home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



«Полиция намекает на возможность второго убийства. Власти допрашивают особу, подозреваемую в убийстве Эддикса, в связи с исчезновением его привлекательной секретарши».

– Да он просто играет на наших нервах! – воскликнула Делла Стрит. – Это просто…

– Ничего другого я и не ожидал, – сказал Мейсон. – Давай лучше посмотрим, насколько далеко он зашел.

Они вместе прочитали заметку. В ней сообщалось о том, что полиция допрашивает миссис Джозефину Кэмптон в связи с таинственной смертью Элен Кадмус, привлекательной секретарши Бенджамина Эддикса, которая, как полагали, несколько месяцев назад в штормовую погоду прыгнула за борт его роскошной личной яхты.

Власти сочли эту смерть, как указывала газета, самоубийством или несчастным случаем, но в связи с убийством Бенджамина Эддикса было вновь возбуждено дело о гибели Элен Кадмус.

Далее в заметке говорилось:

«Окружной прокурор обратил внимание на то, что упомянутая Джозефина Кэмптон, находящаяся в данный момент под арестом по обвинению в убийстве Бенджамина Эддикса, проживала на его яхте в каюте, смежной с каютой секретарши. Элен Кадмус загадочным образом исчезла ночью во время сильного шторма недалеко от побережья острова Каталина. Миссис Кэмптон показала под присягой, что, приняв лекарство от морской болезни, оказавшее на нее усыпляющее действие, легла в постель и заснула. Хотя тогда ее заявление не вызвало никаких сомнений, прокурор округа заявил, что в свете недавних событий расследование в связи со смертью Элен Кадмус возобновлено. „Мы, – сказал он, – не предъявляем в настоящее время никаких обвинений, поскольку пока не имеем для этого достаточных оснований. Мы просто констатируем, что смерть Элен Кадмус, которую в свое время сочли трагическим несчастным случаем во время шторма, может иметь более зловещий смысл. Могу только сказать, что мы, проводя расследование, допрашивали миссис Кэмптон о событиях той ночи, когда пропала Элен Кадмус, и что миссис Кэмптон отказалась поведать нам что-либо новое“».

Мейсон сжал зубы, взгляд у него стал ледяным.

– Что ж, – сказала Делла Стрит, – Хардвик честно держит свое слово.

– Да уж куда честнее, – сказал Мейсон. – Ладно, Делла. Подожди здесь минутку. Я загляну к Полу Дрейку. Нам объявили войну, и я надеюсь, что у него есть для нас какое-нибудь оружие.

– Позвонить ему? – спросила Делла Стрит.

– Нет, – сказал Мейсон. – Я схожу к нему в офис и сам посмотрю, что там у него припасено. А ты тем временем обзвони газеты и скажи им, что если они пришлют своих представителей сюда, я сделаю заявление в связи с делом об убийстве Эддикса.

– Мне подождать, пока вы поговорите с Полом?..

Мейсон покачал головой.

– Вы хотите сказать, что даже если у Пола ничего для вас нет, вы все равно выступите с прямым опровержением?

– Прямое опровержение, Делла, – сказал Мейсон, – в данной ситуации ничего нам не даст. Мы должны заставить Хардвика и его компанию перейти к обороне. Мне нужно нечто более эффектное. Если Пол Дрейк приготовил для нас боеприпасы, я пущу их в ход. Если нет, буду стрелять холостыми, но эти холостые наделают такого шума, что противная сторона вынуждена будет укрыться в окопах. Ты дозванивайся в редакции, Делла, и обороняй крепость. Я вернусь сразу, как только поговорю с Полом.

Мейсон вышел в коридор через дверь своего кабинета, прошел в офис Детективного агентства Дрейка, распахнул дверь, поймал взгляд телефонистки, сидевшей у коммутатора, и спросил:

– Пол у себя?

Она улыбнулась:

– Он уверяет, что уже навсегда у себя.

– Прекрасно, – рассеянно сказал Мейсон, посмотрев на сидевшую в приемной блондинку. – Передайте ему, что я уже иду.

Мейсон вошел в кабинет Пола Дрейка и застал его с телефонной трубкой, прижатой к уху. Детектив раскладывал какие-то бумаги, продолжая разговаривать с одним из своих агентов. Дрейк жестом пригласил Мейсона садиться и через мгновение сказал в телефонную трубку:

– Отлично. Заставь ее расписаться на обороте фотографий, не должно быть никаких сомнений, что она их опознала. Письменные показания под присягой она сейчас, вероятно, давать не захочет, но нужно ее связать, чтобы она не смогла потом отказаться от своих слов. Удостоверься, что она действительно опознала фотографии. – Дрейк повесил трубку, устало улыбнулся Мейсону и сказал: – Твоя догадка подтвердилась, Перри.

– Какая именно?

– Я узнал телефонные номера, откуда Эддикс звонил на яхту и…

– Ты хочешь сказать, тебе удалось выяснить, что он был с женщиной?

– Ты угадал.

– С женщиной или с женщинами? – уточнил Мейсон.

– Похоже, в обоих случаях была одна и та же женщина – Элен Кадмус.

Мейсон присвистнул.

– Вот почти все, что удалось разузнать по этому поводу. Несколько раз, когда яхта приходила в порт часов в девять-десять вечера, Эддикс уезжал с причала, но домой не приезжал до следующего утра. Я проверял по вахтенному журналу. Несколько раз, когда Эддикс отплывал на яхте, а потом высаживался на Каталине и отправлял яхту в дальнейшее плавание, он звонил капитану, чтобы дать ему распоряжения. Телефонные звонки были как раз из этих двух мотелей. Я еще не проверил все даты, но нет никаких сомнений, откуда он звонил, и в одном из мотелей хозяйка совершенно уверенно указала на фотографии Бенджамина Эддикса и Элен Кадмус.

– Как он регистрировался? – спросил Мейсон.

– Как ты сам мог бы догадаться, под вымышленным именем.

– Они обычно записывают номера машин, – сказал Мейсон, – он…

– Да, он дал им номер своего «Кадиллака».

Мейсон задумался. Глаза у него сузились.

– Ты, когда входил, заметил в приемной блондинку? – спросил Дрейк.

– Да, и кто она такая?

– Я как раз собирался тебя вызвать и попросил ее подо-ждать несколько минут. Это миссис Блевинс, жена того самого дрессировщика-гипнотизера. Я попросил ее прийти в мой офис, поскольку…

– Пригласи ее немедленно, – сказал Мейсон. – Мне нужно поговорить с ней. А теперь послушай, Пол, мне совершенно не нужны ошибки в этом деле. Твои ребята должны крепко-накрепко связать все ниточки. Под каким именем скрывался Эддикс?

– В обоих случаях под одним и тем же: мистер Барнуэлл. Он зарегистрировался как Б.Ф.Барнуэлл.

– Ты не помнишь второе имя Бенджамина Эддикса, Пол?

– Нет, не помню.

Мейсон щелкнул пальцами.

– Готов спорить на десять центов, что Франклин, – сказал он. – Бенджамин Франклин Эддикс.

– Ну и что? – спросил Дрейк.

– Наверняка окажется, что он обычно регистрировался как Б.Ф.Барнуэлл. Он сохранил свои первые инициалы. Вот что, Пол, у Эддикса было много дел, связанных с шахтами. Он часто бывал в Неваде. Мне нужно знать, не останавливался ли где-нибудь в мотелях Невады Б.Ф.Барнуэлл. И поскольку ты все равно этим занялся, так, просто ради интереса, сравни данные. Но о Барнуэлле нужно узнать все, что только можно.

– Перри, черт возьми, тебе придется оплатить счет на сумасшедшую сумму, – сказал Дрейк. – Мои парни…

– Это не имеет значения, – перебил его Мейсон. – У меня сейчас самый разгар боя, а за этим скрывается что-то очень серьезное. И я не знаю, что именно. Может быть, в этих дневниках Элен Кадмус ничего и нет, но тем не менее каждый, кто хоть как-то связан с Эддиксом, пытается заполучить дневники любой ценой. Я могу делать выводы только из того факта, что я сам ничего в этих дневниках не нахожу, хотя и прочитал их. Все остальные их не читали и потому полагают, что в них содержится нечто очень важное, потому что нечто очень важное обязано в них быть… Ладно, Пол, зови сюда миссис Блевинс.

Дрейк снял телефонную трубку:

– Попросите ко мне миссис Блевинс. – Он откинулся назад, потер глаза, зевнул и добавил: – Черт возьми, Перри, я уже выжат до предела. Я сижу у этого телефона днем и ночью…

– Мы уже приближаемся к финалу, Пол, – успокоил Мейсон. – Мы напали на золотую жилу.

– Не знаю, какая польза нам будет от всей этой ерунды, – пожал плечами Дрейк. – Эддикс развлекался со своей секретаршей, в этом нет абсолютно ничего оригинального. Ты же знаешь, обычное дело. Признай, что она была чертовски смазливой девчонкой…

– Да, да, ты прав, – перебил его Мейсон. – Но мы наткнулись на ниточку, которая может нас кое-куда вывести.

– Поскорей бы, – сказал Дрейк, – а то я сейчас свалюсь лицом вперед и…

Распахнулась дверь, на пороге появилась миссис Блевинс, двадцатисемилетняя блондинка с огромными голубыми глазами. У миссис Блевинс была великолепная фигура, и она, видимо, прекрасно об этом знала.

– Добрый день, – обратилась она к адвокату. – Вы мистер Мейсон? Я видела, как вы входили. Я вам улыбнулась, но вы, похоже, меня не заметили. Я Ферн Блевинс, бывшая жена Алана Блевинса.

Мейсон с улыбкой поклонился ей, и миссис Блевинс направилась к нему, протягивая руку. Дрейк обратился к Мейсону:

– Ты будешь с ней говорить или это сделать мне?

– Я сам, – сказал Мейсон. – Пожалуйста, присаживайтесь, миссис Блевинс. Мы будем ужасно назойливы в своем любопытстве.

Выражение ее голубых глаз мгновенно изменилось, и она сказала:

– А если я не захочу отвечать?

– Мы не будем чересчур настаивать, – заверил адвокат. – Нас интересует ваш развод.

– Ах, это! – воскликнула она с явным облегчением в голосе. – А я испугалась, что вы на самом деле собираетесь копаться в моей личной жизни.

– Прежде всего мы заинтересованы в том, – улыбнулся Мейсон, – чтобы выяснить все, что происходило в доме Эддикса.

– Вы имеете в виду «Стоунхендж»?

– Да.

– Думаю, там происходило много странного.

– Приходилось ли вам когда-нибудь ночевать там с вашим мужем?

– О боже, нет, он никогда там не ночевал. Он там работал, и больше ничего, хотя иногда возвращался домой довольно поздно.

– Я обратил внимание, что в вашем заявлении о разводе вы ссылались на духовное насилие, – сказал Мейсон.

– Да, формулировка получилась очень удачной.

– Не можете ли вы сообщить нам какие-нибудь подробности, что-нибудь такое, о чем вы не упомянули в заявлении?

– Алан намного старше меня, – сказала миссис Блевинс.

– Вы были его второй женой?

– Да.

– Продолжайте.

– Он… Мне кажется, мы устали друг от друга. К тому же мне надоело быть подопытным кроликом.

Мейсон бросил многозначительный взгляд на Пола Дрейка и спросил:

– Вы хотите сказать, что он гипнотизировал вас, миссис Блевинс?

– Да, я уверена, что гипнотизировал. Я думаю, что только под влиянием гипнотического воздействия я вышла за него замуж.

– Многим так кажется, – заметил Мейсон. – Можете ли вы сообщить какие-нибудь подробности?

– Я работала тогда секретаршей, – сказала она, – и помогала ему. Ну, конечно, вы ведь и сами знаете, что гипноз вызывает у людей нездоровое любопытство. Я очень заинтересовалась и расспрашивала его о гипнозе, и он мне старался объяснить. Тогда он казался мне очень милым. Ну, в то время, когда он за мной ухаживал. Что бы он ни делал, все казалось замечательным.

– Продолжайте, – попросил Мейсон.

– Я не знаю, как вам это описать. Глаза у тебя сияют, и каждая минута, проведенная с мужчиной, полна неземного блаженства. Потом ты выходишь за него замуж, и вместо того чтобы чувствовать себя счастливой, вдруг обнаруживаешь, что сыта всем этим по горло. Чары рассеиваются, и видишь, что этот мужчина – самая обычная посредственность. Более того, это ревнивый тип с замашками мелкого собственника, который пытается разнюхать твои секреты и пристает со всякими дурацкими обвинениями.

– Вы продолжали работать после того, как вышли замуж?

– Да.

– С вашим мужем?

– Нет. У меня ведь была постоянная работа. Я не стала ее бросать.

– Не можете ли вы рассказать нам подробнее о том, как он использовал вас в качестве подопытного кролика?

– Когда он рассказывал мне о гипнозе, он спросил, не хочу ли я, чтобы он попробовал меня загипнотизировать. Он смотрел прямо на меня, и я испытывала восхитительное чувство полной покорности. Я чувствовала, что готова на все ради него. Я хотела показать, насколько доверяю ему, и ответила, что очень хочу.

– Что было потом?

– Не помню, – сказала она.

– То есть как?

– Это как раз одна из тех штучек, которые может сделать гипнотизер. Он может вас загипнотизировать и приказать после пробуждения забыть все, что вы делали под влиянием гипноза. Я видела, как Алан десятки раз делал такое с разными людьми. Он может заставить их делать самые дурацкие вещи и говорить полную ерунду, а затем прикажет им проснуться и забыть все, что они делали, забыть даже о том, что их вообще гипнотизировали.

– Что-то подобное было и с вами?

– Да, – кивнула женщина. – Я посмотрела на него и сказала: «Ну, давай, Алан, гипнотизируй меня…», а он вдруг заявил, что уже закончил, и я подумала, что это просто шутка, пока не взглянула случайно на свои часы и не осознала, что кто-то перевел мои часы на сорок пять минут вперед, либо уже прошло сорок пять минут, о которых я ничего не могу вспомнить.

– И что потом? – спросил Мейсон.

– Потом он как-то по-особенному на меня взглянул, и минут через пять мне в голову пришла абсолютно бредовая идея… Мне захотелось… ну, кое-что сделать.

– Что именно? – спросил Мейсон.

Не ответив на вопрос, миссис Блевинс покачала головой:

– Это было полным сумасшествием, и тем не менее я это сделала, и… ну, теперь-то я знаю, что произошло.

– Что?

– Это было гипнотическое внушение, – сказала она. – Гипнотизер подчиняет тебя своему влиянию и может не только непосредственно заставить тебя что-то сделать, но и приказать сделать что-нибудь в постгипнотическом трансе. То есть он приказывает тебе проснуться и забыть о том, что тебя загипнотизировали, а потом, через пять или десять минут после пробуждения, ты совершишь какой-нибудь идиотский поступок. Именно так и было со мной.

– Продолжайте, – сказал Мейсон.

– Через некоторое время мы поженились.

– Гипнотическое воздействие продолжалось?

– Он использовал гипноз, мистер Мейсон, гораздо чаще, чем я это осознавала.

– Что вы хотите сказать?

– Мне случалось иногда замечать, что я делаю что-то под влиянием постгипнотического внушения. И это кое-что было такого рода, что мне не хотелось бы вдаваться в подробности.

Мейсон, внимательно глядя на нее, сказал:

– Мы будем очень вам благодарны за сотрудничество с нами, миссис Блевинс. Мы охотно возместим вам причиненное беспокойство, которое…

– Да, мистер Дрейк говорил мне об этом, но есть вещи, которые не купишь за деньги.

– Не могли бы вы тогда намекнуть попрозрачнее? – спросил Мейсон.

Она замешкалась. Мейсон улыбнулся и сказал:

– Вы ведь уже были замужем и…

– Ну ладно, – выпалила она. – Я была дурой. Я позволяла Алану гипнотизировать меня. Если у меня болела голова, он погружал меня в сон на минуту или две, а когда я просыпалась, головная боль исчезала и я чувствовала себя полностью отдохнувшей. Иногда, если я не могла заснуть, он устраивал короткий сеанс гипнотического лечения с постгипнотическим внушением. После этого я становилась такой сонной, что даже голову не могла удержать. А затем, как я уже сказала, прошло время, чары рассеялись, я продолжала работать и… Я не знаю, как вам об этом рассказать.

– Появился другой мужчина? – спросил Мейсон.

– Алан считал, что появился.

– А на самом деле?

– Алан считал, что появился, – повторила она без всякого выражения.

– Продолжайте, – сказал Мейсон, – что произошло дальше?

– Ну, однажды ночью, когда Алан работал, у меня неожиданно возникло сумасшедшее желание написать все о моей личной жизни, то, о чем я никогда и никому не стала бы рассказывать. Мне вдруг захотелось все это записать и спрятать написанное на дно ящика, под кипой фотографий… Я просто не могла удержаться от этого. Я много чего написала и спрятала все это под фотографии в ящик.

– Что произошло потом? – настаивал Мейсон.

– На следующее утро я вдруг сообразила, какую сделала глупость, и решила достать эти бумаги и сжечь. Я поспешила к ящику и… В общем, вы уже догадались, что там ничего не было.

– Вы думаете, что сделали это в результате гипнотического внушения?

– Конечно. Я даже не знала, что он меня загипнотизировал. Я до сих пор не знаю, когда он успел меня загипнотизировать, но внушение осталось. Таким образом, мне стало известно, что у него есть эти бумаги, и все, что там было написано, он мог бы использовать как свидетельство против меня.

– В случае развода?

Женщина вспыхнула:

– Да.

– И что вы предприняли?

– Черт побери, я просто чуть с ума не сошла от ярости! Я думала, что убью его, но к тому времени я была уже ученая. Есть такие игры, в которые можно играть вдвоем. Я и виду не подала, что знаю о пропаже этих листков. Я подождала несколько дней, а потом принялась обыскивать дом. Я отпросилась на день с работы и, можете мне поверить, перетряхнула весь дом сверху донизу. В конце концов я их нашла.

– И где же?

– Он был хитер, – засмеялась миссис Блевинс. – Он оторвал угол коврового покрытия на полу, засунул под него бумаги и приделал все обратно.

– И что вы сделали с этими листками?

– Уничтожила, а сразу после этого ушла из его дома, направилась к юристу и написала заявление о разводе. Обратно я уже не вернулась и постаралась сделать так, чтобы у Алана никогда больше не было возможности уставиться на меня своими серыми глазами.

– Он быстро мог вас загипнотизировать?

– Очевидно, ему было достаточно щелкнуть пальцами, и я уже попадала под его влияние.

– Продолжайте, – сказал Мейсон.

– Алан считал, что я у него в руках. Он думал, я ничего не смогу предпринять, но когда он пошел за своим козырным тузом, там ничего не оказалось. В общем, я обвинила его в духовном насилии, и поскольку он был заинтересован в том, чтобы на поверхность не всплыло слишком многое, я получила решение суда о разводе.

– И вторично вышли замуж? – спросил Мейсон.

Она слегка покраснела и сказала:

– Еще нет. Решение суда о разводе еще не вступило в законную силу.

– А когда это произойдет?

– На следующей неделе.

– И тогда вы снова собираетесь выйти замуж?

– Да.

– За мужчину, которого уже знали какое-то время?

– Да.

– Я полагаю, он не гипнотизер? – спросил с улыбкой Мейсон.

– Нет, мистер Мейсон. Можете спорить на любые деньги.

Адвокат раскрыл свой бумажник, достал четыре пятидесятидолларовые банкноты и сказал:

– Здесь двести долларов, миссис Блевинс. Это компенсация за потраченное время и причиненное вам беспокойство. Пригодится вам в качестве приданого.

Она взяла деньги, сложила их, спрятала в кошелек и с благодарностью взглянула на Мейсона.

– Мистер Мейсон, это так мило с вашей стороны.

– Мы очень высоко ценим вашу откровенность, – сказал адвокат. – А теперь скажите нам, не случалось ли, что Алан когда-нибудь гипнотизировал вас и заставлял вспомнить то, чего не было на самом деле?

– О да. Это был один из его любимых трюков. Он гипнотизировал кого-нибудь и плел всякие невероятные истории о том, что якобы произошло. А потом приказывал человеку проснуться и не думать об этом в течение часа или двух, но сохранить в памяти все, что ему было внушено, словно это произошло с ним на самом деле. Через два часа, в результате постгипнотического внушения, человек начинал рассказывать об этом.

– И это у него получалось?

– Получалось. Конечно, загипнотизировать можно не каждого.

– Понимаю. Да, вот еще что: вы не знаете, доводилось ли ему когда-нибудь гипнотизировать Джозефину Кэмптон, экономку мистера Эддикса?

– Я думаю, доводилось. Я помню, он как-то раз упомянул о том, что с ее помощью что-то продемонстрировал мистеру Эддиксу.

– Известно ли вам еще что-нибудь, что могло бы нам помочь? – спросил Мейсон.

– Нет.

– Хорошо, огромное вам спасибо. Я думаю, нет больше никакой надобности вас задерживать, миссис Блевинс, но возможно, потом у нас вновь возникнет необходимость побеседовать с вами.

– В любое время, – сказала она. – В любое время после четырех часов. Вы мне позвоните, и я приду, когда вам угодно. У мистера Дрейка есть мой номер телефона.

– Благодарю вас, – сказал Мейсон.

Она встала со стула и направилась к двери, потом неожиданно сделала крюк, подошла к Мейсону и взяла его за руку.

– Вы удивительный адвокат, – сказала она. – Да, вот еще что, может, это вам пригодится. Его настоящая фамилия не Эддикс. Мне точно известно, потому что Алан его как-то раз загипнотизировал и узнал, что на самом деле его зовут Барнуэлл. Если вам еще что-нибудь будет нужно, только дайте мне знать.

Она широко улыбнулась, затем открыла дверь и так стремительно повернулась, выходя в коридор, что ее юбка взметнулась вверх.

– Ну что, был хоть какой-то прок от нее? – спросил Дрейк.

– Пол, за последние несколько минут я действительно узнал массу полезного, – усмехнулся Мейсон. – Отдай приказ своим парням работать в Неваде, а сам иди домой, прими горячую ванну, залезай в кровать и отсыпайся.

– Ты серьезно? – в изумлении спросил Дрейк.

– Серьезнее не бывает, – сказал Мейсон и быстро вышел из офиса Дрейка.

Пройдя по коридору, он открыл дверь своего личного кабинета. Делла Стрит, стоявшая у его стола и перебиравшая какие-то бумаги, взглянула на него.

Мейсон подскочил к ней двумя огромными прыжками, обхватил ее, оторвал от пола, потом развернул и закружил в вальсе.

– Делла, – сказал он, – мы напали на золотую жилу!

Она посмотрела на него с легкой печалью:

– Только на счет которой, я полагаю, и можно отнести это неожиданное проявление энтузиазма.

– Это не энтузиазм, – сказал Мейсон, прижимая ее к себе, – это страсть.

– Видимо, – сказала она, – полученная от Дрейка информация действительно оказалась важной.

– До газет дозвонилась? – спросил Мейсон.

– Да. Журналисты уже едут сюда. Я сказала, что у вас есть нечто горяченькое, и они мчатся сюда на космических скоростях.

– Что бы я без тебя делал! – воскликнул Мейсон и пристально посмотрел ей в глаза.

Она положила руки ему на плечи, ее лицо запрокинулось. Мейсон нежно склонился над ней. Их губы слились в долгом поцелуе, потом она неожиданно оттолкнула его, вытащила из косметички носовой платок и вытерла с его губ помаду.

– Шеф, – воскликнула она, – вы что, забыли, что целая свора остроглазых газетчиков может ворваться сюда в любую минуту?

Мейсон улыбнулся, потрепал ее по плечу и сказал:

– Хорошо, Делла. Мы им выдадим нечто, что как следует встряхнет мистера Сидни Хардвика и поставит его на место.

– Отлично. Надеюсь, так оно и будет. Как мой рот? Помада смазалась? А, вы все равно ничего не замечаете!

– Я все замечаю ничуть не хуже любого глазастого газетчика, – сказал Мейсон.

Она рассмеялась, подошла к зеркалу, чуть тронула губы помадой и сказала:

– Кто-то стоит у двери в приемную.

– Я буду разговаривать с репортерами там, – сказал Мейсон.

Он вышел следом за ней в приемную и поприветствовал двух прибывших одновременно газетчиков. Пока он угощал их сигаретами, подошел третий, затем четвертый.

– Ну и что за сенсационные новости вы собираетесь нам сообщить? – спросил один из репортеров. – Надеюсь, это действительно интересно. Мы чуть шеи себе не свернули, пока мчались сюда. Ваша секретарша заявила, что это просто сенсация.

– Так оно и есть, – подтвердил Мейсон.

– Ну и в чем дело?

– Вам известно о собственноручно написанном Бенджамином Эддиксом завещании?

– Черт побери, конечно! Я надеюсь, вы не собирались сообщить нам эту новость. «Хардвик, Карсон и Реддинг» дали информацию об этом два часа назад. Она уже попала в последний выпуск.

– Чудесно, – сказал Мейсон, – но завещание недействительно.

– Что вы имеете в виду? Почему недействительно?

– Именно это и имею в виду, – ответил Мейсон. – Он не оставил никаких распоряжений относительно своей жены.

– Жены? Бенджамин Эддикс был холостяк!

– Кое-кому нужно, чтобы вы именно так и думали.

– Вы хотите сказать, что он был женат?

Мейсон кивнул.

– Какого черта? Не морочьте нам голову, Мейсон! О господи, да Бенджамин Эддикс был слишком заметной фигурой. Конечно, он был ужасно скучный тип и вдобавок свихнулся на своих экспериментах с гориллами, но, в конце концов, человек он был весьма известный. Если бы он на ком-нибудь женился, это попало бы во все газеты. Не думаю, что это вызвало бы какой-то особенный интерес, но в газеты бы попало. Единственное, что его занимало, так это состояние своего банковского счета и обезьянник.

– Вы забываете, что в его биографических данных есть внушительные белые пятна, – заметил Мейсон. – Он был женат.

– Где он женился?

– Где-то он определенно женился.

– Давайте, давайте, выкладывайте нам всю подноготную!

– У Бенджамина Эддикса, – сказал Мейсон, – была женщина, с которой он жил как с женой.

– Где он с ней жил?

– Некоторое время в своем собственном доме.

– Не хотите ли вы сказать, что Джозефина Кэмптон…

– Не надо спешить, – улыбнулся Мейсон. – Его женой была Элен Кадмус. Я могу предоставить вам адреса некоторых мотелей, в которых они регистрировались как муж и жена, и могу вас уверить, что их абсолютно безошибочно опознали на фотографиях. Можете взять фотографию Элен Кадмус и проверить, если хотите.

– Бросьте, Мейсон, – разочарованно протянул один из репортеров, – он всего лишь завел интрижку со своей секретаршей. Это еще не значит, что он был на ней женат или что его завещание недействительно.

Мейсон усмехнулся.

– Вы, господа, опытные журналисты. Так что обратите внимание на тот факт, что в мотелях эта пара регистрировалась как мистер и миссис Б.Ф.Барнуэлл.

– Барнуэлл?

– Совершенно верно.

– Ну и что же, – сказал один из репортеров, – вот вам и ответ. Чтобы признать законным незарегистрированный гражданский брак, необходимо доказать…

– А кто говорит о гражданском браке? – спросил Мейсон.

– Вы и говорите, разве нет? И вообще, как я понимаю, в нашем штате это не имеет никакого значения. Даже если все так и было, он должен был пользоваться своей настоящей фамилией и…

– И какова же настоящая фамилия Эддикса? – спросил Мейсон.

– Конечно же, Эддикс.

– А это точно?

– Почему вы сомневаетесь? Он… Подождите, а откуда вы вообще выкопали это имя – Барнуэлл?

Мейсон лишь улыбнулся в ответ.

– Так что там насчет гражданского брака? – спросил один из журналистов.

– В некоторых штатах гражданский брак признается, – сказал Мейсон, – а в некоторых нет. Но если мужчина путешествует с женщиной, которую называет своей женой, в один прекрасный момент он может оказаться в штате, где гражданский брак считается вполне законным. И вот еще что вы, господа, упустили из виду: в нашем штате, если двое живут вместе как муж с женой, возникает спорная ситуация с признанием брака законным. Дело может быть разрешено в суде по показаниям свидетелей.

Репортеры переглянулись. Мейсон раскрыл солидный том и положил его на стол:

– Вот это место, раздел тридцатый параграфа тысяча девятьсот шестьдесят третьего Гражданского процессуального кодекса.

– А что тогда с его завещанием? – спросил один из репортеров.

– Он не упомянул Элен Кадмус. Если они жили вместе как муж и жена, то брак дает ей основания претендовать на наследство в качестве наследника первой очереди. Следовательно, завещание вполне может быть оспорено.

– Но он не мог упомянуть Элен Кадмус. Она мертва.

– Кто вам это сказал?

– Похоже, вы считаете, что она просто прогулялась по воде. Давайте нам факты, если хотите, чтобы мы хоть что-то напечатали!

– Черт возьми, да мне плевать, будете вы что-нибудь печатать или нет, – сказал Мейсон. – Но Элен Кадмус не кончала жизнь самоубийством.

– Вы хотите сказать, что она была убита?

– Она не была убита.

– Так что же вы тогда, дьявол вас раздери, хотите сказать?

– Я хочу сказать, – ответил Мейсон, – что по некоторым причинам, представлявшимся вескими Бенджамину Эддиксу и Элен Кадмус, она решила скрыться. Выводы вы можете делать сами.

На какое-то время в приемной повисла ошеломленная тишина.

– Вы имеете в виду, она решила скрыться на какое-то время, чтобы родить ребенка? – спросил один из репортеров.

– В конце концов, – пожал плечами Мейсон, – я занимаюсь этим делом всего лишь несколько часов, но я непрерывно получаю новую информацию, которую мне приходится проверять и анализировать. Я решил, что вы, господа, захотите для начала набросать несколько слов в связи с этим.

– Напечатать-то статью можно. Но если у вас есть хоть что-то в подтверждение этой теории, заголовки на целую полосу гарантированы. Черт побери, какая душещипательная история, настоящая сенсация!

– Хорошо, – пожал плечами Мейсон. – Судите сами. Кто видел Элен Кадмус на борту яхты в ту штормовую ночь? Кто видел Элен Кадмус после того, как яхта отчалила?

– Кто-то из экипажа, разве нет?

– Можно назвать только одного, – сказал Мейсон, – кто утверждал, что видел ее. Это Бенджамин Эддикс.

– И Джозефина Кэмптон.

– Нет, миссис Кэмптон ее не видела, – возразил Мейсон, – она слышала стук пишущей машинки в соседней каюте. Потом машинка перестала стучать. На ней мог печатать кто угодно, например, сам Эддикс. Миссис Кэмптон приняла дозу снотворного и заснула. А когда утром она проснулась, то услышала о том, что Элен Кадмус якобы исчезла.

– Вы можете это хоть чем-то подтвердить? – спросил один из репортеров.

– Конечно, – сказал Мейсон, – вспомните, у меня ведь есть дневники Элен Кадмус.

– И она написала что-нибудь по поводу того, что ждет ребенка?

– Я покажу вам это место, – сказал Мейсон.

Он взял дневник и открыл его на странице, обнаруженной Деллой Стрит и помеченной закладкой.

– Смотрите. Это написала Элен Кадмус собственноручно: «Я сообщила сегодня Б. эту новость. Сначала он очень разволновался, а затем, когда всерьез задумался, я поняла, что все будет в порядке. Он будет им гордиться».

Журналисты самым тщательным образом изучили эту страницу.

– Послушайте, – сказал один из них, – одолжите нам дневники. Мы можем пролистать их прямо здесь, в вашей библиотеке, и, может быть, нам удастся найти что-нибудь такое…

Мейсон отрицательно покачал головой.

– Только то, что я вам показал. Это подойдет в качестве эпиграфа к статье.

– Да не получится из этого никакой статьи! Это гипотеза, ничем не подтвержденная. Мы не можем такое напечатать.

– Черт побери, оказывается, вы не можете! – воскликнул Мейсон. – А много ли у вас собрано доказательств для того, чтобы обвинить Джозефину Кэмптон в убийстве Элен Кадмус?

– А никто и не говорил, что она убила Элен Кадмус. Мы написали, что власти проводят расследование.

– Отлично, – сказал Мейсон. – В таком случае, вы можете заверять читателей, что на основании процитированной записи из дневника несколько дюжин сыщиков Детективного агентства Дрейка прочесывают несколько штатов с целью подтверждения моей теории о том, что запись в дневнике обозначает нечто совершенно определенное. А если вы вернетесь к себе и заглянете в дело Элен Кадмус, то обнаружите, что ни один человек из команды не видел Элен Кадмус после отплытия яхты. Более того, и это очень важно, никому не известно, какого рода конфиденциальную работу она якобы выполнила для Бенджамина Эддикса. Эддикс сказал, что, когда он уходил, она печатала на машинке в своей каюте. Позднее его спросили, получил ли он отпечатанные документы, и он ответил, что нет и что в последний раз он ее видел, когда она расшифровала стенографическую запись, обратите на это особое внимание. Если она покончила жизнь самоубийством, она не стала бы, прыгая за борт, брать с собой перепечатанные страницы. Если бы она собиралась покончить жизнь самоубийством, она не стала бы их перепечатывать вообще. Она просто прыгнула бы за борт, оставив записи нерасшифрованными в своем блокноте для стенографии.

– А ведь верно!

– С той самой минуты, когда я взялся за расследование дела, мне очень хотелось выяснить, что случилось с документами, продиктованными Элен Кадмус Эддиксом в ту ночь, когда она исчезла. Есть фотографии каюты, в которой, как полагали, она находилась после того, как яхта вышла в море. А теперь, господа, рассмотрите как следует эти фотографии, и вы заметите две или три необычные вещи. Машинка стояла на столе, как и положено, и вокруг были разбросаны какие-то бумаги, но я до сих пор не слышал, чтобы кто-нибудь нашел блокнот для стенографии с расшифрованными записями, и мне до сих пор не удавалось найти никого, кто видел в каюте хоть какой-нибудь отпечатанный документ. Но особенно меня заинтересовала вот эта фотография. Она была сделана после того, как яхта пришла на Каталину, и на ней изображена каюта Элен Кадмус. Дверь в душ открыта, и можно даже увидеть с противоположной стороны кусочек интерьера каюты, которую занимала Джозефина Кэмптон. Ну а теперь, господа, всмотритесь хорошенько. Не замечаете ли вы чего-нибудь странного?

Журналисты тщательно изучали фотографию.

– Полотенца на одной из вешалок были использованы, – пояснил Мейсон. – Это полотенца, висящие рядом с дверью в каюту Джозефины Кэмптон. К полотенцам у дверей в каюту Элен Кадмус никто даже не притрагивался. Вы полагаете, что она находилась на борту яхты, стенографировала, много печатала на машинке и ни разу даже не помыла руки, даже не развернула полотенце?

Один из репортеров тихонько присвистнул, а затем сказал Мейсону:

– Послушайте, да вы и в самом деле отличный сыщик.

– Господа, вы стартуете одновременно с полицией, – усмехнулся Мейсон. – Было бы просто чудесно, если бы вы сами нашли Элен Кадмус. И если вы подтвердите правильность моих догадок… Ну, тогда у вас будет материальчик намного ценней, чем пустые обвинения заинтересованной стороны. Я не знаю, насколько велико желание ваших редакторов раздобыть исключительное право на интервью с Элен Кадмус и подлинную историю ее предполагаемого самоубийства, но я полагаю, что тот, кто все это раскопает, может рассчитывать на серию статей за своей собственной подписью, особенно если он раскрутит ее на эксклюзивное интервью. Вот почему я ставлю вас всех в равные условия. Здесь названия двух мотелей, где Эддикс и Элен Кадмус регистрировались как мистер и миссис Б.Ф.Барнуэлл, а вот несколько фотографий, чтобы вы не тратили попусту время в ваших редакционных архивах.

– Барнуэлл, – задумчиво произнес один из журналистов. – Послушайте, а ведь этот адвокат Эддикса, мистер Сидни Хардвик, получил телеграмму от Германа Барнуэлла. Он…

Репортер вдруг осекся. Какое-то мгновение журналисты обдумывали услышанное, затем один из них рванулся к двери.

И тут же все четверо помчались по коридору как сумасшедшие.

Мейсон улыбнулся Делле Стрит:

– Завтра утром мы пошлем мистеру Сидни Хардвику несколько газет и сообщим ему, что мы тоже умеем действовать быстро.


Глава 13 | Дело смеющейся гориллы | Глава 14