, он продолжал:

— Так вот, у меня есть клиент, который подыскивает дом по соседству, и мне пришло в голову, что вас это может заинтересовать.

— Боюсь, что нет, мистер Мартин.

Что ж, он открыл карты, она внятно сказала «нет». Он нахмурился, пожевал губами и как ни в чем не бывало продолжал:

— Это мистер Блаунт с супругой. Она дама деликатная и, так сказать, с фантазиями, и поселок Гроув-Хилл ее очаровал. Она считает, что он очень хорош для здоровья, и она права. Как раз то, что ей нужно. Сейчас они живут в пансионе мисс Мэдисон, это на середине холма. Уверяет, что лучше Гроув-Хилла места не сыскать. Она говорит, что нигде ей так хорошо не спалось. Так что они настроились покупать. Вот я и подумал…

— О нет, мистер Мартин, мы не собираемся продавать дом.

— Нет? — удивился Мартин. — А ваша матушка сказала совсем другое. Вчера мы с ней перекинулись парой слов через забор. Я, проходя мимо, остановился полюбоваться вашими бегониями — смею заметить, они великолепны, — и миссис Грэхем определенно дала мне понять…

— Что она сказала, мистер Мартин?

Он умолк, припоминая.

— Вообще-то, ничего конкретного. Только не подумайте, что я воспринял это как нечто окончательно решенное.

Она просто посетовала, что ваш дом велик — в том смысле, что у вас слишком много с ним забот, и она сама не прочь бы его продать, если найдется выгодный покупатель.

Алтея слегка покраснела, и мистер Мартин пришел в восхищение. Он был человеком добросердечным и к тому же знал ее с десятилетнего возраста. Тогда она была еще румяной как яблочко, не то что теперь… а он любит, чтобы девушки были румяными. Он подозревал, что Алтее Грэхем тоскливо постоянно сидеть при больной матери. Конечно, миссис Грэхем очаровательная женщина, но у девушки должны быть друзья-ровесники. Она ровесница его Дульчи, а Дульчи месяц назад исполнилось двадцать семь лет. Обе его девочки рано вышли замуж. Разумеется, он скучает по ним, но у молодой женщины должен быть свой дом, муж, дети. Он посмотрел на Алтею, у которой ничего этого не было, и сказал:

— Мистер Блаунт готов хорошо заплатить.


Когда Алтея подошла к дому, миссис Грэхем потихоньку ковырялась в саду. Был теплый солнечный день, прохожие останавливались, чтобы через забор полюбоваться бегониями, и миссис Грэхем было приятно думать, что их восхищение распространяется не только на цветы. Сад — самый выигрышный фон для женщины. Седина у нее почти не заметна, цвет лица и фигура прекрасно сохранились. Мысленно она рисовала свой портрет — изящная, хрупкая дама среди цветов.

Она вошла в дом вместе с Алтеей, на ходу рассказывая, кто проходил мимо и что говорил.

— А Харрисоны и мистер Снед придут на бридж. Так что испеки пирог и хорошенькие маленькие булочки. Приятно будет посидеть в саду. «Санглим» купила? Интересно, успею я помыть голову и уложить волосы? Сделаем это до ленча, потому что после ленча я буду отдыхать.

— Мама, ленч нужно сначала приготовить. Может, ты сама помоешь?..

Наступила пауза, после которой миссис Грэхем с мягкой укоризной сказала:

— Иногда ты не очень деликатна, дорогая. Нехорошо все время напоминать мне, что я для тебя обуза.

— Мама, ну что ты…

— Ничего, дорогая, — миссис Грэхем храбро улыбнулась. — Все замечательно, я не жалуюсь. Просто миссис Харрисон все умеет вывернуть наизнанку, а тут у нее будет хороший повод. Как я хочу испробовать «Санглим»! Но, конечно, для тебя главное — ленч. — Внезапно она широко улыбнулась. — У меня есть идея, дорогая! Мы все успеем, если не будем долго раскачиваться. Все-таки займемся моей головой, это очень важно. Знаешь, в субботу у миссис Джастис вечеринка с коктейлями, и я не хочу откладывать пробу «Санглима» на последний момент. Вдруг он мне не подойдет? Так что сделаем это сейчас. А на ленч можно приготовить омлет и доесть вчерашний пирог! Он у тебя очень хорошо получился, но гостям все равно его не хватит. Так что поторопись, дорогая, поторопись, и увидишь, что у нас все прекрасно получится!

Проба «Санглима» прошла успешно. И только во время укладки густых светлых волос Алтея наконец спросила:

— Что такое ты сказала мистеру Мартину? Почему он решил, будто мы продаем дом?

Миссис Грэхем рассеянно сказала:

— Мистеру Мартину… Дорогая, думаю, эта бигуди плохо держится. Придется переделать.

Алтея сняла бигуди и закрутила прядку чуть крепче.

— Да, мистеру Мартину. Он, проходя мимо, похвалил наши бегонии, и ты, похоже, намекнула ему, что мы желаем продать дом.

Миссис Грэхем в ручное зеркало разглядывала бигуди на затылке.

— Знаешь, я уже не раз думала… за дома сейчас дают очень хорошую цену.

— Нам придется покупать новый дом, и за него тоже спросят хорошую цену.

— О, но совсем не обязательно сразу же что-то покупать. Я хотела бы попутешествовать. В круизе встречаешь иногда очаровательных людей. Харрисоны в прошлом году ездили и остались очень довольны. Уезжали на всю зиму и вернулись только весной. Представляешь, как это было бы восхитительно!

— Харрисоны могут себе это позволить. А мы нет.

— О, но мы получим деньги за дом.

— А на что будем жить, когда истратим капитал?

— Но дорогая, на что люди живут? Все так делают, Харрисоны годами так делают, она мне говорила. Предположим, мы тратим пятьсот фунтов в год. Я не знаю, но предположим. Не знаю, сколько процентов мы сейчас получаем, но когда заплатишь налоги, остается так мало, как будто мы ничего и не получали, — вот и нужно отправиться в круиз. Понимаю, дорогая, что тебя и так все устраивает.

Ты больше меня выходишь из дому, а я… я временами уверена, что стала бы гораздо лучше себя чувствовать, если бы могла немного развеяться, уехать из Гроув-Хилла. Элла Харрисон тоже говорит, что мне нужно встречаться с новыми людьми и вести более светскую жизнь. Она говорит, я еще вполне молодая женщина. Мне было всего семнадцать, когда я тебя родила; так что она даже не верит, что тебе двадцать семь лет.

Алтея коротко засмеялась.

— Это что же, комплимент мне?

Миссис Грэхем самодовольно улыбнулась.

— Нет, дорогая, боюсь, что нет. Просто ей не верится, что у меня такая взрослая дочь. Она думала, что твой отец раньше был женат и что ты — моя падчерица. Смешно, конечно, но я могу понять, почему она так решила.

Алтея посмотрела в зеркало на их с матерью отражения.

Миссис Грэхем даже в бигудях и зажимах выглядела красивой. Легенда о замужестве в шестнадцать лет была, конечно, слишком экстравагантной. Ей был двадцать один год, через год родилась Алтея, и сейчас миссис Грэхем было сорок восемь. Она отлично знала, что Алтее это известно, но упрямо отодвигала год свадьбы на пять лет назад.

К сожалению, дальше отодвинуть дату свадьбы было никак нельзя, ведь Алтея выглядела даже старше своих лет. Надо заставить ее заняться собой — подкрутить волосы, подкрасить лицо. Когда-то она была очень мила, ее даже называли красавицей. Правда, миссис Грэхем такой тип красоты был не по вкусу. Мужчины предпочитают блондинок, и их можно понять. Однако у Теи правильные черты лица, и если бы она соизволила немного поработать над собой, могла бы скинуть лет пять-шесть. Конечно, в Гроув-Хилле это бессмысленно, здесь полно ее одноклассниц, но в круизе, среди новых знакомых, миссис Грэхем могла бы ссылаться на «мою юную дочь» и с улыбкой отмечать, что девушки всегда хотят выглядеть очень взрослыми и серьезными, когда они только что закончили школу. Некоторое время она предавалась этим сладостным мечтам, потом вернулась к мистеру Мартину.

— Думаю, я приглашу его к нам домой. Он же знает, что у меня нет сил самой ехать в город, в его контору.

Алтея уже закончила ее завивать и как раз доставала посуду из сушилки.

— Зачем он тебе нужен? — обернувшись, спросила она.

— Дорогая, хочу попросить его назначить приличную цену за дом.

Внезапно Алтею осенила одна мысль. Она гнала ее прочь, но мысль упрямо возвращалась. Миссис Харрисон наверняка сказала матери, что Николас Карей вернулся из дальних краев, где пропадал целых пять лет! Это ничего не меняет, не может ничего изменить, но ее мать, возможно, думает иначе. Не в этом ли кроется причина ее неожиданного интереса к путешествиям? Она сказала чуть резче, чем собиралась:

— Я с ним сегодня виделась и сказала, что мы не собираемся продавать.

Миссис Грэхем вспыхнула и, вся задрожав, развернулась на туалетном пуфике.

— Ты мне ничего не говорила!

— Не хотела зря беспокоить.

— Ты не рассказала, потому что знала, что я на это скажу!

— Мама… пожалуйста…

— Ты знала, что я хочу его продать! Ты знала, что я хочу отсюда уехать, потому что этот дом довел меня до инвалидности!

— Мама!

— Ты думаешь только о себе! По-твоему, я не знаю, почему ты не хочешь уезжать? Совсем недавно ты бы запрыгала от радости, а теперь тебя отсюда не вытащишь.

Еще бы! Ведь вернулся Николас Карей! — Она визгливо засмеялась. — Неужели ты настолько не знаешь мужчин?

Да он и не взглянет на тебя! Дорогая, неужели ты на что-то еще рассчитываешь, глупышка? Целых пять лет! — Она снова захихикала. — После тебя у него наверняка была дюжина девушек! Такова мужская натура. Когда ты последний раз смотрелась в зеркало? Элла Харрисон сказала, что он вернулся, и я сразу подумала, что он тебя просто не узнает!

— Мама, ты доведешь себя до приступа.

Этот довод был ее единственным оружием. Если бы она ей ответила, если бы позволила себе разозлиться на ее выпад, все закончилось бы как обычно: мать испугалась бы той бури, которую сама же подняла, стала бы задыхаться, то хватала бы ее за руку, то отталкивала от себя. Потом в ход пошли бы лекарства, постель, вызов врача. Так бывало много раз, и Алтея хорошо знала роль, отведенную ей в этом спектакле, мать устраивала его так часто, что она играла уже автоматически: понижала голос, избегала всего, что могло показаться матери обидным, в нужный момент подавала ей нюхательную соль и прочее, а когда чувствовала, что больше ее услуги не требуются, тихонечко уходила.

На этот раз миссис Грэхем устроила не слишком серьезную сцену, потому что помнила о бридже с Харрисонами и мистером Снедом. Для них она сделала прическу и не хотела, чтобы зря пропал ее «Сантим». Поэтому она, чуть выждав, прижала руку к сердцу, вздохнула, закрыла глаза и почти шепотом произнесла:

— Я слишком слаба для подобных разговоров, дорогая, пора бы тебе это знать. Помоги мне хотя бы добраться до кровати.

Этим, конечно, дело не кончилось: надо было принести соль, взбить подушки, подать халат — «нет, дорогая, лучше тот, голубой». Потом пришлось принести грелку, расправить одеяло, опустить жалюзи, выслушать, что говорит доктор Баррингтон в подобных случаях, и напоследок многозначительное заявление: «Сейчас все пройдет, надо только немного полежать в полной тишине», — и заблудшей дочери милостиво позволили отправиться на кухню — печь пирог к чаю.


Глава 1 | Павильон | Глава 3