home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



10

Весна, три года спустя.

Тони притормозил на перекрестке и посмотрел на табличку с названием улицы. Оно совпадало с названием, записанным на листке бумаги, который он держал в руке. Значит, нужно повернуть налево. Он так и сделал и остановил машину у тротуара. Устало положив руки на руль, он смотрел сквозь ветровое стекло на ухоженную улицу. Это был довольно благоустроенный и уютный район Додж-Сити. Большие деревья окружали солидные дома. На газонах зеленела молодая трава, то тут, то там оживленная яркими пятнами ранних цветов. Но идиллическая картина нисколько не соответствовала мрачному настроению Тони. Он вытащил из кармана конверт и угрюмо уставился на него. Содержание письма он знал наизусть:

Дорогой Тони!

Мне нужно поговорить с тобой. Я бы приехала сама, но, к сожалению, сейчас не могу выбраться. Может быть, ты случайно будешь в Додж-Сити в ближайшем будущем? Прости за недомолвки. Мне легче объяснить все с глазу на глаз.

Еще там был написан адрес и номер телефона. И подпись – Искренне твоя Клэр Хилз.

«Искренне твоя». Вряд ли!

Тони скомкал конверт. Единственное, что удивляет его, не считая письма Клэр, – то, что он приехал сюда, выполнив ее просьбу. Помня, каким образом она исчезла три года назад, он первым делом хотел выбросить письмо в мусорную корзину и забыть о ней. Снова забыть.

Признаться, у него не очень-то это получилось, когда он попытался выбросить ее из головы в первый раз. Слишком болезненно он переживал ее неожиданный отъезд.

Не стоит принимать ее всерьез, решил он. Его не интересует, что она сообщит ему. Она уже все сказала, когда оставила его. И добавить ей больше нечего.

Они ничего не обещали друг другу, и не вина Клэр, что он почти влюбился в нее и понял это, лишь когда она исчезла. По-настоящему ее стоит поблагодарить за то, что она сделала, иначе он мог бы свалять дурака.

Тони постучал пальцами по рулю. Письмо пролежало на столе почти неделю, он с опаской косился на него, проходя мимо. Несколько раз даже порывался выбросить, но что-то останавливало его. Теперь он почти жалел, что не сделал этого. По крайней мере, не нервничал бы сейчас, как юнец, пришедший на первое свидание.

К черту Клэр Хилз! Тони ударил кулаком по рулю. Три года назад она уговорила его взять ее на работу, вынудила лечь с ней в постель, практически завоевала его сердце и – исчезла. А теперь опять вторгается в его жизнь.

Надо развернуться и уехать. Он ей ничем не обязан. Но все же его снедало любопытство. «Мне легче объяснить все с глазу на глаз», говорилось в письме. Что «все»? Что она хочет объяснить ему?

Вздохнув, он отъехал от тротуара. Так и быть, он даст ей возможность объясниться, и после этого они расстанутся. На этот раз навсегда.

Дом, указанный в адресе, оказался маленьким строением, располагавшимся во внутреннем дворе большого дома.

Тони припарковал машину и вышел, довольный тем, что может размять ноги. До чего ж мала машина – колени чуть не приросли к ушам.

Он вспомнил ноги Клэр – поразительно длинные для такой маленькой женщины. Забавно, что он так явственно представил их, хотя столько сил потратил, чтобы изгнать из памяти их обладательницу.

– Черт, – выругался Тони сквозь зубы, обошел машину и по гравийной дорожке направился к дому. Он уже жалел, что откликнулся на просьбу Клэр. Она ушла из его жизни, и он ничего не хотел менять.

Его каблуки громко застучали по дощатым ступенькам крыльца. Он посмотрел на часы – полдень, все соседи, видимо, были на работе. Ему показалось вдруг странным, что Клэр в такое время дома. Она не работала или взяла выходной, чтобы поговорить с ним? Во время короткого натянутого телефонного разговора он ничего не спросил у нее – просто назвал день и время своего приезда. Ему это казалось естественным – она просила о встрече, а не он, а если ей не подходит время – это ее проблемы.

Звонить он не стал, а, открыв стеклянную дверь веранды, постучал во входную дверь. Спустя мгновение послышались шаги. Сердце Тони внезапно забилось сильнее. Это ему не понравилось. Он отвернулся и стал рассматривать молодые зеленые побеги клена у большого дома.

Он услышал, как открывается дверь, но не сразу посмотрел на женщину, являвшуюся ему во снах гораздо чаще, чем он того желал. Те же золотистые волосы, те же большие красивые глаза, а рот… Воспоминания, от которых он тщетно пытался избавиться, вернулись к нему. Он хотел ее, как при первой их встрече; один взгляд на нее – и он уже плохо соображал. Тони рассердился на себя, в голосе послышалось раздражение.

– Клэр…

– Привет, Тони.

Услышав свое имя из ее уст, он тут же вспомнил… Иногда в любовной истоме она повторяла его – хрипло, слегка постанывая. К черту ее! Надо же, только лишь увидел, а страсть разгорелась с прежней силой.

– Мы будем разговаривать на крыльце? – усмехнулся он. Ладно, он выслушает, что она там хочет сказать, откажет, если она о чем-то попросит, а потом уедет отсюда.

– Прости. – Ему показалось, что она покраснела, но наверняка сказать было трудно. – Пожалуйста, входи.

Дом был маленьким, как и выглядел снаружи, но ей удалось сделать комнаты уютными. В гостиной стоял диван с обивкой в голубовато-розовато-лиловых тонах. Такие же тона преобладали во всей комнате и действовали успокаивающе.

Это то, что мне как раз нужно, раздраженно подумал Тони. Клэр, закрыв дверь, вошла в гостиную, и он повернулся к ней. Раздражение мгновенно улетучилось.

Клэр никогда нельзя было назвать цветущей женщиной, но сейчас, казалось, она не устоит и перед дуновением ветра. Она сильно похудела. На ней была мягкая розовая блузка и широкая темно-розовая юбка, но одежда не скрывала болезненной худобы. Скулы выступали под бледной, почти прозрачной кожей, в серо-голубых глазах прибавилось голубизны. Только волосы по-прежнему отливали червонным золотом.

Клэр либо знала, как изменилась, либо поняла это по выражению лица Тони. Она дотронулась рукой до лица.

– Я знаю, что выгляжу ужасно. – Она смущенно улыбнулась. – У меня было воспаление легких.

– Ты поправилась?

– Да, уже все хорошо.

Но он решил, что все-таки не очень хорошо, когда она схватилась за спинку стула, словно боялась упасть.

– Я рад, что тебе лучше.

– А я еще больше рада. Выпьешь что-нибудь?

– Нет, спасибо.

Повисло неловкое молчание, затем, словно спохватившись, Клэр показала на диван.

– Садись.

Сначала он отказался, но подумал, если не сядет, то и она будет стоять и вряд ли выдержит долго. Злясь на себя за то, что беспокоится о ее самочувствии, он присел на край дивана. Она опустилась в кресло. Они посмотрели друг на друга и тут же отвели глаза.

– Милое место, – сказал Тони, презирая себя за банальность.

– Спасибо. Я сняла этот домик у человека, владеющего сейчас недвижимостью по всему штату и тем домом тоже. Кстати, там у него квартира. – Она кивнула на широкое створчатое окно, из которого виднелся угол многоэтажного здания. – Он юрист, я работала у него два последних года. Удачно получилось.

– Ммм, – промычал Тони. Его совершенно не интересовало, как она попала сюда или у кого работала. Ему не терпелось выяснить, зачем она вызвала его.

Снова повисла пауза, которую на сей раз нарушила Клэр:

– Как Сузанн?

– Хорошо. Ходит в колледж в Окли.

– Как ее нога? Зажила?

– Почти. Она хромает только, если торопится или очень устала. – Какое ей дело до ноги Сузи? Она бросила ее точно так же, как и его. Тони почувствовал, что снова подступает злость, утихнувшая было при виде болезненной внешности Клэр.

– А Питер? Как он?

– Хорошо. Работает у моего друга в Небраске.

– Бен по-прежнему терроризирует работников?

– Он переживет всех нас.

– Наверное. – Клэр задумчиво улыбнулась, погрузившись в воспоминания. Терпение Тони лопнуло.

– Послушай, ты ведь пригласила меня не затем, чтобы обсуждать знакомых. – Он не скрывал раздражения. – Ты написала, что хочешь что-то сказать мне с глазу на глаз. Что?

В ее лице не осталось ни кровинки, но Тони не чувствовал угрызений совести. Говорила бы скорее, что ей от него надо. Он не собирается сидеть здесь и изображать из себя закадычного друга.

– Я благодарна тебе за то, что ты приехал, – ответила она. – Знаю, кажется довольно странным, что я написала спустя три года.

– Верно, все это время мы не поддерживали оживленной переписки, – насмешливо заметил Тони.

– Да, напустила тумана. – Дрожащими пальцами она разглаживала юбку на коленях. – Надо было написать тебе… но я не нашла нужных слов, чтобы сказать…

– Что сказать? – нетерпеливо перебил Тони. У него не было настроения поддерживать ее непонятную игру.

Помолчав, она вздохнула.

– Сейчас я тоже не нахожу слов, – пробормотала она, – лучше я тебе покажу.

– Что покажешь?

Вместо ответа Клэр отвернулась к сосновому столу, стоящему позади нее, и вытащила из ящика фотографию в рамке. Тщательно задвинув ящик, словно это было важно, она молча смотрела на фотографию.

Тони беспокойно заерзал. Он мечтал поскорее покинуть эту маленькую уютную гостиную, чтобы не вдыхать запах нежных духов Клэр и не видеть ее саму. Воспоминания будоражили душу.

– Ради Бога, Клэр, – рассердился он. – Не тяни кота за хвост и скажи наконец то, что ты хотела сказать.

Она молча протянула ему дрожащей рукой фотографию. Тони взял ее и, прежде чем взглянуть на изображение, укоризненно посмотрел на Клэр, давая понять, что не одобряет ее выкрутас.

Он ощутил, как сердце на мгновение остановилось и снова забилось – медленно-медленно. Это была обыкновенная студийная фотография: маленький мальчик стоял в центре, на ярко-голубом фоне, и, уперев руки в бока, смотрел на Тони, как и подобает человечку его роста и возраста.

Тони никогда не видел этого ребенка раньше, но лицо его было хорошо ему знакомо по старым домашним фотографиям. Та же копна густых темных с рыжинкой волос, такой же упрямый подбородок и зеленые глаза. Малыш как две капли воды походил на него самого в детстве.

Он словно неожиданно упал с лошади, дыхание его перехватило. Когда он снова обрел дар речи, голос был хриплым и будто чужим.

– Кто он?

После короткой паузы Клэр прошептала:

– Его зовут Тим. Он твой сын.

Тони покачнулся, словно от удара.

– Мой сын, – без всякого выражения повторил он.

– Он… он родился в марте. – Она заговорила, не в силах вынести молчания. – Ему два года, но все дают больше, потому что он крупный для своего возраста. Врач думает, что он будет высоким. – Клэр сознавала, что городит чепуху, но не могла остановиться. – Я считаю, что он будет в своего…

– Ты знала? – Тони беспощадно прервал ее болтовню. – Когда уезжала, знала, что ты беременна?

Клэр облегченно откинулась в кресле. До сих пор она не понимала, что волновалась, боялась, что Тони не признает отцовства.

– Я… подозревала, – тихо ответила она.

– Ты подозревала. – Он сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. – Почему же ты ничего не сказала?

– Я не была уверена, что беременна, и я…

– А когда стала уверенна? – Он оторвал взгляд от фотографии, и Клэр содрогнулась, увидев ярость в его глазах. – Наступил же момент, когда ты уже не сомневалась? Во время родов или когда врач вручил тебе ребенка? Тогда ты могла уже не очень сомневаться. Тебе не пришло в голову, что я имею право знать, что стал отцом, что у меня появился сын?

Она не ответила, а только молча уставилась на него своими огромными глазами. Тони понял, что еще секунда – и его ярость выплеснется наружу, он, чего доброго, может ударить ее. Тони вскочил и заметил, как Клэр вздрогнула, словно испугалась его.

Хорошо, в гневе подумал он. Она должна его бояться, до смерти бояться после всего, что сделала. Подумать только, скрывала рождение ребенка! Его сыну – два года! Он отошел от нее к окну, желая отдалиться как можно дальше, хотя размеры комнаты не очень позволяли.

Разглядывая фотографию, он пытался осмыслить происшедшее. У него ребенок. Сын. Ему два года, его зовут Тим, и он крупный для своего возраста. А он, его отец, больше ничего не знает о нем.

– Почему? – Только и смог вымолвить он – мешали спазмы в горле.

– Не знаю.

– Не знаешь?!

Клэр отпрянула, заметив, что его глаза зажглись бешенством.

– Ты утаиваешь от меня сына и говоришь, что не знаешь?

– Сначала я не была уверена, а потом мне казалось… – Клэр сокрушенно всплеснула руками. – А потом было поздно, – закончила она чуть слышно.

– Слишком поздно, – презрительно повторил он.

Клэр покраснела. Может, это звучало глупо, но именно так она чувствовала в то время. Казалось, все мосты сожжены, выбора не осталось, и она старалась не оглядываться назад.

– Почему же ты передумала? Зачем сказала о… Тиме сейчас?

– Я вдруг решила, что поступила нечестно по отношению к тебе. – Она тщательно подбирала слова.

– Тебе понадобилось три года, чтобы понять это?! Я пропустил два года жизни моего сына, а ты только сейчас сообразила, что поступила нечестно?

Боль в его голосе, прорвавшаяся сквозь злобу, потрясла Клэр. Она опустила глаза.

– Мне жаль, – некстати сказала она упавшим голосом.

– Тебе жаль?! – переспросил он, не веря своим ушам. – Два года ты без всякой причины скрывала от меня моего ребенка и говоришь, что тебе жаль?

Она едва пожала плечом и тут же услышала приглушенные ругательства Тони. Он в негодовании отвернулся от нее, как будто ему было противно ее видеть. Слезы навернулись ей на глаза.

Она подозревала, что он рассердится. Но никак не ожидала, что это так ранит ее. Прошло почти три года после того, как она вычеркнула его из своей жизни; она почти убедила себя, что испытывала к Тони Олдусу чувства только как к отцу ее ребенка. Тим был связующим звеном между ними.

Встреча с Тони обернулась для нее глубокой травмой, она и не подозревала, что снова испытает потрясение, увидев его.

Проходили месяцы. Она старательно пыталась выбросить из сердца его образ. Поначалу это было нелегко, но когда родился Тим и занял все ее время и мысли, образ Тони постепенно потускнел. Клэр радовалась этому.

Но достаточно было взглянуть на Тони один раз – и прежние воспоминания нахлынули на нее. Оказалось, каждый миг, который она провела на ранчо, навсегда сохранился в ее душе. Она тщетно надеялась забыть, какой он высокий и большой – занял весь дверной проем. Темные, волнистые волосы были подстрижены короче, чем тогда. Она сжала пальцы в кулак, борясь с искушением прикоснуться к ним, погладить густые усы над верхней губой, разгладить морщинки у зеленых глаз. Все это время она лгала себе. Она не переставала любить Тони и вряд ли когда-нибудь разлюбит.

– Где он?

Клэр, погруженная в невеселые мысли, не сразу услышала Тони.

– Что?

– Где он?

– С моим хозяином. Роджер узнал, что ты приедешь сегодня, и предложил присмотреть за Тимом.

– Я хочу увидеть его.

Она ожидала, что у него может возникнуть подобное желание, но категоричность требования испугала ее.

– Не стоит его расстраивать.

– Я не буду набрасываться на него. – Отойдя от окна, Тони пристально смотрел на нее. – Зачем же ты сказала мне о нем, если не хочешь, чтобы я увидел его?

– Да нет, ты, конечно, имеешь право его увидеть, я только боюсь…

– Я не расстрою его. – Клэр все еще колебалась, и Тони раздраженно сжал губы. – Он, наверное, в соседней комнате, я могу сам туда пойти.

– Нет, Тим у Роджера, я позвоню. – Она поднялась, разгладила складки на юбке, глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, и подошла к телефону.

Тони заметил, как сильно дрожали ее пальцы, когда она набирала номер. Но он не находил в себе ни жалости, ни сочувствия: только что он узнал, что она украла у него два года жизни его сына. Разговор был лаконичным. Она положила трубку и повернулась к нему.

– Роджер сейчас принесет его. Ему уже пора спать. Он… может немного капризничать.

– Ты боишься, что я изобью его, если он заплачет? – Он насмешливо приподнял бровь.

– Нет-нет, конечно нет. – Клэр нервно сжимала пальцы. – Просто я, как, наверное, все матери, хочу, чтобы он себя хорошо вел, – смущенно улыбнулась она.

– Мне нет до этого никакого дела. – Тони бросил в ее сторону ледяной взгляд. – Я не воспитатель детского сада, Клэр, я его отец.

– Знаю.

– Странно, тебе понадобилось два года, чтобы уяснить это!

Прежде чем она сказала что-то – а что она могла сказать? – Тони услышал, как скрипнула половица веранды и затем открылась входная дверь. Он даже не взглянул на вошедшего мужчину. Все его внимание было сосредоточено на малыше, которого тот нес на руках.

Тим.

Его сын.


предыдущая глава | Выстраданное счастье | cледующая глава