home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 7

Мотор монотонно и ритмично урчал. Делла Стрит, не отрывая лица от окна, сказала:

– Значит, это и есть Рино?

Мейсон кивнул. Они вместе смотрели, как на них надвигаются огни аэропорта. Вот самолет плавно заскользил по земле, врезался в темноту. Снаружи жалобно стонал ветер. Пилот заглушил мотор, который возмущенно взревел раза два перед тем, как окончательно умолкнуть.

Делла Стрит была возбуждена. Перри спустился первым и протянул ей руку. Ветер подхватил юбку девушки, набросился на волосы и легкий шарфик.

Опершись на руку адвоката, Делла легко соскочила на землю.

– С чего начнем, шеф? Или будем искать вслепую?

– Вслепую. Возьмем для начала такси. – Повернувшись к пилоту, он добавил: – Напоите своего коня, чтобы в любую минуту он смог нас доставить обратно. Да и сами не голодайте, но не уходите далеко, чтобы не было никаких заминок.

Уже в такси Мейсон сказал:

– Мы начнем с игорных домов. Не знаю, как Розалинда, но Рита не из тех, кто будет тихо сидеть в гостинице в таком месте, как Рино.

– Что мы сделаем, когда ее найдем?

– Выложим ей все, что знаем.

– А вдруг она пошлет нас ко всем чертям?

– В таком случае мы перестанем с ней церемониться.

– Мне будет жутко интересно посмотреть, как вы «перестанете церемониться» с женщиной, шеф.

– Не сомневайся, дорогая. Ты меня знаешь только добреньким, а я далеко не всегда бываю таким.

Водитель спросил:

– Куда поедем?

– В центр.

– Вирджиния-стрит?

– Туда, где кипит ночная жизнь.

Водитель язвительно ответил:

– Браток, тут жизнь кипит по всему городу двадцать четыре часа в сутки. Я проедусь по Вирджинии-стрит туда и обратно, а вы уж сами выбирайте подходящее местечко.

Несмотря на поздний час, улицы были запружены народом всех оттенков кожи. Ковбои в опереточных костюмах, молодые парни в пестрых рубашках навыпуск, сомнительные красотки на высоченных каблуках, элегантные дамы и господа. Изредка из одной двери в другую проскальзывали нарядные парочки в вечерних туалетах.

Машина нырнула под протянутую прямо через улицу неоновую рекламу:

«Величайший в мире маленький городок».

– Поезжайте медленно назад, – распорядился Мейсон. – Я покажу, где остановиться.

Водитель все-таки решил проявить инициативу:

– Если вам нужно разрешение на брак, я мог бы…

Делла расхохоталась:

– Не до любви, когда дело впереди.

Выйдя из машины, она взяла Мейсона под руку, и они медленно завернули на поперечную улицу налево, потом свернули направо и принялись заходить по очереди во все бары и игорные дома. Третье заведение, в которое они заглянули, именовалось «Банковский клуб». В нем был полный набор увеселений: «фараон», «рулетка», «колесо удачи» и «21». Это было настоящее царство любителей острых ощущений, мошенников, шулеров и просто легковерных провинциалов. Вокруг каждого стола толпились зеваки и ценители данного вида игры.

Делла Стрит вцепилась в руку Мейсона:

– Вон она!

– Где?

– Возле «колеса удачи». Одета в коричневое платье и бежевый пушистый жакет.

Мейсон кивнул:

– Н-да, одета она совсем не так, как тогда, у нас в конторе.

– А как вы думали? Наверное, она летела самолетом. Она вместе вон с той парочкой.

– Ты говоришь о тех, что слева?

– Да.

Мейсон внимательно следил за людьми, поставившими на «колесо удачи».

Рядом с Ритой стояла молодая женщина с каштановыми волосами, темно-карими глазами, красивыми капризными губами, почему-то сильно возбужденная. На ней было надето черное бархатное платье с белыми кружевами и маленькая черная шляпка, плотно облегавшая голову. Пока Мейсон наблюдал за ней, она выиграла пятьдесят центов, и крупье передал ей мелочь.

Откинув назад голову, она весело рассмеялась.

– На ней нет ни одного кольца. Это может многое значить – или вообще ничего не значит, – проговорил Мейсон.

Потом он обратил внимание на молодого человека. Он был выше среднего роста, широкоплечий, узкобедрый, с явными признаками любителя спорта. На вид ему было лет тридцать. Темные волнистые волосы, черные глаза, в глубине которых то и дело вспыхивали огоньки. Изменчивое, выразительное лицо. Короче, человек, способный заключить в объятия любимую женщину, не считаясь ни с мужем, ни с любопытными соседками, ни с возможными последствиями.

Делла Стрит чуть слышно прошептала:

– Могу поспорить: он великолепно танцует.

Мейсон нагнулся вперед и бросил серебряный доллар на номер двадцать четыре. Рита Свейн слегка пододвинулась, давая место новому игроку. Вторая женщина взглянула на адвоката с любопытством, потом наклонилась к своему соседу и что-то еле слышно проговорила. «Колесо удачи» завертелось с легким журчанием, которое никого не могло оставить равнодушным. Вот оно почти остановилось. Кожаный язычок слегка поколебался, потом решительно упал на двадцать четвертый номер.

Естественно, Рита должна была взглянуть на счастливчика, который с первого захода стал обладателем тридцати долларов. Собирая выигрыш, Мейсон спросил у нее самым будничным голосом:

– Не познакомите ли вы меня со своими друзьями, мисс Свейн?

На секунду Риту охватила паника, но потом она все же взяла себя в руки и бросила восемьдесят центов на «24», сказав, что это на случай, если «чудо повторится». Она повернулась к сестре:

– Познакомься, Рози, это мистер Мейсон.

Мейсон посмотрел в карие глаза на побледневшем лице. Они больше не смеялись, а просили, умоляли о пощаде.

– Я так и подумала, – сказала Розалинда Прескотт, – даже спросила Джимми, не ошибаюсь ли я.

– Мистер Дресколл, – добавила Рита.

Мейсон пожал им обоим руки, ощутив, что рукопожатие Джимми было твердым и решительным. Лицо его было напряженным, как у настоящего игрока в «фараон».

– Как вам удалось нас отыскать? – спросила Рита.

– Секрет. Где мы сможем поговорить?

– Комната Рози в «Риверсайде». Ох, тут и мисс Стрит. Здравствуйте, мисс Стрит.

Делла улыбнулась. Мейсон представил ее Розалинде Прескотт и Джимми Дресколлу. С видом случайно встретившихся туристов они медленно вышли из «Банковского клуба» и пошли пешком в отель «Риверсайд».

Мейсон слегка задержался и взял Деллу под руку:

– Мне очень жаль, Делла, но я не хочу, чтобы ты пошла с ними. Я уже говорил, что я затеял опасную игру. Оставайся внизу, а холле, и дежурь у телефона. Если войдет кто-то, отдаленно напоминающий полицейского, и станет спрашивать Риту Свейн или Розалинду Прескотт, немедленно звони нам. Чтобы меня не застали врасплох.

Она кивнула.

– Я все понимаю, шеф.

Когда они вошли в вестибюль гостиницы, Делла с застенчивой улыбкой обратилась к Мейсону:

– Извините, шеф, но я бы хотела зайти в ресторан, проглотить хотя бы стаканчик кофе и пару сандвичей. Перед отъездом я не успела поесть как следует. У меня разболелась голова, и если я сейчас же не перекушу, меня не спасут никакие таблетки.

– Ладно, Делла, ступай. Потом поднимись наверх. Какой ваш номер, мисс Прескотт?

– Триста девяносто один.

– Идемте, – скомандовал адвокат.

Джимми Дресколл запер дверь на ключ, предварительно удостоверившись, что в коридоре никого нет. Потом он обнял Риту Свейн.

– Не переживай, любимая, мы вместе, а это главное.

Мейсон подошел к кровати, опустился на нее и сказал со скучающим видом:

– Послушайте, ребята, передо мной не надо разыгрывать эту комедию.

– Какую комедию? – спросила Рита Свейн, резко поворачиваясь к нему.

– Изображать влюбленных. Понимаете, Рита, женщины – странные создания: ваша сестра может приревновать.

– Что вы имеете в виду?

– Вы сами это отлично понимаете.

Мейсон заставил их всех ждать, пока он закурит сигарету, предложил поочередно всем сделать то же самое, спрятал свой портсигар. Наконец он сказал:

– В конце концов, я не миссис Надоеда.

Дресколл воинственно заявил:

– Мне не по вкусу подобные штучки! Может быть, вы соблаговолите объясниться и извиниться?

– Пфа! Вы сами-то понимаете, что вы затеяли?

Розалинда Прескотт, до сей минуты стоявшая совершенно неподвижно, сказала:

– По-моему, мистер Мейсон прав.

– Рози! – воскликнула Рита.

Дресколл не сводил глаз с адвоката.

– Я не думаю, что он прав. И мне не нравятся его манеры.

– Вы можете идти ко всем чертям, – с самой любезной улыбкой сказал Мейсон. – Как я понимаю, из-за своей смазливой наружности вы привыкли всю жизнь морочить женщинам голову. Сейчас вы попали в такую передрягу, что предпочитаете прятаться за юбки, чем откровенно во всем сознаться.

Дресколл сделал несколько грозных шагов к адвокату. Мейсон медленно поднялся с кровати и насмешливо сказал:

– Вот, вот. Ничего более умного и придумать нельзя. Поднимете шум, сюда сначала явятся детективы из гостиницы, потом подоспеет полиция. Впрочем, это ничуть не хуже того, что вы до сих пор вытворяли!

Розалинда повисла на руке Дресколла:

– Джимми, перестань! Говорю тебе, успокойся! Сядь!

Рита Свейн, с негодованием глядя на адвоката, спросила:

– Как вы смеете разговаривать в таком тоне?

– Вы-то как раз должны это понимать. Для этого есть две причины. Первая, что я очень не люблю, когда меня обманывают клиенты.

– Вас никто не обманывает!

– В самом деле? Когда вы мне рассказывали все эти небылицы про миссис Надоеду, которая видела вас в объятиях красавчика, вы, видимо, принимали меня за неопытного мальчишку?

Он быстро повернулся к Розалинде:

– Мне кажется, что вы мне расскажете правду.

– Молчи, Рози! – истерически закричал Дресколл.

Мейсон холодно посмотрел на него и сказал:

– Я бы не стал так настаивать, если бы у вас были хоть какие-то шансы скрыть случившееся, но вы не смогли этого скрыть ни от меня, ни от окружного прокурора, который рано или поздно тоже нападет на ваш след. Продолжая играть в молчанку, вы только играете на руку прокурору. Какого черта вы не выложили мне с самого начала всю правду и не спросили у меня совета, что предпринять? Нет, вместо этого вы затеваете какую-то детскую игру, восхищаясь собственной изобретательностью.

Розалинда удирает из дому, оставляя платье для Риты. Рита переодевается, ловит канарейку, заканчивает подстригать ей коготки… Кого это должно было обмануть? Соседку?

– Вы правы, мистер Мейсон, – решительно сказала Розалинда.

Мейсон снова посмотрел на нее:

– Кажется, в конечном итоге мы с вами все-таки найдем общий язык. Расскажите, что же произошло. И побыстрее. У нас мало времени. Ваша сестра хорошенько наследила. Я воспользовался этим. То же самое могут сделать и другие.

Дресколл вздохнул, открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Мейсон прикрикнул на него:

– Помолчите, Дресколл!

Розалинда заговорила быстрыми, отрывистыми фразами:

– Я всячески боролась со своим мужем, ведь он хотел развестись со мной. Он нашел письмо, которое мне написал Джимми. Письмо можно было понять двояко. Он предпочел худшую интерпретацию. Ушел, чтобы поехать к адвокату. Я перепугалась и допустила ошибку. Позвонила Джимми, рассказала ему, что случилось, предупредила, что уезжаю. Джимми примчался, возбужденный до предела. Он привез с собой пистолет. Ему казалось, что мне необходимо оружие, чтобы защищаться от Вальтера. Вальтер действительно не раз грозился меня убить, если я только суну нос в его дела.

– Вы рассказали и об этом Дресколлу?

– Да. По телефону.

– О'кей. Значит, Дресколл считал, что вам грозит опасность. Не исключено, что он был прав. Продолжайте.

– Как я уже сказала, приехал Джимми. Мы были в солярии. Я пыталась спокойно поговорить с ним обо всем. Но Джимми окончательно потерял голову, схватил меня в свои объятия, и я…

– Да, понятно. Миссис Надоеда достаточно красочно описала эту сцену.

– Как это все выглядело в ее изложении?

– Достаточно красноречиво. Очень страстная сцена.

Розалинда сказала со вздохом:

– Это правда.

– Умница, – кивнул Мейсон, – рассказывайте дальше.

– Джимми сказал, что я должна уехать и что он закажет места на самолет. Потом произошла автомобильная авария. Джимми выскочил, помог положить пострадавшего в кузов фургона. После этого он вернулся, и тут только я сообразила, что его могут вызвать в качестве свидетеля. Машина Джимми стояла в переулке. Я велела Джимми немедленно уходить, а сама должна была собрать кое-что из вещей и тоже уйти из дома. Джимми не хотел оставлять меня одну. Я настаивала. И тогда Джимми отдал мне свой револьвер на случай, если Вальтер неожиданно вернется и начнет по-настоящему скандалить. Я говорила ему, что мне не нужно оружие, я и пользоваться-то не умею им, но он все-таки убедил меня, что это совершенно необходимо. Я спрятала его в бюро, я точно знала, что Вальтер в него никогда не заглядывает. Я взяла револьвер только для того, чтобы успокоить Джимми. После этого он перестал спорить и ушел. Временами он бывает невероятно упрям.

– Что было потом?

– Вот тут-то я заметила, что миссис Надоеда следила за нами. Одному богу известно, сколько времени она находилась «на своем посту». Возможно, с самого начала. Джимми же со своим глупым упрямством тоже упустил драгоценное время и нарвался-таки на транспортную полицию, явившуюся расследовать аварию. Они записали его имя и адрес, сверившись с его документами, оставленными в машине. Я поняла, что нам не отвертеться.

– Одну минуточку. Возвращался ли мистер Дресколл после того, как полицейские записали его данные?

– Да.

– Что произошло дальше?

– Мы все обсудили. Джимми пришло в голову вызвать Риту, надеть на нее платье, сделать все то, о чем вы здорово догадались. Понимаете, мы с ней очень похожи, так что миссис Надоеда не могла быть уверена, с кем из нас обнимался Джимми.

– Продолжайте.

– Я позвонила Рите. Остальное знает она.

– Откуда вы ей позвонили?

– Из дома, но побоялась рассказывать подробности.

– Сколько времени вы еще оставались в доме после телефонного разговора?

– Практически нисколько. Позвонила и сразу помчалась в аэропорт, откуда снова позвонила Рите.

– Вы прилетели сюда рейсовым самолетом или заказным?

– Я полетела в Сан-Франциско, а уже оттуда в Рино.

Мейсон кивнул на Джимми.

– Он тоже прилетел, – сказала Розалинда.

– Тем же самолетом?

– Да.

– Скажите, когда вы впервые узнали, что ваш муж убит?

Глаза Розалинды округлились.

– Вальтер убит?

Мейсон, внимательно следивший за ней, повторил:

– Да, убит.

– Осторожнее, Розалинда, – закричал Дресколл, – это какая-то ловушка! Он не был убит, иначе мы бы об этом знали!

Мейсон повернулся к Рите:

– Вы знали об этом, не так ли?

Она отрицательно покачала головой:

– Не имею представления, о чем вы говорите. Может быть только, что таким путем вы хотите заполучить огромный гонорар с Рози.

– Так это правда? Он убит? Или же это действительно ловушка? – воскликнула Рози.

Мейсон внимательно смотрел на Риту.

– Вы прибыли сюда рейсовым самолетом или заказным?

– Наняла самолет и прилетела прямиком сюда.

– Через сколько времени после того, как вы ушли из моей конторы?

– Буквально через несколько минут. Завезла канарейку в зоомагазин, адрес которого вы мне дали, взяла такси и поехала сразу же в аэропорт.

– И вы не знали, что труп Вальтера Прескотта лежал наверху в спальне?

– Вы имеете в виду дом Розалинды?

– Да.

– Не знала. И глубоко сомневаюсь, что это правда.

Розалинда почти упала на стул, не сводя глаз с адвоката.

– Вы этого тоже не знали? – обратился к ней адвокат.

– Нет, конечно нет. Боже мой, какой ужас! Не то что я его любила. Наоборот, я его ненавидела. Вы даже не представляете, какой это был низкий, хладнокровный интриган и авантюрист. Он даже не притворялся, что я что-то для него значу. Жив он или мертв, я его по-прежнему ненавижу… Но все равно, какой ужас…

– Вашего мужа нашли в спальне наверху. Он был полностью одет, видимо, собирался выйти из дома. В него трижды выстрелили из револьвера тридцать восьмого калибра. Полиция нашла револьвер в ящике бюро, куда вы его спрятали. Они решили, что стреляли именно из этого оружия. Если после этого и были выяснены какие-то новые данные, опровергающие эту версию, я о них еще не слышал.

Мейсон посмотрел на Джимми Дресколла:

– Какой револьвер вы дали Розалинде?

– «Смит-и-вессон».

– Какого калибра?

Побледнев, Дресколл ответил:

– Тридцать восьмого, но ведь это самый распространенный калибр.

– Есть ли на нем какие-нибудь особые отметки?

– Что вы имеете в виду?

– Вы меня прекрасно понимаете. То, по чему можно точно опознать оружие.

– Да. На перламутровой инкрустации рукоятки есть У-образная щербинка.

– Поверхность револьвера стальная или же никелированная?

– Стальная.

Мейсон заговорил голосом, лишенным какой-либо эмоциональной окраски:

– Прошу вас, мистер Дресколл, внимательно выслушать то, что я сейчас скажу. Нет, помолчите минуточку. Я – поверенный миссис Розалинды Прескотт. А возможно, я также представляю интересы мисс Риты Свейн. Этого я еще не знаю. Но вас я не представляю и не собираюсь представлять.

– А я этого вовсе не хочу, – со злостью отпарировал Дресколл. – У меня имеется собственный поверенный, которому я больше доверяю. Адвокат, который ведет себя гораздо учтивее.

Мейсон посмотрел на молодого человека:

– Не сомневаюсь, что вам больше по душе учтивые манеры, элегантная одежда, стол красного дерева и всякие прочие внешние признаки дорогого юриста. Ол райт, мы договорились. У вас свой поверенный. Я же защищаю интересы Розалинды и Риты. Теперь вам есть о чем рассказать?

– Разумеется.

– Выкладывайте.

– Я хочу подтвердить показания Розалинды.

Мейсон пристально посмотрел на него:

– Это вы убили Вальтера Прескотта?

– Конечно нет! Я ничего об этом не знал!

– Вы не видели Прескотта, пока находились в доме?

– Нет. Я все время был с Розалиндой.

– Все время?

– Да.

– Каждую минуту?

– Да.

– И вы можете в этом присягнуть?

– Да.

– Поймите меня правильно. Вы готовы присягнуть, что каждую минуту находились в обществе миссис Прескотт с того самого момента, как вошли в дом, и до той минуты, когда вместе вышли из него?

– Да.

– Ну, а как быть с тем промежутком времени, когда вы выходили помочь отправить в больницу пострадавшего при аварии и когда вы повстречались с дорожной полицией? Ведь в это время ее подле вас не было?

Дресколл ответил чуть не покровительственным тоном:

– Но ведь тогда я был вне дома. Я решил, что ваш вопрос касается только времени, проведенного внутри дома.

– Правильно ли я понял, что внутри дома вы не разлучались ни на минуту?

– Я уже ответил на этот вопрос два или три раза.

– Ответьте еще раз. Вы были с ней?

– Да.

Розалинда хотела что-то сказать, но удержалась, увидев, что Дресколл нахмурился.

– Прекрасно. Значит, вы находились в спальне, когда она переодевалась?

Дресколл собрался что-то сказать, глядя на Розалинду, но только растерянно спросил:

– Ну, конечно… Рози, как быть?

– Конечно, его не было со мной, пока я переодевалась и укладывала свой чемодан. Джимми просто беспокоится об алиби для меня.

– Даже если это и так, – сказал Мейсон, – вы теперь получили прекрасную возможность убедиться, чего стоит подобное алиби. Этот вопрос непременно возникнет. И вам придется выбирать: либо заявить, что мистер Дресколл находился в вашей спальне, пока вы переодевались, либо что вы с ним все-таки ненадолго разлучались.

– Подождите, подождите, это же все было после того, как Джимми отдал мне револьвер. Миссис Надоеда признает это.

– Да, совершенно верно. Вы переодевались позднее. Но как быть с Вальтером? Его труп находился в спальне или нет?

– Но… но… я не знаю.

– Сколько времени прошло после того, как вы последний раз заходили в спальню?

– Но я не была там все утро. Его спальня отделена от моей туалетной комнатой и ванной. Мы встретились утром за завтраком. Он был на редкость придирчив и груб. Он как раз обнаружил письмо Джимми, написанное мне. Понимаете, он давно ждал чего-нибудь в этом роде. Он выманил у меня двадцать тысяч, но у меня нет никаких доказательств, что это было именно так. Он боялся, что я потребую деньги обратно, и искал возможность подать на развод. Тогда можно было бы сказать, что я все выдумала про деньги, стремясь отомстить за развод и спасти собственную репутацию.

– Вы понимаете, что суд не будет в восторге от вашей истории?

Розалинда кивнула.

– Как утверждает миссис Надоеда, вы подстригали канарейке коготки в солярии, когда появился мистер Дресколл и заключил вас в объятия.

Она снова кивнула.

– Миссис Надоеда наблюдала за вами на протяжении некоторого времени еще до появления мистера Дресколла. Она говорит, что молодой человек не сразу пошел в солярий, хотя в дом он уже вошел и находился в нем в общей сложности сорок две минуты. Она точно засекла время его прихода и ухода.

– Это на нее похоже!

– Дело не в этом. Важно другое, что мистера Дресколла не было с вами в солярии. Где он был?

– Звонил по телефону, – быстро сказал Дресколл.

– Кому?

– В свой офис. Розалинда позвонила ко мне домой, и я сразу же помчался к ней, хотя у меня были свои дела, которые необходимо было решить с самого утра. Поэтому я сначала позвонил на свою работу.

– Сколько времени продолжался ваш разговор?

– Я не знаю, минут пять-десять.

– И как раз в это время, пока Дресколл звонил по телефону, – Мейсон снова повернулся к Розалинде, – вы вошли в солярий, чтобы подстричь канарейке коготки?

– Да.

– До этого момента Дресколл проявлял столь бурно свои нежные чувства?

– Он и раньше обнимал меня, если это вас интересует.

– Таким образом, был еще какой-то промежуток времени, когда Дресколл находился в доме, но вы не можете с уверенностью сказать, чем он был занят.

– Вы правы, не могу.

– Если вам угодна такая формулировка, – злобно буркнул Дресколл.

– Да, мне угодна… Скажите, как раз во время этого телефонного звонка и произошла автомобильная авария?

– Да.

– Вы от неожиданности выпустили канарейку и побежали к окну узнать, откуда шум?

– Нет. Постойте минутку. Я упустила канарейку, когда меня обнял Джимми. Потом он меня отпустил, я вся дрожала. Он сразу же сказал, что пойдет закажет билет на самолет, следующий в Рино. И пошел звонить, а я принялась ловить канарейку. И вот тут-то произошло столкновение машин.

– А до этого Дресколл звонил к себе на работу?

– Наверное. Простите, но у меня в голове все несколько перемешалось. Я невероятно растерялась из-за ссоры с Вальтером, а тут перспектива бежать с Джимми… Ну, одним словом, я как-то не могу точно вспомнить события того утра. Все спуталось и переплелось.

– Получается, что в общей сложности Дресколл пробыл у телефона несколько минут, причем звонил минимум дважды?

– Да.

– Можете ли вы присягнуть, что он звонил по телефону?

– Не могу.

– Когда произошла авария?

– Это я могу сказать точно. Часы начали бить двенадцать, когда раздался треск.

– Тогда Дресколл вышел из дома, помог поднять потерявшего сознание человека из легковой машины, переложить его в фургон, а потом снова возвратился в дом, так?

– Да.

– Когда вы заметили, что за вами наблюдает соседка?

– После того как Джимми дал мне револьвер.

– И тогда вы поняли, что ему надо немедленно уходить, а вы присоединитесь к нему позднее?

– Да.

– Он ушел, нарвался на полицейских, был вынужден сообщить им свое имя и адрес, еще раз возвратился назад, предупредил, что он погорел и что ему лучше тоже сразу улететь в Рино?

– Не совсем так. Он сначала рассказал мне, что случилось. Мы поняли, что положение у нас хуже не придумаешь. Стали обдумывать, как из него выбраться. Джимми пришло в голову, что хорошо было бы вызвать Риту. Она закончила бы подстригать канарейке коготки вместо меня и постаралась бы, чтобы ее видела миссис Надоеда.

Мейсон, мельком взглянув на Дресколла, сказал:

– Умная идея, однако довольно подлая по отношению к Рите.

– Прошу не забывать, мистер Мейсон, что я даже не подозревал об убийстве. Мне казалось, что речь идет только о том, чтобы избавить Розалинду от излишней нервотрепки, вызванной моим неумением скрывать свои чувства.

– Оставьте эти красивые слова для суда, Дресколл. Им это будет куда интереснее, чем мне. Ладно, кому-нибудь из вас известно, что именно явилось причиной катастрофы?

Дресколл вообще не прореагировал, а Розалинда отрицательно покачала головой.

– Так я расскажу вам, что я выяснил. Гарри Трейдер, сидевший за рулем одного из своих больших фургонов, заворачивал на Четырнадцатую улицу: он должен был доставить какой-то груз в гараж Вальтера Прескотта. Он начал поворот, когда Паккард, ехавший на легковой машине, попытался обогнать фургон справа и очутился между обочиной и фургоном; он не смотрел, куда едет. Остальное понятно. Почему же он был так невнимателен на дороге? Потому что он не мог оторвать взгляда от окна одного из домов справа. Это не мог быть дом миссис Андерсон, так как она стояла у окна дальней комнаты, не спуская глаз с солярия, а кроме нее, никого дома не было. Таким образом, Паккард должен был что-то заметить в вашем доме, миссис Прескотт. Как вы думаете, что это было?

– Не имею ни малейшего понятия!

– В доме Прескотта он ничего интересного не мог видеть, – с уверенностью сказал Дресколл, – потому что мы с Розалиндой были одни в доме. Она была в солярии, а я звонил по телефону.

– Так говорите вы. Интересно знать, что скажет Паккард, когда его найдут?

– Не знаю и не хочу знать… Его не могут найти?

Мейсон покачал головой:

– Он ушел из больницы и исчез. Кстати, Дресколл, где вы находились в тот момент, когда Паккард выходил из больницы?

– К чему вы клоните?

– Примерно через час после аварии?

Розалинда весело рассмеялась:

– Джимми был со мной в аэропорту. А точнее, мы уже летели в Сан-Франциско.

– Это еще далеко не все. Вас всех разыскивает полиция. Я об этом знаю абсолютно точно. Рита оставила ясный след благодаря хромой канарейке. Я нашел ее именно таким образом. А раз я сумел, то и полиция сможет. Если выяснится, что я разговариваю с вами, зная, что вы скрываетесь от правосудия, меня привлекут к ответственности как сообщника. Возникает резонный вопрос: могу ли я рассчитывать на ваше молчание?

Рита Свейн кивнула:

– Разумеется.

Розалинда возразила:

– Но ведь мы не скрываемся от правосудия, мистер Мейсон.

– Что-то не верится. Почему же вы в такой спешке прилетели в Рино?

– Я прилетела сюда, чтобы Вальтер не мог предъявить мне бумаги на развод. Я решила, что в Рино я сама подам заявление о расторжении нашего брака. Но, приехав сюда, я выяснила, что это можно будет сделать только после того, как я проживу здесь шесть недель. Я не хотела, чтобы Вальтер узнал о месте моего пребывания: я боялась, что он меня убьет. Так что в моем поведении нет ничего непонятного.

– А почему вы сюда прилетели, Рита?

– Чтобы привезти Рози необходимые ей вещи.

– И только для этого вы заказывали самолет?

– Я хотела успокоить Рози, что все прошло как по маслу: во-первых, я обманула миссис Надоеду, а во-вторых, вы согласились представлять Рози, и мне нужно было сообщить ей, что надо с вами связаться. Я подумала, что она сможет позвонить вам и договориться о свидании. Ведь она успела бы слетать туда и обратно, а Вальтер ничего бы не узнал.

– Не входили ли вы в его спальню, когда находились в доме сестры? – вдруг спросил Мейсон.

– В спальню Вальтера? Нет. Рози оставила платье на кровати в ее комнате. Я бегом поднялась туда, переоделась, спустилась вниз, в солярий, поймала канарейку, разыграла сценку для миссис Надоеды, сложила вещи Рози и сразу же забрала их с собой. Основной багаж я отправила экспрессом.

– Вы вызывали носильщика?

– Да.

– По какому адресу вы направили вещи?

– Милдред Свенс, Рино, до востребования. Понимаете, Рози сказала, что она зарегистрировалась в этой гостинице под этим именем.

– Не слишком ли хитроумные меры предосторожности только для того, чтобы избежать встречи с мужем?

– Я говорю правду.

Мейсон повернулся к Дресколлу:

– Что скажете, Дресколл? Будете ли вы молчать о причинах своего визита сюда?

– Похоже, что вы мне совершенно не верите. Я не вижу причин, почему я вам должен доверять. Поэтому ничего не обещаю.

– Джимми! – воскликнула Розалинда. – Неужели ты не видишь, что мистер Мейсон пошел на большой риск, чтобы нас защитить? Как ты…

В этот момент резко зазвонил телефон. Мейсон метнулся к аппарату.

– Алло?

Делла Стрит приглушенно проговорила:

– Сержант Голкомб с двумя местными загорелыми шерифами в широкополых шляпах только что прошли к лифту, шеф.

– Хватай машину. Лети в аэропорт. Жди меня там. Если через час меня не будет, возвращайся в контору одна. Быстрее вешай трубку.

Мейсон неистово нажал на рычаг, и местный оператор сердито ответил:

– Я вас слушаю.

– Я очень спешу, – сказал Мейсон. – Это Перри Мейсон, адвокат. Я хочу сообщить, что в комнате триста девяносто один находятся трое людей, которых разыскивает полиция Лос-Анджелеса: Розалинда Прескотт, зарегистрировавшаяся под именем Милдред Свенс, Джимми…

Джимми Дресколл подскочил к адвокату.

Мейсон, продолжая сжимать трубку левой рукой, быстро ударил Дресколла в челюсть. Молодой человек отлетел назад, а адвокат продолжал так же спокойно говорить по телефону, как будто его ничто не отвлекало:

– …Дресколл. Оба они разыскиваются в связи с убийством Вальтера Прескотта в Лос-Анджелесе. Здесь же Рита Свейн, сестра Розалинды Прескотт, которую разыскивают для дачи показаний по тому же делу.

Дресколл, восстановив равновесие, снова ринулся вперед.

– Молодой человек, не будьте идиотом! Остановитесь! – крикнул адвокат. – Мышеловка захлопнулась. Слушайте. Розалинду и Риту будут допрашивать. Не отвечайте ни на один вопрос. Не отказывайтесь следовать в Лос-Анджелес. Не делайте ничего до тех пор, пока я…

Его голос прервал громкий стук в дверь. Мужской голос потребовал:

– Немедленно откройте!

Дресколл стоял, злобно глядя на Мейсона. Розалинда Прескотт смотрела на адвоката с совершенно ошеломленным выражением лица. Мейсон обошел Риту и открыл дверь.

Сержант Голкомб, сопровождаемый двумя загорелыми полицейскими, влетел в номер и остолбенел при виде Перри Мейсона.

– Вы?

– Собственной персоной.

Голкомб весь расплылся в насмешливой улыбке.

– Как это мило! Вы знаете, что этих людей разыскивает полиция. Вы нелегально переправляете их…

– Не кипятитесь, сержант. Я не имею никакого отношения к их переходу через границу.

– Это вы только так говорите, – фыркнул Голкомб.

– Да, я так говорю. И могу это доказать.

– Ну, ладно. Во всяком случае, мы поймали вас здесь, когда вы советовались, как бы обмануть полицию.

– И снова вы ошибаетесь.

– Да-а? Вам придется это доказать комиссии присяжных!

– Это ваша третья ошибка, сержант. Я приехал сюда, потому что имел предположение, что особа, зарегистрированная в этом отеле под именем Милдред Свенс, в действительности Розалинда Прескотт, которую, как мне известно, разыскивает полиция. Тот факт, что она является моей клиенткой по другому делу, не имеет к данному вопросу никакого отношения.

– Это еще нужно доказать!

– И как только я удостоверился, что мои предположения подтвердились, я решил ее выдать местным властям, – закончил адвокат с невозмутимым видом.

Голкомб расхохотался:

– Не смешите меня! Вы что же, воображаете, что я несмышленый младенец?

Мейсон кивнул в сторону телефона:

– Если вы будете любезны справиться у телефонистки, то вам подтвердят, что я просил об этом предупредить полицию за несколько минут до вашего появления.

Голкомб недоверчиво посмотрел на Мейсона, проворчал что-то про то, что надо поспешить, пока не успели подкупить телефониста, и подошел к телефону.

– Кто-нибудь с этого номера вызывал полицию?

В трубке что-то быстро заговорили. По физиономии сержанта было ясно видно, что ответ его разочаровал. Проворчав «ол райт», он в сердцах бросил трубку на рычаг и повернулся к Мейсону:

– Чувствую, однако, что тут дело нечисто. Но пока мы этот вопрос оставим. Только не думайте, что я на этом успокоюсь. Все в свое время выяснится… Так вы говорите, что представляете Розалинду Прескотт?

– Да.

– И Дресколла?

– Нет.

– Риту Свейн?

– Да.

– Ол райт. Как в отношении подчинения требованию о выдаче преступников?

– Вы их арестуете?

– Да. По подозрению в убийстве. Вы отклоняете это требование?

– Не отклоняю, а откланиваюсь. Только и всего.

– Так и уходите! – резко сказал Голкомб.

Мейсон взял в руки шляпу и заговорил:

– Запомните, мои подопечные: не отвечайте ни на один вопрос без моего присутствия. Вас никто не может заставить говорить, если вы не желаете. Так не желайте. Говорить буду я. Ничего не подписывайте. Учтите, что они прибегнут к старому полицейскому трюку: будут каждого в отдельности уверять, будто другие признались и…

Все трое полицейских с самыми мрачными физиономиями двинулись в его сторону, но Мейсон ловко выскользнул в коридор, успев сказать: «Спокойной ночи, джентльмены!» Он захлопнул дверь перед самым носом блюстителей порядка.

Деллы Стрит в холле не было.

Мейсон поехал на такси в аэропорт, нашел пилота и спросил его, не видел ли он Деллу.

– Нет. Я думал, она пошла с вами, – удивился летчик.

– Выводи свою машину и налаживай ее. Будь готов подняться в воздух в любую минуту.

Когда мотор разогрелся и начал работать с ритмичным шумом, из тени ангара появилась неясная фигура и осторожно коснулась руки Мейсона.

– Все о'кей, шеф?

– Господи, до чего ты меня напугала! Я уже решил, что они тебя сцапали!

– Нет, но я просто подумала, что мне лучше не показываться до самой последней минуты на случай, если они явятся сюда. Что вы-то делаете?

– Успел выйти сухим из воды: позвонил в последнюю минуту в полицию. Спасибо за своевременное предупреждение. Если бы не ты, я влип бы в хорошенькую историю. Голкомб с такой силой забарабанил в дверь, что чуть вообще ее не вышиб. Он все-таки чует что-то неладное, однако ни к чему не может придраться.

– Все готово, – сказал пилот, – летим?

– Летим, – ответил Мейсон.


Глава 6 | Дело о хромой канарейке | Глава 8