home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 15

— Сигареты? — недоверчиво переспросил Ферье. Его взгляд невольно упал на собственный портсигар. Лихорадочным жестом он убрал его обратно в карман. — Как вы указали раньше, приятель, сегодня утром меня за завтраком не было; ни о какой сигарете я не слышал ни слова. Что вас натолкнуло на мысль, что все могло произойти именно так?

— Да вовсе не обязательно, что именно так. Может быть, и полиция так не считает. Яд могли подложить в завтрак. Просто доктор Фелл утверждал это, правда не так многословно. С другой стороны, он прямо указал на отравление ядом, так что теперь это наш единственный ключ к разгадке. — Если бы ногти у Брайана были длиннее, то он, наверное, стал бы их грызть. — Правда, вполне возможно, — продолжил он, — что у полиции есть какие-то козыри, которые они не раскрывают до тех пор, пока не раскопают все.

— Что вы имеете в виду, друг мой?

— То, что она могла вовсе и не быть отравлена.

— Но погодите!

— Миссис Ферье вполне могли пронзить таким тонким лезвием, что кровь не проступила, и рану не обнаружили до тех пор, пока ее не осмотрел полицейский хирург. Как в случае с императрицей Австрийской. Сегодня утром доктор Фелл дал слово, что в течение двадцати четырех часов все узнают правду.

«Ха-ха-ха!» — раздался из металлической глотки резкий демонический хохот, от которого задрожали столы и бутылки на них.

Паула Кэтфорд вздрогнула, но как-то слишком спокойно для испуганного человека.

— Нам это ничего не дает, да к тому же и довольно глупое предположение. Потанцуешь со мной, Десмонд? Мне надо с тобой поговорить. Потанцуешь со мной?

— Мы не можем танцевать с тобой, солнышко, до тех пор, пока музыканты не заиграют, но это веселое «ха-ха» означает, что представление начинается: сейчас погасят свет, и музыканты заиграют в любую минуту. Кстати, кто эта императрица Австрийская? Что там с ней произошло?

— Ничего, — буркнул Брайан. — Не стоит в это углубляться, так как это может снова навести на мысль о виновности Одри. Давайте рассуждать в более разумном направлении. Мистер Ферье, вы когда-нибудь слышали о яде под названием нитробензол?

Естественно, Ферье слышал о нем.

Он даже не стал пытаться уклоняться от ответа или отрицать. Наклонившись, чтобы поднять упавший стул, он стукнул по нему, и когда тот подскочил, то аккуратно поставил его на ножки.

— Да, я слышал о нем. Первый муж моей дорогой жены покончил с собой с помощью этого вещества. А вам рассказал об этом Обертен, не так ли?

— Обертен?

— Естественно. — В голосе Ферье послышались нетерпеливые нотки. — Они почти целый день обсуждали это в отдельной комнате, и Обертен постарался сделать так, чтобы я не услышал этого.

— Нет, мне сказал… — Брайан чуть было не назвал имя Хатауэя, но остановился. Уже гораздо позже, когда выяснилась вся правда, он вспоминал, как среагировали на этот вопрос темноволосая высокая Паула Кэтфорд в плотно облегающем фигуру желтом платье, стоявшая рядом с ним, и Одри, которая была пониже ростом, покруглее и одета в коричневый костюм с оранжевым свитером, сидевшая за столом и внезапно взглянувшая на него. Обе они заговорили почти одновременно.

— Ее первый муж? — спросила Одри.

— Похоже, не только я подслушиваю под дверью, — заметила Паула.

Ферье сжал спинку стула.

— Минуту назад, приятель, вы что-то болтали насчет постельного фарса…

— И отсутствующего мужа. Да.

— Неужели вы думаете, что с этим может быть связан один из мужей моей покойной жены?

— Думаю, что это может стать ключом к разгадке, если мы его найдем.

— Но это же черт знает что! — нараспев произнес Десмонд Ферье с таким раскатистым «р», словно он снова играл роль Отелло. — Ведь все эти типы уже давно мертвы. М-е-р-т-в-ы, мертвы, и не могут вернуться назад, так же как и сама Ева.

— Не говорите так! — крикнула Одри.

— Позвольте мне все-таки спросить вас кое о чем, — обратился к Ферье Брайан, не отрывая от него взгляда. — Ваша жена курила, не так ли?

— Да, и довольно много.

— Мне тоже так показалось. В кабинете слева от рукописи, которую она писала какими-то красными чернилами, стояла большая хрустальная пепельница.

— А что с рукописью? — резко спросил Ферье.

— Минуточку! Вы сами когда-нибудь работали в кабинете?

— Нет, никогда. Это были только владения Евы, и никого другого.

— Но насколько я понял, вы тоже писали мемуары?

— Пытался. — Ферье повел шеей. — Я начал писать, пытался, ей-богу! Уселся на террасе, помусолил карандаш, а потом, когда оглянулся на то, что именуют великой театральной карьерой, на память пришли лишь забавные или непристойные случаи.

Паула вскинула глаза:

— Десмонд, прошу тебя! Сейчас не время…

— Ничего не могу поделать, детка. Таков уж я есть. Всего лишь пара серьезных интервью, взятых когда-то журналистами, буквально забросавшими меня вопросами о моей собственной концепции характера Гамлета. «Мистер Ферье, у нас сложилось впечатление, что нам удалось понять все проблемы этой пьесы, за исключением одной. Мистер Ферье, Гамлет соблазнил Офелию?» — «В мое время, — ответил я, — однозначно».

— Десмонд!

— Говорю тебе, детка: я — такой, и ты не сможешь сделать меня другим. Не думаю, что мои мемуары могли бы добавить что-нибудь новое к уже существующим комментариям творчества Шекспира или намного улучшить мою собственную репутацию.

— Десмонд, разве ты еще не достаточно оклеветал себя?

— Возможно, и нет, — резко вмешался Брайан, и взгляд Ферье несколько изменился, — потому что теперь мы продолжим разговор об убийстве, потому что мой вопрос имеет отношение к убийству.

— Каким образом? Если моя дорогая жена совершила самоубийство или еще… Послушайте, Иннес, а мог яд находиться в сигарете?

— Думаю, мог.

— Нитробензол?

— В отличие от доктора Фелла и Хатауэя, обладающих энциклопедическими познаниями, мне известны лишь один-два факта, связанные с этим ядом. Его широко применяют при изготовлении красок и… и других вещей. Если пропитать сигаретный табак этим веществом, то запах, я думаю, можно каким-то образом скрыть, а вот курение такой сигареты может стать смертельно опасным.

— Вы в этом уверены?

— Нет! Однако нам стоит обстоятельно обсудить это. Одри!

Одри выпрямилась:

— Да? Что такое?

Свет в «Пещере ведьм» стал постепенно тускнеть и гаснуть в пространствах между колоннами. Из-за соседних столиков донеслись восторженные возгласы, приветствующие наступление темноты. В конце концов освещенными остались только картины вроде той, что висела позади Десмонда Ферье, изображавшая трех женщин-вампиров, выпивающих кровь из, по-видимому, мертвой девушки на кладбище. Благодаря подсветке лица сидевших за столиками рядом с картинами также были видны.

— Ну вот, началось, — заметил Ферье, — это делается для пущего эффекта от всех этих призраков и трупов. — Он отодвинул стул. — Кто-нибудь может ответить мне, отчего моя дорогая покойная жена так любила это место?

Одри, с морщинками усталости под глазами, нервно повернула голову так, что волна блестящих каштановых волос накрыла ее щеки, и спросила:

— Уж не хотите ли вы сказать, мистер Ферье, что не знаете этого?

— Именно так, детка!

— Даже если остальные сочтут меня глупой, я без труда могу объяснить вам это. Ей нравилось представлять себя… роковой женщиной, или женщиной-ведьмой, или любой другой, подобной тем, которых она играла в старых фильмах и которые возрождались в ней вновь.

— Умница, умница, умница! — выдохнула Паула из темноты. — Какая чуткость! Представить только, как вы заметили это!

— Большое спасибо, я очень многое замечаю, — парировала Одри. — Вы хотите сказать, что вам не нравится это место, мистер Ферье?

— Нет, нравится. Как бы поэлегантней выразиться — ну и что из этого? — Голос Ферье снова поднялся до крика. — Вы разговариваете точно таким же тоном, как те полицейские, которые сегодня днем загнали меня в угол в гостиной и поджаривали, как рыбу. Обедал ли я здесь вчера вечером? Не предпочитаю ли я обедать в «Пещере ведьм», когда приходится делать это вне дома? А кто еще предпочитает там обедать?

— И что ты им ответил? — полюбопытствовала Паула, тоже повысив голос.

— Больше всего это место любила Ева, да. Мне тоже тут нравится — это правда, но я предпочитаю хорошую еду в «Беарне». Фил не любит «Пещеру ведьм», он отдает предпочтение «Глоб» или «Отель дю Рон». А вот ты, Паула, любишь здесь бывать намного больше, чем решишься признаться в этом кому бы то ни было…

— Но это же глупость!

— Ну ладно, ладно. Можешь снова назвать меня хамом. Это я так, болтал — ведь это не так просто, как отвечать на вопросы Иннеса. Кстати, Иннес, что вы предполагали узнать от Одри?

— Я собирался узнать, что происходило сегодня утром, — ответил Брайан. — Конечно, если Одри в состоянии это рассказать.

— Дорогой, я вовсе не такая хрупкая! — воскликнула Одри и взглянула ему прямо в глаза так пристально, что у него перевернулось сердце. — Только я не понимаю, что еще я могу тебе сообщить? Ведь ничего не происходило!

— Могло происходить очень многое. Подумай и вспомни. В какое время перед завтраком миссис Ферье пошла на прогулку в сад?

— Ева? В сад?

— «А вот змея, — провозгласил Ферье, — что так нежна и так коварна средь тварей полевых, Богом сотворенных. И женщине сказал он…»

— Ферье! — завопил Брайан. — Ради бога, помолчите! Одри, ответь мне, пожалуйста. В какое время миссис Ферье вышла на прогулку в сад?

Ничего не понимая, Одри смотрела на Брайана широко раскрытыми голубыми глазами.

— Брайан, я не понимаю, о чем ты говоришь. Она этого не делала.

— Не делала чего?

— Она вообще не выходила в сад.

— Но ее там видели!

— Кто видел?

В дальнем углу «Пещеры» раздался долгий звук аккордеона, что означало начало танцев. В темноте задвигались стулья, но никто из четверых за столиком у стены не тронулся с места.

— Давайте разберемся! — настаивал Брайан. — Насколько я понял, перед завтраком она обычно ходила в сад на прогулку. — Он взглянул на Ферье: — Это так?

— Да, она всегда ходила. Только ничего не спрашивайте у меня о сегодняшнем утре. Мы с Паулой еще не встали. В конце концов, как вы сами сказали…

Одри взглянула по очереди на каждого из них.

— Д-дорогой, — начав заикаться, обратилась она к Брайану, — я могу тебе рассказать, как все случилось.

— Слушаю тебя.

— Вниз я спустилась первой. В ту ночь я глаз не сомкнула. Д-доктор Фелл постучал в мою дверь примерно без четверти семь. Я была уже одета, и мы вместе спустились. Служанка — кажется, Стефани? — накрывала на стол…

— Продолжай.

— Сэр Джералд присоединился к нам минут в пять восьмого; Ева пришла вместе с ним. Сэр Джералд спросил, может ли он воспользоваться «роллс-ройсом», чтобы съездить в Женеву. Ева разрешила. Она не хотела садиться за стол и смотрела на меня очень враждебно. Когда сэр Джералд поинтересовался, не хочет ли Ева съесть чего-нибудь, она отказалась, но сказала, что у нее в кабинете есть сигареты и ей хочется покурить. Затем поднялась наверх. Я еще тогда подумала: «О господи, что она собирается сделать?» — выскочила и посмотрела наверх, но она просто вошла в кабинет, вышла оттуда с обычной пачкой сигарет «Плейер» и спустилась вниз в столовую. Потом выкурила одну сигарету, да. Но… — Одри замолчала, будто что-то вспоминая. Наконец спросила: — Брайан, почему ты думаешь, что это так ужасно важно? Я имею в виду ее прогулку в саду.

— Это не я, это доктор Фелл так думает.

— Почему?

— Бог его знает! Послушай! Когда Ева поднялась в кабинет за сигаретами, не могла ли она спуститься вниз и уйти в сад по внешней лестнице? А потом подняться обратно в кабинет?

— Нет. У нее не хватило бы для этого времени. В любом случае, с восточной стороны между задней террасой и садом высокая каменная стена. Она не могла бы забраться на нее: не такая это женщина. Мне кажется более важным другое. — Одри прокашлялась. — Я… я ничего не понимаю в ядах и подобных вещах, но почти совершенно уверена, что она не могла отравиться той сигаретой.

Молчавшая до этого Паула Кэтфорд громко произнесла:

— Знаете, а ведь Одри права.

— Помолчи, детка! — оборвал ее Ферье.

— Десмонд, пожалуйста, ну где твой здравый смысл? Могла ли бедная Ева выкурить отравленную сигарету за столом, где сидели все остальные, без того, чтобы кто-нибудь еще не вдохнул этот дым? Или, если она выкурила ее до половины восьмого, могло ли это сказаться только около девяти часов, то есть через довольно продолжительное время? Как и в случае с мистером Мэтьюзом в Берхтесгадене?

Наступила тишина. И полное крушение версии.

Все больше людей выходило на танцплощадку. К барабану и пианино присоединился аккордеон, однако механический хохот перекрывал звуки музыки. Из темноты к их столику подошла маска Смерти на женском теле в полупрозрачном красном газовом платье, заставив Паулу невольно вздрогнуть, а Одри — даже вскрикнуть, когда голова Смерти наклонилась к ним.

Ферье стал отдавать какие-то распоряжения, которых Брайан не мог слышать. Паула потащила его за руку.

— Десмонд, я хочу танцевать, и мне очень надо с тобой поговорить.

— Секундочку, секундочку! Погоди немного! — Ферье повернулся к Брайану, опустившему от огорчения голову: — Я ведь был почти уверен, что вы разгадали. Но ведь должно быть какое-то решение у этой загадки.

— Да, должно быть.

— Десмонд! — умоляла Паула.

Неохотно, с натянутым выражением лица Ферье взял руку Паулы, и они исчезли в темноте. Брайан посмотрел на Одри:

— Думаю, тебе не до танцев?

— Нет, с удовольствием, — мгновенно вскочив, откликнулась она. — Встань рядом, близко-близко, и больше не отходи далеко.

— В таком случае, надеюсь, и ты будешь помнить собственное признание. Если ты снова исчезнешь в синеве, как уже проделала дважды…

— Брайан, не будь таким злюкой! Я не исчезну. Как же ты нашел меня? А ты понимаешь, что мы впервые танцуем вместе? Впервые за все время ты снизошел до этого.

— Снизошел? Новые танцы — не моя стихия; мне лучше удаются фокстроты двадцатилетней давности. Но ведь это старомодный вальс, который умеют танцевать все.

Был ли это старомодный вальс или что-то другое, уже не имело никакого значения, так же как и сам дух, царивший в «Пещере», раскачивавший и круживший их вместе с десятком других пар. Немного раскосые темно-голубые глаза Одри неотрывно смотрели в глаза Брайана. Случайно или намеренно, они кружили слева направо по окружности зала — то, что называется «против часовой стрелки».

— Неверно! — пробормотал он. — Это мое решение совершенно неверно! И все же…

— Нет! Я в это не верю! Помнишь, еще вечером я тебе говорила, что, когда Ева кричала на меня, у нее был такой голос, будто она находилась под гипнозом?

— Да?

— Если точнее, она была словно пьяная и как-то нетвердо держалась на ногах. Поэтому и говорила всякую бессмыслицу. Видимо, она была отравлена; да, наверное, она была отравлена.

— Да, я думал об этом. Когда я, стоя за дверью, слышал ее голос, он был похож на голос сомнамбулы. Потом, когда Ева, как безумная, побежала к перилам балкона, она обхватила руками горло, как будто яд уже начал действовать.

Брайан почувствовал, как Одри вздрогнула в его руках. Музыканты ускорили темп. В тусклом зеленоватом свете под арками и гротами танцевало немного пар, зато это был парад творений Жана Жанвье, изображавших уродство и смерть в их самых преувеличенных проявлениях.

— Брайан!

Глядя через его плечо, Одри потеряла ритм; оба они чуть не споткнулись, затем снова вернулись к верному ритму и продолжили двигаться дальше, а он, обернувшись, автоматически посмотрел в том направлении, куда смотрела Одри.

Паула Кэтфорд уходила из «Пещеры ведьм».

Не было никаких сомнений в том, что это была Паула.

Метрах в десяти, под следующей аркой, Брайан видел пять ступенек, ведущих в коридор, через который они вошли. Несмотря на плохое освещение, было видно, что Паула двигается уверенно. Она не пыталась делать это незаметно. Быстро пройдя по ступенькам, она исчезла.

— Ну конечно, — начал Брайан, — она, наверное…

— Если ты думаешь, что она пошла в дамскую комнату, то ошибаешься: комната в другом месте.

— А где Ферье?

— Не знаю. Я его не вижу.

Шарканье ног, увлеченные лица танцующих пар, проносившихся мимо, превращали происходящее в какой-то ритуал, тогда как музыканты все больше и больше взвинчивали темп. Остававшийся слабым, свет постепенно погас, и наступила полная темнота, за исключением смутного фосфоресцирующего света вокруг картин.

Музыка взмыла к высоким звукам и смолкла под триумфальный бой барабанов. Никаких аплодисментов — только взволнованный вздох толпы танцующих и зрителей.

— Брайан, мне это не нравится. Что происходит?

— Просто музыка закончилась, и люди, кажется, расходятся за столики. Нам тоже, по-моему, лучше пойти к нашему.

— Но что это?

— Наверное, что-то вроде представления среди публики. Почти во всех ночных клубах бывают такие. Держись за мою руку.

И действительно, со стороны оркестра раздался грубый мужской голос, слова которого тут же заглушили барабанная дробь и приглушенный шум голосов под крышей. Держа Одри за руку, Брайан повел ее в другом направлении: к едва освещенной картине с вампирами рядом со столом у стены.

Он не сомневался, что сейчас начнется представление. Об этом свидетельствовали неясные силуэты, зрители, вставшие со своих мест и собравшиеся чуть впереди, вокруг хоровода колонн, и смотрящие на руководителя ансамбля — все это Брайан примечал, пробираясь сквозь ряды к «убежищу» — их столику.

Добравшись до цели, он обнаружил на столике открытую бутылку бренди и два чистых стакана. Однако Ферье не было.

— Он придет, — заверил Брайан Одри, — по крайней мере, я надеюсь, что придет. В каком бы ночном клубе мы ни оказались, мы, кажется, обречены заканчивать выпивку, заказанную кем-то другим. Я вовсе не собирался пить. Я слишком голоден.

— Дорогой, ты действительно хочешь есть?

— Нет. По правде говоря, не хочу. Только одно утешает: слава богу, прекратился этот проклятый механический смех.

Механический смех действительно прекратился. Других оригинальных установок Брайан не заметил, а Одри никогда их и не знала.

Вначале зажглись ряды ослепительных белых сияющих искусственных огней, а затем над самыми головами слушателей раздались раскаты грома. В первый момент Брайан забеспокоился, но затем даже рассердился на такое дурачество.

— Ферье должен быть здесь, — сказал он. — Ему бы это понравилось: очень похоже на пещеру ведьм из четвертого акта «Макбета». Мне ни разу не довелось видеть знаменитого спектакля в Королевском театре — это было еще до меня. Но кипящего котла здесь, кажется, не будет, а вообще-то очень напоминает. «Мяукнул трижды пестрый кот…»

— Брайан, давай уйдем отсюда.

— Все хорошо.

— Думаю, да, но все-таки давай уйдем. Очень напоминает сегодняшнее утро: над балконом точно так же гремел гром, когда Ева…

Они стояли недалеко от прохода между колоннами, окруженными столами с красно-белыми скатертями. Брайан снова заверил Одри, что все в порядке. В то же время его мозг пронзила мысль, что он слишком уж разозлился на это театральное приспособление, а если ты так злишься на подобные вещи, то, значит, к тебе тайком протягивает свои щупальца страх.

Вдруг Одри вскрикнула.

Вначале довольно долго, словно ледяное сияние, сверкал свет, а затем раздались оглушительные раскаты грома. Брайан и Одри стояли плотно прижавшись друг к другу. Неожиданно они одновременно увидели лицо Евы, выглядывающее из-за одной из колонн.

Брайан понимал, что это, безусловно, всего лишь маска. По крайней мере, он понял это сразу же после первого мгновения шока, однако не заметил, как чья-то рука в перчатке поднялась в их направлении.

Раздались три выстрела из оружия очень мелкого калибра с расстояния трех метров. Даже Брайан не слышат выстрелов, похожих на удары бича и потонувших в раскатах грома; никто другой их тоже не слышал.

Он не видел фигуры за колонной, потому что в «Пещере» было темно, но в дьявольском освещении вокруг картины с вампирами увидел результат этих выстрелов.

Одри покачнулась и упала поперек стола. Пустая бутылка из-под вина, прокатившись с неприятным звуком, грохнула на пол.


Глава 14 | Назло громам | Акт III