home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ГЛАВА 14 ВРЕМЯ ВЫБОРА 2—15 февраля 1919 г.

Винница, куда подались беглецы, встретила возвращение Директории пургой и лютым морозом. Сорок четыре дня назад из этого небольшого уездного центра с семьюдесятью тысячами населения, Директория отправилась навстречу недолговечному «киевскому триумфу»... И вот безрадостное возвращение, разочарование, отчаяние.

Винниченко в своем дневнике так описал ощущения этих дней безвременья: «Теперь мы выгнанные из Киева, заплеванные сами собой... Теперь мы не имеем ни доверия, ни порыва, ни веры в себя. Навезенные из Киева чиновники пьянствуют, безобразничают, позорят нас. Приходится давать приказы, чтобы их за пьянство ловили, арестовывали и пороли шомполами...» Борец за свободу взялся-таки за шомпола и приказывал «пороть своих, чтобы чужие боялись»...

В ночь на 3 февраля в Киеве царил полнейший хаос, разложение частей петлюровцев, бандитизм. Отъезд из столицы Директории воспринимался населением как начало безвластия. Стало ясно, что Киев не удержать. Отдельные группы большевиков нападали на петлюровские патрули, все предвещало восстание.

Киев еще сопротивлялся до 4 февраля под руководством генерала Грекова и полковника Коновальца. Но их части быстро разбегались. Противопоставить двенадцатитысячному «красному» войску, наступавшему на Киев, они могли только 3 ООО сечевых стрельцов, около 200 милиционеров и 500 бойцов из «сборных» отрядов. Вечером 4 февраля был отдан приказ о выводе из Киева войск Директории и их закреплении на новых позициях в 20 километрах западнее столицы (на реке Ирпень) для обороны пути с Киева на Житомир и Коростень.

Только на третий день пребывания в Виннице Директория очнулась от оцепенения. Винниченко собрал широкое государственное совещание, на котором министр Остапенко отчитывался о своей дипломатической миссии в Одессе и переговорах с французами.

Требования французского командования неприятно поразили и разочаровали всех присутствующих. Французы ожидали от руководства республикой полной реорганизации Директории и Совета министров и удаления из них Винниченко, Чеховского «как большевиков» и «временного отстранения» Петлюры — как «покровителя бандитов». Позднее, считало французское командование, можно будет вернуть Петлюру «во власть». Французы требовали этого по той причине, что слово «петлюровец» приобрело неприязненный оттенок, что было связано с бандитизмом отдельных повстанческих отрядов.

Руководителям Директории также предлагалось признать протекторат Франции, сформировать в трехмесячный срок новую украинскую армию в 300 тысяч бойцов, поставить ее под верховное руководство Антанты, передать финансы и транспортные пути под контроль Франции и принять белогвардейских офицеров в качестве военных инструкторов в украинской армии. При этих непомерных требованиях французы ни словом не обмолвились о признании самостоятельности Украины.

От стран Антанты можно было вполне ожидать, что они не признают независимость Украины. Дело в том, что в глобальных геополитических построениях Франции постоянно учитывался «германский фактор». Хотя Германия была полностью разгромлена, французское руководство не исключало возрождение «Великой Германии» под реваншистскими, антифранцузскими лозунгами. Франция хотела «обеспечить себе будущее», создав противовес «Великой Германий» на востоке, Таким противовесом, по мнению французских аналитиков, могла быть только «Великая Россия», пускай и федеративная, но способная противостоять Германии. Еще одну силу французы видели в извечном враге германского империализма, в государстве Польша, которое может быть «усилено» за счет вовлечения в него украинских, белорусских, литовских земель. По большому счету, многим французским политикам более приемлемым казалось расчленение Украины между Польшей и Россией (по границам конца XVIII века), чем поддержка независимого украинского государства, в недолгой истории которого уже было таящее неожиданности украинско-германское сближение.

Участники совещания, хотя и были возмущены требованиями французов, решили отослать новую делегацию в Одессу и продолжить новые переговоры, чтобы склонить французов к взаимоприемлемым условиям союза. К тому же сам руководитель миссии Сергей Остапенко считал, что французов можно будет уговорить стать более покладистыми.

Ожидая конкретных уступок от французов и продолжения переговоров, Винниченко и Петлюра решили не торопиться с отставкой, а дождаться возвращения следующей миссии.

К этому времени Винниченко решился на создание «правого» кабинета министров УНР, «который бы понравился Антанте» своей умеренностью, во главе с Сергеем Остапенко.

Справка: Остапенко Сергей Степанович (7—1933) — из дворян, доцент экономики, автор ряда монографий по экономике, член Центральной Рады, «умеренный» украинский эсер, министр торговли и промышленности в правительстве Чеховского. Премьер-министр УНР. После гражданской войны остался в УССР, где был репрессирован.

5 февраля в Винницу пришла телеграмма от Советского руководства, в которой большевики предлагали свой «мир», а вернее, полную капитуляцию. Директории было предложено подчиниться решению съезда Советов Украины, ввести на своей территории советскую власть, распустить армию, перейти на права частных лиц... За выполнение этих условий всем членам Директории, Совета министров и командованию армией была обещана гарантия личной безопасности и неподсудности. Такую капитуляцию «директора», без дискуссий и размышлений, отвергли, решив полностью прекратить переговоры о мире с Советской Россией, что еще тянулись в Москве.

«Директоров» обнадеживал тот факт, что французы сами предложили продолжить переговоры. Становилось ясно, что они задумали провести широкую военную акцию на Украине и сами ищут реальные силы, на которые можно было опереться. К началу февраля 1919 года их заметно разочаровали белогвардейцы как в Одессе (режим генерала Гришина-Алмазова), так и на юге России (режим генерала Деникина). На фронтах к этому времени Красная армия, потеснив Деникина, захватила Луганск и среднее течение Дона, а отряды Гришина-Алмазова разложились и были не способны к активным боевым действиям.

6 февраля на станцию Бирзула (Котовск) прибыли делегации французского командования и Директории. Директорию представляли Остапенко, Греков, Исаак Мазепа, Бачинский и барон Штейнгель. Остапенко привез условия и требование Директории: признание суверенитета Украины, невмешательство французов в социальные реформы и в функционирование Директории, требования передачи Черноморского флота УНР, автономии армии УНР в составе «международных сил» и недопущение в нее белогвардейских инструкторов.

Французский полковник Фрейденберг высокомерно заявил, что надо «выгнать» Винниченко и Чеховского, «за большевизм... как собак». Делегаты, после подобных слов, возмутившись, хотели немедленно покинуть Бирзулу, но Фрейденберг их удержал и был вынужден извиниться, заявив, что его не так поняли.

Но почему, собственно, неправильно... Ведь он заявил: «Винниченко и Чеховской — фьють». Петлюре же нужно «стушеваться», отойти в тень, чтобы в нужное время вернуться к власти. Требование отставки Петлюры не было таким безусловным, как отставка Винниченко и Чеховского, к нему у французов не было такого недоверия, как к премьеру или к главе Директории. Французы обвиняли не лично Петлюру, им не нравилось то положение вещей, когда «каждый бандит называет себя петлюровцем», они были недовольны, что Петлюра не смог прекратить бандитизм, погромы и сдержать антисемитские настроения некоторых частей, солдаты которые считали себя петлюровцами.

Все же делегации пришли к консенсусу и оставалось только подписать соглашение, тем более что французы имели намерение расширить свою сферу оккупации.

Французы были вынуждены согласиться с тем, что реализация социальных реформ — внутреннее дело Украины, что вместо инструкторов-добровольцев в украинской армии будут инструкторы-французы. Вопрос о признании независимости Украины передавался на рассмотрение мировой Парижской конференции. Однако Черноморский флот французы отказались передавать Украине, заявив, что он был ими захвачен не у УНР, а у Германии...

При невыясненном отношении французов к независимости Украины и Директории, делегации необходимо было возвратиться за советом в Винницу. Пока было неясно, согласится ли Винниченко добровольно уйти в отставку.

На следующий день делегация Остапенко отчитывалась перед Директорией. После отчета делегации Винниченко окончательно решил, что для продолжения плодотворных переговоров он сам и люди, «нежелательные для французов», должны уйти из Директории и из министерств. Он передал Остапенко премьерскую должность, уже оставленную Чеховским. Учитывая, что в руководстве Антанты находятся люди, «противные социализму», Винниченко решил, что предложение выгнать его, «как собаку», является политическим комплиментом главе Директории как «настоящему революционеру». В тот же день, расставшись с «должностью», Винниченко запишет: «...у меня чувство такое, как будто я вышел из тюрьмы».

8 ноября состоялось новое государственное совещание, на котором Остапенко доложил, что не может создать новый кабинет, хотя кабинет Чеховского был уже распущен, потому что ЦК эсеров и эсдеков запретили своим членам входить в «правое министерство» и «договариваться» с Антантой.

Вечером 9 февраля в Виннице проходили заседания ЦК ведущих партий УСДРП и УПСР, на них было принято решение об отзыве из Директории и из Совета министров членов данных партий. Это было сделано для того, чтобы облегчить переговоры с французами и не «мараться» союзом с «империалистами». Винниченко, уже решив отойти от дел, проголосовал за это решение и заявил, что принимает отставку и желает выехать за границу для «литературной работы».

9—10 февраля Петлюра еще сомневался, пойти ли ему в отставку, временно «отойти в тень» или продолжать быть членом Директории. После отхода от «политики» Грушевского и Винниченко Петлюра не видел авторитетного политика, который мог бы управлять страной во время полного кризиса, а главное, сберечь армию от развала. Петлюра понимал, что во главе республики может быть только компромиссная фигура, которая устраивала бы эсеров, эсдеков, федералистов, «самостийныкив», командиров армии. Такой фигуры, кроме Петлюры, на украинском политическом горизонте не было. Оставить Директорию «на хозяйство» только Макаренко и Андриевского — значило погубить дело всей жизни...

Приход «правых» в Директорию, например Грекова или Болбочана, вызвал бы немедленный «левый» бунт и полную победу большевиков. Передача власти «левым» демократам была нежелательна Антанте и вела фактически к тому же — к установлению власти большевиков, с которыми бы «левым» пришлось договариваться. А Петлюра имел популярность «непримиримого борца против красных», и армия, воевавшая на фронте против Советских войск, должна была его поддержать.

11 февраля Петлюра подал в ЦК эсеровской партии заявление о своем приостановлении членства в УСДРП и о продолжении работы в Директории как беспартийного. В своем письме в ЦК УСДРП Петлюра писал: «Современная ситуация для Украины необычайно сложна и тяжела... я не считаю для себя возможным самоустраниться от исполнения своих обязанностей...».

Швец также выразил несогласие с решением ЦК своей партии. Он заявил, что остается в Директории и приостанавливает свое членство в УПСР.

Если 10 февраля можно назвать днем безвластия, то 11 февраля власть, подобно яблоку, свалилась в руки Петлюры как самого влиятельного и авторитетного члена Директории.

Петлюра мог праздновать победу, старый его конкурент и оппонент, еще с осени 1917-го, Винниченко, превратился в политического беженца. Как вспоминает Исаак Мазепа, Винниченко любил дискутировать, был демагогом, и это его «умение» было «важным козырем» в политической борьбе, особенно против Петлюры, который не был сторонником дискуссий и стремился отмолчаться, не желая обострять ситуацию. На стороне Винниченко, в отличие от Петлюры, были симпатии эсеров... За Винниченко было «беднейшее пролетарское происхождение», слава самого модного украинского писателя того времени, слава лучшего оратора республики...

В день отставки Винниченко был оглашен персональный состав нового кабинета министров Остапенко (только через два дня о новом кабинете было объявлено официально).

В кабинете министров ведущую роль теперь играли «умеренные»: федералисты (портфели министров: народного хозяйства, финансов, иностранных дел, юстиции, просвещения, здравоохранения и государственного секретаря) и «самостийныки» (портфели министров: военного, военно-морского, культов и государственного контролера). Сам Остапенко и министр внутренних дел С. Чижевский были «правыми» эсерами, вышедшими из партии. Галицким умеренным социалистам был предоставлен портфель руководителя прессы и информации, а народным революционерам — портфели министров земледелия и железных дорог.

Хотя Остапенко был горячим сторонником союза с Антантой, но он не был «человеком» Петлюры... Новый премьер был «правее» Петлюры и мог «пожертвовать шефом» ради укрепления украинско-французских отношений.

Петлюра, считая, что переговоры проходят успешно, направил странам Антанты ноту о вступлении Украинской республики в «общую борьбу против большевизма до победы». Однако целью этой борьбы он считал «сохранение нашей независимости». Забыв о решении Трудового конгресса, Петлюра обещал «западным демократиям» созыв парламента Украины и всеобщее избирательное право.

12 февраля французы объявили о перемирии на «украинском фронте» и уже сами предлагали продолжить переговоры. Генерал д'Ансельм планировался на должность главнокомандующего объединенными армиями Южной России. После победы этой армии Франция рассчитывала получить концессию на украинские железные дороги и вернуть все долги, что остались от царя и Временного правительства.

Очевидно, в начале февраля 1919 года французское командование начало конфликтовать с Деникиным. Французы надеялись заполучить командование антибольшевистскими силами на юге России в свои руки и приступить к формированию смешанных русско-французских военных частей. Деникин был категорически против этого. Он демонстрировал подчеркнутую независимость от французов и больше «дружил» с англичанами, понимая, что юг России находится в зоне английского влияния.

Огромные потери Франции в Первой мировой войне привели к тактике, которая определялась простым лозунгом: «Больше ни капли французской крови». Франция старалась теперь «таскать каштаны из огня» только чужими руками и не ввязываться в кровопролитные конфликты. Сначала французы надеялись отвратить большевиков от похода на Украину только своим присутствием в Причерноморье. Но с конца января стало ясно, что этот план не срабатывает. Начался поиск серьезного, способного на жертвы союзника.

В Одессу на новые переговоры отбыла миссия Остапенко и Мациевича. Она имела полномочия подписать долгожданный договор. Директория дала свое согласие («в принципе») на принятие большинства условий французов. Республика ждала помощи деньгами, оружием, армией... 14 февраля миссия Остапенко начала новый этап переговоров... Тогда же французы потребовали от Остапенко издания манифеста, по которому УНР переходит под протекторат Франции.

Важным моментом в отношениях с Францией Петлюра считал свое масонство, которое, по его личному мнению, должно было открыть ему двери во все дипломатические представительства государств Антанты и США и вывести из политического кризиса непризнанную Украинскую республику.

Однако нарастающий с лета 1917 года конфликт между отдельными группами в украинском масонстве привел к кризису и спаду масонства Украины уже в начале 1918 года.

О глубоком кризисе масонства в Украине свидетельствует письмо Сергея Моркотуна, который был в 1919 году Великим мастером Великой ложи Украины «Объединенных славян». После политического кризиса Центральной Рады в январе 1918 года, эта ложа была создана как альтернатива «националистическим» тенденциям в масонстве. В ложу «Объединенных славян» вошли «умеренные» кадеты и федералисты, которые соглашались только на ограниченную автономию Украины в составе Российской федерации.

Масоны—сторонники украинской независимости, преимущественно эсеры и эсдеки, — формировали Великую ложу Украины на основе ложи «Святого Андрея Первозванного».

Сергей Константинович Моркотун (иногда встречается написание «Маркотун») — один из самых загадочных персонажей украинской истории. Сын известного масона, который был личным врачом великого князя Григория Александровича Романова, приятелем генерала Скоропадского и графа Олсуфьева, Сергей, очевидно, очень рано оказался среди «братьев». Уже в двадцатилетнем возрасте мы видим его в «офицерском звании» в московской ложе «Кубического камня». Сергей чрезвычайно быстро прошел масонские посвящения, в двадцать один год став мастером ложи. «Попутно» он закончил столичный университет, получил образование юриста, работал адвокатом.

Одновременно с участием в ортодоксальной масонской ложе Сергей Моркотун «работал» в масонском ордене мартинистов и достиг там 18-й степени «рыцаря-розенкрейцера».

В начале 1917 года двадцатисемилетний Моркотун активизирует работу ложи «Святого Владимира Равноапостольного» (основана мистиком Папюсом), в этом ему помогают доктор права Артем Галип, который вскоре становится заместителем министра иностранных дел, Ю. Гасенко и архитектор Шумицкий. В эту мартинистскую ложу также вступил и Петлюра.

На основе лож «Владимир» и «Нарцисс» Моркотун образовывает еще и организацию парамасонского типа — «Молодая Украина» (по аналогии с «младотурками»). В этой организации в середине 1917 года оказались Петлюра и Скоропадский. Тогда Моркотун служил начальником транспортной милиции Юго-Западной железной дороги. Благодаря гетману «Вольного казачества» генералу Скоропадскому, в октябре 1917-го Моркотун входит в Генеральную Раду «Вольного казачества».

Моркотун осудил Брестский мир, Четвертый Универсал Центральной Рады и призвание австро-немецких войск на Украину. Он помог Скоропадскому бежать из оккупированного «красными» Киева в январе 1918-го. Весной этого года Моркотун свел гетмана с французскими резидентами на Украине. Скоропадский вспоминал: «Его (Моркотуна. — B.C.) осведомленность меня поразила... Моркотун — украинец, но чрезвычайно умеренных взглядов, образовал общество «Молодая Украина», из интеллигентных молодых людей, прекрасно знал французскую миссию, постоянно у них бывал и, видно, пользовался у них доверием. При всем этом лично был состоятельным человеком, обладал домом с громадным садом на Большой Владимирской... много путешествовал». Часто бывая у Скоропадского, Моркотун как-то сказал ему: «...французы очень просили меня зайти к ним на конспиративную квартиру».

Вместе с тем после гетманского переворота Моркотун стал личным секретарем гетмана с неограниченными полномочиями. Оставаясь тайным защитником интересов Франции, Моркотун часто выезжает в нейтральный Стокгольм, где контактирует с масонами стран Антанты. Парадоксально, но часть масонов Украины, ориентировавшихся на Францию, поддержали Скоропадского и собирали материальную помощь на гетманский переворот.

Обширные связи и влияние Моркотуна были направлены на формирование «тайного антантовского лобби» при гетмане. Барон Штейнгель становится послом гетманской державы в Германии, Николай Василенко — министром народного просвещения...

Даже осторожный Скоропадский вспоминал, что Моркотун в 1918-м «был близок к французской военной миссии», и организовал ему несколько конспиративных встреч с представителями французского командования.

Позволю себе высказать версию, которая приведет многих историков, занимающихся изучением «украинской революции», в недоумение. Вовсе и не был гетман Скоропадский «германской марионеткой на украинском троне», как об этом вот уже 83 года пишут публицисты, политики, историки. Напротив, Скоропадский был тайным, невероятно засекреченным агентом Антанты. Французские эмиссары (генерал Табуи), общаясь с гетманом, еще в январе—феврале 1918-го убеждали его сменить правительство Центральной Рады как «прогерманское», зазывающее на Украину немецкое войско.

Разве говорит в пользу «германской» заангажированности Скоропадского тот факт, что гетман сверг Центральную Раду. Но ведь именно Центральная Рада привела немецкую и австрийскую армии на Украину. В той обстановке, когда австро-немецкая армия, что стояла на Украине, насчитывала полтора миллиона солдат, гетман просто не мог открыто выступить против оккупантов. Гетман был бы немедленно раздавлен при первом же намеке на оппозиционность Германии... А вот тайно вредить немцам и информировать об их положении Францию он мог с большим успехом. Почему же немцы выбрали именно его? Все достаточно просто: у гетмана были предпочтительнее родственные связи. Сестра его жены была женой командующего немецкой армией генерала Эйхгорна, а у самого гетмана были «гетманские предки» (с восемнадцатого века), что придавало некоторую легитимность гетманскому режиму. Кроме того, немцы рассчитывали на то, что Скоропадский как человек военный, генерал, а не политик, будет исполнять приказы и наведет порядок в своем «королевстве».

Первый аргумент в пользу такой версии — масонство Скоропадского и, очевидно, он состоял не в последних масонских степенях. Ложи, к которым он тайно принадлежал, всегда ориентировались на Францию и Англию и не были связаны с германским масонством. Моркотун, как главный проводник французского влияния, неотступно находился при гетмане, сообщая во Францию обо всех изменениях германской политики на Украине. Весна—лето 1918 года — это время, когда Германия бросала свои последние силы на Западный фронт в надежде сокрушить французскую оборону и взять Париж. В этот момент прекрасным маневром было отвлечение части австро-немецких войск от французского театра военных действий. Затягивание пребывания на Украине 150—200 тысяч австро-немецких штыков и сабель было лучшей помощью воюющей Франции.

Возможно, гетман (или «его доверенные люди» — Моркотун и К°) тайно способствовал затягиванию поставок украинской пшеницы, мяса, сала, угля, железа в Германию, возможно, какими-то неведомыми для нас путями гетман сам инсценировал локальные восстания против своего режима, оттягивая австро-немецкие гарнизоны на Украину. Интересно, что первые восстания против гетмана в районах Таращи—Звенигородки были восстаниями вчерашних «Вольных казаков», которые полгода тому выбрали Скоропадского своим гетманом. Интересно, что восставшим были указаны практически не охраняемые властью склады с оружием, а против них, по просьбе гетмана, направлялись не гетманские, а немецкие войска.

Анализ «тайной политики» гетмана — тема для кропотливого архивного исследования, возможно диссертации, мы только допускаем, что контакты гетмана и французских «агентов» проходили задолго до октября 1918 года.

Гетман окружил себя министрами-масонами (Д. Дорошенко, А. Вязлов, Н. Василенко), посол в Германии — «столп масонства» барон Штейнгель. Никовский вспоминал, что согласие Штейнгеля стать послом Украины в Германии произошло «под воздействием местных масонских групп».

В пользу «французского следа» говорит и быстрая переориентация гетмана на Антанту, а самое главное, желание Франции помочь войсками гетману — «германофилу» и вчерашнему союзнику своих врагов. История дипломатических интриг показывает, что к «германофилам», даже прошлым, у стран Антанты, и особенно у Франции, сохранялось стойкое отрицательное отношение: лидеров, показавших себя союзниками Германии, старались побыстрее заменить на «франкофилов». Тем более что в Украине сторонников Антанты было предостаточно — от Петлюры до его врага графа Келлера.

И последнее: есть у всемирного масонства один основополагающий принцип — «не класть яйца в одну корзину». Масоны имеют приверженцев в различных политических лагерях, масонство не считает, что политические симпатии являются более важными, чем верность ордену и «братьям». Поэтому, иногда, масоны находятся по разные стороны баррикад, что, впрочем, не мешает им служить идеалам ордена и помогать «братьям». И ситуация Петлюра — Скоропадский не так уж необычна.

В ноябре Скоропадский провозгласил федерацию с Россией, что было так желательно для Франции. Но это был окончательный разрыв с группой Петлюры, которая понимала, что такой шаг гетмана чреват уже неконтролируемым масонами восстанием, что могло привести к приходу на Украину большевиков. Петлюра самостоятельно решает стать «знаменем» этого восстания, чтобы «контролировать движение», «быть в центре зарождающейся бури» и не допустить в руководство восстанием «левых» типа «незалежныкив», «боротьбистов» или германофилов. Вместе с тем, в обстановке надвигающейся войны с Советской Россией Петлюра был вынужден усилить «самостийницкие тенденции», без которых народное сопротивление большевикам лишалось идеологической основы. К тому же Петлюра искренне считал, что Украина должна развиваться самостоятельно и даже явить собою пример первой «масонской республики».

После начала антигетманского восстания Петлюра возглавил ту часть масонов Великой ложи Украины, что выступала против гетмана и боролась за независимость Украины. В число сторонников Петлюры вошли члены Великой ложи Украины — А. Ливицкий, В. Прокопович, А. Никовский, А. Шульгин, Н. Шумицкий, возможно, Исаак Мазепа и генералы Осецкий и Тютюнник. Большинство масонов выехало из Киева вместе с Петлюрой 1 февраля 1918 года, часть осталась в «киевском подполье».

Великая Ложа Украины стремилась к международному признанию и включению в Международное бюро масонских связей.

Н. Свитков в своей брошюре «Масонство в русской эмиграции» (Париж, 1932) пишет, что весной 1919 года была официально провозглашена Великая ложа Украины, Великим мастером которой был Петлюра. По данным Свиткова (возможно преувеличенным), эта Великая ложа тогда имела 7 местных лож, 83 кружка и 800 братьев3.

Вероятно, провозглашение этой национальной ложи и избрание Петлюры Великим мастером произошло без соблюдения всех необходимых традиций и предписанных правил, без участия масонов из уже признанных мировым масонством Великих лож, и прежде всего без прямого согласия лож Франции и Англии. Возможно, именно это затрудняло мировое признание и поиски поддержки всемирного масонства. Петлюра и его «братья», выступая за независимость Украины, просили помощи мирового масонства, просили признать Великую ложу Украины «высшей масонской властью и независимой силой на территории Украинской Республики».

Ложа Сергея Моркотуна также претендовала на «высшую масонскую власть», поэтому Моркотун стал активным критиком Петлюры в кругах всемирного масонства. Моркотуну удалось настроить многих масонов против признания «петлюровской» ложи Великой Ложей Украины. Этот момент затруднил ход переговоров между Петлюрой и масонскими кругами Антанты. В 1919-м Петлюру и его «братьев» признала только одна национальная ложа — «Великий Восток Валахии (Румынии)» (по данным Н. Свиткова).

Петлюра поддерживал «масонскую» связь с Францией через своего личного приятеля французского масона Жана Пелисие (масон самых высоких градусов), журналиста и бывшего представителя Франции при Центральной Раде, который в 1919-м стал главой Национального бюро при французском парламентском комитете иностранных дел. Переписка с Пелисие давала некоторую надежду на французскую помощь Директории. Пелисие был признанным интегратором среди масонов. Еще в 1912 году он создает мировой Конгресс национальностей и Главное бюро объединения национальностей. Как корреспондент одной из французских газет он выехал весной 1917 года в Россию, с августа находился на Украине. Очевидно, при участии Пелисие происходит становление организации «Молодая Украина», формируется французское лобби украинских автономистов-масонов.

Пелисие защищал Петлюру от обвинений в большевизме, бандитизме и погромах. Он выпустил первую зарубежную книгу в защиту Украины и Петлюры под названием «Украинская трагедия». Весной 1919 года Пелисие обещал помочь Петлюре добиться помощи Франции, используя свои обширные связи во французском парламенте. Однако изменения векторов французской политики, отказ от прямого вмешательства в дела Восточной Европы, а главное, польские и белогвардейские симпатии большинства французских лидеров, затруднили реализацию этих намерений.

Сергей Моркотун начал конфликтовать с Петлюрой, очевидно, уже с ноября 1918 года, хотя они оба в 1917-м состояли в одной ложе в организации «Молодая Украина». Сторонник создания Российской федерации, автономии Украины и демократического правления, Моркотун с подозрением относился к деятельности Центральной Рады, особенно с января 1918 года, когда социальные эксперименты и государственность «любой ценой» оттолкнули от масонов-«украинских патриотов и революционеров» ма-сонов-«русофилов» из умеренного кадетского крыла.

Моркотун обвинял Петлюру в том, что тот активно не выступил против Брестского мира, хотя и обещал французским «братьям» препятствовать этому всеми силами... Петлюра уличался Моркотуном еще и в одном «обмане»... По словам Моркотуна, французам Петлюра заявлял, что «стоит за автономию украинских земель», а сам возглавил борьбу за полную самостоятельность государства Украина.

Моркотун в открытом письме к Петлюре приписывал ему «то, чего не было», и то, что могло вызвать негативную реакцию у французов — симпатии к Германии. Моркотун писал, что когда 11 ноября 1918 года он лично добился освобождения из тюрьмы Петлюры, последний обещал, что будет выступать против «германофильских тенденций» Винниченко, Андриевского, Швеца и не поддержит готовящегося восстания, но сам не только поддержал указанных лиц, но и вошел вместе с ними в Директорию, возглавил восстание против гетмана.

Это был явный поклеп... Винниченко никогда не проявлял «германофильства», а Швец до ноября 1918-го был настолько мелкой политической фигурой, что его мнение ничего не решало и мало кого волновало. К тому же Швец «посидел» при немцах в тюрьме... Моркотун даже обвинил Петлюру в излишней симпатии к нему немецких офицеров в ноябре 1918 года, которые хотели вызволить Петлюру из тюрьмы... Стремясь изобразить восстание Директории «немецкой интригой», Моркотун указывал, что именно немцы дали оружие антигетманским повстанцам.

После того как Петлюра был избран Великим магистром Великой ложи Великого Востока Украины (национальное объединение лож, которое отмежевалось от российских лож), Моркотун стал утверждать, что Петлюра — самозванец, что именно он, Моркотун, истинный руководитель масонства на Украине. Весной 1919 года Моркотун выехал с Украины (через Одессу) и направил свои стопы в Европу.

Несмотря на конфликт с Петлюрой, по словам Жана Пелисие, Сергей Моркотун придерживался масонского кодекса чести и «стремился сглаживать острые углы и мирить соперников». Пример тому — его стремление примирить в 1918 году Скоропадского и Петлюру.

Но с весны 1919-го Моркотун начал всячески вредить Петлюре. На заседаниях французской ложи «Братство наций» Великого Востока Франции (своеобразный международный парламент, в котором участвовали многие руководители европейских стран), Моркотун заявил о несоблюдении Петлюрой масонских принципов. В июне того же года Моркотун на масонской «работе» в ложе «Братство наций» прочитал реферат «Украинское дело», в котором резко раскритиковал сепаратизм Петлюры. Он предлагал создать на территории бывшей Российской империи Конфедерацию национальных государств России, которая могла сдержать возможную в будущем немецкую угрозу. Масоны, как будто предвидя будущее, стремились подготовить силы антифашистской коалиции.

В то же время посланник от масонов «круга Петлюры» Шумицкий на заседании ложи «Братство Наций», требовал от европейских лидеров признания независимости Украины и активной помощи ей. Он обещал, что Украина Петлюры будет проводить активную антибольшевистскую политику и установит союзнические отношения с Польшей — и это будет фундаментом стабильности в Восточной Европе.

В октябре 1919-го Моркотуна возмутил поступок Петлюры, который проводил военные действия против армии Деникина. В открытом письме к Петлюре Моркотун бросил ему вызов, заявив:

«Вы уже нам не брат. Наши пути разошлись. Выйди из ложи, палач Украины и враг Отчизны... Мы будем обвинять Вас всюду и каждый день. Мы будем это делать от имени нашей Родины, Великой Украины, которая на протяжении столетий была часовым и оборонным валом нашей Матери, Великой Руси».

Моркотун также разослал во влиятельные масонские организации свое заявление, в котором Петлюра несправедливо обвинялся в том, что тайно проводит на Украине влияние Германии и Ватикана. Это обвинение некоторыми масонами воспринималось как правда, и путь «петлюровской» ложи к признанию в международных масонских кругах был затруднен.


ГЛАВА 13 ВТОРАЯ ВОЙНА ПРОТИВ «КРАСНЫХ» 28 декабря 1918 г.—1 февраля 1919 г. | Симон Петлюра | ГЛАВА 15 ШАГ ВПРАВО... ШАГ ВЛЕВО... 16 февраля—20 апреля 1919 г.