home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава третья

Гэллоугласы осторожно продвигались вперед, Фесс следовал за ними. Некоторое время шли молча. Затем заговорил Магнус.

— Но как камень может играть музыку? Это не в его природе: камни тверды и ничего не чувствуют.

— Для камней так же неестественно становиться мягкими, — напомнила Корделия.

— Только если камень не сделан из ведьмина мха, — фыркнул Джеффри.

— Точно. А чего не может ведьмин мох? — спросил Грегори.

Гвен улыбнулась.

— Почему бы не спросить, что в его природе?

— Все и ничего, — ответил Род. — Верно, Фесс?

— Правильно, — подтвердил робот. — Сам по себе гриб не имеет других свойств, кроме цвета, текстуры, состава, массы и способности реагировать на проецируемую мысль. Его «сущность» полностью потенциальна.

— Вообще-то, я понимаю, как из него можно что-нибудь создавать: я сама не раз это делала, — нахмурилась Корделия. — Но как ему удается сохранять форму, что я ему придала, когда я далеко?

Род пожал плечами.

— Не знаю — но он может. Если я правильно считаю, первые эльфы были созданы из ведьмина мха людьми, которые и не догадывались о том, что они делают: возможно, бабушками-сказочницами, которые были проективными телепатами, но и не подозревали об этом. Они любили рассказывать сказки внукам. А ближайшие поросли ведьмина мха воспринимали эти сказки и превращались в их героев.

— Значит, по-твоему, Пак вылеплен из ведьмина мха?

— Да, я могу сказать это, когда он не слышит. Но, вероятно, так оно и есть.

— Но ведь тот, кто его создал, должен уже пять столетий лежать в могиле! — возразил Магнус. — Каким образом Пак до сих пор сохранился?

— Я думаю, его поддерживает вера других людей, — вмешался Фесс. — Можно сказать, что на Грей-мари сверхъестественное живет в климате веры.

— Значит, и другие люди, способные проецировать мысли, постоянно поддерживают его? — Магнус медленно кивнул. — В это я могу поверить. Но как он сам может мыслить?

— А мыслит ли он по-настоящему? — спросил Грегори.

Род содрогнулся.

— Это философский вопрос, который я бы не стал поднимать в настоящих условиях, Грегори, — на самом деле он не хотел поднимать его уже больше десяти лет. — В данный момент достаточно сказать, что Пак и все остальные эльфы проявляют симптомы подлинного мышления.

— А то, что квохчет и скребется, должно быть курицей, — пробормотал Джеффри.

— Чем-чем? — переспросила Корделия.

— Курицей! Курицей!

— Не кричи: повредишь голосовые связки…

— Неужели они настолько реальны, что могут… гм… — Магнус оглянулся на сестру и покраснел, — иметь детей?

— Мне нетрудно было принять такую мысль, — сказал Фесс, — как только я освоился с концепцией существования ведьмина мха. Вопрос в том, каким делают эльфа из ведьмина мха.

— И если мы допускаем для эльфа возможность мыслить, — продолжила Гвен, — почему бы не допустить, что камни могут создавать музыку?

— Но ведь нет никаких сказок о поющих камнях, мама! — возразил Джеффри.

— Какая разница? — ухмыльнулся Род. — Если местные жители верят в волшебство, они могут поверить во все, что способны вообразить.

— Но ведь настоящий камень не может создавать музыку? — с тревогой спросил Джеффри.

— Настоящий камень — нет, — медленно проговорил Фесс, — хотя он может определенным образом вибрировать и резонировать…

— Тогда и камень может играть музыку.

— В некотором виде — да; но сам по себе создавать музыку он не может. Зато человек может создать предмет, который будет выглядеть точно как камень.

— Ты говоришь о молекулярных контурах, — заметил Магнус, радуясь возвращению на привычную почву физики.

— Естественно. Вы все видели кольцо, которое носит ваш отец. В камне находится молекулярный контур, а в оправе — другой.

— А может оно создавать музыку?

— Кольцо твоего отца? Нет, но оно может «слышать» музыку и посылать ее в приемник за ухом. Но можно создать и контур такого размера, который окажется способен производить простейшую музыку. А это все, что мы здесь слышали.

— И он может выглядеть как камень?

— Может, — подтвердил Фесс, а Род объяснил:

— По-своему такие контуры и есть камни, поскольку обычно их делают из кремния, но делают очень тщательно.

— Ага! — Магнус поднял голову, наконец связав отдельные факты. — Этим ты и занимался, создавая амулет, который потом отдал маме!

— А она очень благоразумно отдала его аббату. Да!

Корделия озорно посмотрела на коня-робота.

— Ты доволен плодами своего обучения, Фесс?

— Не могу отрицать, Корделия: мальчик усвоил все очень хорошо, несмотря на помехи. Он не только усвоил информацию, но и научился думать, что совершенно другое дело, хотя и связано с предыдущим. Он даже начал находить удовольствие в учении и постепенно понял, что это источник радости. И теперь ищет новую информацию для отдыха.

Род постарался не покраснеть. Джеффри содрогнулся.

— Как можно находить удовольствие в учении?

Это спасло Рода.

— Можешь мне не поверить, сын, но такое бывает.

— Я видел, как ты читаешь о знаменитых полководцах прошлого, Джеффри, — вставил Фесс. — Когда ты поймешь, что даже установление мира исходит из того же источника, что и войны, ты узнаешь, что буквально любая информация способна принести радость.

— Молю Небо, чтобы я этого не узнал! — воскликнул Джеффри.

— Но если тебе так нравилось учиться, папа, почему ты так редко ищешь новых знаний? — спросила Корделия.

— Вовсе не редко, — возразил Род. — У меня всегда находится время прочесть пару-другую лишних книг.

— Иногда очень лишних, — добавила Гвен.

— А что касается исследований, — пояснил Фесс, — то у вашего отца просто никогда не хватает времени для такого удовольствия.

— В этом году он нашел такое время, — заметила Корделия.

— Нашел, и это было большим облегчением, — сказал Род, потягиваясь. — Последние десять месяцев на Греймари царит мир. И когда ваша мать вежливо замечает, что я начинаю мешать ей в доме…

— О, я помню, как вы говорили, что папа уже давно не бывал в замке…

— Да, примерно, как в том случае. Поэтому я отправляюсь в космический корабль и приятно провожу время в лаборатории. Она маленькая, но очень вместительная…

— Неужели ты так никогда и не пустишь нас туда? — спросил Джеффри.

А Грегори ничего не сказал: он уже догадался о том, где помещается космический корабль, но еще боялся навещать его.

— Тебе там будет неинтересно, — заверил мальчика Фесс, пока Род искал достаточно тактичный ответ, — поскольку в лаборатории нет оружия. Лаборатория, однако, приспособлена для самых различных исследований, и ваш отец попытался вырастить молекулярный контур, который можно было бы использовать как псионный передатчик.

— Ну, ладно, полного успеха я не добился, — быстро признался Род, чтобы опередить критику. — Но все же как преобразователь кристалл приобрел некую ценность. Я бы поставил эксперимент на себе самом, если бы не… — он замолчал, покосившись на Фесса.

— Незачем скрывать от детей, — мягко сказала Гвен, — потому что они не проговорятся.

— Что-что? — озадаченно воскликнул Магнус. — У него есть свойства, о которых ты нам не говорил?

— Скорее не свойства, а побочные последствия, — вздохнув, ответил Род. — Он не только переключается с одной формы пси-энергии на другую, но может и обратить силу эспера против него самого.

— Ты хочешь сказать, что если я его надену и попробую мысленно поднять камень, то вместо камня подниму самого себя? — спросил Грегори, широко распахнув глаза.

— Мы и так можем поднимать себя, — фыркнул Джеффри.

— Я не могу, — вставила Корделия.

— Тебе и не захочется, — заверил ее Род. — Импульс мысли забирает энергию у окружающего и возвращается к тебе десятикратно усиленный.

Грегори внимательно смотрел на него.

— Ты говоришь, что моя собственная мысль вернется ко мне сильней, чем я ее посылал?

— Ого! Какое удивительное приспособление! — воскликнул Джеффри. — С его помощью я мог бы двигать горы, заставил бы дрожать стены!

— Конечно, — кисло заметил Род, — если бы можно было установить, какая энергия превращается в телекинез, и направить ее на стену. Но она ударит не по стене, а по тебе.

— Если бы ты попробовал пробить стену, Джеффри, — объяснил Фесс, — энергия обратилась бы против тебя и пробила бы тебя.

Джеффри остановился.

— Наверное, я действительно не нуждаюсь в этом, — медленно проговорил он.

— Только «наверное»? — в ужасе спросила Корделия, следя за братом краем глаза.

— Но дело еще хуже, — голос Фесса звучал ровно и однообразно. — Ты снова пошлешь десятикратно усиленную мысль, и она вернется к тебе в мозг, усиленная еще в десять раз…

— В сто раз сильнее? — ахнула Корделия.

— Совершенно верно. И этот сигнал снова улетит и усилится еще в десять раз.

— В тысячу раз! — Джеффри начал понимать весь ужас такого происшествия.

— Вот именно, Джеффри. Такой феномен можно назвать «петлей обратной связи". И если он вышел из-под контроля…

— Он сожжет мозг, — прошептал Магнус.

— Неминуемо, если ты почти мгновенно не прекратишь посылать мысль. К счастью, твой отец знает, что такое обратная связь, и прекратил эксперимент, как только почувствовал, что энергия его мысли возвращается к нему. Но даже и так у него сильно болела голова, и я двадцать четыре часа не сводил с него глаз, опасаясь повреждения мозга.

— Это было, когда он вовремя не вернулся домой! — воскликнул Джеффри.

— Неудивительно, что ты так расстроилась, — пожалела Корделия маму.

— Да, я была встревожена, — призналась Гвен, — хотя Фесс постарался успокоить меня.

— Я немедленно сообщил ей, что с Родом все в порядке, но он должен отдохнуть ночью в космическом корабле. Он подсоединил меня к системам корабля, как делает всегда, так что я мог через аппаратуру лазарета следить за его состоянием. Но он пришел в себя без всяких следов повреждения мозга.

— А он не пробовал использовать камень еще раз?

— Мне не нравится, как у тебя блестят глаза, Джеффри. Пожалуйста, оставь всякую мысль об использовании этого изобретения. Оно просто слишком мощно.

— Но безопасно ли оставлять его там? — спросил Грегори.

Братья из ордена святого Видикона занимаются такими делами пятьсот лет, — заверила детей Гвен.

— А пятьсот лет исследований в области псионики сделали их весьма компетентными, — заметил Род. — Отец Ал заверил меня, что они лучшие специалисты во всей Земной сфере, лучше даже ученых с самой Земли.

— Так что если они не смогут обращаться с прибором, не подвергая себя опасности, — сказал Фесс, — то и никто не сможет. А у них хватит здравого смысла сразу понять это.

— Значит, они могут его уничтожить? — в голосе Джеффри прозвучало такое разочарование, что Фесс интерпретировал его, как опасный сигнал, но программа не разрешала ему лгать.

— Не могу сказать точно, Джеффри, потому что твой отец просил не говорить ему, если они это сделают.

— Я им гордился, — признался Род.

— Следовательно, они могут его уничтожить, — сказал Фесс, — или использовать как исследовательское орудие. Мы просто не знаем.

— Но мы точно знаем, что больше никогда не увидим его здесь, — с отвращением бросил Джеффри.

— Совершенно верно, Джеффри, — Фесс почувствовал облегчение: его самый упрямый ученик отказался от соблазнительной мысли. — Уничтоженное или нет, оно не опасно больше.

Джеффри неожиданно подскочил, наступив на что-то в листве.

— Ой!

Все застыли, потому что возглас сопровождался очень необычным эхом.

В тишине послышалась музыка.

— Здесь громче, — заметил Грегори.

— И сильнее ритм, — голова Джеффри задергалась в такт ритму.

— Джеффри, — приказал Фесс, — остановись!

Мальчик обиженно посмотрел на него.

— Я не двигался, Фесс.

— Нет, двигался, — заверил брата Грегори и широко раскрытыми глазами посмотрел на Фесса.

— Это очень заразительная музыка. Она заставляет плясать, даже когда сам этого не чувствуешь.

— Это музыка камня, Грегори, — ответил Фесс.

— Посмотрим, обо что споткнулся Джеффри.

Развернувшись назад, компания зашарила в листьях. И конечно, там лежал двойник первого камня, точь-в-точь как они нашли.

— Мы были правы! — воскликнула Корделия, сжимая кулаки и подпрыгивая от радости. — Ох! Значит, наш эксперимент удался, Фесс?

— Да, Корделия: наша гипотеза подтвердилась. Теперь нужны новые данные.

— Хорошо! — Корделия наклонилась и подобрала камень. Тот хихикнул. — Ой! — сказала девочка удивленно. — Этот тверже!

— Но все равно поддается, — Джеффри нажал на камень пальцем, и тот прямо-таки закатился хохотом.

— Дай мне! Дай мне! — Джеффри в свою очередь принялся тыкать пальцем в камень, который хохотал так сильно, что даже закашлялся — в ритме музыки, конечно.

— Прекрати! — завизжал он. — Ох! Я умру от щекотки!

Корделия выронила камень и вытерла руку об юбку.

— Значит, ты живой? — спросил Грегори.

— Еще бы! Я вовсе не окаменелость, — камень вновь захихикал. — Не смеялся так с тех пор, как раскололся в последний раз!

— В последний раз? — Maгнyc поднял голову. — Ты делишься пополам?

— Делюсь как?.. Ох! — камень фыркнул. — Ну конечно, глупый парень! Когда достаточно вырастаю.

— Ты делился сегодня?

— Делился сегодня на что? А! Утром и в полдень, конечно! Нет, это не я, это солнце сделало.

— Солнце? Ты говоришь о небесном шаре? Ты раскалываешься, когда оно достигает высшей точки?

— Да, парень, ежедневно! Здесь, под листьями, плодородная почва. И я пользуюсь этим, когда могу.

— Значит, ты никогда не работаешь?

— Нет, я существую только для того, чтобы играть музыку. Это замечательно веселая жизнь!

— Пока рядом есть ведьмин мох, — сказала Корделия. — Но почему ты затвердел?

— Как почему? Потому что состарился. Все твердеет, когда старится.

— Не все, — быстро сказал Род, бросив взгляд на Гвен.

— Это не совсем верно, — согласился Фесс. — Но все же должен признать, что это обычное явление.

— Но если он затвердел до такой степени, то его предок… — Магнус стоял, задумчиво глядя на деревья.

— Точно! — подхватил Грегори. — Ты продолжил вектор нашего движения, брат?

— Еще одна гипотеза? — Фесс оживился, уловив возможность обучения.

— Нет, еще одно доказательство того, что мы уже проверили. Если пройдем дальше в том же направлении, Фесс, найдем родителя этого камня.

Фесс рассудительно кивнул.

— Это разумное предположение, мальчики. Но у нас мало времени: пошлем лучше глаз-шпион, — лука его седла приподнялась, и оттуда выскользнуло металлическое яйцо.

— Здорово! — воскликнула Корделия, и все дети собрались у холки коня. Там часть шкуры соскользнула в сторону, обнажив видеоэкран, который вскоре ожил, показывая вид окружающей местности с высоты птичьего полета.

Дети увидели на экране голову Фесса и свои четыре головы, которые становились все меньше и меньше и уходили влево.

— Я об этом не знала, — шепнула Гвен Роду.

— Не успел тебе сказать, — признался он. — Напомни показать тебе его спецификацию.

Камень, обиженный тем, что на него перестали обращать внимание, усилил музыку.

— Корделия, — позвала Гвен, — перестань притопывать.

Корделия сердито оглянулась, но перестала.

А по экрану все стремительней проносилась зелень, глаз-шпион летел на запад. Неожиданно он остановился.

— Триста метров, — пояснил Фесс, — такое же расстояние, как от первого камня. Вот звук, дети.

Из решетки под экраном вырвалась музыка, быстрее и с более тяжелым ритмом. Фазы мелодии с экрана и от местного музыканта не совпали; дети поморщились, и Фесс убрал звук.

— Несомненно, там другой музыкальный камень. Пусть глаз спустится, Фесс.

Листва на экране словно подпрыгнула, вышла за края, и все поле зрения заполнили коричневые опавшие листья. Изображение увеличилось, так что дети смогли разглядеть каждую веточку.

— Вот он! — воскликнул Джеффри.

— Точно там, где мы и ожидали, — с гордостью заявил Магнус.

— Он еще темней, — Корделия поджала губы. — А вот тверже ли он, Фесс?

— Так как этот камень тверже первого и так как он утверждает, что твердеет с возрастом, я сказал бы, что это вполне возможно, Корделия. У кого есть еще предложения?

Дети молчали, удивленные вопросом. Потом Магнус медленно проговорил:

— Ты хочешь сказать, что если мы пойдем дальше в этом направлении, то найдем и другие камни?

— Это вполне вероятно.

— И чем они дальше, тем тверже? — спросил Джеффри.

— Я высказал бы такое предположение, хотя глаз не может его подтвердить.

— Но он может проверить, так ли это. Пошли его дальше! — Магнус посмотрел на солнце, пробивавшееся сквозь листву. — Дальше на запад, Фесс.

Глаз начал подниматься, и картина на экране быстро уменьшилась, превратилась в смазанное пятно.

— Сформулируем гипотезу: чем дальше на запад мы пройдем, тем больше камней обнаружим, через интервалы примерно в триста метров, — подытожил Фесс, — и каждый следующий камень будет тверже предыдущего, хотя мы не сможем это проверить…

— И темнее! — воскликнула Корделия.

— И с более громкой и неистовой музыкой! — добавил Грегори.

— Тверже, темнее и с более резкой музыкой, — подвел итог Фесс. — А почему мы так экстраполируем?

— Как почему? Потому что чем дальше на запад, тем старше камни! — торжествующе объявил Магнус.

— Правильное предположение, Магнус! Но из него следует и кое-что еще.

Дети молча смотрели на экран.

— Хотела бы я, чтобы у меня был такой же учитель, — тихонько шепнула мужу Гвен.

— Ну, самые первые камни… они должны были прийти с запада, — медленно сказал Магнус.

— Совершенно верно, Магнус! А что это, в свою очередь, нам говорит?

— Что тот, кто создал самый первый камень, тоже должен находиться на западе, — выдохнул Грегори. — Я совсем забыл: должен же быть человек, который сделал первый камень.

Картинка на экране остановилась, и прямо в центре ее застыл темно-серый камень. Фесс включил прием звука, и на них обрушился лязг музыки с тяжелым жестким ритмом. Все поморщились, и звук моментально исчез.

— Гипотеза подтверждена, — с ноткой самодовольства заключил Фесс.

— Я мог бы использовать такую форму рассуждения, чтобы обнаружить вражеский лагерь, — прошептал Джеффри.

— Это могучее оружие, — согласился Фесс.

— Но ведь это не единственная гипотеза, — заметил Грегори. Его маленькое лицо выражало крайнюю степень задумчивости.

— Правда? — в голосе Фесса прозвучало предчувствие.

— Мы проследили путь только этого камня, — произнес Грегори, — но откуда следует, что создатель сделал только один камень?

Братья и сестра удивленно посмотрели на него, а Род и Гвен с гордостью переглянулись. Затем Корделия медленно проговорила:

— Возможно… Даже если человек сделал камень ради удовольствия, разве не мог он сделать их много, гордясь своим умением?

— Это вполне вероятно, — Фесс не стал упоминать о море, напавшем на певчих птиц весной возле дома Гэллоугласов. — Но как мы можем ответить на этот вопрос?

— Если есть и другие камни, — размеренно заговорил Магнус, — они тоже должны раскалываться и улетать каждый раз на триста метров, как и первый.

— Это разумно, если предположить, что другие камни идентичны тому, что мы нашли первым.

Магнус раздраженно пожал плечами.

— Нет причин считать по-другому. Камни должны лежать к северу и к югу, но на равных расстояниях с востока и запада.

— Как это? — спросил Джеффри.

— Смотри, брат! — раздраженно пояснил Магнус. Он взял веточку, размел опавшие листья, обнажив землю, и принялся чертить. — Все камни происходят от одного создателя на западе. Пусть он обозначается этой точкой. Камень, который мы нашли, отпрыгивал от этого места по триста метров за раз… вот сюда… и сюда… сюда… и так далее, — Магнус нарисовал ряд точек, уходящих на восток. — Но если другой камень тоже расколется и пошлет свое потомство дальше, то он либо ударится о первый, либо попадет куда-то в сторону на некотором расстоянии… вот так… и сюда… и сюда… — он начертил другую линию точек дальше на север. И застыл, глядя на собственный чертеж.

Его родители тоже.

Грегори мягко взял другую ветку и начертил еще одну линию южнее первой, потом еще одну — еще южнее, и еще одну, и еще…

— Получается ряд кругов, — ахнула Корделия.

— С общим центром, — согласился Джеффри.

— Для таких окружностей существует особый термин — концентрические, — вставил Фесс.

Магнус задумчиво взглянул на него.

— Нет никаких причин, почему этого не могло произойти, Фесс.

— Согласен, — негромко ответил робот. — Давайте пошлем глаз-шпион на север и на юг. Хотя, как вы должны были заметить, дети, он должен будет искать по дуге, а не прямо на север или юг.

— Но откуда мне знать, какова должны быть дуга? — спросил Джеффри.

— По расстоянию от центра окружности, брат! — сказал Магнус. — Разве ты не помнишь, что длина окружности равна пи, умноженному на диаметр?

Джеффри сердито посмотрел на него.

— Но в данном случае мы не знаем точно, где находится центр, — напомнил Фесс.

Магнус выглядел озадаченным.

— К счастью, камни, которые мы ищем, издают звуки, — добавил Фесс. — Я усилю до максимума прием звука, дети. И если глаз-шпион окажется вблизи камня, мы услышим его музыку.

Дети молча ждали, пытаясь не обращать внимание на гудение камня поблизости.

С экрана донесся тонкий бренчащий звук.

— Вот он! — выдохнул Джеффри.

Мы двинемся в направлении максимального усиления сигнала, — объявил детям решение Фесс. Картина на экране приблизилась, покачалась и остановилась…

— Еще один камень! — воскликнул Магнус, а Корделия захлопала в ладоши. Грегори только улыбнулся, глядя на экран; глаза его сверкали.

Камень в центре экрана был относительно серым и испускал целые каскады тяжелых металлических звуков.

— Поищи еще, — попросил Магнус.

— Ищу, — ответил Фесс, и картина снова расплылась.

Дети затаили дыхание: звук исчез, потом послышался другой…

— Он здесь! — показал Магнус, и все дети радостно закричали.

Камень лежал в центре экрана, почти такой же, как остальные два, и по внешности, и по звуку. Звук стих, и Грегори спросил:

— Фесс, а можно определить дугу по трем точкам?

Робот немного помолчал, потом ответил:

— Если считать, что это дуга, то да, Грегори.

— Сделай это, пожалуйста! И покажи нам на карте Греймари.

Род заинтересованно смотрел на сына: он понял, к чему ведет мальчик.

— Помните, — медленно сказал Фесс, — это только гипотеза.

— Гипотеза! Гипотеза! — возразил Джеффри. — Неужели одна гипотеза всегда обязательно ведет к другой?

— Да, Джеффри. Так развивается человеческое познание.

Экран замигал, и дети увидели на нем общий вид острова Греймари. Потом на карте по кругу побежала линия: разрезав восточный край территории Романовых, потом пройдя по западному краю Тюдоров и по западному углу Раннимеда и Стюартов, лучик пересек реку Флорин в середине леса Геллорн и через западный участок Логайров разрезал территорию Борджиа на две части с севера на юг.

Дети молча смотрели на экран. Затем Магнус шепотом спросил:

— А где его центр, Фесс?

— Там, где встречаются радиусы, — ответил робот, и на западной границе Глостеров появилась большая красная точка.

— Центр музыкальных камней на побережье запада, — выдохнул Грегори.

— Гипотетический центр, — напомнил им Фесс, — и лучше сказать «на западном побережье», с прилагательным.

— Какая разница? — проворчал Джеффри. — Мы ищем центр. Он на берегу или нет?

— Помните, мы сделали несколько предположений, которые могут оказаться неверными, — предупредил Фесс. — На самом деле нужно иметь больше данных, прежде чем мы уверенно сможем утверждать, что наша гипотеза превратилась в теорию.

— А теория опирается на факты? — спросил Магнус.

— Да, Магнус, при этом следует понимать, что наше утверждение может оказаться лишь частью гораздо большей схемы. Не допускайте ошибки, какую допускали многие: не говорите «теория», когда речь идет только о гипотезе.

— Тогда давайте высказывать дальнейшие гипотезы, — Джеффри сложил руки, глядя на экран. — Спросим, что произойдет, если мы оказались правы и развитие музыкальных камней беспрепятственно продолжится и дальше.

— Хороший вопрос, — одобрил Фесс, пока братья и сестра Джеффри (не говоря уже о родителях) заинтересованно смотрели на него. — Экстраполируй…

— Твоя дуга расширяется со скоростью триста ярдов в день.

— В таком случае мы можем рассчитать, сколько времени потребуется, чтобы они дошли до крайнего востока, — заключил Грегори с горящими глазами.

— А как нам это сделать, Грегори?

— Разделить расстояние от западного побережья на триста ярдов!

Синие цифры ответа появились на экране.

— Два года и три четверти? — Магнус смотрел на экран. — Почему мы не слышали об этом раньше?

— Это всего лишь развлечение, — ответил ему камень. Магнус раздраженно оглянулся на него. Фесс же сказал:

— Вероятно, это правильный ответ, Магнус. Никто не подумал, что феномен достоин изучения: люди посчитали его слишком тривиальным.

Сколько времени пройдет, прежде чем вся страна заполнится поющими камнями? — спросил Джеффри.

— Хороший вопрос, — прошептал Род. — Экстраполируя теперешнюю скорость разбегания в триста ярдов и предполагая, что изменений не будет?

— Да-да! — нетерпеливо бросил Джеффри. — Скоро эта соперничающая армия завоюет нас, Фесс?

Робот немного помолчал, потом сказал:

— Я предпочел бы, чтобы ты не думал об этих камнях, как о вражеской армии, Джеффри…

Любая схема может означать вражеские действия, Фесс!

— Нет! — в тревоге огляделся Грегори. — Любая схема должна иметь значение, но это значение не обязательно враждебное!

— Интересуйся знаниями, брат, а мне позволь интересоваться оружием. Часовой не бывает причиной войны. Сколько, Фесс?

— Четыре года и месяц, Джеффри, — робот вздохнул. — И позволь поздравить тебя с правильным применением научного метода.

Джеффри с воплем торжества аж подскочил, размахивая руками.

Музыкальный камень, рассердившись, увеличил громкость.

— Однако я сомневаюсь в цели, для которой ты воспользовался этим методом, — не замедлил охолодить ученика робот. — Тем не менее я радуюсь тому, как ты усвоил сегодняшний урок.

— Я усвоил?.. — Джеффри уставился на робота. — Фесс! Ты не говорил мне, что это урок!

— Время занятий еще не кончилось, Джеффри. Впрочем, часы показывают 15–00. На сегодня уроки закончены.

Дети радостно загалдели, разом развернулись и нырнули в лес, точно на запад.

Род встревожено посмотрел им вслед.

— Что они делают?

— Дети! Вернитесь! — позвала Гвен.

— Фесс только что сказал, что уроки закончены, — возмущенно повернулась к ним Корделия. — Мы свободны делать, что хотим, разве не так?

— Так, — согласилась Гвен. — А что же вы хотите делать?

— Как что? — удивился Магнус. — Проверить нашу гипотезу.

— Мы ведь должны собирать информацию, — объяснил Грегори. — Фесс сказал, что ее у нас недостаточно.

— Если подумать, то это верно, — медленно подтвердил Род.

— Но это не было приказом, — запротестовал Фесс.

— А разве не за этим мы пришли сюда? — спросил Джеффри.

— Не совсем так, — возразил Род, чтобы справиться не только с их путаницей, но и со своей собственной. — Мы должны узнать, кто послал зомби в Раннимед с целью запугать налогоплательщиков.

Джеффри наклонил голову набок.

— И где мы будем это узнавать? Род открыл рот и застыл.

— Здесь-то по крайней мере есть ясный след, — заметил Грегори, — а два феномена скорее всего связаны друг с другом.

— В этом утверждении скрыто искусительное опровержение логики… — начал было Фесс.

— Да ладно, в конце концов, все к этому сводится: когда не знаешь, куда идти, одно направление ничем не хуже другого, — Род поднял руки. — Хорошо! Почему бы и не запад?

Молодежь весело загалдела и двинулась в лес.


Глава вторая | Камень Чародея | Глава четвертая