home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



«ФИГУРА СТРЕЛЬЦОВА»

Пассажирский поезд остановился на большой станции. Виктор Стрельцов, лежавший на верхней полке, определил это по многочисленным нитям рельсов.

— Куда приехали? — спросил Стрельцов.

— За полдня кое-как доползли до Рязани, — ответил капитан-танкист, — а до войны проезжали это расстояние за четыре часа.

Его поддержали:

— Трудно ехать в тыл, когда главные дороги ведут на фронт.

По вагону пробежала запыхавшаяся проводница:

— Наши! Наши! — ее голос звенел радостью. — Наши перешли в наступление под Сталинградом! Там, на вокзале, передают по радио!

Все бросились к выходу из вагона.

Виктор Стрельцов мгновенно соскочил с полки, быстро надел сапоги и, на ходу затягивая ремень, бросился вдогонку.

С поезда все бежали к вокзалу. Там, у единственного репродуктора, собралась толпа. С каждой минутой она росла. Пробиться ближе к репродуктору было невозможно. Виктор жадно ловил доносившиеся сквозь людской шум слова сообщения.

Диктор перечислял захваченные в ходе боев трофеи, называл потери фашистов. И каждому было ясно, что у стен Сталинграда началось мощное наступление советских войск.

Только когда закончилось сообщение Совинформбюро, до пассажиров дошли призывы дежурного по станции: пора отправлять поезд.

Вскоре Стрельцов уже знал все подробности о переходе в контрнаступление наших войск на участке фронта, к которому многие месяцы было приковано внимание всего мира.

Снова устроился на своей полке. Коротая время, перебирал в памяти тяжелые месяцы этого года…

Почти полгода, в самый трудный период светлого полярного дня, вся тяжесть боевой работы полка дальних истребителей лежала на плечах экипажей 1-й эскадрильи. Только в конце лета возвратились экипажи 2-й эскадрильи, получившие в тылу машины взамен потерянных в весенних боях. С сентября и они стали вылетать на задания. А вскоре в полк влилась эскадрилья из соседней части, направленной в тыл на переформирование.

В создавшейся обстановке командование сочло возможным предоставить летчикам и штурманам экипажей, вынесших в прошедших боях большую моральную и физическую нагрузку, месячные отпуска.

Отпраздновав в полку годовщину Октября, отпускники перегнали свои самолеты для ремонта и проверки двигателей.

В день отъезда, 13 ноября, товарищи горячо поздравили Стрельцова с днем рождения. Особенно его тронула забота друзей, когда за обедом на столе появился небольшой торт с цифрой «23». Виктор сердечно поблагодарил сослуживцев и работников столовой за внимание.

На следующий день, добравшись до станции, поездом выехал в Москву.

В столице остались майор С. С. Кирьянов, капитан Н. Н. Сова, старшие лейтенанты И. Д. Сыроватко, И. П. Колонтай, А. М Стукалов, младший лейтенант А. С Рудаков. Остальные разъехались по домам.

Вот уже скоро сутки, как Виктор в пути. Через несколько десятков километров — родная Тамбовщина, с которой расстался почти три года назад. От сестры Вали долго не было известий, но все же полевая почта принесла ее адрес. Служит в батальоне аэродромного обеспечения. Брат Дмитрий тоже на фронте. Из редких писем Виктор догадался, что он разведчик, ходит по немецким тылам. Дважды был тяжело ранен. Старший брат Борис — комиссар противотанковой роты, оказавшейся на переднем рубеже под Сталинградом. Конечно, строчки его писем не могли передать всего накала сражения. Запомнилось письмо, полученное накануне отъезда домой. Брат сообщал о непрерывных боях днем и ночью: «Нелегко вам воевать в небе, но здесь на земле ад кромешный. Вчера единодушно решили: с этого рубежа не сойдем! А фашисты будто слышали об этом и стараются нас смять. Второй дань не могу дописать тебе эту страничку. Сейчас отбили семнадцатую танковую атаку. Вчера нас было немного, а теперь осталось еще меньше. Тороплюсь, идет в тыл почта. Да и фрицы снова выдвигаются для атаки. Опишу в следующем. Прощай, твой брат Борис!» Особенно тревожило это «прощай».

Вскоре Стрельцов простился с попутчиками и направился к выходу. Не успел поезд остановиться, как он уже был на перроне.

К дому не шел, а летел.

Когда переступил порог в ладной летной форме, все притихли. Первой опомнилась сестренка Зоя. Вскрикнула и со слезами бросилась на шею:

— Мама! Витя приехал! И горе, и радость в один день!

Виктор успел осмотреться. В комнате были соседи.

Шагнул к ней, родной и близкой, обнял:

— Что же ты, мамочка, провожала — плакала, встречаешь — плачешь?

Мать прижалась к сыну, несколько минут не могла вымолвить слова. Затем молча протянула ему листочек. Как током пронзило Виктора — он видел в штабе эти форменные бланки, которые посылали семьям погибших. Сквозь туман, застлавший глаза, прочитал: «Ваш сын Борис геройски погиб в бою с немецко-фашистскими захватчиками».

Допоздна засиделись соседи в тот вечер в семье Стрельцовых, жадно слушая фронтовика, делясь своими горестями и заботами. Много говорили о начавшемся наступлении на Волге.

На второй день Виктор навестил семью школьного друга Гоши Сабурова. Он уже знал о горе, постигшем в первые же месяцы войны его бывшую учительницу Ольгу Васильевну.

Через несколько десятилетий Ольга Васильевна написала в обоих воспоминаниях:

«Витя Стрельцов в каждый приезд с фронта не забывал меня навестить. При первой встрече он сказал мне: „Вот погодите, закончится война и я слетаю с вами на рассвете. Так красиво лететь на заре!“ Да, этот человек любил жизнь, ценил и понимал красоту, был очень сердечным и чутким. До сих пор у меня сохранилась к нему нежная я глубокая любовь».

Как условились, все отпускники собрались в Москве. И обратно выехали вместе. Преодолев все дорожные трудности, без опоздания прибыли в часть.

С затаенным дыханием однополчане слушали отпускников. Их интересовали даже мельчайшие подробности столичной жизни. Каждый понимал, что пульс родной Москвы — пульс всей страны. Все, что видели на родине и в пути, пришлось пересказывать по нескольку раз.

В свою очередь, боевые друзья сообщали о том, что 1943 год для полка начался новыми конвойными операциями. Прикрывали два конвоя — и оба через нашу зону прошли без потерь, несмотря на многочисленные атаки «юнкерсов».

На второй день поступили указания о прохождении на месте специальной полетной программы по вводу в строй экипажей. В этой же телеграмме майору Кирьянову было приказано срочно направить в штаб полка боевую характеристику пилота Стрельцова, представляемого на должность командира звена. Вскоре эскадрилья подготовилась к выполнению боевых заданий. 23 января майор С. С. Кирьянов получил приказ перебазироваться на основной аэродром полка.

Экипажам 1-й эскадрильи поставили новую ответственную задачу — сопровождение торпедоносцев при нанесении ими ударов но противнику.

Не прекращая боевой деятельности, тщательно готовились к предстоящим вылетам совместно с соседом — 24-м минно-торпедным авиационным полком.

В эти дни Виктору Стрельцову объявили приказ о назначении его командиром звена своей эскадрильи. Теперь у него прибавилось обязанностей и ответственности.

Сохранилась за летчиками полка и прежняя боевая работа — организация воздушного прикрытия союзных конвоев. Один из них в составе 14 транспортов и 16 кораблей охранения уже следовал в Мурманск.

За три дня в сложных метеорологических условиях (частые снегопады и туманы) полк совершил шесть групповых вылетов четверками. И снова отличился Стрельцов. Виктор цепко взял на прицел «Ю-88». Как ни старался немецкий летчик оторваться и выйти из атаки, это ему не удалось. Умело маневрируя, Стрельцов сблизился на короткую дистанцию и из всех пушек и пулеметов ударил по кабине немецкого летника. «Юнкерс» как бы споткнулся, на миг остановился на месте, и, внезапно сорвавшись, камнем пошел вниз. Несколько секунд — и морские волны сомкнулись над ним. Друзья поздравили Стрельцова с четвертой победой над морем.

Конвой прибыл к месту назначения без потерь. Исторические победы Советской Армии на Волге эхом откликнулись и в далеком Заполярье. Начала существенно меняться оперативная обстановка на северном театре военных действий. Авиация Северного флота уже достигала численного и качественного превосходства над врагом. Ее главной ударной силой становится торпедоносная авиация.

В феврале 1943 года 24-й минно-торпедный авиаполк под прикрытием истребителей 95-го полка на побережье Норвегия нанес ряд результативных ударов по противнику.

Несмотря на улучшение воздушной обстановки в Северном Ледовитом океане в пользу союзников, англоамериканские правящие круги прекратили посылку конвоев в СССР задолго до наступления полярного дня. Такое решение союзников в условиях ослабления противодействия противника объяснялось односторонне выгодными политическими соображениями. Конвой, вышедший из Шотландии в середине февраля 1943 года, был одним из последних, направленных в северные порты Советского Союза.

С 26 по 27 февраля экипажи 95-го авиаполка непрерывным барражированием в светлое время суток четверками и парами прикрывали его, сделав 26 самолето-вылетов. Над конвоем неоднократно возникали воздушные схватки. Капитан Б. Г. Хомдохов, старшие лейтенанты Ф. И. Антонец, В. С. Стрельцов, С. Е. Костюк, И. Д. Сыроватко, младший лейтенант А. С. Рудаков провели 10 воздушных боев. Ни один гитлеровский самолет не сбросил бомбы на цель. Шесть «Ю-88» получили повреждения, седьмую машину противника сбил старший лейтенант Костюк.

Уходивший 1 марта в обратный рейс конвой в составе 51 транспорта и корабля охранения также был проведен без потерь. За успешное выполнение конвойной операции командование объявило благодарность всему летному составу 95-го полка.

С весны летчики дальних истребителей полностью переключились на сопровождение торпедоносцев. После нескольких таких вылетов по инициативе коммунистов 95-го авиаполка состоялась летно-тактическая конференция. Представители 24-го полка рассказали об особенностях своих самолетов, о тактических приемах торпедных атак, высказали пожелания истребителям прикрытия. В свою очередь, летчики истребители обсудили вопросы взаимодействия с торпедоносцами, наиболее эффективные тактические приемы отражения вражеских истребителей. Конференция сыграла важную роль в дальнейшем творческом развитии приемов и способов совместных действий.

Возвращаясь с задания то прикрытию торпедоносцев, Стрельцов каждый раз обстоятельно анализировал действия своей группы. После разбора друзья нередко слышали:

— Нет, не все мы еще делаем, что можем.

Некоторые возражали:

— Ведь мы же выполняем свои задания как положено. Наша задача — не допустить истребителей противника к торпедоносцам. Ни один из них в нашем присутствии не был сбит. Так в чем же дело?

Виктор соглашался:

— Да, для нас главная задача — прикрытие торпедоносцев. Вот и лозунги всюду: «Истребитель, помни! В твоих руках жизнь боевых товарищей!» Все это верно.

— Чем же ты недоволен? — спросил парторг эскадрильи Семен Костюк. — Что предлагаешь?

— В том-то и дело, — с огорчением отвечал Стрельцов, что ничего толкового предложить не могу. Чутьем улавливаю: есть у нас кое-что в резерве. После каждого вылета неудовлетворен собой, а выхода найти не могу.

Семен дружески обнял его:

— Ну, а в чем все-таки сомнения? Может, сообща разберемся?

— В самом деле, ребята, давайте порассуждаем, — оживился Стрельцов. — Приходим мы с торпедоносцами к цели. Они — в атаку, остаются один на один с сотнями стволов зенитных пушек и пулеметами кораблей, смело идут на стену огня и прорывают его, топят врага. А мы в это время уходим в зону ожидания и наблюдаем спокойно сверху.

— Так мы же отгоняем немецкие истребители, — бросил реплику Иван Сыроватко.

— Верно, Ваня, — парировал Стрельцов. — Но их или немного, или вообще нет. Получается, что мы в роли сторонних наблюдателей.

— Интересно, — вступил в разговор Игорь Кравцов, — что же ты хочешь, чтобы мы сопровождали торпедоносцев и на боевом курсе, через всю зону огня? Так сказать, для моралыной поддержки?

— Точно, — обрадовался Виктор. — Кажется, ты подал идею.

Пока друзья обменивались мнениями о предстоящих вылетах, Стрельцов что-то чертил на листке бумаги.

— Послушайте, ребята. Нашел интересный вариант, — раздался вскоре его возбужденный голос. — Вот смотрите. Когда торпедоносцы разворачиваются для атаки, мы не уходим в сторону, а остаемся на поле боя Часть наших сил занимает эшелон сверху, чтобы не допустить внезапной атаки немецких истребителей. А другая группа первой бросается на штурм вражеских кораблей.

— То есть, весь зенитный огонь вызвать на себя? — уточнил Сыроватко.

— Да, в этом вся соль: заставим немцев дать первый залп по нам и обеспечим подход к цели торпедоносцам. Конечно, огня будет много, но у нас преимущество. Во-первых, мы пикируем сверху со все возрастающей скоростью и угол обстрела будет небольшой. Во-вторых, мы малое время будем находиться в зоне огня. После первой штурмовки атаковавшая группа набирает высоту и занимает зону барража. В этот момент на штурмовку бросается вторая группа. И так повторяем до выхода торпедоносцев из атаки, а затем уходим вместе с ними на свой аэродром.

— Стоящее предложение, — поддержал Костюк. — Необходимо все тщательно продумать. Правда, есть ряд «но», но в целом разумно…

— Верно, Семен, — подтвердил командир звена Иван Колонтай. — Полный боекомплект реактивных снарядов в этом случае можно израсходовать весьма эффективно. А вот пушечно-пулеметный боекомплект надо расходовать осторожнее, он может пригодиться для воздушного боя.

Жизнь подтвердила реальную пользу нового тактического приема.

В очередном вылете летчики В. А. Куликов, В. С. Стрельцов, А. И. Катышев, прикрывая торпедоносцы в районе Варде повредили вражеский транспорт. Через несколько дней в аналогичной обстановке в районе Сюльтен-фьорда летчики В. А. Куликов и А. С. Рудаков также повредили сторожевой корабль из боевого охранения, а Б. Г. Хомдоков, С. Е. Костюк и И. П. Колонтай потопили сторожевик.

Вскоре торпедоносцы 24-го авиаполка нанесли удар по конвою врага у Сюльтен-фьорда. Прикрывая их, летчики В. С. Стрельцов, А. С. Рудаков, И. Д. Сыроватко, С. Е. Костюк атаковали три малых боевых корабля из состава охранения конвоя, два из который потопили, а один повредили.

Еще более значительных успехов добились авиаторы 28 марта при нанесении очередного удара по вражескому конвою в районе Конгс-фьорда. Штурмуя корабли охранения, экипажи капитана Б. Г. Хомдохова и сержанта В. И. Сачкова повредили два сторожевых корабля. В то же время группа, оставшаяся на прикрытии, связала боем появившиеся истребители противника. Капитан И. В. Горкушенко сбил «ХЕ-115». Торпедоносцы, надежно прикрытые с воздуха, потопили три транспорта общим водоизмещением 25 — 26 тысяч тонн.

Теперь в каждом вылете группа прикрытия на подходе к цели делилась на две группы. Одна оставалась барражировать над целью, а вторая штурмовала корабли охранения реактивными снарядами, отвлекая их огонь на себя и подавляя своим огнем. Затем штурмовавшие занимали место для барражирования, а их товарищи повторяли штурмовку.

Такая тактика давала положительные результаты: облегчался подход торпедоносцев к цели, повышалась результативность их ударов. А истребители прикрытия наносили ощутимый урон противнику.

В последний мартовский морозный день Стрельцов повел четверку «ПЕ-3» на бомбовый удар по военно-морской базе Варде. Стояла ясная солнечная погода. Видимость была отличной. Чтобы обеспечить внезапность атаки, вывел группу со стороны моря на малой высоте. Перед целью группа резко пошла на набор высоты. Фашисты, видимо, решили, что самолеты уходят от цели, и не открыли огня. А в это время штурман ведущего И. Г. Кравцов производил расчеты на бомбометание. По его команде летчик перевел машину в горизонтальный полет. Ведомые четко следовали за ним. Еще мгновение — и команда на сброс. Бомбы точно накрыли объект. Результаты удара зафиксировали фотографированием. Вражеские зенитчики обстреляли лишь на отходе.

Вернулись на свой аэродром без потерь. Проявленная пленка подтвердила прямые попадания в причалы, портовые сооружения и здания.

В эти дни Виктор ходил в приподнятом настроении. Во-первых, его приняли в ряды партии и вручили партийный билет под номером 5383508. Во-вторых, перед самым вылетом на боевое задание к самолету подъехала легковая автомашина. Из нее вышли адмирал, командир полка и его заместитель по политчасти. Виктор доложил адмиралу о готовности звена к вылету. Адмирал, поздоровавшись со всеми, объявил:

— Мне поручено вручить высокую правительственную награду — третий орден Красного Знамени вашему однополчанину старшему лейтенанту Виктору Сергеевичу Стрельцову. Рад, что вручаю ее накануне боевого вылета.

1 Мая для летчиков был обычным боевым днем. Выполняя приказ командования, шестерка «ПЕ-3», ведомая старшим лейтенантом Стрельцовым, прикрывала группу торпедоносцев. На голубой глади моря цель отыскали быстро. Но на пути к ней встала серьезная преграда: над транспортом барражировала восьмерка «МЕ-110» Этот многоцелевой немецкий самолет не уступал по своим боевым и тактико-техническим качествам самолету «ПЕ-3» и даже внешне был похож на него: имел два киля. В начале войны это доставляло немало неприятностей экипажам, летавшим на самолетах «ПЕ-2» и «ПЕ-3»: их часто путали с «ме-110» и свои встречали огнем.

Ранее летчикам полка иметь дело с «МЕ-110» в воздушных боях не приходилось. Первая встреча произошла пять дней назад…

25 апреля шестерка «ПЕ-3» прикрывала торпедоносцы, наносившие удар по транспортам у мыса Харбакси. Четыре вражеских транспорта в сопровождении 14 боевых кораблей шли в зоне огня своих береговых зенитных батарей. При появлении наших самолетов корабли охранения и береговые батареи противника со стороны моря создали сплошную завесу огня. Тогда ведущий группы капитан В. Киселев, сделав маневр, вывел свои грозные машины в атаку со стороны берега, где кораблей охранения оказалось значительно меньше, а расположенная на высоком скалистом берегу артиллерия противника не могла вести эффективный огонь по низко летящим торпедоносцам.

Но наибольшую опасность для атакующих представляла пятерка фашистских истребителей — 4 «МЕ-110» и «ХЕ-115», барражировавших в зоне конвоя.

Капитан Сыроватко передал ведущему ударной группы:

— Выходите на цель. Истребителей противника беру на себя.

«Петляковы» ринулись навстречу врагу. Фашисты не приняли боя и разошлись веером: «хейнкель» стал уходить под прикрытие зенитного огня кораблей охранения, а «мессеры» парами отвернули вправо и влево.

Когда торпедоносцы легли на боевой курс, вражеский снаряд поджег самолет ведущего. Несмотря на то, что машина пылала, Киселев не свернул с боевого курса и сбросил торпеду на цель. Самый крупный фашистский транспорт пошел на дно.

Воодушевленные подвигом командира, его боевые товарищи потопили еще три судна.

А в это время над морем вели поединок истребители, сыгравшие решающую роль в успехе торпедной атаки. Уже рухнул в море «хейнкель», прошитый очередью сержанта В. Сачкова. Но вот отвернувшая вправо пара «мессеров», сделав «горку», удачно сманеврировала и внезапно оказалась в выгодной позиции для удара по труппе капитана Киселева. Беззащитные в данной ситуации торпедоносцы были обречены на гибель. Оставалась только одна возможность спасти их. Ею и воспользовались Колонтай и Сыроватко.

Все решилось секундами. Когда фашистские летчики уже нажали гашетки, перед их носом пронеслись два краснозвездных истребителя. Свинцовые струи, предназначенные для торпедоносцев, впились в них. Фашистские истребители, не ожидавшие такой цели, взмыли вверх для повторного захода в атаку. Но было уже поздно. Подоспевшие старший лейтенант Федор Антонец и его штурман старший лейтенант Михаил Белоногов длинными очередями прошили открывшееся брюхо «мессеров». Оба фашиста камнем рухнули в море. Вторая пара «МЕ-110» поспешно снизилась и на бреющем скрылась в прибрежной зоне.

Федор Антонец с ведомым пристроился к торпедоносцам, взявшим курс к своим берегам. В его ушах все еще звучал голос боевого друга Вани Сыроватко: «Федя, береги „Илы“! Иду на перехват!» Это были его последние слова.

На родной аэродром вернулась лишь четверка истребителей. На земле Федор Антонец, как старший в группе, доложил командиру о воздушном бое и о подвиге молодых коммунистов летчиков капитана Ивана Даниловича Сыроватко и старшего лейтенанта Ивана Петровича Колонтая, штурманов старших лейтенантов Петра Трифоновича Зюкова и Вениамина Васильевича Самсонова. На разборе полета присутствовал весь летный состав. Ведущий труппы старший лейтенант Антонец наглядно начертил схему воздушного боя и подробно объяснил, почему немцы выиграли маневр.

Долго обсуждали летчики итоги этого боя. Некоторые считали, что трудно выиграть бой с «МЕ-110». Более легкие и маневренные, они будут навязывать свою волю.

Стрельцов, еще и еще раз мысленно разобрав сложившуюся в том бою ситуацию, возразил: и на горизонталях возможен поединок «ПЕ-3» с «мессерами».

Виктор до тонкости знал и любил своего «Петлякова»» которого все летчики любовно называли «наш Пешка». Не верил, что эта послушная, умная боевая машина не может на равных бороться с опасным противником.

Постепенно созрел четкий план. Он снова вспомнил о своем тактическое приеме, который уже применял. В тех случаях тоже складывалась обстановка, которая в обычных условиях казалась безвыходной…

В день Первомая Виктор с нетерпением ждал встречи с «ме-110», чтобы на практике проверить найденное решение. Так и случилось.

Имевшая численный перевес, восьмерка «МЕ-110» держалась самоуверенно. Быстро оценив обстановку, Стрельцов приказал экипажам лейтенанта С. Костюка и сержанта В. Сачкова охранять торпедоносцы, а четверку повел в атаку.

Немцы решили схитрить. Четверка их самолетов приняла воздушный бой, видимо, рассчитывая связать наши истребители боем, а вторая с разворотом ушла.

Стрельцов передал своему штурману:

— Игорь, внимательно следи за отошедшей четверкой «мессеров». Как бы она не пристроилась к атакующим торпедоносцам.

Он не зря беспокоился. Отошедшая группа «МЕ-110» разделилась на пары. Два «мессера» вступили в бой с Костюком и Сачковым, а другая пара ринулась к оставшимся без прикрытая торпедоносцам.

Стрельцов услышал тревожный голос штурмана:

— Виктор, «мессеры» атакуют торпедоносцы! Помещать им мы уже не успеем.

— И все-таки попробуем, — ответил Стрельцов. — Как только выйдем к ним в тыл — открыть огонь из всего оружия.

Своему ведомому лейтенанту А. Рудакову он передал:

— Принимай группу, я выхожу из боя. Не отпускайте фрицев от себя.

В следующий момент Стрельцов редко взял штурвал на себя. «Петляков» почти вертикально полез вверх. Набрав необходимую высоту, Виктор, сделав переворот через крыло, сразу оказался над «МЕ-110», начавшими атаку на торпедоносцы. Имея запас высоты, ринулся на гитлеровцев сверху, открыв мощный огонь из всех пушек и пулеметов. Под шквалом огня нервы у фашистов не выдержали, они прервали атаку и трусливо бросились к берегу под прикрытие зенитных батарей.

Торпедоносцы беспрепятственно вышли на цель и успешно завершили атаку, уничтожив два транспорта и танкер водоизмещением около 28 тысяч тонн. Костюк и Сачков продолжали неотступно идти за торпедоносцами. А Стрельцов в это время уже спешил им на помощь.

Увидев приближающуюся машину Стрельцова, фашистские летчики начали оттягиваться к берегу, надеясь увлечь за собой группу прикрытия. Разгадав намерение противника, Стрельцов вывел группу из боя и, присоединившись к торпедоносцам, обеспечил возвращение их на свой аэродром.

На разборе, проведенном командиром части, картина боя была восстановлена во всех подробностях! После доклада Стрельцова о ходе выполнения боевой задачи выступил сержант Сачков:

— Я в части новичок. Воевать начал только с осени прошлого года Мне пришлось участвовать в двух вылетах по прикрытию торпедоносцев. Мы вели бой с новым для нас противником — «МЕ-110». 25 апреля в первом бою мы понесли большую утрату: погибли коммунисты Колонтай, Зюков, Сыроватко, Самсонов. Если бы не самопожертвование наших боевых товарищей, то погибли бы торпедоносцы, не выполнив боевой задачи. Сегодня в бою сложилась ситуация еще более сложная. Тогда вели бои шесть против пяти фрицев, двух сбили и одного повредили, потеряв два своих экипажа. А сегодня вели бой шесть против восьми, не сбили ни одного самолета противника, но, несмотря на его численное превосходство, мы бой выиграли Торпедоносцы потопили три крупных транспорта, обе группы самолетов вернулись без потерь. Почему мы выиграли этот бой? Был момент, когда казалось, что торпедоносцы ничто уже не спасет. Пара «МЕ-110» повисла у них на хвосте, и мы уже не могли им помочь. Так нам всем казалось. Стрельцов спас их, поставив почти в безвыходное положение немецких летчиков. Теперь я знаю: против маневренности «МЕ-110» есть противоядие. Это убедительно продемонстрировал сегодня старший лейтенант Стрельцов. И теперь я никогда не соглашусь с высказываниями, что со «стодесятыми» нельзя выиграть бой на горизонталях.

Раздались одобрительные возгласы.

— Когда я прибыл в часть, то слышал много разговоров среди летного состава о боевой фигуре пилотажа на нашем самолете с переворотом, которую применял в бою старший лейтенант Стрельцов. Но до сего временя ее применять запрещается. Сегодня Стрельцов выиграл бой только благодаря применению этой фигуры. Мне кажется, что пора освоить эту фигуру наиболее подготовленным летчикам, она поможет нам побеждать любого противника.

Многие летчики поддержали Сачкова.

Командир полка, подведя итог разбору операции и дав высокую оценку действиям Стрельцова, поручил ему подготовить и провести занятие со всем летным составом по освоению новой фигуры высшего пилотажа.

Вскоре старший лейтенант Стрельцов доложил командиру полка о готовности провести занятие на тему: «Выход из-под атаки с переворотом через крыло на самолете „ПЕ-3“ с последующим переходом в контратаку».

На занятие прибыли представители штаба ВВС Северного флота.

После толково наложенной Стрельцовым теоретической части и объяснения на чертежах всех элементов фигуры представители штаба ВВС одобрили его предложение и разрешили продемонстрировать воздушный бой наглядно над своим аэродромом.

Стрельцов взлетел в паре с лейтенантом С. Костюком. Разыгрывая «воздушный бой», Стрельцов позволил «противнику» занять выгодную позицию в хвосте своего самолета. В такой позиции, летчики знали, атакованному уже не спастись, атакующий бил без промаха: в этом случае промахнуться практически было невозможно.

На земле с напряжением следили за поединком. И вот на глазах у всех наблюдавших Стрельцов совершил невозможное. Его самолет, задрав нос, почти по вертикали полез к облакам. Только проскочил под ним Костюк, как Стрельцов перевернул самолет через крыло и, оказавшись выше и в хвосте своего «противника», через мгновение пристроился к нему так, что, как тот ни маневрировал, оторваться от преследователя не смог.

Самолеты зарулили на свои стоянки. Первым подошел к Стрельцову лейтенант Костюк, несколько минут назад имитировавший «противника» в «воздушном бою». Он горячо пожал руку Виктору и поздравил с успехом:

— Пусть теперь попробуют «мессеры» атаковать нас с хвоста! Мы им будем навязывать свою волю в бою, хотя у них и более легкие машины.

Командир полка разрешил группе летчиков, имеющих высокую подготовку по технике пилотирования, применять маневр с переворотом в бою. Предварительно все они провели учебные тренировочные полеты и повторили «фигуру Стрельцова» в воздухе над своим аэродромом.

Этот прием боевого пилотажа прочно вошел в арсенал североморских летчиков.

Вскоре в боевой службе Виктора Стрельцова произошли перемены. Командира 1-й эскадрильи майора С. С. Кирьянова откомандировали на учебу командного состава. Замечательный человек, волевой командир с большим боевым опытом (летать начал в 1934, воевал с японскими захватчиками), Степан Степанович был всеобщим любимцем. С ним смело шли на любое задание.

Эскадрилью Кирьянов передал своему заместителю капитану Хомдохову, а на его место рекомендовал Стрельцова.

Выполняя основные задачи — прикрытие торпедоносцев при нанесении ими ударов и прикрытие конвоев в море, летчики полка попутно вели воздушную разведку, осуществляли специальные полеты в глубокий тыл противника. В июле 1943 года из одного такого задания не вернулся на свой аэродром парторг 1-й эскадрильи старший лейтенант С. Е Костюк и штурман старший лейтенант М. Г. Корнилов О дальнейшей судьбе экипажа никто ничего не знал. Сразу все ощутили тяжесть этой утраты. Экипаж пользовался в полку большим уважением.

Штурман Михаил Корнилов был не только знающим специалистом, но и превосходным гитаристом, умел в короткие минуты досуга поднять у всех настроение. Старший лейтенант С. Е. Костюк пришел в коллектив из соседнего полка осенью 1942 года. Боевых вылетов не имел. Однако после доподготовки, летая на задания, быстро утвердил за собой репутацию мужественного и настойчивого пилота. Его назначили командиром звена, а коммунисты избрали секретарем партийного бюро эскадрильи. Здесь он проявил себя строгим и принципиальным партийным руководителем, непримиримым к недостаткам в боевой работе. Именно за твердость, решительность и целеустремленность уважали его товарищи. Командование часто поручало ему наиболее трудные и ответственные задания, и он с ними успешно справлялся.

Во второй половине 1943 года начались перевозки морем грузов для создания необходимого зимнего запаса в частях Северного оборонительного района. Для защиты внутренних морских сообщений и конвоев привлекается и 95-й авиационный полк.

В августе-октябре 1943 года экипажи снова перебазировались на полевой аэродром, откуда прикрывали конвои на участке Белое море — Кольский залив, вели поиск подводных лодок врага в северо-восточной части Баренцева моря. Полеты на задания осуществлялись зачастую в сложных метеорологических условиях и требовали от всего личного состава большого мужества и бдительности.

Одновременно освоили площадку в районе одного из прибрежных поселков, используя ее как аэродром подскока. Это позволяло расширить район боевых действий по прикрытию конвоев и принимать участие в нанесении совместных ударов разнородными силами авиации по конвоям врага, обнаруженным разведкой ВВС флота.

Фашистское командование практически отказалось от использования авиации во всех других видах боевой деятельности, кроме прикрытия с воздуха своих морских перевозок, сосредоточив там все наличные воздушные силы. Поэтому авиаторам Северного флота приходилось действовать против вражеских конвоев в условиях массированной противовоздушной обороны.

Авиация флота в четвертый год войны значительно выросла количественно и изменилась качественно. Теперь в ударах по врагу участвовали тактические группы бомбардировщиков, штурмовиков и торпедоносцев, имевшие сильное истребительное прикрытие.

Из нескольких таких операций, в которых участвовали экипажи 95-го авиаполка, характерна проведенная 13 октября 1943 года южнее Варде.

Удар по конвою противника наносился в сумерки, участвовали четыре тактические труппы: 6 штурмовиков «ИЛ-2», 6 пикирующих бомбардировщиков «ПЕ-2», 3 высотных и 4 низких торпедоносца. Истребительное прикрытие состояло из 30 самолетов: 22 «ЯК-3» и «Аэрокобр» составляли группу боя, а 8 «ПЕ-3» — группу непосредственного прикрытия, ведомую капитаном Хомдоховым.

Видимость ограничивалась не только сумерками, но и еще десятибалльной облачностью с высотой нижней границы облаков до 200 — 250 метров . Истребители противника оказали сильное противодействие. И вот в пространстве между низкими облаками и водой Варангер-фьорда разгорелся ожесточенный воздушный бой, в котором участвовало до пятидесяти самолетов с каждой стороны.

Истребители группы боя вступили в схватку с самолетами «МЕ-109» и «МЕ-110», прикрывавшими конвой. В это время ударная группа последовательно выходила в атаку. Вначале штурмовики и бомбардировщики сбросили бомбы, расстроили боевой порядок конвоя, обеспечив выход в атаку торпедоносцев. Истребители непосредственного прикрытия не отрывались от ударных групп, готовые в любую минуту отразить атаки «мессеров».

Когда к низким торпедоносцам прорвались два «МЕ-110», их встретили дружным огнем экипажи Стрельцова и его ведомого лейтенанта А. С. Рудакова. Один «сто десятый» вспыхнул и скрылся в волнах, а второй поспешил удрать на бреющем. Закончился бой после выхода низких торпедоносцев, наносивших удар последними.

Истребителям противника не удалось атаковать результативно ни одну ударную группу. Наши потери — один штурмовик, сбитый зенитным огнем, и один торпедоносец, который, получив повреждение, сел на воду в районе Рыбачьего (экипаж его спасли).

А конвой противника потерял транспорт и сторожевик. Два других транспорта получили сильные повреждения, в результате которых возникли пожары. Наиболее ощутимый урон понесла авиация противника: в воздушном бою летчики-североморцы сбили 15 «мессеров».

С ноября снова возобновили движение союзные конвои. 1 ноября из Архангельска вышел в Англию конвой, а из Шотландии — к нам, большая часть которого следовала в Архангельск.

Экипажи 95-го полка активно участвовали в прикрытии обоих конвоев, обеспечивая надежное воздушное охранение.

При отражении одного из налетов немецко-фашистских бомбардировщиков получил повреждение самолет младшего лейтенанта В. И. Сачкова. Загорелся мотор. Летчик пошел на вынужденную посадку в горле Белого моря. Коснувшись воды, самолет скапотировал и мгновенно затонул. Летчик В. И. Сачков и штурман С. А. Порошин погибли, выполнив свой воинский долг.

До конца года полк участвовал в прикрытии еще трех конвоев, прибывший, из Англии, и четырех, вышедших из Архангельска в обратный путь. Кроме прикрытия решал задачи по обеспечению противолодочной обороны конвоев, разведке и поиску подводных лодок, надводных кораблей противника и плавающих мин в Баренцевом и Белом морях и на подходах к Карскому морю.

За год летчики полка прикрыли 39 конвоев (около 450 судов), обеспечили торпедоносцам потопление 14 транспортов, танкера, сторожевика, трех тралыциков. Штурмуя вражеские корабли, летчики полка уничтожили несколько сторожевых кораблей, катеров-охотников, повредили 2 транспорта, подводную лодку и 5 более мелких боевых кораблей.

В боевых успехах части был большой личный вклад коммуниста Стрельцова. Используя его опыт выхода из-под атаки с переворотом и последующим переходом в атаку, сбили не одну фашистскую машину подполковник А. В. Жатьков, капитан И. В. Горкушенко, старший лейтенант Ф. И. Антонец и другие летчики.


В МОРСКИХ СРАЖЕНЬЯХ | Испытание воли | КУРСОВАЯ ЛИНИЯ