home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 2

Умрет ли он?

Хельга смотрела на свои отделанные золотом и платиной часы, один из многочисленных свадебных подарков Германа. Они показывали четверть двенадцатого. Через открытое окно до нее доносился шум голосов. Дуговые прожектора телеоператоров отбрасывали тени на потолок комнаты.

Новость распространилась мгновенно, и шакалы от прессы были тут как тут, но управляющий отелем закрыл доступ на верхний этаж. Телефонные звонки подвергались строгому отбору на коммутаторе.

Умрет ли он?

Этот вопрос непрестанно вертелся в голове Хельги.

Хинкль проявил себя хозяином положения. Он появился через несколько секунд и одним взглядом охватил немую сцену: Рольф на полу и прижавшаяся к противоположной стене Хельга. Быстро подойдя к Рольфу, он опустился на колено и проверил пульс.

– Умер? – спросила Хельга.

В ответ Хинкль отрицательно покачал головой, поднял худое тело, словно невесомое, и исчез в спальне. Хельга пришла в себя и, подойдя к телефону, попросила старшего портье немедленно прислать врача в номер Рольфа. У того от неожиданности перехватило дыхание. Хельга не стала дожидаться вопросов и положила трубку.

Из спальни вышел невозмутимый и серьезный Хинкль.

Она сказала, что вызвала врача.

– С вашего разрешения, мадам, я советовал бы вам вернуться к себе, – проговорил он. – Вы можете вызвать доктора Леви?

– У него инсульт?

– Боюсь, что да, мадам. Нужно сообщить мистеру Винборну и мистеру Леману.

Хельга вернулась в свой номер и связалась с доктором Леви. В Парадиз-Сити тот принимал гостей и только что закончил обедать. Но он пообещал заказать воздушное такси и быть у нее через два часа. Винборн был в театре, и она оставила для него сообщение. Леман заплетающимся от волнения голосом сообщил, что прибудет завтра утром на реактивном самолете дирекции. Возбужденным голосом он спросил, знает ли о случившемся пресса.

Хельга ответила, что, насколько ей известно, пока нет.

– Биржа полетит ко всем чертям, – простонал Леман.

Она бросила трубку.

Возвращаясь в номер Рольфа, она заметила рослого темноволосого охранника в фуражке и с пистолетом на боку, стоявшего на верхней площадке лестницы, и другого перед лифтом. Оба откозыряли ей.

Управляющий отелем был в гостиной. Он сказал, что вызванный врач находится у Рольфа. Затем обеспокоенно пробормотал слова сочувствия. Хельга не обратила на него внимания.

Когда Рольф застал ее врасплох, она захлопнула красную папку. Та все еще лежала на столе, напоминая сигнал тревоги, и Хельга убрала ее в ящик.

Из спальни вышел моложавый, грузный, сильно вспотевший темнокожий врач. Он представился – доктор Беллами. Хельга отметила, что вызывает в обеспокоенном враче благоговейный трепет. Сообщив, что ее муж перенес инсульт и ему будет сделано все необходимое, он поспешил к телефону.

Хельга направилась к дверям спальни, но появившийся Хинкль загородил ей дорогу.

– Вам лучше не входить, мадам, – сказал он мягко. – Положитесь на меня.

Она кивнула.

– Доктор Леви скоро придет. – Она помедлила в нерешительности. – Он сильно страдает?

– Нет, мадам.

Прислушивающийся к разговору управляющий приблизился к ним:

– Позвольте проводить вас в ваш номер, миссис Рольф.

Увидев, что Хинкль закрыл дверь спальни, направившаяся к выходу Хельга остановилась, потом, подойдя к столу, достала оттуда красную папку и в сопровождении управляющего вернулась к себе.

У двери ее номера управляющий сказал:

– Я позабочусь, чтобы вас не беспокоили. Телефонные звонки будут принимать служащие мистера Рольфа. Вы не ужинали? Могу предложить…

– Нет, ничего не надо. Благодарю вас.

Хельга вошла в номер и закрыла за собой дверь. Только теперь она вспомнила о свидании с Гарри Джексоном и почувствовала острое, как боль, разочарование.

В шейкере нашлись остатки мартини. Она выпила, закурила сигарету и села. Так и просидела часа два с папкой на коленях, курила сигарету за сигаретой и размышляла: умрет ли он?

Прибыл доктор Леви. Заглянув к ней лишь на несколько минут, он сообщил, что у ее мужа серьезный инсульт и его перевезут в клинику, как только он сочтет это безопасным. Очень жаль, что новость распространилась. Теперь ей лучше находиться у себя в номере, так как могут появиться представители прессы. Администрация отеля понимает, какое создалось положение. Меры безопасности будут соблюдаться и дальше. Не примет ли она таблетку снотворного? Позже он сообщит ей новости.

Ее разбудил телефонный звонок. Понизив голос, телефонистка спросила, будет ли она разговаривать со Стэнли Винборном.

Винборну передали тревожное сообщение во время первого акта пьесы. Он немедленно вернулся домой. Хельга передала ему содержание беседы с доктором Леви.

– Я связался с Леманом. – Винборн говорил холодным тоном. – Будем у вас завтра утром.

«Стервятники слетаются», – подумала она.

Вошел управляющий, неся на подносе маленькие бутерброды и коктейли.

– Вам нужно немного подкрепиться, миссис Рольф. Пожалуйста, съешьте что-нибудь, – сказал он и вышел.


Внезапно почувствовав волчий аппетит, она набросилась на бутерброды, уничтожая их один за другим и сердясь на то, что они такие маленькие. Но, выпив три коктейля и съев все бутерброды, она почувствовала, что насытилась, успокоилась и раскрыла красную папку, чтобы еще раз перечитать письмо.

«Умрет ли он? – еще раз спросила она себя, убрав письмо в папку. – Если умрет, проблема будет решена».

О письме знал только Хинкль. Хельга задумалась. Можно ли рассчитывать на его молчание? Она вспомнила Арчера, которого меньше всего могла заподозрить в способности шантажировать ее. И все же он пошел на шантаж. А Хинкль? Если она уничтожит письмо, на этом все и окончится, голословные обвинения не имеют силы. Конечно, Винборн поверил бы ему, скажи тот о письме, но ничего не смог бы сделать. У него хранится первоначальное завещание, и ему придется действовать в соответствии с ним. А это шестьдесят миллионов долларов… но только если Герман умрет. Умрет ли он?

А что, если он не умрет? Она стукнула сжатыми кулаками друг о друга. Он видел ненависть в ее глазах. Осознание всей глубины ненависти к нему и вызвало этот роковой удар! В этом она уверена. Значит, если он поправится, она обречена на жизнь монашки. Мало того, он в состоянии сделать ее жизнь настолько невыносимой, что у нее останется только один выход – покинуть его.

Хельга обвела взглядом обставленную просторную комнату, подумала о множестве других подобных комнат в таких же пятизвездочных отелях, о великолепной вилле на собственном острове неподалеку от Парадиз-Сити, о вилле в Кастагноле, об элегантном особняке с пятью спальнями в Нью-Йорке. Подумала о поклонах и приветствиях метрдотелей, портье и даже полицейских, готовых выполнить малейшую ее прихоть. Всему наступит конец. Ей придется начинать жизнь сначала, а в сорок три года такая перспектива страшила. Разумеется, она сможет заработать на безбедное существование. Она отложила кое-какие деньги, тысяч на триста тянут драгоценности. Не пугающая мысль о возврате в мир бизнеса с его жестокой конкуренцией вызывали у Хельги дрожь, а сознание того, что она перестанет быть миссис Рольф, женой одного из богатейших людей мира, которую повсюду окружают подобострастие, внимание и забота.

Но если он умрет!

Полная свобода и шестьдесят миллионов долларов!

С ее чутьем, финансовым опытом и энергией она сможет стать столь же могущественной, как Рольф. Существует много возможностей еще больше разбогатеть, когда располагаешь таким капиталом.

Если бы он умер!

Хельга посмотрела на красную папку.

Уничтожить письмо? Нет, рано. Если Герман поправится, придется вернуть папку в стол, если умрет, она уничтожит письмо без колебаний.

В поисках надежного убежища Хельга посмотрела по сторонам, подошла к шкафу и достала пустой чемодан. Она положила папку в чемодан и засунула его обратно под другой, тоже пустой.

Здесь папка будет в сохранности.

На часах было без двадцати двенадцать. Сколько еще ждать? Хельга принялась расхаживать по комнате, держась подальше от раскрытого окна. Она не хотела, чтобы ее заметил кто-нибудь из ожидающих репортеров. Когда через полчаса в дверь постучал доктор Леви, она все еще ходила по комнате, погруженная в свои мысли.

– Как он?

– Пока рано говорить что-нибудь определенное. – Леви прикрыл за собой дверь. – Мне очень жаль, миссис Рольф, но положение тяжелое. Все зависит от того, что произойдет в течение двух-трех последующих дней. Делается все возможное. Если послезавтра наступит улучшение, надежда есть. Я останусь здесь. Компетентность доктора Беллами не вызывает сомнений. Запаситесь терпением, миссис Рольф. Вам будут обо всем сообщать.

– Два или три дня?

– Возможно, завтра мы будем знать наверняка.

– Вы должны мне сказать, – требовательно произнесла Хельга. – Положение тяжелое. Как вас понимать?

Доктор Леви снял пенсне и сдавил пальцами переносицу. Он сказал, не глядя на нее:

– Полный паралич правой руки, несомненное повреждение левой половины головного мозга, утрата речи.

Он снова надел пенсне, по-прежнему избегая смотреть на Хельгу.

Та почувствовала в теле холодную дрожь. Такого она не пожелала бы даже Герману.

– Но он и так почти не владел ногами, – сказала она чуть слышно.

Доктор Леви мягко произнес:

– Трагично, но я его предупреждал.

– Вы утверждаете, что он не сможет больше говорить?

– Это выяснится позже. Боюсь, что не сможет. А теперь я советую вам немного отдохнуть, миссис Рольф. Вы ничем не можете помочь. Я принес вам снотворное.

– Было бы милосердней, если бы он умер, – сказала Хельга и содрогнулась. – Без ног, без языка, без правой руки…

Доктор Леви положил на столик таблетку:

– Пожалуйста, примите ее и ложитесь в постель, миссис Рольф.

Когда он ушел, Хельга снова опустилась в кресло, не обращая внимания на таблетку. Стиснув на коленях руки, она горячо желала смерти мужу, теперь уже не ради себя, а ради него самого.


Стэнли Винборн сообщил Хельге, что в последний момент было решено: Леман останется в Нью-Йорке, где принесет больше пользы как вице-президент «Электронной компании Рольфа». Теперь, когда о происшедшем узнала пресса, цена на акции компании упадет. Это неизбежно, хотя и не имеет серьезного значения: в наши дни достаточно чихнуть, и акции компаний покатятся вниз. Леман должен оставаться у руля. Винборн без стеснения пользовался такими фразами. Он прибыл в отель «Алмазный берег» в четверть двенадцатого. Хельга, смотревшая сквозь жалюзи, чтобы остаться незамеченной, видела, как он выходит из машины и беседует с репортерами, находящимися здесь уже четырнадцать часов.

Несмотря на ненависть к нему, она была вынуждена признать, что Стэнли Винборн, высокий и красивый мужчина, чем-то напоминает видного государственного деятеля. Всегда безукоризненно одетый, с холодным лицом, длинный и худой, с густыми темными волосами, побелевшими на висках, Винборн обладал утонченным умом юриста. Ко всем, включая Хельгу, он относился с холодной вежливостью и отчуждением. Она не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь Винборн улыбался, а тем более смеялся. Проведя несколько минут с репортерами и позволив им сфотографировать себя, он скрылся в отеле. Прошел почти час, прежде чем он появился у нее в номере. Хельга не сомневалась, что он подробно расспросил доктора Леви и запасся информацией, чтобы потом перейти к действиям. Ожидая его, Хельга просмотрела заголовки газет. В большинстве из них аршинными буквами сообщалось о болезни Германа Рольфа. Хельга подумала о лавине соболезнований, телеграмм, каблограмм и телефонных звонков, которую вызовет это известие. Она надеялась, что их направят в нью-йоркский филиал, а не сюда.

– Печальное событие, – вздохнул Винборн после первых слов сочувствия, вызвавших у Хельги только раздражение. – По-видимому, положение серьезное.

– Да.

– Могу ли я быть вам чем-то полезен, миссис Рольф? – Серо-стальные глаза Винборна скользнули по ней. – Разумеется, я в вашем распоряжении.

– Спасибо, пока ничем.

Выдержав паузу, Винборн добавил:

– Мистер Рольф только что заключил важный контракт с японским правительством. Он собирался отослать мне проект контракта, когда с ним случилось это несчастье. Дело не терпит отлагательств. Вам известно, где он лежит?

Не подумав, Хельга ответила:

– Хинкль должен знать. – Произнеся эти слова, она сразу осознала их опасность. Если Винборн заговорит с Хинклем о бумагах Германа, не исключено, что тот упомянет об убийственном для нее письме. Однако беспокоилась она напрасно.

Винборн приподнял брови.

– Я предпочел бы не обсуждать дела мистера Рольфа со слугой, – сказал он.

«Проклятый сноб! – подумала она. – Слава Богу, что ты – сноб!»

– Миссис Рольф, могу я попросить вас пройти со мной, – продолжал Винборн, – просмотреть его бумаги? Японский проект требует моего незамедлительного внимания.

Она избежала еще одной опасности. Не позаботься она изъять красную папку заранее, та сейчас попала бы ему в руки.

– Да, конечно.

Они направились в номер Рольфа. Охранники по-прежнему стояли на верхней площадке и перед лифтом. Любивший почет Винборн наклонил голову, когда те откозыряли.

Дверь открыла медсестра. Ее лицо излучало добродушие.

– Постарайтесь, пожалуйста, не шуметь, – произнесла она, впустив их, и вернулась в спальню, закрыв за собой дверь.

Винборн стоял рядом, пока Хельга перебирала содержимое ящиков. Папка с японским контрактом нашлась быстро. Под ней лежала другая, с надписью: «Швейцарский филиал».

– Она напоминает мне кое о чем, – сказал Винборн, понизив голос. – Леман говорил, что швейцарские счета показывают потерю в два миллиона. Мистер Рольф сказал, что потеря возникла в результате неосторожных спекуляций на бирже.

Хельга овладела разгулявшимися нервами.

По крайней мере, Рольф не открыл им правды. Ни Леман, ни Винборн не знают о растрате Арчера.

Она посмотрела на него в упор:

– Швейцарскими делами ведаю я, мистер Винборн. Мне об этом известно. Я обсудила создавшееся положение с мужем. Это – моя забота, не ваша.

Винборн лишь едва заметно сжал губы и наклонил голову:

– Тогда я вас покидаю, миссис Рольф.

– У вас есть еще вопросы ко мне?

– Ничего срочного, миссис Рольф. Доктор Леви считает, что при первых же признаках улучшения здоровья мистера Рольфа нужно перевезти в Парадиз-Сити, где ему обеспечат значительно лучший уход, чем здесь. Через пару дней вопрос о переезде мистера Рольфа может быть решен. Сегодня вечером я лечу обратно в Майами. Могу я рассчитывать, что вы будете держать меня в курсе дела?

– Да.

– Тогда с вашего позволения… мне нужно сделать несколько звонков. Если понадоблюсь – я в четырнадцатом номере. – Уже шагнув к двери, он остановился. – Мне кажется, что как душеприказчик и юрисконсульт мистера Рольфа я обязан знать, продолжаете ли вы следовать советам мистера Арчера? Два миллиона долларов – серьезный промах.

Хельга посмотрела ему прямо в глаза:

– Вам пока еще нет необходимости выступать в качестве душеприказчика, мистер Винборн, и я надеюсь, прежде чем возникнет такая возможность, пройдет еще много времени, – спокойно сказала она.

Его губы снова сжались, и он произнес:

– Я тоже надеюсь, миссис Рольф. Прошу извинить меня. – И вышел из комнаты.

Расслабившись, Хельга откинулась на спинку кресла, глубоко и облегченно вздохнула. Она вела себя правильно. Если бы письмо нашлось, Винборн показал бы когти.

В номере Хельгу ожидал Хинкль. Он выглядел уставшим и не таким благодушным, как обычно.

– Как вы себя чувствуете, мадам? – спросил он, подходя.

– Неплохо. А вы, Хинкль?

– Ночь была тревожной, но теперь мистеру Рольфу как будто лучше. Мы не должны терять надежды.

– Доктор Леви сказал вам… паралич…

– Да, мадам. Весьма печально, но не надо об этом постоянно думать. Я могу предложить вам ленч на террасе. Газетчики уехали. Они вам не помешают, а солнце полезно.

– Хорошо. Как ни странно, Хинкль, но я проголодалась.

– Это все нервы, мадам. Вполне понятно.

«Милый, добрый Хинкль», – подумала она.

Она очень надеялась, что Хинкль останется с ней, когда Герман умрет.

– Я предложил бы вам немного паштета из перепелов, мадам, затем жаркое и пикантный соус. Я присмотрю за поваром. – Лицо Хинкля омрачилось. – У него мало таланта. Затем шербет и шампанское.

– Чудесно, Хинкль.

Он повернулся к столу, на котором стояли шейкер с мартини и бокал, и стал наливать коньяк. Хельга наблюдала за его движениями, испытующе всматриваясь в бело-розовое лицо.

«Нет, – думала она, – он не шантажист. На этот раз можно ничего не опасаться».

– Вы, как всегда, предупредительны, Хинкль, – сказала она, принимая у него бокал.

– Я хотел бы думать, что это так, мадам.

Пауза, потом он продолжал:

– В настоящий момент я ничем не могу помочь мистеру Рольфу. К сожалению, им занимаются другие. Я буду рад, если вы воспользуетесь моими услугами, мадам. Это доставило бы мне большое удовольствие.

– Спасибо, Хинкль. Я так и сделаю. – Ее быстрый активный ум увидел представившуюся возможность. Надо склонить его на свою сторону. – Мистер Винборн спрашивал о каких-то бумагах, относящихся к недавней сделке. Я сказала ему, что вы хорошо знакомы со всеми делами мистера Рольфа, но мистер Винборн… – Она умолкла, видя легкую краску, выступившую на лице Хинкля. Отведя глаза, она закончила: – Мистер Винборн – сноб.

Потом она посмотрела на Хинкля, и их глаза встретились.

– Очевидно, так, мадам, – произнес он, слегка поклонившись, и направился к двери. – Значит, через полчаса ленч.

Когда он ушел, Хельга вышла на террасу и посмотрела на пляж, на толпы людей и потоки машин.

«Кажется, Хинкль – мой», – сказала она себе.


После ленча ее навестил доктор Леви. Он сообщил, что область кровоизлияния в мозгу не увеличилась и это ободряет. Сняв пенсне, он кончиками пальцев взялся за переносицу.

– Паралич в тяжелой форме. Впрочем, со временем можно надеяться на некоторое улучшение. Через два-три месяца может наступить заметная перемена, – продолжал он. – Я попросил приехать профессора Бернштейна. Он лучший специалист в Европе. Однако состояние здоровья мистера Рольфа неудовлетворительное, поэтому я не хочу вселять преждевременных надежд. Тем не менее при том интенсивном лечении, которое получает мистер Рольф, его можно будет транспортировать, я уверен, через три дня. К сожалению, я не могу оставаться здесь, и мне хочется поскорее перевезти его в нашу клинику. Но доктор Беллами тоже очень знающий специалист, и вы можете полностью на него положиться.

– Заметная перемена. Как это понимать?

– Если его сердце и дальше будет выдерживать такую нагрузку, к нему, по всей вероятности, вернется речь, а паралич, поразивший правую сторону, уменьшится.

– Через два или три месяца?

– Может быть, на это потребуется больше времени, но никак не меньше.

– То есть два или три месяца он не сможет говорить?

– Скорее всего нет, разве только нечленораздельно бормотать. Я говорю так потому, что мистеру Винборну не терпится посоветоваться с ним. Но я предостерег его от любых попыток утомлять мистера Рольфа.

«Два или три месяца, если у него выдержит сердце», – подумала Хельга.

– Можно его повидать? – без всякой охоты спросила она, зная, что от нее ждут подобных слов.

– Не советую, миссис Рольф. Совершенно незачем его зря расстраивать. – Доктор Леви надел пенсне. – Не тревожьтесь, доктор Беллами будет постоянно со мной контактировать. К пятнице я решу, можно ли его перевозить, и вам, миссис Рольф, совершенно незачем сидеть в номере. Прогуляйтесь, сходите на пляж, побудьте на солнышке. – Он улыбнулся. – Я не хочу, чтобы у меня на руках оказалась еще и важная пациентка. Одного вполне достаточно. Поэтому старайтесь повеселее проводить время. Мистер Рольф не собирается умирать. – Он умолк, поняв, что эти слова налагают на него непростые обязательства. – В любом случае, он проживет еще какое-то время. Почти наверняка до конца года. Мне хотелось бы вас уговорить не сидеть взаперти и постараться жить нормальной жизнью. Он в надежных руках, будьте уверены.

– Вы очень заботливый и чуткий врач, – сказала Хельга.

Выйдя на террасу после его ухода, она ощутила горячее прикосновение солнечного тепла как физическую ласку. «Если инсульт его не прикончит, – думала она, – то через два или три месяца он скажет Винборну о письме».

Что ж, за это время многое может произойти, в ее руках по-прежнему останется контроль над финансами швейцарского счета, а это примерно пятнадцать миллионов долларов. Данную ситуацию надо хорошо обдумать. Лучше всего ей думалось ночью. Поэтому сегодня перед сном она обстоятельно поразмыслит о своем будущем. А пока что все козыри у нее на руках. Герман не сможет говорить еще месяца два, опасное письмо у нее, контроль над пятнадцатью миллионами – тоже.

Хельга прошла в спальню и переоделась. Затем надела пляжный халат и позвонила старшему портье:

– Пожалуйста, дюноход.

– Слушаюсь, миссис Рольф. Будет через три минуты.

Если к Герману когда-нибудь вернется членораздельная речь, такому почтительному обхождению с «очень важной особой» придет конец. Потребуй она шестидесятитонную яхту, не возникло бы никаких затруднений. Но волшебный ключ уже был готов выскользнуть из ее рук. Выйдя из номера, Хельга увидела, что охранников убрали. Этот факт принес ей облегчение. Пока Герман жив, ею не будут интересоваться.

Она ехала к морю, махая рукой козыряющим ей полисменам, которые остановили перед ней движение. Потом направила машину к отдаленным пустынным дюнам, подальше от людской толчеи.

Проезжая мимо вереницы бунгало, она вспомнила о Гарри Джексоне. Он совершенно вылетел у нее из головы, но, увидев домики, один из которых он снимал, Хельга с сожалением вспомнила о нем.

В утренних газетах появилась ее фотография. Наверняка теперь Гарри знает, кто она такая, и затевать с ним интрижку было бы опасно. Несмотря на его открытое мужественное лицо, Хельга решила не рисковать и вообще отказаться от каких-либо авантюр, пока она здесь. Вспомнив, что за ней ведется наблюдение, она оглянулась, но сзади никого не было. Позади тянулась пустынная местность, но это вовсе не означало, что за ней не следят в мощный бинокль. По-настоящему в безопасности она может чувствовать себя только в Европе и уж во всяком случае не в Парадиз-Сити: это самое неподходящее место для рискованных утех.

Нужно поскорее найти какой-нибудь предлог для возвращения в Швейцарию. Задача трудная, но выполнимая.

Оставив дюноход в тени пальм, Хельга бросилась в воду и энергично поплыла. Устав, перевернулась на спину и отдалась течению. Когда солнце стало жечь кожу, она пересекла прибрежные дюны и уселась в тени деревьев.

– Привет! – Улыбающийся Гарри Джексон, в плавках и с очками в руке, приблизился к ней и остановился рядом. – У вас принято не приходить на свидание?

Хельга подняла голову, скользнула взглядом по стройному мускулистому телу, и ее пронзило такое знакомое желание физической близости. Она обрадовалась, что на ней темные очки, иначе он непременно заметил бы горевшее в ее глазах томление неудовлетворенной плоти.

– Привет, – ответила она, – извините за вчерашний вечер.

– Я пошутил. – Джексон опустился рядом на песок, вытянул длинные ноги и, опираясь на локти, откинулся на спину. – Приношу соболезнования в связи с тяжелым состоянием вашего мужа, миссис Рольф.

«Снова пронесло, – подумала она. – Если бы я встретилась с ним вчера вечером, мы бы уже стали любовниками и мне следовало бы его опасаться».

– Вы читали газеты? – спросила она, рассматривая пустынный берег и гадая, следят ли за ней.

– Конечно, я всегда в курсе событий. Вас называют самой красивой женщиной среди миллионеров, и, по-моему, они правы.

– Есть женщины и более красивые… например, Лиз Тейлор.

– Я с ней не знаком, так что не могу судить. – Набрав горсть песка, Джексон медленно пропускал его сквозь пальцы. – Как здоровье вашего мужа, миссис Рольф? Судя по газетам, его дела совсем плохи.

У Хельги не было ни малейшего желания обсуждать состояние здоровья Германа с коммивояжером кухонного оборудования.

– Как проходит ваш отпуск, мистер Джексон? – спросила она. В случае необходимости ей удавалось придавать своему голосу оттенок стали. Сейчас она так и поступила.

– Извините, но я спрашиваю это не ради праздного любопытства. Мне необходимо знать.

Хельга быстро взглянула на него. Он смотрел куда-то в сторону океана, спокойный, улыбающийся.

– Почему здоровье моего мужа может быть для вас важным?

– Отличный вопрос. Видите ли, миссис Рольф, я в затруднении.

В сознании Хельги инстинктивно загорелся красный сигнал тревоги.

– Разве должны меня интересовать ваши волнения?

– Не волнения… затруднение. – Он взял в руку еще пригоршню песка и снова стал пропускать его между пальцев. – Не знаю… Трудно сказать, может, вы им и заинтересуетесь.

– Не думаю. У меня своих затруднений много. – Она резко встала. – Приятного отдыха. Я возвращаюсь в отель.

Он смотрел на нее снизу вверх. Его улыбка стала не такой приветливой.

– Конечно. Просто я пытаюсь решить, поговорить мне с вами или мистером Винборном.

Хельгу словно что-то ударило. Ее сердце учащенно забилось, но, призвав на помощь всю свою выдержку, она сумела сохранить хладнокровие. Хельга потянулась за халатом, сама надела его.

– Вы знакомы с мистером Винборном? – спросила она.

– Нет и, между нами говоря, не горю желанием с ним познакомиться. С виду он настоящий кремень и не похож на человека, который готов помочь. Вы согласны? – Он улыбнулся.

– Не понимаю о чем вы говорите, – отрывисто бросила она. – Ну, мне пора.

– Как вам угодно, миссис Рольф. Я вас не могу удерживать. Мне показалось, что с вами проще договориться, чем с мистером Винборном, но, раз вы торопитесь, видимо, нужно попытать счастья с вашим поверенным в делах… ведь он ваш поверенный, правильно?

Хельга прислонилась к радиатору дюнохода. Она достала из сумочки золотой портсигар, вынула сигарету и закурила.

– Смелее, мистер Джексон, расскажите мне о вашем затруднении.

Подняв голову вверх, тот улыбнулся:

– Вы не только красивы, но и умны. Очень редкое сочетание.

Он снова набрал горсть песка. Хельга молча ждала.

– Пару дней назад ваш муж, мистер Рольф, позвонил мне и нанял следить за вами, – произнес Джексон.

На этот раз Хельге не удалось полностью скрыть потрясение. Но она тут же овладела собой. Понимая, что Джексон не сводит с нее глаз, она твердой рукой достала новую сигарету и закурила.

– Так вы и есть тот человек, которого нанял мой муж?

– Вообще-то я себя называю агентом по расследованиям, – сказал Джексон и расхохотался.

– Мне казалось, вы продаете кухонное оборудование, – презрительно произнесла Хельга. – Это занятие более почтенное, чем ремесло шпика.

Джексон снова рассмеялся:

– Тут вы совершенно правы. Действительно, я был коммивояжером, но дела шли плоховато. Сыскное агентство намного доходнее.

– А совесть не мешает вам шпионить за людьми? – спросила Хельга, стряхивая пепел на песок.

– Не более, чем вам мешает изменять мужу, миссис Рольф, – парировал он. – По крайней мере, я зарабатываю на жизнь.

Хельга поняла, что только зря теряет время. Этот мужчина с обманчивой приветливой улыбкой обладает шкурой аллигатора.

– В чем заключается ваше затруднение?

– Да… мое затруднение… Когда позвонил мистер Рольф, я здорово разволновался. Я связан с Лоусоном, детективное агентство в Нью-Йорке, и он порекомендовал мистеру Рольфу обратиться ко мне. Знаете, миссис Рольф, важные персоны внушают прямо-таки благоговение. Не знаю почему, но внушают. Может, я провинциал… и причина в этом. Так или иначе, но, когда мистер Рольф дал мне это поручение, у меня словно ум за разум зашел. Я твердил как попугай: «Да, мистер Рольф… конечно, мистер Рольф… можете на меня положиться». Знаете, как типичный провинциал. – Хмурясь, Джексон покачал головой. – Он сильно смутил меня своей манерой говорить слегка отрывистым тоном. А вы бы поверили, миссис Рольф, глядя на меня, что я могу смущаться? – Он снова принялся разгребать песок. – В общем, поручение я принял, но ни о задатке, ни о гонораре речи не было… Теперь улавливаете? Я решил, что мне не о чем беспокоиться. Нужно было только прицепиться к вам и через неделю представить отчет и счет за расходы. Я говорил себе, что, имея дело с человеком типа Рольфа, задаток не просят.

Хельга промолчала. Чувствуя, как в ней закипает ярость, бросила окурок на песок.

– Ну а теперь мистер Рольф слег, – продолжал Джексон. – Вам ясно, в чем мое затруднение? Судя по тому, что я прочитал в газетах, его скоро отправят в Парадиз-Сити. Мне нужно зарабатывать на жизнь. Я уже нанял двух ребят для слежки за вами и должен им платить. – Он улыбнулся Хельге. – Сам я по улицам не бегаю, а они, парни, не работают даром. Надо было попросить у мистера Рольфа задаток, но, как я вам уже говорил, он сбил меня с толку. Вот такие дела. Нужно платить двум парням, а мистер Рольф заболел. Теперь понимаете, какое у меня затруднение?

Хельга по-прежнему молчала. На этот раз отсутствие реакции с ее стороны вызвало у Джексона раздражение. Он беспокойно заерзал и принялся быстрей разгребать песок.

– Никак не могу решить, с вас или с мистера Винборна спросить деньги, – проговорил он после долгой паузы.

Продолжая молчать, Хельга стряхнула пепел на песок.

– Я все понятно объяснил, миссис Рольф? – В голосе появились жесткие нотки, а улыбка вовсе сошла с лица.

– Я вас слушаю, мистер Джексон, – спокойно произнесла она.

– Ну да… красота, ум, твердость. Вот и прекрасно, миссис Рольф. Не будем ходить вокруг да около. Вы даете мне десять тысяч долларов, я тут же отзываю своих ищеек. Вы можете развлекаться… как вам угодно, а когда мистер Рольф выздоровеет, я пошлю ему отчет, где будет сказано, что вы невинны как младенец. Устраивает?

Хищно блестя глазами, Хельга смотрела на него.

– Советую вам связаться с мистером Винборном и спросить свои деньги с него. Он вылетает в Нью-Йорк сегодня вечером, так что вам надо торопиться. Но время у вас есть. И еще одно. Кажется, вы этого так и не уразумели: для меня шантаж – похабное дело, а шантажист – грязная тварь!

Когда Хельга садилась в дюноход, Джексон рассмеялся за ее спиной.

– И все же попытаться стоило, – произнес он. – Попытка не пытка.

Не удостоив его даже взглядом, она запустила мотор и на большой скорости поехала в город.


– Вам прислали множество телеграмм, миссис Рольф. Я отослал их к вам в номер, – сказал портье, кланяясь и передавая ей ключ. – Вас также спрашивал мистер Винборн. Он хочет увидеться с вами перед отъездом.

– Передайте ему, пожалуйста, что я встречусь с ним через полчаса.

Лифт дожидался ее, пока она шла через холл. Хельга знала, что разговоры вокруг смолкают и люди украдкой посматривают на нее.

Открыв дверь и войдя в номер, она бросила взгляд на две большие груды телеграмм и каблограмм на столике, скорчила гримасу и прошла к двери в спальню. Она приняла душ, надела голубое полотняное платье, поправила прическу, и ее губы скривились в жесткой, едва заметной улыбке.

Выйдя на террасу, Хельга села, закинула ногу на ногу и заставила себя расслабиться.

Впредь нужно быть осторожной при знакомстве с неизвестными мужчинами. Эта история с Джексоном могла окончиться катастрофой. Необходимо держать себя в руках, пока она снова не окажется в Европе.

Джексон! Как он одурачил ее своей открытой приветливой улыбкой. Никакого риска, безобидный. Такой же безобидный, как гремучая змея! Хельга с удовольствием вспоминала, как отбрила его, – попытка не пытка. Дурак! У него на руках ничего нет. Он может ссылаться только на телефонный звонок Германа. Это показывает его глупость, если он рассчитывал выудить у нее десять тысяч долларов при помощи пустой угрозы.

Хельга была уверена, что он не посмеет обратиться к Винборну. Он сам признался, что Винборн с виду настоящий кремень. Хотя Винборн по своей злобе способен поверить ему, никаких денег он, конечно, не даст. И выпроводит его ни с чем. Ситуация была угрожающей, но Хельга сумела овладеть ею. Мистер Джексон может шпионить за другими. Ее радовало, что он оказался внакладе.

Но она не должна терять над собой контроль. Уже во второй раз она избегает когтей шантажиста. Если бы только красивые мужчины не действовали на нее как спиртное на алкоголика. Это – болезнь, с ней надо бороться, решила она, прекрасно понимая, что уже не раз давала себе подобное обещание.

Хельга считала, что Джексон, убедившись в невозможности получения денег, отзовет своих шпиков. Однако рисковать все же не имеет смысла. Нужно поскорее вернуться в Швейцарию. Там больше возможностей для секса и никакого риска.

Без четверти шесть пришел Винборн.

– Ситуация несколько осложнилась, – начал он, устроившись в кресле. – Разрешите спросить, имеются у вас полномочия распоряжаться банковским счетом вашего мужа?

Хельга отрицательно покачала головой.

– И у меня их нет, и у мистера Лемана тоже. Это неожиданное обстоятельство блокирует личный счет мистера Рольфа. Предстоят значительные расходы. Как у вас со средствами?

– У меня есть личный счет, но он почти исчерпан. Я имею доступ к швейцарскому счету. Дивиденды поступают непрерывно. Я могу перевести деньги из Швейцарии на любой счет.

Винборн поднял брови:

– При существующих правилах, миссис Рольф, это было бы, позвольте заметить, весьма неблагоразумно.

Хельга не подумала об этом и была раздосадована своей несообразительностью.

– Да, это было бы глупостью с моей стороны. – Она поспешила воспользоваться представившейся возможностью. – Я могу поехать в Лозанну и получить там транзитные чеки.

Он кивнул:

– Это самое разумное. Здесь позаботятся о мистере Рольфе. – Он внимательно посмотрел на нее. – И о вас, конечно, тоже.

– Я предпочитаю иметь собственные деньги, – ответила Хельга. – Когда Герман будет дома и вне опасности, я слетаю туда и обратно.

Поправляя на мизинце массивный золотой перстень-печатку, Винборн произнес:

– Доктор Леви настроен более или менее оптимистично. Но ближайшие дни будут еще тревожными. Вы не знаете, как связаться с его дочерью Шейлой?

Хельга, удивленная таким вопросом, подняла на него глаза:

– Не имею ни малейшего представления. Я с ней даже не знакома. А вы?

– О да! Замечательная девушка… я бы даже сказал, необыкновенная.

– Неужели? Чем именно? – В Хельге вдруг пробудилось любопытство, вызванное тем, что та унаследует миллион долларов.

Винборн продолжал крутить свой перстень.

– Она была первой ученицей в Оксфорде по истории. Я слышал также, что она была самой молодой выпускницей за все время его существования. Позднее она блестяще защитила диссертацию и получила ученую степень по экономике. Мы оба, ваш муж и я, прочили ей большое будущее, а в «Электронной компании Рольфа» ее ожидал ответственный пост. – Он пожал плечами с видом покорности судьбе. – К сожалению, она связалась с этим нелепым антивоенным движением… Это – болезнь сегодняшней молодежи. Отец всегда щедро снабжал ее деньгами, и она использовала их для поддержки разных политических групп, пока ее и еще нескольких человек не арестовали за контрабанду оружия. Понадобилось много денег на адвокатов, чтобы избавить ее от тюрьмы. В результате она поссорилась с отцом. Он предупредил ее: если она не согласится с его планами на будущее, он лишит ее средств к существованию. Такой диктат по отношению к ней оказался неудачным, она ушла из дома. Ушла, и до сих пор я ничего о ней не знаю.

– Молодчина! – искренне воскликнула Хельга.

– Да… у нее сильный характер. В отца. Мне пришло в голову, что после несчастья с отцом Шейла, возможно, захочет его повидать, а он ее. Она любила его и, надеюсь, любит и сейчас. Поэтому я и спрашиваю вас: знаете ли вы, где она?

– Нет, не знаю, но известие о его болезни должно дойти до нее, об этом пишут газеты всего мира.

– Хорошо. Что же, остается только ждать. – Помолчав, он продолжал: – Вероятно, вы могли бы помочь разгадать одну маленькую загадку. Медсестра Терли говорит, что ваш муж пытается ей что-то сообщить.

Хельга застыла:

– В самом деле?

– У медсестры большой опыт общения с пациентами, пострадавшими от инсульта. Она привыкла к их нечленораздельной речи. Ей кажется, что ваш муж постоянно повторяет странную фразу: «вынут весло, тащит», – и показывает на дверь спальни. Мне эти слова ничего не говорят. А вам?

Хельга сразу почувствовала облегчение.

– «Вынут весло, тащит». – Она напряженно сдвинула брови. – Как ни странно, нет. Нет, я не вижу никакого смысла в этих словах.

– Ну, может быть, медсестре Терли и удастся с этим разобраться. – Винборн посмотрел на часы: – Я должен идти, миссис Рольф.

Он задержался еще на несколько минут, заверяя ее, что компания в надежных руках и ей стоит только позвонить, когда понадобится помощь, а доктор Леви обещал поддерживать с ними связь. Все это он говорил холодным и вежливым тоном, стоя над ней, и глаза его хищно блестели.

Когда он ушел, появился Хинкль с шейкером и бокалом на подносе.

– Надеюсь, купание было приятным, мадам, – произнес он, наливая мартини в бокал.

– Да, спасибо, Хинкль. – Хельга взяла бокал. – Мистер Винборн ушел.

Хинкль на мгновение едва заметно нахмурился:

– Я видел, мадам.

– Он спрашивал меня, не знаю ли я, где можно найти Шейлу. Он считает, что ее нужно поставить в известность. У вас случайно нет ее адреса?

Хинкль наклонил голову:

– Есть, мадам. Мисс Шейла время от времени пишет мне. Мы с ней, рад сообщить, никогда не теряли контакта. По словам мисс Шейлы, она относится ко мне с большой теплотой.

Хельга улыбнулась ему:

– Я вполне ее понимаю. Где же она?

– В Париже, мадам. Извините, я не даю вам ее адрес, так как она доверила его мне под честное слово.

– Разумеется. Как вы думаете, она захочет встретиться с отцом?

– Надеюсь, да, мадам. Я уже написал ей и объяснил, каково состояние мистера Рольфа. Пусть сама решает. Хочется думать, что она приедет, но мисс Шейла живет бедно. У нее может не оказаться денег на дорогу.

– Я могла бы найти немного денег и послать ей.

Хинкль отрицательно покачал головой:

– Едва ли это разумно, мадам. С вашего позволения, я предложу лучше подождать ответа на мое письмо. Если она напишет и уведомит о своих финансовых затруднениях, тогда я обращусь к вам.

– Разумеется.

Он кивнул с облегчением и удовлетворением:

– Вы будете обедать у себя, мадам?

Хельге предстояли долгие часы одиночества, но лучше не подвергать себя соблазну мужского общества. Она избежит риска, если пообедает одна на террасе, а потом ляжет в постель с книгой.

– Да. Я хочу сегодня пораньше лечь.

– Тогда я предложил бы вам что-нибудь легкое. Например, омлет с трюфелями и немного мяса. Я вам все приготовлю.

– Мне хочется опять попробовать вашего омлета, Хинкль.

Хельга знала, что эти слова особенно обрадуют его. Когда он ушел, она снова стала думать о Шейле, которая еще не знала, что ей предстоит унаследовать миллион долларов.

Внезапно Хельга нахмурилась… Ведь девушка не получит денег, если Герман Рольф умрет, так и не заговорив. Она их получит, если письмо попадет к Винборну, но в этом случае Хельга будет обречена на жизнь монашки. Подумав, Хельга решила, что сама может дать девушке деньги, когда шестьдесят миллионов станут ее собственностью. Все очень просто.

Ее мысли вернулись к разговору с Винборном. Что означали эти странные слова Рольфа? Она несколько раз повторила их вслух и вдруг быстро вскочила на ноги. Ну конечно. Он пытался сказать: «Винборн, письмо, ящик» – и показывал не на спальню, а на гостиную.

Нужно отдать красную папку управляющему. Пусть он положит ее на хранение в сейф отеля. Следовало сделать это раньше.

Поставив бокал, она прошла в спальню и достала чемодан. Открыла крышку… и застыла, глядя в пустой чемодан. Ее сердце неистово колотилось.

Красная папка исчезла!


Глава 1 | Джокер в колоде | Глава 3