home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 11

В восемь тридцать следующего дня Перри Мейсон вошел в офис Детективного агентства Дрейка, располагавшийся на том же этаже, что и контора Мейсона.

– Пол у себя? – спросил он девушку, сидевшую у коммутатора.

– Да, он в своем кабинете, – ответила она. – Он ждет вас, мистер Мейсон.

– Хорошо, – улыбнулся адвокат. – Попросите его зайти в мой кабинет. У меня назначена встреча на девять часов, но Делла Стрит уже должна быть на рабочем месте.

Мейсон прошел к своему кабинету, который имел отдельный вход из общего коридора, открыл дверь ключом и увидел, что Делла Стрит уже дожидается его.

– Привет, Делла. Давно уже здесь?

– Минут десять.

– Тяжелый у тебя вчера выдался денек.

– У меня? Это у вас выдался тяжелый денек, ведь это вы играли в прятки с гориллами. Кошмары ночью не мучили?

– Кошмаров не было, – улыбнулся Мейсон, – но прошло чертовски много времени, пока я смог заснуть. Есть в этих гориллах что-то такое, что заставляет призадуматься, особенно когда она смотрит на тебя и вдруг совершенно неожиданно начинает колотить себя в грудь.

– Скажете тоже, – хмыкнула секретарша и перешла на деловой тон: – Пол Дрейк придет?

– Да, по пути я заглянул к нему в контору. Посмотрим, сможем ли мы по его информации вычислить убийцу. Делла, позвони, пожалуйста, лейтенанту Трэггу и поинтересуйся, что он собирается предпринять относительно нашей клиентки.

Делла Стрит позвонила в управление полиции и выяснила, что лейтенанта Трэгга на месте нет.

– В таком случае попробуй дозвониться до сержанта Голкомба, – попросил Мейсон.

– Вы же знаете, как он вас ненавидит, – предупредила Делла Стрит.

– Ничего, – ответил Мейсон. – Посмотрим, что скажет Голкомб. Мне нужна информация.

Минуту спустя Делла Стрит кивнула. Адвокат взял трубку.

– Доброе утро, – сказал он. – Я хотел бы получить информацию о моем клиенте, господин сержант.

– Что именно вы хотите знать?

– Писать ли мне протест по поводу незаконного ареста Джозефины Кэмптон, – ответил Мейсон. – Или вы все-таки собираетесь ее отпустить?

– Она свободна.

– Свободна? – удивленно переспросил Мейсон. – Но мне ничего об этом не известно.

– Ну, так теперь будет известно. Ее освободили примерно полчаса назад. Я пытался дозвониться до вас, но не смог. Вашего домашнего телефона нет в справочнике, вы ведь у нас особо важная персона. Миссис Кэмптон не знала, где можно найти ваш номер, я тоже не знал. Телефон ее второго адвоката, Джеймса Этны, в книге есть. Я позвонил ему. Он сказал, что заедет за ней.

– И вы ее освободили?

– Да.

– То есть вы ее больше не подозреваете?

– А кто вам сказал, что мы ее в чем-то подозревали?

– Хорошо, – устало сказал Мейсон. – Все к лучшему.

Он повесил трубку. Делла Стрит вопросительно посмотрела на него.

– Голкомб говорит, что ее отпустили, – сообщил Мейсон.

Пол Дрейк условным сигналом постучал в дверь кабинета, ведущую в общий коридор. Делла Стрит открыла дверь.

– Вы, я смотрю, свежи, как маргаритки? – сказал Дрейк. – И похоже, прекрасно выспались. А посмотрите на меня: я на ногах еле стою. Я в равной мере накачан кофе и информацией.

– Прекрасно, – сказал Мейсон. – Садись. Кофе оставь себе, давай информацию.

Пол Дрейк, высокий человек с невзрачным непроницаемым лицом, натренированным за долгие годы скрывать любые чувства, уселся в огромное кожаное кресло для посетителей и принял свою любимую позу, свесив длинные ноги через один подлокотник кресла и оперевшись спиной на другой. Он демонстративно зевнул, вытащил из кармана записную книжку и сказал:

– Я думаю, ты хочешь, чтобы я начал с самого начала.

– Правильно думаешь.

– Бенджамину Эддиксу, – немного растягивая слова, начал Пол Дрейк, – пятьдесят два года. По некоторым сведениям, у него есть младший брат, Герман Эддикс, которому сорок шесть лет. Они происходят из бедной семьи, оба не получили хорошего образования, в свое время были неразлучны. Какое-то время назад Герман исчез. Бенджамин уверял, что не имеет ни малейшего представления о том, где он. Возможно, это правда. Ходили слухи, что Герман ввязался в драку, убил кого-то и…

– Перестань, Пол, – перебил его Мейсон. – Ты детектив, а не сплетник. Какое мне дело до всех этих слухов? Мне нужны факты. Что тебе известно точно?

– Фактически, Перри, – сказал Дрейк, – ни черта мне точно не известно. Эддикс миллионер. У него крупный бизнес, связанный с разработкой полезных ископаемых. Здесь он живет шестнадцать лет. Что с ним было до этого, откуда он родом, где и как сколотил свое состояние – никому не известно.

– Ты хочешь сказать, что этого не знают даже в его банке? – недоверчиво спросил Мейсон.

– Я хочу сказать, что этого вообще никто не знает. Он всегда отказывался отвечать на какие бы то ни было вопросы. Обычно он говорил: «Я же не прошу у вас кредита. Я покупаю и продаю за наличные».

– Господи, Пол, но ведь есть же налоговая инспекция?

– Им он заявил, что у него амнезия. Единственное, что Эддикс якобы смог вспомнить – это как он очнулся здесь в отеле с двумя тысячами долларов в кармане.

– Пол, неужели они этому поверили?

– Конечно, нет. Они сумели получить его отпечатки пальцев. Раньше они нигде не были зарегистрированы. У ФБР данных на него не оказалось.

– Ты можешь дать хотя бы приблизительную оценку, сколько он стоит?

– Только примерно, – сказал Дрейк. – Два или три миллиона. У него огромные доходы, а собственность находится в самых разных местах, так что трудно оценить точно. Так или иначе, он был достаточно хорошо обеспечен, чтобы позволить себе все, что хотел.

– И что же он хотел? – спросил Мейсон.

– Вот в этом-то вся загвоздка, – сказал Дрейк. – Знаешь, Перри, скорее всего, его завещание будет оспорено на том основании, что Бенджамин Эддикс был душевнобольным.

– Из-за экспериментов с гориллами?

– Мне кажется, все гораздо глубже. Похоже, Бенджамин Эддикс панически боялся самого себя. Лично я уверен, что он собирался кого-то убить, а может быть, уже убил кого-то.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что он отчаянно пытался доказать, что стремление к убийству является у человека врожденным инстинктом. Он утверждал, что цивилизация может подавить этот инстинкт, и тогда он как бы дремлет, особенно если ребенок воспитывался в мирной атмосфере. Когда шла жестокая борьба за существование, как он считал, необходимость убивать была врожденным инстинктом человека. Он утверждал также, что человек может быть введен в гипнотическое состояние и может совершить убийство, не осознавая, что делает, а очнувшись от гипнотического транса, даже не будет помнить об этом.

– Другими словами, он пытался защитить себя от обвинения в убийстве, совершенном им в прошлом, – сказал Мейсон.

– Или в будущем, – предположил Дрейк.

– Конечно, Пол, столь необычная личность должна была вызвать у кого-нибудь желание хорошенько покопаться в его прошлом! Услышав о такой истории, профессиональный вымогатель работал бы много лет, лишь бы раскрыть тайну.

– Несомненно, – согласился Дрейк. – Правительство потратило на него какое-то время, выяснили даже вопрос с гражданством. Дело зашло в тупик. Просто удивительно, до чего легко выйти сухим из воды, если заявить: «Я ничего не могу вспомнить о своей прошлой жизни, поэтому даже не думаю над этим. В конечном счете, настоящее важнее, вот и все, что меня интересует».

– Короче говоря, он истратил целое состояние, чтобы доказать свою теорию, – задумчиво проговорил Мейсон.

– Да, пытался подготовить себе защиту.

– Естественно, – продолжал Мейсон, – что с людьми он экспериментировать не мог.

– В том-то и дело. Он приобрел обезьян и пытался научить их убивать. Пытался загипнотизировать их, чтобы они выполняли внушенные им приказы.

– И как он хотел этого добиться?

– Всеми возможными способами. У него было несколько дрессировщиков и опытный психолог-гипнотизер. Я говорил с ним, это некто по имени Блевинс. Алан Блевинс.

– Где Блевинс находился прошлой ночью?

– У себя дома.

– Его точно не было в «Стоунхендже»?

– Эксперименты над обезьянами были прекращены примерно неделю назад, – сказал Дрейк. – Все, кто обслуживал горилл, получили расчет.

– Почему он так поступил?

– Он заявил, что его эксперименты успешно завершены.

– А чем занимался лично он?

– Вот тут кое-что начинает проясняться. Более полную картину сможет дать Блевинс. Как ты понимаешь, Перри, этот Блевинс не очень-то был расположен к сотрудничеству. Мне пришлось разбудить его около трех часов ночи, заявив, что дело не терпит отлагательств.

– Что ж, – сказал Мейсон, – если Эддикса все же убила не горилла, то прокурору округа придется угробить чертовски много времени, чтобы собрать доказательства, кто же на самом деле это сделал. Но ты должен успеть выяснить об Эддиксе все, что только можно, Пол.

– Само собой. Материала у меня предостаточно. Тебе-то я рассказал как раз о том, что мне еще неизвестно.

– Адвокату Эддикса, Сидни Хардвику, известно кое-что об Эддиксе, – заметил Мейсон. – Не знаю, насколько много, но рассказывать он ничего не будет.

– Бенджамин Эддикс вложил большие деньги в золотодобывающие шахты, потом занялся нефтью. У него открыты счета в дюжине банков, к тому же многие дела он проворачивал, используя только наличные. Налоговому управлению все это не нравится, и они постоянно следят за ним. Но его менеджер, Мортимер Эрши, так может подтасовать цифры, что кого хочешь введет в заблуждение. Натан Фейллон заметно уступает ему в этой области, к тому же у него были напряженные отношения с Эддиксом. Несомненно, все шло к тому, что однажды Фейллона выставили бы за дверь.

– Лучше выясни, Пол, где Фейллон был прошлой ночью, – попросил Мейсон.

Пол Дрейк презрительно посмотрел на адвоката.

– Чем, черт возьми, я занимался всю ночь? – спросил он. – Я постарался выяснить все, что только было известно полиции. Натан Фейллон был в Лас-Вегасе, никуда не отлучаясь. Мортимер Эрши находился в Санта-Барбаре. Я его проверяю досконально, да и полиция тоже.

– Еще что-нибудь важное есть, Пол?

– Сколько угодно. Но вот чего я не могу понять, так это того, что Эддикс не доверял абсолютно никому в своих деловых операциях. У него были тайны и от Натана Фейллона, и от Мортимера Эрши.

– Ты можешь обвинить его в каких-то незаконных махинациях?

– Нет.

– Какого рода были эти тайны, Пол?

– Эддикс, например, мог внезапно исчезнуть. Мне рассказал об этом один из членов команды его яхты, который был зол на хозяина за то, что тот его уволил. Он рассказал, что очень часто, когда все считали, что Эддикс отправился куда-то на яхте, он в последний момент сходил на берег и яхта отправлялась в плавание без него. На яхте был телефон для связи с берегом, Эддикс звонил капитану и давал ему инструкции куда плыть и все такое. Потом они бросали якорь где-нибудь у Каталины, и тут же на яхте появлялся Эддикс, делая вид, что он все время был на борту, сидел запершись в своей каюте и работал.

– Кто был в курсе этого, Пол? – озадаченно спросил Мейсон.

– Только капитан яхты.

Какое-то время Мейсон размышлял, затем решил:

– Ну хорошо, Пол, но ведь он звонил откуда-то издалека. Он должен был оплачивать счета за переговоры. Вот что тебе надо сделать: всеми правдами и неправдами раздобудь телефонные счета на номер телефона яхты и начинай проверять, откуда он звонил. Нужно выяснить, где он находился, скрываясь и от Фейллона, и от Эрши. Как ты думаешь, Пол, может быть, это связано с женщинами?

– Судя по всему, их у него вообще не было, – сказал Дрейк. – Но что известно наверняка, так это то, что он был большим специалистом по операциям с наличными, и я лично полагаю, что он пытался надуть налоговое управление.

– У тебя есть его фотографии?

– Конечно.

– Ну что ж, проверь телефонные счета, и поглядим, что в результате удастся выяснить.

– Хорошо, – сказал Дрейк. – Теперь вот еще что. Он…

Дрейка прервал негромкий, но настойчивый стук в дверь. Делла Стрит приоткрыла дверь, заглянула в приемную, потом распахнула дверь настежь и сказала:

– Доброе утро. Что-то вы сегодня рановато.

В контору вошли Джеймс Этна и Джозефина Кэмптон. Мейсон представил их Полу Дрейку и повернулся к Этне:

– Как дела?

– Все прекрасно, – торжествующе сказал Этна. – Мы легко отделались, мистер Мейсон.

– Полицейские были со мной чрезвычайно любезны, – улыбнулась миссис Кэмптон.

Мейсон прищурился.

– Что вы им рассказали? – подозрительно спросил он.

– Я ничего не стала им рассказывать. Я сделала все в точности так, как вы меня проинструктировали.

Мейсон внимательно посмотрел на нее, затем резко повернулся к Полу Дрейку:

– Прошу прощения, Пол, но мы вынуждены попросить тебя удалиться. Я не хочу сказать, что мы тебе не доверяем, но так уж установлено, что клиент, обсуждающий свои проблемы с адвокатом в присутствии третьего лица, теряет предусмотренное законом право считать такой разговор конфиденциальным. На Деллу, как на мою секретаршу, это положение не распространяется, а на тебя, к сожалению, да.

– Замечательно, – кивнул Дрейк. – Может быть, я смогу хоть немного перекусить. Мне уже до чертиков надоел кофе и сандвичи с ветчиной, которые я глотал между телефонными звонками. Я спущусь вниз и поем как человек.

Дрейк вышел из комнаты. Мейсон повернулся к Джеймсу Этне и миссис Кэмптон.

– Садитесь, – сказал он. – А теперь, миссис Кэмптон, я хочу услышать от вас правду, чистую правду, и ничего, кроме правды.

– Но я рассказала вам правду.

Мейсон покачал головой.

– Мистер Мейсон, – воскликнула она с негодованием, – неужели вы думаете, что я могла солгать?

– Я знаю полицейских, – сказал Мейсон. – Я знаю методы их работы. В доме не было никого, кроме вас и убитого. Вы отказались рассказывать о том, что произошло, а теперь уверяете меня, что полиция вас отпустила.

– Но так оно и есть на самом деле! Они меня отпустили. Они даже послали ко мне на квартиру человека за моей одеждой.

– Как это? – спросил Мейсон.

– Полицейские сказали, что мою одежду необходимо отдать для тщательного лабораторного исследования. Они всегда так делают в тех случаях, когда свидетель присутствовал при убийстве, это обычная формальность. Они сказали, что до завтрашнего дня я не смогу получить одежду обратно, и если мне не хочется ждать, то они могли бы послать в мою комнату сотрудницу, чтобы та принесла мне все, что нужно.

– Они так и поступили?

– Да.

– Вы дали им ключ от своей квартиры?

– Он был в моем конверте, – сказала миссис Кэмптон. – Они ведь все отбирают и кладут в конверт.

– Вы подписывали бумагу о том, что не возражаете, если они войдут в вашу квартиру?

– Да.

– Хорошо, – вздохнул Мейсон. – Что было потом?

– Потом они привезли мою одежду. Они все были любезны до приторности. Они сказали, что сожалеют о моем вынужденном задержании, что теперь они установили, кто убил мистера Эддикса, и с меня сняты все подозрения.

– Что было после этого?

– Они спросили меня, что я собираюсь делать, и я ответила, что собираюсь позвонить вам.

– Когда это произошло?

– Сегодня рано утром.

– Продолжайте.

– В полиции никто не знал, как вас разыскать до того, как вы придете в свой офис. Но у них был домашний телефон мистера Этны. Я знала, что он рано встает, и попросила позвонить ему.

– Мистер Этна приехал и забрал вас из управления полиции? – спросил Мейсон.

– Да, так и было.

Мейсон быстро посмотрел на Джеймса Этну. Тот кивнул.

– Он забрал вас прямо из камеры? – уточнил Мейсон.

– Не совсем так, – вмешался Этна. – Я встретился с ней на полицейской автомобильной стоянке внизу.

– На автомобильной стоянке?

– Да.

– Там же, куда они привезли нас прошлой ночью, – сказала миссис Кэмптон. – Мне не хотелось никого беспокоить, и я сказала полицейским, что просто спущусь вниз и там подожду мистера Этну.

– Вы дожидались его на автомобильной стоянке?

– Да, как раз на том месте, куда они привезли нас прошлой ночью, – сказала миссис Кэмптон. – Там, где мы вышли из машины.

Мейсон повернулся к Джеймсу Этне:

– Но вы ведь не могли туда проехать?

– Нет, конечно, – ответил молодой адвокат. – Я оставил автомобиль снаружи и подошел к двери. Я помахал рукой, и миссис Кэмптон вышла. Это имеет какое-либо значение?

– Да, поскольку именно эти слова я и предполагал услышать.

– Я не понимаю вас, – сказал Этна.

– Миссис Кэмптон, – обратился к клиентке Мейсон, – вы кое-что скрыли от нас.

– Что вы имеете в виду?

– Вы скрыли от нас нечто очень важное. Некий факт, который…

Она отрицательно покачала головой:

– Я честно вам все рассказала, мистер Мейсон.

– Мистер Этна повез вас прямо сюда? – спросил Мейсон.

– Сначала он отвез меня домой. Я забежала буквально на пять минут, и мы поехали сюда.

– Понятно, – сказал Мейсон и задумался.

– Она тоже хотела задать вам несколько вопросов, – сказал Этна.

Миссис Кэмптон кивнула:

– Мистер Мейсон, если человек умирает, то что происходит с его банковским счетом? Подлежат ли оплате его неоплаченные чеки?

– От чеков нет никакого проку после того, как человек умер, – пожал плечами Мейсон. – Его банковский счет замораживается. Как только банк получает извещение о смерти клиента, он прекращает оплату всех чеков.

– А если на чеке гарантийная подпись кассира банка?

– Подписанные кассиром чеки, – сказал Мейсон, – банк оплачивает. Банки не умирают. Почему вы этим интересуетесь?

– Просто стало любопытно, в связи с теми способами, которыми мистер Эддикс вел бизнес. Вы ведь знаете, мистер Мейсон, он проворачивал многие дела, используя наличные. Занимаясь махинациями, он имел обыкновение платить наличными или банковскими чеками. Он обычно покупал чеки в разных банках, а затем делал на них передаточную надпись.

– И вас интересует, не стал ли банковский чек с его передаточной надписью недействительным, если он умер раньше, чем чек был оплачен?

– Да.

– Почему вас это интересует?

– Я просто хочу составить для себя четкое представление об этом.

– Банковский чек в этом случае должен быть оплачен, – подтвердил Мейсон. – А теперь расскажите нам, что произошло в особняке Эддикса на самом деле.

– Хорошо, – согласилась миссис Кэмптон. – Я расскажу вам всю правду, и вы тогда сможете посоветовать мне, что делать. Едва ли я осмелюсь рассказать об этом еще кому-нибудь, поскольку все выглядит довольно…

– Что вы сказали журналистам? – перебил Мейсон.

– Ничего.

– Они с вами беседовали?

– Нет. В полиции мне сказали, что отпустят меня рано утром и журналисты ничего об этом не будут знать. Они дали мне возможность прийти в себя.

Мейсон повернулся к Этне:

– С каждой минутой дело принимает все более скверный оборот.

– Полицейские иногда могут быть внимательными, – сказал Этна.

– Могут, – согласился Мейсон. – Но они ни за что не станут ради этого настраивать против себя газетных репортеров.

– Но они поступили именно так.

– Проклятье! – в сердцах сказал Мейсон. – Трудно поверить, что они поступили подобным образом. Продолжайте, миссис Кэмптон. Расскажите нам, что произошло. Во-первых, как случилось, что вы оказались в «Стоунхендже»?

– Мистер Эддикс позвонил мне.

– Куда?

– Ко мне домой.

– Откуда ему был известен ваш номер телефона?

– Понятия не имею.

– Что он вам сказал?

– Что хочет со мной встретиться.

– Он сказал вам, по какому поводу?

– Он хотел лично извиниться за огромную несправедливость, допущенную им по отношению ко мне. Он хотел сообщить мне нечто очень важное.

– Мистер Этна знает об этом разговоре?

– Нет. Мистер Эддикс велел никому об этом не говорить и приехать к нему домой в шесть часов вечера.

– В шесть?

– Да. Он сказал, что у него еще несколько важных встреч и до шести часов он будет занят, а следующая встреча назначена на шесть сорок пять. Так что я должна была приехать туда ровно в шесть.

– Вы приехали ровно в шесть?

– Да.

– Как вы проникли в дом?

– Я прошла через дверь на Улице роз.

– Она была открыта?

– Нет, заперта.

– Как же вы вошли?

– У меня был свой ключ.

– Вы хотите сказать, что все это время ключ оставался у вас?

– У меня был свой собственный ключ, и никто не потребовал его вернуть.

– Эддикс знал об этом?

– Он спросил меня, есть ли у меня ключ, и я ответила, что есть. Он сказал, что это хорошо, и велел пройти через заднюю дверь и подняться в его офис на втором этаже. А собственно, что в этом такого, мистер Мейсон? Я делала так сотни раз, когда работала там.

– Тогда вы там работали, – сказал Мейсон. – Это совсем другое дело.

– Господи, не могла же я рассчитывать на то, что такой занятой человек, как мистер Эддикс, спустится по лестнице и пройдет через весь коридор только для того, чтобы впустить меня! Тем более что я имею ключ и прекрасно знаю дорогу.

– В доме больше никого не было, чтобы впустить вас?

– Нет. Он был один в доме.

– Он сказал вам это, когда звонил?

– Да.

– Звонил именно Бенджамин Эддикс? – после паузы спросил Мейсон. – Вы узнали его голос?

– Конечно. Он даже пошутил по поводу того, что так не-внятно бормочет из-за этой повязки.

– Во сколько он вам позвонил?

– Приблизительно в два тридцать дня.

– И вы сразу туда поехали?

– Да. Я села на автобус, который останавливается на углу Оливковой улицы ровно в пять пятьдесят вечера. Я хорошо знаю расписание автобусов, поскольку часто туда ездила.

– Это как раз не очень меня интересует, – отмахнулся Мейсон. – Давайте о главном. Когда вы туда пришли, Бенджамин Эддикс был еще жив?

– Да.

– Что он вам сказал?

– В том-то и дело, что он не успел ничего сказать. Он был убит как раз в тот момент, когда я вошла.

– Кто его убил?

– Горилла.

Мейсон тяжело вздохнул.

– Миссис Кэмптон, – сказал он, – давайте будем реалистами.

– Мистер Мейсон, пожалуйста, вы должны мне верить. Я говорю чистую правду. Я видела это своими собственными глазами. Мистер Эддикс лежал на кровати, а горилла несколько раз вонзила в него нож.

– Что это была за горилла?

– Мистер Мейсон, я не могу утверждать наверняка, какая именно это была горилла. Одна из самых больших, но точно я не знаю. Видите ли, это может показаться совершенно невероятным, но горилла убила его, находясь в гипнотическом трансе.

Мейсон внимательно посмотрел на миссис Кэмптон.

– Неужели вы не верите мне, мистер Мейсон?

– Даже если бы поверил я, – заверил адвокат, – присяжные все равно не поверят.

– В конце концов, – вспыхнула миссис Кэмптон, – это именно то, чего мистер Эддикс пытался добиться долгие годы. Он хотел выдрессировать такую гориллу, которую он мог бы загипнотизировать…

– Хорошо, – сказал Мейсон, – продолжайте. Давайте не будем терять время в бесплодных спорах. Я хочу знать, что произошло.

– Когда я вошла в комнату, то в первый момент не заметила мистера Эддикса. Я позвала его, а затем увидела, что он лежит на кровати. Мне показалось, что он спит, но тут из-за угла, со стороны ванной, показалась горилла. Она была загипнотизирована, мистер Мейсон.

– Вы уже дважды повторили это. Откуда вы знаете?

– По выражению глаз. Горилла скалилась на меня, она подошла к кровати неуклюжей походкой, и она все время ухмылялась, словно радуясь тому, что поменялась ролями со своим мучителем.

– Как вы поступили?

– Закричала и потеряла сознание.

– Вам было известно, что по дому бродят гориллы? – спросил Мейсон. – Они уже сбежали, когда вы шли по проходу мимо клеток?

– Нет, все было в полном порядке. Две большие гориллы сидели в той клетке, которая потом оказалась открытой, и еще одна, самая добродушная горилла – в другой.

– Следовательно, – рассудил Мейсон, – кто-то успел выпустить этих горилл за то время, пока вы…

– Это сделала горилла.

– Какая?

– Та, которая убила мистера Эддикса.

– Откуда вы знаете?

– Я совершенно уверена в этом, мистер Мейсон. Я достаточно долго работала бок о бок с ними, чтобы узнать их привычки. Клетки запираются снаружи на задвижку, и едва горилла окажется на свободе, она сразу открывает остальные клетки.

– Хорошо, продолжайте, – попросил Мейсон.

– Я потеряла сознание, – сказала миссис Кэмптон. – Когда я пришла в себя, рядом сидела маленькая ручная горилла, она всегда хорошо ко мне относилась. Она тихонько повизгивала, выражая свою симпатию, и лизала мне лицо. Я думаю, именно это и привело меня в чувство.

– Вы испугались?

– Не очень – я сразу узнала эту гориллу, как только открыла глаза.

– Что произошло потом?

– Я заговорила с ней, – сказала миссис Кэмптон, – и она страшно обрадовалась, увидев, что со мной все в порядке. Она трепала меня по щеке, гладила по волосам и была просто счастлива.

– Продолжайте.

– Потом я встала, огляделась и увидела, что мистер Эддикс мертв. Я заметила, что у него из спины торчит нож. Тогда я подошла к телефону и попробовала дозвониться до мистера Этны, но безуспешно. Я пыталась дозвониться до вас, и тоже никак не могла. Я уже совсем отчаялась, когда мисс Стрит наконец ответила мне.

– Почему вы не вызвали полицию?

– Потому что не знала, как поступить, мистер Мейсон. У меня не было уверенности. А вдруг вы прикажете мне уйти из этого дома и никому никогда не признаваться, что я там вообще была? В общем, я совершенно не представляла себе, что делать.

– Продолжайте, – попросил Мейсон.

– Я обещала встретить вас внизу, у двери, выходящей на улицу Роз. Я не отваживалась выйти в коридор, но потом, через некоторое время, решила, что ничего страшного не произойдет. Я тихонечко открыла дверь в коридор и выглянула. Все было тихо, и я прокралась в вестибюль, а потом что-то меня ударило. Последнее, что осталось у меня в памяти, – это яркая вспышка перед глазами. Больше я ничего не помню до того самого момента, когда стала приходить в себя на полу в комнате. Я увидела, что вы стоите лицом к лицу с гориллой, и при виде ее я поняла, что с вами может случиться беда.

– Почему?

– Потому что это была одна из самых злобных горилл, она была по-настоящему опасна. Никогда нельзя сказать наверняка, что ей взбредет в голову. По-моему, она выломала дверь, и полагаю, что именно этот ужасный треск вывел меня из беспамятства.

– Продолжайте, – сказал Мейсон.

– Все остальное вы знаете. Я поняла, что мы в страшной опасности, и объяснила вам, что нужно делать.

– Это самая дурацкая и неправдоподобная история из всех, что мне доводилось слышать когда-нибудь в жизни! – воскликнул Мейсон.

– Я сожалею, мистер Мейсон, но это правда.

– Вся правда?

– Вся правда, и я прошу вас о помощи.

Мейсон встал и принялся расхаживать из угла в угол. Через какое-то время он сказал:

– По-моему, один шанс из ста, что это может оказаться правдой. Но кто бы ни ударил вас по голове, он должен был после этого притащить вас обратно в комнату. Когда я смотрю на вас, мне кажется, что вы рассказываете очень убедительно. Но когда я отвожу глаза, то не могу поверить своим ушам.

– Мистер Мейсон, вы мне не верите?

– Нет.

Она рассердилась:

– Я рассказала вам все, что там произошло!

– Хорошо, – сказал Мейсон. – Если принять во внимание все обстоятельства, то, я полагаю, есть один шанс из восьми или десяти, что эта история может оказаться правдой. Но кто всему этому поверит? Присяжные заседатели не поверят, судья не поверит, газетчики не поверят. В полиции тем более не должны поверить.

– Я не понимаю, почему кто-то должен сомневаться в моих словах. В конце концов, мистер Эддикс специально для этого дрессировал своих горилл. Он пытался загипнотизировать их, дать им сигнал к убийству и…

– Это полное безумие, – сказал Мейсон.

– Никакое это не безумие! – вспыхнула миссис Кэмптон. – Если хотите знать мое мнение, то у мистера Эддикса в прошлом осталось нечто ужасное. По-моему, мистер Эддикс собирался доказать, что был кем-то загипнотизирован, и хотя постепенно гипнотическое воздействие исчезло, он так и не смог восстановить память.

Мейсон прошелся по комнате и остановился у окна.

– Да, – задумчиво сказал он. – Если взглянуть на этот случай с точки зрения фактов, то очевидно, что… Но только представьте себе, что мы попытаемся построить на этом защиту в суде, перед присяжными!

– Не беспокойтесь, вам не придется этим заниматься, – сказала миссис Кэмптон. – Полиция все выяснила с этой гориллой, потому что они отпустили меня и извинились за задержание. Я не понимаю, почему вас так беспокоит суд присяжных, мистер Мейсон. Я уверена, что никто меня ни в чем не обвинит.

– Это-то как раз самое невероятное и безумное во всей этой истории, – заметил Мейсон. – Вы были одна в доме, где убит человек. Если бы вы поведали им о случившемся и дали письменные показания, то они могли бы вас отпустить, пока будет идти расследование. Но вы ведь ничего им не рассказывали, верно?

– Да, я ничего им не говорила.

– Хорошо, – сказал Мейсон. – Держите и дальше язык за зубами, пока я не найду способ проверить ваши слова. Пропади все пропадом, когда начинаешь оценивать это в свете известных фактов, все более или менее сходится, но история настолько сумасшедшая, что нечего даже надеяться, что кто-нибудь в нее поверит.

– Никаких других объяснений у меня нет, мистер Мейсон. В доме не было никого, кроме мистера Эддикса, меня и горилл.

– Вот именно, – кивнул Мейсон. – И никто не мог помешать расчетливому человеку, знавшему, как именно мистер Эддикс дрессировал своих животных, вонзить ему в спину нож, пока он спал, а потом уверять, что он убит гориллой.

– Но какой у меня может быть мотив для того, чтобы так поступить?

– Вот это, – сказал Мейсон, – и ставит меня в тупик. Я не могу понять, какие мотивы заставили вас пойти туда, не переговорив с Джеймсом Этной или не позвонив мне.

– Я думала, что должна это сделать, но мистер Эддикс просил меня ничего никому не говорить.

Мейсон хотел было что-то добавить, но тут раздался властный стук в дверь.

– Открывайте, Мейсон, – донесся голос сержанта Голкомба. – Это полиция.

Мейсон кивнул Делле Стрит. Она открыла дверь.

Сержант Голкомб, торжествующе улыбаясь, проговорил:

– Ну что ж, Мейсон, это как раз тот случай, которого мы так долго ждали. Пойдемте, миссис Кэмптон. Вы поедете с нами.

– Поеду с вами? – переспросила она. – Но почему, вы ведь только что отпустили меня?

– Отпустили, – согласился Голкомб. – Но обстоятельства изменились, и теперь вы поедете с нами обратно. На этот раз вам будет предъявлено обвинение в умышленном убийстве.

Голкомб и двое полицейских вошли в офис, взяли миссис Кэмптон под руки, и не успела она запротестовать, как на ее руках защелкнулись наручники.

– Увидимся в церкви, Мейсон, – усмехнулся Голкомб.

– Одну минутку, – произнес адвокат, встав между полицейскими и дверью. – У вас есть ордер на арест этой женщины?

– Конечно, – нагло улыбнулся Голкомб и достал из кармана сложенную бумагу.

Мейсон шагнул вперед. Двое полицейских схватили его за плечи, отстраняя от двери. Сержант Голкомб вытолкнул миссис Кэмптон в коридор. Мейсон бросился к дверям, но полицейский оттолкнул его обратно.

– Если неймется, напишите протест, – сказал он. – Но не пытайтесь помешать полицейским исполнять свои обязанности.

Второй полицейский и сержант Голкомб поспешно уводили миссис Кэмптон по коридору.

– Вот тут вы, черт возьми, правы! – сердито воскликнул Мейсон. – Я подам протест!

– Хоть десять протестов, – ухмыльнулся полицейский.

Мейсон повернулся к Этне:

– Джеймс, идите и проверьте все документы, и если у них что-нибудь не так, подайте протест.

Этна кивнул и направился к выходу.

– Делла, помоги мне все осмотреть, – попросил Мейсон секретаршу. – Не спрятан ли здесь микрофон? Если они подслушивают конфиденциальные разговоры адвоката с клиентами, мы им такое устроим, что небо с овчинку покажется.

Мейсон и Делла Стрит принялись тщательно обыскивать весь офис.

Не прошло и часа, как они признали свое поражение. Они осмотрели все углы и закоулки, заглянули за каждую картину. Они двигали мебель, подняли ковер, проверили каждый дюйм поверхности стен, перетряхнули тома юридической литературы.

– И что вы обо всем этом думаете? – спросила Делла Стрит.

– Я ничего не понимаю, – сказал Мейсон. – Скорее всего, они спрятали микрофон на ее одежде, но это уже не докажешь, она у них в руках. Или они нашли что-то, о чем мы не знаем.

– И что это может быть?

– Будь я проклят, если знаю!

– Ты думаешь, она расскажет полиции то же самое, что и нам?

– Надеюсь, что нет, – сказал Мейсон.

Адвокат подошел к окну и стоял, угрюмо глядя на оживленную городскую улицу. Неожиданно он обернулся.

– Делла, – сказал он, – бывает так, что иногда становишься чересчур скептичным.

– Что ты имеешь в виду?

– Миссис Кэмптон поведала нам историю, которая кажется безумной, и вследствие этого мы не приняли ее всерьез.

– Ты имеешь в виду, что она, возможно, рассказала правду?

– Есть еще один вариант.

– Какой?

– Давай взглянем на это с другой точки зрения, Делла, – сказал Мейсон. – Предположим, тебе надо убить Бенджамина Эддикса, и предположим, ты хочешь, чтобы все выглядело так, будто это сделал кто-то другой, а на тебя не пало бы даже тени подозрения.

– И что? – спросила она.

– В этом случае, – сказал Мейсон, – ты пригласила бы в дом Джозефину Кэмптон. Ты сделала бы так, чтобы ее рассказу ни за что не поверил бы ни один суд присяжных. Затем ты идешь и убиваешь Бенджамина Эддикса и можешь быть совершенно уверена, что Джозефину Кэмптон признают виновной.

– Господи, но как же злоумышленнику сделать так, чтобы она рассказывала эту странную историю? – спросила Делла Стрит.

– Вспомни еще раз всю историю, – сказал Мейсон. – Обдумай хладнокровно, с точки зрения аналитика. Как можно отнестись к тому, что рассказала миссис Кэмптон?

– Просто безумие! – не задумываясь воскликнула Делла Стрит. – Это какой-то кошмар.

– Именно, – кивнул Мейсон. – Действительно, все похоже именно на кошмар.

– Что вы хотите сказать, шеф?

– Давай проанализируем факты, имеющие отношение к делу. Эддикс нанимал людей, пытавшихся воздействовать гипнозом на животных, особенно на горилл. Так?

– Так.

– У миссис Кэмптон выпали из памяти два периода. В первый раз она решила, что потеряла сознание. Во второй раз ей показалось, что кто-то ударил ее по голове.

– Продолжайте, – сказала Делла Стрит.

– Предположим, – сказал Мейсон, – что кто-то погрузил миссис Кэмптон в гипнотический транс, и, пока она находилась в этом гипнотическом трансе, внушил ей всю эту историю, в которую она должна была поверить, когда к ней вновь вернется сознание.

Делла Стрит широко раскрыла глаза.

– Шеф! – воскликнула она. – Я готова поклясться, что так все и было! Это объясняет все происшедшее и… – Неожиданно ее энтузиазм угас, и она умолкла.

– Продолжай, – сказал Мейсон.

– Но, – с сомнением проговорила она, – присяжные поверят в эту историю с гипнозом не больше, чем в историю с гориллами.

– Располагая теми данными, что у нас уже есть, не поверят, – согласился Мейсон. – Но ведь мы только начали расследование.

– Возможно ли загипнотизировать женщину и внушить ей такой сложный кошмар, да еще чтобы она, проснувшись, вспомнила его как реально происходившие события?

– Я думаю, возможно, – ответил Мейсон. – Я собираюсь это проверить. В конце концов, я очень немногое знаю о гипнозе. Но это все равно не объясняет, как получилось, что полицейские были столь уверены в себе, когда пришли арестовывать миссис Кэмптон. Они наверняка что-то обнаружили. В ближайшие день или два мы будем знать гораздо больше. В этом деле пока еще слишком много белых пятен.

– На которых водятся драконы, – ответила Делла Стрит.


Глава 10 | Дело смеющейся гориллы | Глава 12