home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ГЛАВА 5 ЖРЕБИЙ БРОШЕН. ВЫЗОВ ЦЕНТРАЛЬНОЙ РАДЫ. Май—октябрь 1917 г.

Петлюра оказался в Киеве в начале мая 1917 года, когда революционное разрушение и революционное строительство «нового мира» было в самом разгаре, когда еще присутствовало ощущение «единения народа» и не были развеяны революционные надежды и мифы. Петлюра тогда чувствовал себя убежденным социалистом, сторонником Временного правительства и продолжения мировой войны «во имя обороны революционного Отечества».

В Киеве Петлюре предстояло занять место Михновского во главе аморфной и бунтующей массы солдат-украинцев.

Весной 1917-го лидирующее место среди властителей дум солдат-украинцев Киевского гарнизона неожиданно занял «национальный радикал» адвокат и поручик Михновский. Этот искушенный в политике деятель прекрасно понимал, что военная сила будет определяющим фактором развития революции. Собрав несколько десятков еди-номышленников-«самостийныкив», преимущественно офицеров, Михновский решил немедленно формировать украинские военные части из солдат Киевского гарнизона и добровольцев. Группа Михновского начала создавать Организационный комитет по формированию украинского войска на основе Украинского военного клуба имени гетмана Петра Полуботка. Этот клуб с невероятной энергией стал формировать Первый украинский полк имени гетмана Богдана Хмельницкого, численность которого уже к концу апреля 1917-го, составила до 3 тысяч солдат.

В отношении к Центральной Раде группа Михновского была настроена достаточно скептически и оппозиционно. Сам Михновский видел только себя во главе всего украинского движения и будущего украинского государства, поэтому рассматривал «центральнорадовцев» как своих главных конкурентов.

Со своей стороны, лидеры Центральной Рады боялась Михновского не только по причине его влияния на революционных солдат. Небезопасными «для единства революционного фронта» казались тогда и лозунги Михновского: «Немедленная и полная независимость государства Украина!», «Немедленное создание украинской национальной армии!», «Украина для украинцев!»

Лидеры Центральной Рады, а также большинство украинских «партийцев»: эсдеков, эсеров, федералистов (в том числе Петлюра, Винниченко, Грушевский) — считали, что Украина не готова к самостоятельному государственному существованию, что необходимо выступать только за автономию Украины в составе Федеративной Российской республики.

Вызывающая позиция Михновского пугала умеренных националистов тем, что могла спровоцировать Временное правительство на решительные меры против всех украинских «раскольников»: на разгон Центральной Рады и арест ее лидеров, отказ рассматривать вопрос о возможности автономии Украины... Россия тогда продолжала кровопролитную войну, и такие жесткие меры могли бы оправдываться властью как необходимые для предотвращения развала единой армии. Поэтому сторонники украинской автономии решили, что Михновского необходимо немедленно оттеснить от лидерства в солдатской среде.

5 мая 1917 года открылся Первый Всеукраинский военный съезд, на котором было решено дать бой Михновскому. На съезд съехались 700 представителей солдат-украинцев и матросов-украинцев Черноморского и Балтийского флотов.

Этот революционный съезд начался в духе революционных традиций, свойственных и современному отечественному парламентаризму... Грушевский — пятидесятилетний профессор с окладистой седой бородой, по-революционному просто отпихнул от трибуны замешкавшегося Михновского и перехватил внимание зала. Опешивший Михновский не стал сражаться в рукопашную за трибуну, и его щепетильность стала началом его проигрыша. Победа «автономистов» при открытии съезда должна была быть закреплена: нужно было не допускать избрания Михновского в президиум съезда и избрать главой съезда Симона Петлюру.

Владимир Винниченко выдвинул Петлюру на председательское место как представителя трех армий, часто бывающего на фронте и «знающего по опыту все страдания солдата», а также как социалиста из УСДРП, выдвигаемого от Центральной Рады и от ЦК УСДРП.

Однако подавляющее число делегатов съезда в первый раз слышало эту странную фамилию — Петлюра, да и его работа в «Земгоре» не очень импонировала фронтовикам. Солдаты хотели избрать председателем военного, и этим решил воспользоваться Михновский, влияние которого уже распространилось на часть зала.

Михновский выскочил на трибуну, перекрикивая Винниченко, заявил, что председателем съезда может быть только военный. Он требовал не избирать Петлюру как «не специалиста» и немедленно провозгласить автономию Украины и создание независимой Украинской армии. Зал загудел, заколебался, казалось, съезд превратится в общую драку. Множество делегатов съезда, крича и матерясь, ворвалось на сцену, перекрикивая один другого. Раздавались крики «Хотим председателем Михновского! Хотим независимой Украины! Долой соглашателей из Центральной Рады!»

«Самостийныки» стремились с помощью делегатов съезда провести немедленный военный переворот — арестовать начальника Киевского округа и объявить Украину независимым государством. Эти призывы были чистейшей провокацией, потому что неподготовленное выступление нескольких тысяч вооруженных людей было бы немедленно подавлено войсками, верными Временному правительству. А в мае 1919-го таких частей было 99%. Подобное выступление вызвало бы репрессии по отношению к украинским патриотам... Возможно, провокацией «самостийныкив» было и распространение среди солдат «Катехизеса» Михновского, который иногда называли десятью заповедями самостийности... В числе подобных «заповедей» были такие: № 2 — «Все люди братья, но москали, ляхи та жиды — враги нашего народа, пока они господствуют над нами и обирают нас»; № 3 — «Украина для украинцев! Следовательно, изгони отовсюду с Украины чужеземцев-угнетателей!»; № 10 — «Не бери себе в жены женщин из других народов, потому что твои дети будут тебе врагами; не дружи с врагами нашего народа...»

Газета «Киевская мысль» писала о настроениях съезда: «... именно неофиты, именно те, что не умели даже правильно говорить по-украински, были наиболее крайними, зажигательными, непримиримыми «националистами»... горели желанием сразу же, здесь совершить свою ненависть и свою любовь».

Казалось, съезд пойдет за стихией, за радикалами, превратится в митинг, однако блестящий оратор Винниченко своими пламенными революционными речами сумел повести съезд за собой. Винниченко, самый популярный тогда украинский лидер, «накинулся» на Михновского. Обличал его как «классово чуждого» «пана» — дворянина, помещика, офицера, который к тому же сам никогда не был на фронте. Винниченко умело использовал неприятие революционными солдатами офицерства, натравливал солдатские массы на командиров, поступал как пропагандист-большевик.

Другой эсдек, Борис Мартос, кстати «из дворян», упрекал лидеров-«самостийныкив» в том, что они «помещики или сынки помещиков», в то время как за Центральную Раду стоят «социалисты — сыны крестьянские и рабочие».

Когда стало ясно, что ни Петлюра, ни Михновский не пройдут в председатели съезда, было решено вообще не избирать руководителя съезда, а создать только президиум. Такой компромисс привел к тому, что в президиум были выбраны: С. Петлюра (от фронта), Н. Михновский (от тыловых частей), Ю. Капкан (от Украинского полка имени Б. Хмельницкого), В. Винниченко (от Центральной Рады).

Большинство съезда выступили за автономию Украины, за создание армии по «национально-территориальному принципу», за «украинизацию» Черноморского флота.

Винниченко тогда убеждал, что нужно бороться вместе с пролетариатом России против контрреволюции, что необходимо сохранить целостность революционной России. В то же время украинские социалисты доказывали, что регулярную армию необходимо превратилась в «краевую народную милицию». Он заявлял, что «украинского милитаризма не было и не должно быть». Он успокаивал съезд и доказывал необходимость сотрудничества с Временным правительством.

В мае—июле 1917 года Петлюра еще не был самостоятельным политиком. С приездом в Киев он автоматически вошел в «клан» Винниченко и руководствовался решениями «своего» ЦК УСДРП. Именно ЦК УСДРП вынесло «революционное решение» о замене регулярной армии милицией. Повторяя партийные установки, Петлюра заявил 6 мая на съезде:

«...нам нужна не постоянная армия, а всенародное вооружение, милиция... Опасность состоит в том, что когда организуется буржуазия, армия станет оборонять ее интересы против интересов демократии и крестьянства. Вот почему эти полки «имени гетманов» могут иметь в себе элемент опасности, когда они будут созданы на постоянной основе...»

В то же время Петлюра предлагал перевести всех солдат-украинцев на один фронт (Юго-Западный) и «вырвать» их «из рук российского командования». Лидеры украинских социалистов тоже хотели располагать «надежными штыками» для утверждения своей власти...

Съезд решил создать при Центральной Раде Украинский Генеральный военный комитет, который бы взялся за организацию украинского войска и проводил украинизацию «старых» регулярных частей. В «компромиссный» Генеральный комитет вошли; Винниченко, Петлюра, подполковники Капкан и Павленко, Михновский и его сторонник доктор Луценко, генерал Иванов и другие.

Во время выборов Генерального комитета Произошел экстренный случай. Винниченко сообщил съезду, что получил анонимное письмо с ультимативным требованием к нему и Петлюре — снять свои кандидатуры из списка будущего Генерального комитета, «иначе будете убиты». Оглашение этого письма привело к взрыву эмоций: Винниченко и Петлюра мгновенно стали «героями дня», солдаты устроили им овацию, некоторые делегаты выбежали на сцену целовать смелых революционеров. Зал уверовал в них как в «правдивых революционеров» и практически единогласно голосовал за них.

Вскоре структура Генерального комитета изменилась. Петлюра стал главой этого комитета, поручик В. Кедровский — его заместителем по делам армии, моряк Писменный — по делам флота, а капитан Певный — по делам Вольного казачества.

С мая 1917 года национальный вопрос стал одним из самых болезненных для новой власти. Попытки финских политиков провозгласить независимость Финляндии и разорвать единый фронт беспокоили Временное правительство не только как конкретная проблема, но и как симптом начала распада огромной империи. В этом ключе в мае 1917-го Временным правительством рассматривалось и развитие украинского движения в армии. В ответ на резолюции киевского военного съезда структуры Временного правительства не признали решений съезда, назвав Украинский генеральный комитет «полностью частной самостоятельной организацией». Также неодобрительно Временное правительство отнеслось и к идее «украинизации» армии.

Александр Керенский, тогда еще военный министр Временного правительства, прибыв в Киев 20 мая, заявил, что перегруппировка войск по национальному принципу в современных условиях войны просто невозможна, и решительно выступил против всего, «что может разорвать связь между национальностями». Проведя переговоры с членами Центральной Рады Керенский уточнил, что требования «украинцев» будут решаться только во время Учредительного собрания, то есть только осенью 1917 года.

Первые недели после избрания Генерального комитета для Петлюры были временем огромного перенапряжения. Хотя он жил в доме у своего друга Понятенко на Марьинско-Благовещенской улице, туда он приходил только на несколько ночных часов. Собрания всевозможных комитетов, комиссий, лож, ЦК, Центральной Рады захватили Петлюру. Он стал наверстывать упущенное за два первых революционных месяца. Сотни новых знакомств, новых идей, новых документов... Необходимо было прежде всего разработать сам принцип «украинизации», подготовить документы для обсуждения на Втором Всеукраинском военном съезде, который было намечено провести уже через месяц после первого. Петлюра разрабатывает структуру Генерального военного комитета, подкомитетов и его президиума.

По «военным вопросам» Петлюра постоянно общался с командующим Киевским военным округом «революционным» полковником Константином Михайловичем Оберучевым. Пятидесятидвухлетний полковник был эсером «с подпольным стажем», к тому же масоном, так что Петлюра на первых порах достаточно легко с ним сработался. Генеральный комитет надеялся распространить свое влияние и на солдат Юго-Западного и Румынского фронтов, однако с «украинизацией» там были большие проблемы.

В то же время Петлюра был руководителем без власти... Генеральный комитет пока только на словах мог на что-то влиять, ведь большинство военных руководителей его игнорировали.

26 мая 1917 года Центральная Рада официально обратилась к Временному правительству с предложением признать автономию Украины в составе России. Но уже через три дня из Петрограда был получен категорический отказ... Именно этот отказ подтолкнул Центральную Раду к более решительным действиям.

Очевидно, сразу после получения отказа Центральная Рада решила готовиться к «самовольному» провозглашению автономии Украины. Уже 1 июня 1917 года Грушевский заявил (на Всеукраинском селянском съезде): «Праздник революции окончен!» Тогда эта фраза была большинству не понятна, и никто не догадывался, что Грушевский решил идти «напролом».

В начале июня Генеральный комитет получил от «самого» Керенского предписание с запретом проведения Второго Всеукраинского военного съезда. В те дни такой запрет рассматривался солдатами как покушение на завоевания революции и революционные свободы. Этот запрет не соответствовал декларируемым Временным правительством свободам — слова и собраний. Уже приехавшие на съезд делегаты были возмущены... Петлюра направил военному министру телеграмму протеста, указывая на то, что такой запрет подрывает доверие солдат-украинцев к власти и ослабляет сопротивление армии на фронте.

А тут еще провокация начальника киевской милиции, который в это же время распустил слух о том, что Всеукраинский военный съезд хочет провести переворот: захватить государственные учреждения, губернский банк, казначейство. Полковника Оберучева ввели в заблуждение относительно «агрессивности украинцев». Эта провокация имела результат: усиленные патрули и охрана на улицах Киева и слухи о скором разгоне Центральной Рады и военного съезда.

Второй Всеукраинский военный съезд, который открылся 7 июня 1917 года, стал первым триумфом Петлюры — он знаменовал рождение его как политика. Петлюра начал постепенно выходить из тени Винниченко. Около 2 тысяч делегатов, собравшихся в зале оперного театра, представляли полтора миллиона солдат и матросов с Украины. Открывая съезд, Петлюра сказал: «Мы все только переодетые члены украинской демократии». Именно тема защиты демократии была доминирующей на съезде. Как защита демократических прав народа трактовалась и необходимость утверждения автономии Украины и «украинизация» войск. Вместе с тем Петлюра предостерегает съезд от неверных шагов, связанных с немедленным провозглашением автономии Украины и независимой украинской армии.

Съезд утвердил Петлюру в качестве главы Генерального комитета и еще 10 кандидатов в члены комитета, 10 военных специалистов, которых рекомендовал Петлюра. Это была полная победа над оппозицией «самостийныкив».

«Самостийныки» еще пытались провести своих кандидатов в Генеральный комитет и проваливать кандидатов Петлюры. Но Петлюра как лидер съезда потребовал голосовать за весь предложенный им список и таким образом добился утверждения «своих» кандидатов. «Самостийныки» же и на этом съезде требовали «разговаривать кулаком» с Временным правительством, толкали к конфликту с властью, но Симон Петлюра уже уверенно контролировал ситуацию и окончательно свел все усилия своих оппонентов на нет.

Для того чтобы влиять на события, Генеральному комитету требовались хоть какие-то властные полномочия, но Временное правительство не допускало Генеральный комитет к армейским структурам. Это привело к тому, что съезд утвердил решение о том, что отныне приказы Генерального комитета будут обязательны для всех воинов-украинцев и украинских военных организаций. Съезд ультимативно потребовал у российского командования признать Генеральный комитет и его приказы. Однако не было выработано никаких гарантий и механизмов для исполнения этих приказов, и Генеральный комитет так и остался практически «безвластным», полностью завися от настроений в Петрограде.

Грушевский отметил парадокс ситуации, указав, что, с одной стороны, было наличие миллиона украинских штыков и ощущение огромной потенциальной силы, а с другой — невозможность реализовать эту потенцию, использовать эту силу в «украинских целях».

10 июня 1917 года произошло событие, которое определило политическую борьбу на Украине в последующие полгода. Пятая сессия Центральной Рады, без согласования с Временным правительством, приняла свой «Первый Универсал» (Манифест). Универсал провозглашал автономию Украины «не отделяясь от России, не разрывая с государством Российским». Будущей Высшей властью на Украине объявлялось Всенародное украинское собрание — Сейм. В Универсале говорилось о скорой национализации и переделе земли помещиков, о перевыборах местной администрации и о введении особого налога на «родное дело».

Утром 11 июня на Софийской площади Киева, при большом скоплении народа, был зачитан Универсал. После его провозглашения на площади прошел парад Первого украинского полка. После прочтения Универсала под колокольный звон Софии Грушевского пронесли на руках к зданию Центральной Рады... Где-то среди ликующих военных на Софийской площади был и Петлюра. Он понимал, что жребий брошен, что мало провозгласить автономию, нужно еще ее достичь, создать, отстоять... Неясной еще была позиция Петрограда, можно было опасаться репрессий за «самоуправство и призыв к бунту».

Универсал вызвал в Петрограде взрыв возмущения, протестов и обвинений в адрес Центральной Рады в «нелояльности», «анархизме»... Появились заявления в прессе о том, что этот шаг — «нож в спину революции», что «народ Украины обрусел и не хочет автономии»... даже призывы «оружием покарать изменников» и «австрийских шпионов». Так, газета «Речь» писала, что «украинцы играют недобрую игру с Россией» и своими действиями помогают Германии. Но в то же время более либеральная газета «Русская воля» считала, что необходимо не бороться с Украиной, а вести переговоры. Газеты «Русская воля» и «День» предлагали перестать кричать «Караул!» по поводу украинской автономии, смириться с ней и не выискивать в Универсале намеков на полное отделение.

В то же время практически все общероссийские партии, кроме большевиков, поначалу высказались против Универсала. Особое возмущение вызвало создание самочинного Генерального секретариата Центральной Рады — параллельной власти, параллельного правительства на украинских землях.

Негодование российского общества вызвала и деятельность «петлюровского» военного комитета. Некоторые чиновники Временного правительства в мае—июне 1917 года рассматривали деятельность этого комитета как «самозванство», заслуживающее криминальной ответственности. Современник, вспоминая работу Генерального комитета, утверждал, что в те дни «комитетчикам» грозили арестами и одной части комитета приходилось «сидеть и работать на заседании комитета, а другой брать в карманы револьверы и идти сторожить на улицу...»

Коалиционный Генеральный секретариат представлял собой подобие Совета министров для автономной Украины. Возглавил Генеральный секретариат и стал в нем еще и секретарем (министром) внутренних дел Владимир Винниченко. Еще семь секретарств (просвещения, юстиции, продовольствия, земледелия, межнациональных дел, военных дел, финансов) возглавили представители партий УСДРП, УПСР, федералистов.

Середина июня 1917 года — знаменательное для Петлюры время. В эти дни он вошел в состав Центральной Рады как делегат от Украинского Генерального военного комитета в числе 26 его членов. Одновременно Петлюра, по рекомендации ЦК УСДРП, а так же Грушевского и Винниченко, был избран генеральным секретарем (министром) военных дел автономной Украины. Но вот что странно, Петлюра — руководитель «украинского войска», казалось, ключевая фигура движения, так и не был избран в Малую Раду (Президиум, исполком Центральной Рады), а именно там выносились главные политические решения, которые Центральная Рада только утверждала. Грушевский и Винниченко думали держать Петлюру «на расстоянии» от большой политики, только как специалиста по «военной части». Но очень скоро Петлюра «показал зубы»...

Интересно, что рекомендовавший Петлюру на должность министра Владимир Винниченко позже заявлял, что Петлюра не проявил «ни знаний, ни умения, ни талантов в военной работе... однако проникся огромным честолюбием».

Действительно, у Петлюры, в начале его военной карьеры, не было да и не могло быть знаний и умений «военного министра». Но кто из генеральных секретарей был готов к исполнению обязанностей министра? Писатель Винниченко или иные «партийные» аматоры-секретари? Это было типичное непрофессиональное революционное правительство, в котором степенью компетенции и необходимости выступала только «партийность».

Поначалу, когда Петлюра полностью был «его человеком», Винниченко удовлетворяла работа Петлюры, иначе во втором кабинете Винниченко, созданном через месяц после формирования первого кабинета, Петлюра бы снова не возглавил военный секретариат.

Винниченко писал, что «Генеральный секретариат в тот период своего существования не имел власти, которую имеет нормальное правительство. В его распоряжении не было ни одного солдата...», он «...не мог отстранить ни одного чиновника, не мог ни одному административному институту дать распоряжение или приказ... не имел никаких денег, не накладывал никаких налогов, не имел никаких инструментов и органов для сборов денег для своих нужд с населения... Мы не имели даже помещения. Центральная Рада... находилась в двух-трех комнатках Педагогического музея. Все же здание было занято школой «летчиков»... Генеральный секретариат, первое правительство украинской государственности, весь со всеми своими органами и аппаратами находился в двух маленьких комнатках того же самого Педагогического музея. Эти закуточки, возможно, были переделаны из... уборных (имели каменный пол и «раковины» в стенах для воды). И тут, в этих закуточках, генеральные секретари принимали сотни делегаций в день, проводили, обливаясь потом от духоты, свои заседания; сами переписывали на машинках свои постановления, сами даже пол подметали, потому что не было ни чиновников, ни писарей, ни даже сторожа... Людей было мало; знаний, опыта, умений еще меньше; соответственных для этого материальных возможностей совсем немного».

Только с августа 1917 года Генеральный секретариат смог вытребовать в аренду за несколько тысяч рублей у Киевской Думы «грязную, загаженную гостиницу «Савой». Казалось, влияние Центральной Рады и власть Генерального секретариата только блеф, иллюзия. Казалось, что эта «контрвласть» полностью бессильна, неспособна к каким-либо действиям, не обладает никаким влиянием в стране... Но в революционное, бурное время возможны чудеса. Центральная Рада смогла стать пока нематериализованным фактором политической жизни... Она была носителем новой революционной идеи, она стремилась, ни больше ни меньше, стать представителем и выразителем воли всего украинского народа. И к удивлению многих, украинские идеалисты, не имеющие серьезной поддержки финансовых кругов, постепенно становились параллельной властью. С июня 1917-го на Украине постепенно складывается двоевластие: Временного правительства и Центральной Рады.

Но военное командование все еще отказывалось от каких-либо контактов с Генеральным комитетом несмотря на то, что процесс самочинной стихийной украинизации уже начался в 10, 39 и 26-м армейских корпусах. Командование не выдавало денег на еду и жалование для солдат украинских частей и не обращало внимания на требования Центральной Рады.

Страна тем временем жила предчувствием «великой битвы революции». Временное правительство, фактически отказавшись от лозунга «обороны революционного Отечества», решило провести широкомасштабное наступление на фронте. Керенский, рассчитывая на победу, видел в наступлении возможность укрепления власти, да и французские союзники требовали от России решительного наступления, которое бы поддержало наступление Антанты в Шампани и Фландрии.

Провал июньского наступления привел к общероссийскому кризису, заставил Временное правительство мыслить более реалистично и искать поддержки своей политики в Киеве. В конце июня в Киев для урегулирования отношений с Центральной Радой прибыли министры Временного правительства: Керенский, Некрасов, Терещенко, Церетели. Этот приезд стал первым шагом сближения между Петроградом и украинскими автономистами.

В конце июня, 29-го, в честь приезда Керенского по Владимирской мимо Центральной Рады прошествовало 10 тысяч солдат-украинцев под «желто-блакитными» национальными флагами. На крыльце Центральной Рады этот парад принимали Грушевский и Петлюра, а из окон второго этажа на него хмуро взирал военный министр Керенский. Он-то понимал, что это была демонстрация силы... На переговорах в Киеве Керенский предложил проводить объективную, спокойную работу, не руководствуясь страстями, национальной исключительностью и не отрывая судьбу Украины от судьбы России. Деятели Центральной Рады согласились с такими условиями... а Петлюра, впервые выступив как самостоятельный политик, предложил Керенскому провести «украинизацию» всех тыловых частей на Украине и перевести солдат-украинцев с других фронтов на Юго-Западный и Румынский.

Петлюра хорошо знал Керенского по Москве и Петербургу, знал его тогдашнее доброжелательное отношение к Украине и надеялся на его благосклонность. Но Керенский потребовал не торопиться с «украинизацией» в период «обострения войны». Не хотел он слышать и о придании Генеральному комитету прерогатив официального военного органа. «Умолить» Керенского удалось только на согласие комплектовать новые отдельные части преимущественно из украинцев. Запрещено было проводить «украинизацию» на фронте во время боев... Генеральный комитет получил некоторое влияние только при формировании резервных (запасных) частей путем добровольного набора.

В главном же вопросе — «об автономии Украины» — Керенский, согласившись с идеей автономии «в принципе», призвал Центральную Раду отложить решения об автономии до созыва Всероссийского Учредительного собрания. Для легитимности Центральной Рады как автономного парламента Керенский предложил «договориться с национальными меньшинствами» — ввести в Центральную Раду представителей русских, евреев и поляков, населяющих Украину.

Д. Дорошенко пишет, что в бытность Петлюры военным секретарем, «ко всем старшим офицерам, даже если они были чистокровными украинцами, Петлюра и его ближайшие сотрудники относились с глубоким недоверием».

Но это было не совсем так. Общее настроение революционных «партийцев» было следующим: они видели в офицерах потенциальную «контрреволюционную силу». Но лично сам Петлюра стремился привлечь офицерство к «украинизации». Он «призвал» в Генеральный комитет десять военных «спецов», среди которых были генерал, полковник, два подполковника, два капитана, три поручика. А Винниченко упрекал Петлюру за излишнее доверие к офицерам и генералам. Однако офицеры российской армии еще очень неохотно шли на сотрудничество с Центральной Радой.

«Самостийныки» требовали уже новых «высот» — полной независимости, немедленного разрыва связей Украины с Россией, создания Временного украинского правительства, заключения Украиной сепаратного мира с немцами, вызова еще несуществующего «украинского войска» с фронта в тыл для «решительных действий». Такие действия, действительно, могли быть выгодны Австрии и Германии.

В начале июля 1917 года Центральная Рада и власть Временного правительства в Киеве пережили первый серьезный кризис. В сущности, «киевский кризис» был только эпизодом грандиозного общероссийского кризиса, вызванного продолжением войны, поражением июньского наступления, ростом инфляции... Антивоенными настроениями народа умело воспользовались большевики и анархисты, направив гнев солдат и рабочих против Временного правительства.

Интересно, что кризис власти в Петрограде усугубился из-за компромисса Временного правительства с Центральной Радой. «Мир с украинцами», что привез Керенский, вызвал внутренний кризис Временного правительства: четыре министра-кадета в знак протеста против «неимоверных претензий» Центральной Рады 3 июня 1917 года вышли из правительства. А на следующий день, 4 июня, началось большевистско-анархистское восстание в Петербурге — «репетиция Великого Октября». И хотя это восстание было быстро подавлено, Временное правительство стало катастрофически терять народную любовь и поддержку.

Кризис в Киеве можно было назвать «кризисом украинизации». Первый украинский полк имени Богдана Хмельницкого (2600 штыков) — «образец и надежда» для всего украинского движения — помитинговав, отказался идти на фронт в критический момент вражеского прорыва. Солдаты полка заявили, что желают «защищать революцию — охранять Центральную Раду и Второй Всеукраинский военный съезд» в Киеве. Конечно, гораздо безопасней было остаться в Киеве и митинговать, чем «кормить вшей и червей на фронте»...

Но такое поведение единственного украинского полка ставило под сомнение все попытки «украинизировать» армию, да и Центральная Рада и Генеральный секретариат выглядели не лучшим образом.

Центральная Рада немедленно направила Петлюру и Винниченко уладить дела с солдатами и уговорить их согласиться отправиться на фронт. Но солдаты встретили украинских «министров» холодно и «зажигательные» речи последних не имели никаких серьезных результатов. В адрес прибывших «интеллигентов» полетели угрозы...

3 июля Центральная Рада издала Второй Универсал, в котором несколько отступила от своих «радикальных» требований автономии. Было решено воздержаться от провозглашения автономии Украины до решения Всероссийского Учредительного собрания. На эти уступки Центральная Рада пошла в обмен на признание Временным правительством временного краевого правительства Украины — Генерального секретариата. В Универсале указывалось, что отныне Центральная Рада будет иметь своих представителей при военном министре России, в Ставке Верховного главнокомандующего и в Генеральном российском штабе.

3 июля на заседании Малой Рады Петлюра огласил свой первый приказ в качестве «законного военного министра краевого правительства» о немедленной отправке на фронт Украинского полка имени Богдана Хмельницкого. Однако кризис в Петрограде и Киеве стремилась использовать группа Михновского, подняв на бессмысленный бунт Второй украинский полк имени гетмана Полуботка (4 600 штыков). Этот полк был сформирован к июню 1917 года и находился под влиянием группы Михновского. Солдаты-«полуботковцы», разместившись в киевском предместье, также не хотели выезжать на фронт, заявляя о своей «миссии» — охране Центральной Рады и «воли Украины».

Зная о большом влиянии на солдат-«полуботковцев» группы Михновского, Центральная Рада, не считая полк «своим», пустила события на самотек, лишь изредка укоряя Петлюру за то, что он не в силах отправить полк на фронт. Однако Петлюра, как и его секретариат, еще не имел рычагов и сил для того, чтобы изменить ситуацию. Да и что мог сделать Петлюра, если буйные солдаты-«полу-ботковцы», как и большевики, требовали заключения немедленного мира, прекращения войны, передела панской земли.

3 июля в Киеве в помещении школы на Златоуспенской собралось полковое совещание солдат-«полуботков-цев». Разгоряченные агитацией «самостийныкив», солдаты требовали «отчета» от представителей Центральной Рады. В 11 часов ночи к солдатам прибыли Петлюра, Винниченко и Шульгин. Однако их ждала полная «обструкция» зала и заявление о недоверии Петлюре как военному секретарю.

На следующий день заговорщики из группы Михновского разработали план захвата Киева с помощью «недовольных» солдат из полков имени Хмельницкого и Полуботка. Михновский решился на восстание после переговоров с командиром полка имени Хмельницкого. Сорокалетний подполковник российской армии с роковой фамилией Капкан согласился «пристать» к восставшим, но тут же доложил о планах и секретах заговорщиков Петлюре. Петлюра решил, что восстания уже не предотвратить, поэтому приказал Капкану сохранять отношения с заговорщиками, чтобы быть в курсе развития событий, но в решительный момент выступить против Михновского.

Ночь с 4 на 5 июля выдалась в Киеве неспокойной... Солдаты-«полуботковцы» покинули казармы и устремились в центр города с неясными целями, при этом рассчитывая изменить ход истории. К ним присоединились отдельные группы солдат Первого запасного украинского полка, полка Вольного казачества, Технического полка. К утру 5 июня мятежные солдаты захватили почту, телеграф, завод «Арсенал», интендантские склады, разгромили дом командующего Оберучева, захватили штаб милиции и арестовали начальника милиции, поставили караулы возле стратегических объектов... Но что делать дальше, они не знали... Солдатам обещали, что к восстанию присоединятся все украинские части Киева и главное — на сторону восставших перейдут Грушевский и Центральная Рада.

Но авантюра Михновского потерпела фиаско... Уже утром 5 июля подполковник Капкан выступил против восстания как «дискредитации идеи». Он объявил себя временным украинским комендантом Киева и заменил все караулы полка имени Полуботка на караулы полка имени Хмельницкого. В 10 утра Генеральный секретариат и Генеральный комитет также выступили против восстания. В воззвании, подписанном Петлюрой и Винниченко, говорилось о «достойном удивления» неорганизованном провокационном выступлении солдат. Члены Генерального комитета были разосланы по Киеву, чтобы попытаться мирно договориться с отрядами «полуботковцев».

Юнкера, понтонный полк и полк Капкана атаковали «полуботковцев», заставив их вернуться в свои казармы.

Делегация во главе с Петлюрой предложила бунтовщикам немедленно сложить оружие и дать согласие на отправку на фронт. Но «полуботковцы» ответили молчанием, тогда солдаты Первого украинского полка имени Хмельницкого силой ворвались в казармы, ранив девятерых обороняющихся. Этим и закончилась попытка Михновского круто изменить положение на Украине... Именно Петлюра 6—8 июля провел переговоры с представителями взбунтовавшегося полка, в ходе которых солдаты согласились немедленно отправиться на фронт. Через неделю «полуботковцы» были ехать на фронт, а Михновскому было приказано покинуть Киев и отбыть на Румынский фронт, где его ждала должность военного прокурора.

В середине июля Петлюра первый раз едет как официальное лицо в Ставку Верховного главнокомандующего генерала Брусилова для обсуждения вопроса «украинизации» отдельных частей. Генерал Брусилов пообещал больше не противиться «украинизации» и не запрещать деятельность украинских культурно-просветительных комитетов в частях. В ходе переговоров Петлюра добился решения главкома провести «украинизацию» несколько пехотных корпусов, одной конной дивизии и Киевской школы прапорщиков.

19 июля Верховным главнокомандующим становится генерал Лавр Корнилов, и уже он подписывает приказ об украинизации десяти дивизий, а также проект создания 1-го и 2-го украинских корпусов. В середине июля 1917 года в среде генералитета бытовало мнение, что «украинизация» некоторых частей может привести к возрастанию их боеспособности и отвлечет солдат-украинцев от большевистской пропаганды. В июле требование Петлюры казалось русским генералам «наименьшим злом», Петлюра считался «управляемым» политиком, который поддерживает идею «обороны родного края» — «революционного оборончества».

Корнилов даже разрешил солдатам и офицерам украинского происхождения подавать ходатайства на перевод их в «украинизованные» части, а Петлюра издает приказ, по которому в «украинизованных» полках русские офицеры заменялись офицерами украинского происхождения.

С этого времени все активнее начали формироваться новые «украинизованные» тыловые части в Одессе и Киеве. 21 июля Петлюра призывает перейти к формированию украинских ударных фронтовых батальонов «Спасения Украины», по типу ударных «батальонов смерти», что формировались для фронта Борисом Савинковым и Михаилом Муравьевым.

Но, казалось бы, успешно начавшуюся работу по «украинизации» частей оборвала кровавая провокация 26 июля. Кстати, виновные в ней так и не были найдены и наказаны... В тот жаркий день на фронт торжественно, с парадом на Софийской площади, провожали Первый украинский полк имени Богдана Хмельницкого. Солдаты полка с цветами и украинскими песнями были посажены в вагоны на станции Киев-2 и отправились защищать единую Отчизну от «немецких супостатов».

После того как эшелон уже тронулся, солдаты дали прощальный ружейный салют в воздух и... сразу же были обстреляны «неизвестными, предположительно из 30 винтовок» со стороны соседней со станцией Батыевой горы. У первой загородной станции Пост-Волынский эшелон полка Хмельницкого был обстрелян уже из нескольких пулеметов... Поезд был остановлен, оцеплен частями из донских казаков и кирасир, солдат украинского полка выгнали из вагонов, разоружили; некоторые из них были избиты, а офицеры арестованы. В ходе обстрела эшелона погибло 16 солдат полка Хмельницкого, около 30 человек было ранено...

Эти события были поданы командованием армии как бунт полка и отказ ехать на фронт. Главком Корнилов, а также генерал Деникин (командующий Юго-Западным фронтом) посчитали, что в трагических событиях 26 июля виноваты сами «украинцы». Генералы решили приостановить «украинизацию» войск, запретили Генеральному комитету поддерживать непосредственные контакты со Ставкой, а командующим армиями было приказано прекратить всяческие отношения с Петлюрой и его секретариатом. Главком Корнилов потребовал строго наказать виновных, при этом он видел виновных только в солдатах полка Хмельницкого. Он заявил, что если следствие покажет, что полк Хмельницкого первым начал стрельбу по войскам, то он вообще прекратит «украинизацию» и расформирует уже «украинизованные» части. Генерал Деникин прекратил «украинизацию» на Юго-Западном фронте, запретил деятельность украинских Рад (Советов) в войсках, привлек к судебной ответственности члена Генерального комитета полковника Поплавко.

По Киеву снова поползли слухи о скором разгоне Центральной Рады войсками киевского гарнизона.

Через три дня состоялись торжественные похороны 16 погибших солдат полка Хмельницкого. У могил с гневными речами против провокаторов выступали Грушевский, Петлюра... Но солдатские массы были недовольны их «примиренчеством», они требовали отставки командующего округом Оберучева, водворения в Киеве для охраны Центральной Рады полка имени Хмельницкого, отзыва из Киева частей кирасир и донских казаков, которые были замешаны в событиях 26 июля. К этим требованиям присоединились лидеры Центральной Рады...

Петлюра снова метался между двух огней, он хотел оставаться «выразителем чаяний солдатских масс» и одновременно не хотел обострения отношений с Оберучевым и Корниловым. После встречи с Петлюрой Оберучев освободил арестованных офицеров полка Хмельницкого и пообещал, что верные ему части будут охранять Центральную Раду и не допустят новых провокаций.

Почти одновременно с трагическим событием в Киеве началась травля главы Генерального секретариата Винниченко. Его стали обвинять в германофильстве, после того как в одном интервью Винниченко сказал о «германофильских настроениях» на Украине. Событиям, связанным с полками имени Полуботка и Хмельницкого, пытались придать видимость «германской интриги»... Публиковались статьи против украинского движения, вновь всплыли данные о «Союзе вызволэння Украйины» (освобождения Украины) и мифы о том, что все украинское движение «живет на немецкие деньги».

Временное правительство тогда получило от российской контрразведки некоторые данные о связях отдельных деятелей Центральной Рады с «галицкими украинцами», которые, в свою очередь, были связаны со структурами австро-венгерской разведки. Это дало дополнительный повод для атак на «хитрых хохлов». Пресса тиражировала лживые утверждения о том, что в Центральной Раде находятся офицеры германского и австрийского генеральных штабов, которые помогают украинцам в их «сепаратной работе». Вместе с тем процесс «украинизации» в армии стал рассматриваться в Петрограде только как повод для дезертирства с фронта.

Временное правительство добивалось от Центральной Рады отставки Винниченко.

После провала июньского наступления и потери больших территорий Галичины и Буковины обострился кризис «революционного оборончества» и наблюдался стремительный развал фронта; 19 августа немцы начали наступление на Ригу и вскоре захватили город и окрестности. В августе возникла реальная угроза похода немцев на Петроград. В планах немецкого командования на 1917 год первым пунктом был разгром России и выведение ее из войны.

4 августа Временное правительство издает «Временную инструкцию Генеральному секретариату», по которой Украинский Генеральный секретариат подпадает под непосредственное руководство Временного правительства и выводится из-под контроля Центральной Рады. «Инструкция» также ликвидировала четыре генеральных секретарства: военный, связи, железнодорожный, продовольственных дел. Генеральному секретариату предписывалось отдать одну треть секретарских портфелей представителям национальных меньшинств проживающих на Украине. С ликвидацией военного секретарства запрещались непосредственные контакты генеральных секретарей с центральными учреждениями. Теперь связь генеральных секретарей с официальными учреждениями могла осуществляться только через отдельного комиссара, которого назначило Временное правительство. Ограничения коснулись и возможной территории автономной Украины. Теперь планировалось, что в автономию войдут только территории Киевской, Волынской, Подольской, Полтавской и большей части Черниговской губерний. Центральная Рада была вынуждена согласиться, пойдя на добровольный отказ от своих завоеваний.

Грушевский писал, что в начале августа присутствовала «...в сознании возможность какой-то неожиданной катастрофы: арестов, вооруженного нападения или чего-то подобного. Мы постоянно чувствовали глаза контрразведки».

«Инструкция» серьезно ограничила поле деятельности Центральной Рады, а Петлюра и вовсе остался без секретарского — «министерского» портфеля. После «сокращения» украинского военного секретарства Петлюра предложил ввести его в состав Временного правительства — в качестве одного из заместителей военного министра. Однако такие смелые «прожекты» остались только прожектами...

Временное правительство хотело заменить руководителя Генерального секретариата Винниченко на «менее левого», дворянина и к тому же масона-федералиста Дмитрия Дорошенко. Винниченко был вынужден сложить с себя полномочия, но Дорошенко, организовав «умеренный» кабинет, позволил себе заявление о том, что будет подчиняться только приказам Временного правительства. Центральная Рада, посчитав себя обойденной, не утвердила «премьерство» Дорошенко и назло Временному правительству подтвердила полномочия Винниченко с «добавлением» двух «умеренных» секретарей. Подобная тактика Центральной Рады вызвала недовольные окрики из Петрограда.

6 августа Петлюра выступил на шестой сессии Центральной Рады с «программной речью» отставного министра. Он критиковал «новую политику» Временного правительства, убеждал, что «украинизация» полезна для фронта и опасна только для контрреволюции, которую украинские части способны «задушить в зародыше». Петлюра предложил перейти к тактике создания культурных клубов для солдат и добровольческих милицейских полков Вольного казачества.

В начале августа состав Центральной Рады пополнился за счет кооптации делегатов от Солдатского совета, от Всеукраинского съезда крестьянских депутатов, от Всеукраинской Рады рабочих депутатов; от российских, еврейских, польских партий. Центральная Рада уже насчитывала 798 депутатов, в ней были представлены девятнадцать партий. «Контрольный пакет» перешел из рук украинских эсдеков к украинским эсерам, так как члены УПСР стали самой многочисленной фракцией Центральной Рады.

Усиление влияния эсеров привело к заметному «полевению» Центральной Рады при общем «поправении» политического климата в России.

В конце августа 1917 года Россию потряс «мятеж генералов», который возглавил главком Лавр Корнилов. Украинские социалисты поддержали Временное правительство в его борьбе против мятежников. Центральная Рада стала одним из основателей киевского Комитета охраны революции, Генеральный секретариат разработал план борьбы против контрреволюции в крае.

30 августа Петлюра как руководитель Генерального военного комитета выступил на заседании Малой Рады с речью, в которой призвал социалистов к бдительности и беспощадной борьбе против авантюры генерала Корнилова и его киевских союзников. В это же время под Петроградом были разоружены корниловские части, произошли аресты Корнилова, Деникина...

Полная поддержка Центральной Радой позиции Временного правительства во время мятежа изменила отношение российского правительства и военного командования к «украинскому вопросу». «Украинизация», как противовес влиянию реакционных офицеров и усилению влияния большевиков в армии, была наконец официально разрешена. Генералы Брусилов и Щербачев высказались за «украинизацию» отдельных частей.

Серьезные уступки Центральной Раде были сделаны в области формирования нового местного управления. Так, губернским комиссаром Киевщины стал старый знакомый

Петлюры федералист Александр Саликовский, а Киевским комиссаром был назначен приятель Грушевского Константин Василенко.

12 сентября в Ставку Верховного главнокомандующего приехала представительная украинская делегация во главе с Симоном Петлюрой. Важные переговоры состоялись в Ставке с премьером Керенским, с новым Верховным главнокомандующим генералом Духониным, с генералом Брусиловым. На основе признания того факта, что украинские части оказались наиболее дисциплинированными и менее всего были подвержены большевистской пропаганде, Керенский подписал приказ об «украинизации» 20 дивизий и ряда запасных полков российской армии. Признание получили и украинские военные организации в войсках. По предложению Петлюры в «украинизованные» части начали направлять украинских комиссаров.

Казалось, между Временным правительством и Центральной Радой установились доверительные отношения, но Центральная Рада стремилась использовать ослабление режима для реализации своих планов. 21 сентября в Киеве был созван Съезд народов России, на котором было заявлено о планах Центральной Рады перестроить Россию на федеративных началах. 24 сентября Генеральный секретариат заявил о переходе власти на Украине в руки Генерального секретариата. И хотя эти два «киевских заявления» были целиком декларативны и для их реализации не было ни сил, ни средств, Керенского новые киевские события серьезно озадачили. Он уже не знал, что делать с выходящей из-под контроля Петрограда Центральной Радой.

Временное правительство еще пыталось сократить полномочия Генерального секретариата, декларированные «Инструкцией», игнорируя само его существование. Временное правительство еще стремилось представить дело так, будто украинский Генеральный секретариат является не государственной структурой, а какой-то общественной организацией или «теневым» кабинетом, но время было упущено. На Украине полным ходом уже развивались «свои» процессы.

26 сентября Петлюру посетил французский генерал Табуи с целью налаживания теснейшего контакта французской военной миссии с Генеральным комитетом. Эта встреча укрепила положение Петлюры и посеяла надежды на помощь Франции в деле создания «украинизованной» армии.

Петлюра уже стремился создать «отдельную» Украинскую армию, «украинизировать» все местные гарнизоны в Украине, добиться права на свое исключительное командование «украинизованными» частями, а также требовал восстановления украинского военного секретариата.

Винниченко «явочным порядком» уже решил этот вопрос, позволив Петлюре, как руководителю Генерального военного комитета, присутствовать на заседаниях Генерального секретариата. А 12 октября Генеральный секретариат издал декларацию о намерении воссоздать военное секретарство на основе Генерального военного комитета.

Конфликт с Временным правительством тлел еще и из-за назначений командования «украинизованных» частей. Петлюра предложил генерала Скоропадского на место командующего Киевским округом, но Временное правительство не утвердило это решение.

Петлюра выступал уже как самостоятельный политик. Его предложение о создании Украинской армии шло вразрез с мнением руководства Центральной Рады и ЦК УСДРП, которые ратовали за ликвидацию регулярной армии. Не одобряло руководство Центральной Рады и предложения Петлюры относительно генерала Скоропадского, который казался многим украинским социалистам потенциальным «правым» заговорщиком.

Выборы во Всероссийское Учредительное собрание принесли делегатский мандат Симону Петлюре (от Румынского фронта по списку № 1 от украинских социалистических партий). В «Учредилку», от украинских губерний (в число 137 депутатов), попали М. Грушевский и В. Винниченко, а также их политические враги — большевики Евгения Бош, братья Пятаковы...

А тем временем положение в стране круто изменилось... Если в июне 1917 года Временное правительство еще было в состоянии продолжать войну и даже пыталось провести наступление на фронте, то уже через три месяца оно не только растеряло свой авторитет, но уже не. могло контролировать власть на местах и руководить своими армейскими соединениями. Продолжение войны стало губительным для существования Временного правительства. Не только фронтовики, но и весь народ требовал МИРА. Большевики, объявившие своим лозунгом «немедленный мир», стали выразителями чаяний миллионов, тысячи местных советов перешли под контроль партии Ленина.

В условиях развала государственности России Центральная Рада судорожно искала свой, украинский, выход из кризиса. Грушевский собрал тайное совещание украинских лидеров, на котором предложил выработать внешнеполитический курс. На совещании звучали предложения как о немедленном прекращении войны и союзе с Германией, так и о единстве со странами Антанты, о продолжении войны против Германии во что бы то ни стало. Петлюра тогда выступал как непреклонный сторонник продолжения войны. Он считал, что раз в войну на стороне Антанты вступила такая могучая страна, как США, значит, германский блок обречен, а для будущего Украины особенно важно оказаться в блоке победителей. Петлюра предлагал создать особый Украинский фронт против «германца», в таком случае, даже если фронт будет разгромлен армиями Германии и Австрии, Украина все равно выигрывает в будущем, «в политическом ключе», при переделе мира.

Но украинские эсеры считали совсем по-другому, они выступали за немедленный, пусть и сепаратный, мир, и Грушевский постепенно склонялся к их точке зрения.

В середине октября 1917 года новые шаги Центральной Рады вновь вызвали конфликт с Временным правительством. На этот раз декларация Генерального секретариата о созыве «отдельного» Украинского Учредительного собрания вызвала взрыв возмущения правительства Керенского. Последовало решение о начале судебного следствия над Украинским Генеральным секретариатом за «самочинные действия». В Петроград был срочно вызван «провинившийся» премьер Винниченко. Но Винниченко и его «секретариат» уже игнорировали грозные окрики из Петрограда.

24 октября началось вооруженное восстание под руководством большевиков в Петрограде. Временное правительство доживало свои последние часы... Тревожные сообщения из столицы подтолкнули к консолидации общественных сил в Киеве. 25 октября был создан Краевой комитет охраны революции на Украине, который объединил «все органы революционной демократии». Это было очень странное объединение, напоминающее «союз» лебедя, рака и щуки. В него вошли украинские социалисты (в том числе и Петлюра) — 8 человек, русские эсеры — 1 представитель, еврейские социалисты — 4 представителя, большевики — 3 представителя, 2 представителя от Совета военных депутатов... Комитет выступал за ликвидацию напряженности в обществе и за создание нового Общероссийского революционного однородного социалистического правительства. Комитет декларировал своей задачей борьбу с погромами и беспорядками, с распространением контрреволюционной агитации.

Главой комитета стал Никита Шаповал — новый амбициозный политический лидер, мечтавший встать во главе «автономной» Украины.

Справка: Шаповал Никита Ефимович (1883—1932) — лидер украинских эсеров, член ЦК УПСР, член Центральной Рады, публицист и поэт, издатель журнала «Украинская хата», ученый-социолог. В 1911— 1917 гг. работал лесником. В 1917 г. — Киевский уездный комиссар, заместитель главы Киевского земства, член Центральной Рады. Придерживался левых, близких большевизму взглядов. Поддержал мятеж «полуботковцев». В 1918—1919 гг. министр почт и телеграфа, впоследствии — министр земледелия Украинской республики. Директор лесного департамента. С 1919 г. в эмиграции в Чехии и Франции. Автор интереснейших воспоминаний о революции на Украине.

Краевой комитет охраны революции провозгласил себя чрезвычайной властью над девятью украинскими губерниями. Однако его властные претензии проигнорировали все представители власти Временного правительства. Против комитета выступили киевский военный комиссар Временного правительства меньшевик Кириенко и новый командующий Киевским военным округом Квецинский.

Петлюра пытался войти в контакт с военной властью в Киеве, но ему было сказано, что с представителями комитета никакие переговоры проводиться не будут, потому, что «комитет заодно с большевиками». Комиссары краевого комитета, направленные в штаб округа, были арестованы по приказу Квецинского.

Утром 26 октября пришло тревожное известие о том, что Петроград оказался в руках большевиков и что в России возникла новая власть — Совет народных комиссаров во главе с Владимиром Ульяновым-Лениным.

Малая Рада, после жарких споров, вынесла резолюцию, направленную против ленинского правительства и попыток повторения большевистского переворота на Украине. Генеральный секретариат обратился с воззванием против переворота в Петрограде, ратуя за передачу власти Учредительному собранию России и Учредительному собранию Украины.

Возмущенные осуждением комитетом восстания в Петрограде, большевики вышли из его состава, а уже 28 октября он был распушен как не выполнивший своей цели. Роспуск комитета развязал руки как киевским большевикам, так и лидерам Центральной Рады и ускорил развязку событий в Киеве.

В 20-х числах октября в Киеве, в цирке на Николаевской улице открылся Третий военный съезд. Он открылся несмотря на запрет Верховного главнокомандующего. Для Петлюры этот съезд был особенно тяжелым, потому что эсеры решили заменить руководителя Генерального военного комитета «своим партийцем» — Никитой Шаповалом. Эсеры резко критиковали Петлюру за его непрофессионализм, «правый курс», поддержку войны... У эсеров, казалось, были все возможности для отстранения Петлюры. Из 2600 делегатов 650 делегатов съезда были украинскими эсерами и только 101 делегат — украинскими эсдеками. К тому же Петлюру «не любили» как делегаты-«самостий-ныки», так и делегаты-большевики. С гневной речью на Петлюру обрушился Шаповал, однако сторонникам Петлюры чудом удалось победить.

Однако съезд выражал более радикальные настроения украинских солдат, которым была непонятна «примирительная и соглашательская» политика лидеров Центральной Рады и Петлюры. Съезд потребовал, чтобы Центральная Рада на своей ближайшей сессии провозгласила Украинскую республику и провела немедленную «украинизацию» в армии. Съезд осудил деятельность командующего Киевским военным округом и принял сторону большевиков в их конфликте со штабом округа.

Вообще, съезд тянул «налево», высказывал симпатии к Октябрьской революции. Фактически большинство делегатов выступало за революционное восстание в Киеве. Сторонникам политики Центральной Рады стоило больших усилий удержать съезд от выражения безоговорочной поддержки киевских большевиков.

Делегаты съезда по предложению Петлюры, создали украинский полк «для защиты революции» под командованием подполковника Капкана.

В ночь на 27 октября представители Всеукраинского военного съезда пришли под стены Центральной Рады.

В четыре часа ночи дежуривший в Центральной Раде Петлюра был разбужен и выслушал настойчивое требование представителей съезда немедленно огласить Украину республикой. Он пытался остудить пыл пришедших, убеждая, что для провозглашения республики необходимо точно понимать расстановку политических сил в стране, знать, выстоит большевистское правительство или нет, пойдет ли оно на Центральную Раду войной или нет. Но делегаты перебивали Петлюру, угрожая, что если Центральная Рада немедленно не провозгласит республику, делегаты съезда «возьмут ее на штыки».

После этой буйной ночи штаб округа поставил перед Центральной Радой и Генеральным секретариатом пулеметы и броневики, якобы для охраны от большевиков. Но в действительности это была демонстрация силы в надежде повлиять на политический выбор Центральной Рады.

«Умеренные» из Центральной Рады вынуждены были определиться со своей позицией. С одной стороны, им угрожало разгоном военное командование, которое осталось верным Временному правительству, с другой — требовали решительных действий, «угрожая штыками», свои же украинские солдаты, с третьей — большевики стремились захватить власть на Украине, уже провозгласив власть Советов в Киеве и избрав свой властный Ревком.

Лидер большевиков Григорий Пятаков тогда заявил: «Центральная Рада всадила нож в спину революции!» В киевском Совете рабочих и солдатских депутатов большевики уже одержали полную победу, за их резолюцию о начале революции проголосовало 489 депутатов, против — только 187.

27 октября командующий Киевским округом поляк генерал Квецинский и комиссар округа украинец Кириенко выступили как против большевистского Совета, так и против Центральной Рады. Для «умиротворения» Киева они вызвали в город части чехословацкого корпуса, который располагался тогда на Киевщине и Волыни. Весть о приближении «чехословаков» вызвала переполох в Центральной Раде.

Подполковнику Капкану было поручено возглавить все украинские военные силы в Киеве и готовиться к борьбе.

В пять часов вечера 29 октября войска штаба округа (юнкера и казачьи части) окружили Мариинский дворец, где находился штаб большевиков, и арестовали членов Ревкома, в том числе и братьев Пятаковых, лидеров рабочего и солдатского Совета.

Под давлением Всеукраинского военного съезда Центральная Рада заявила свой протест против проводимых в Киеве политических арестов. Генеральный секретариат призвал население Киева к спокойствию и фактически поддержал Временное правительство.

В то же время центристские российские и еврейские партии, входящие в Центральную Раду, потребовали от лидеров Рады полного разрыва с большевиками. Центральная Рада на бесконечных заседаниях так и не могла четко определить свою позицию и в конце концов объявила о своем нейтралитете и стремлении избежать кровопролития в условиях войны между большевиками и силами, верными Временному правительству.

29 октября началась седьмая сессия Центральной Рады. В этот день Петлюра выступает на сессии как уже генеральный секретарь военных дел. Он озвучивает позицию Центральной Рады: требование к штабу округа вывести войска из Киева, освободить арестованных большевиков и передать власть Центральной Раде. Эти же требования были изложены в резолюции сессии «О контрреволюционном выступлении штаба округа».

Однако представители Центральной Рады подписали договор со штабом округа, по которому высшая власть в Киеве временно передавалась командующему округом под контролем Генерального секретариата, Генерального комитета, Казацкого съезда, Киевской Думы и Совета.

29—30 октября по всему городу слышна беспорядочная стрельба. Бои идут на Подоле и в Печерске. Центром восстания становится оборонный завод «Арсенал». Восставшие овладевают артиллерийским складом, крепостью, юнкерским училищем...

К восставшим киевским красногвардейцам присоединяются солдаты артиллерийского парка и понтонного батальона, «распропагандированные» большевиками, а также две сотни солдат-украинцев из полка Хмельницкого.

У штаба округа в Киеве насчитывалось около 10 тысяч штыков, у восставших — до 6 тысяч, у Центральной Рады — 8 тысяч штыков. Силы Центральной Рады состояли из вызванных по приказу Петлюры с фронта частей, входивших в состав полков имени Хмельницкого и Полуботка; батальона имени Шевченко и полка делегатов военного съезда.

30 октября Центральная Рада провозглашает автономный статус Украины и избирает Петлюру «новым — старым» генеральным военным секретарем.

В этот же день бои между войсками большевиков и войсками штаба военного округа возобновились с новой силой. Войска округа разгромили основные узлы сопротивления восставших, хотя бои продолжались до вечера 31 октября. Украинские части в этот конфликт не вмешивались, Петлюра приказал им войти в город, накапливать военные силы и постепенно занимать «под охрану» важные стратегические объекты города. Очевидно, к 31 октября «правые» киевские военные уже потеряли всякую надежду на победу. С севера приходили неутешительные для них вести: вечером 29 октября — подавлено антибольшевистское выступление юнкеров в Петрограде, 30 октября — большевиками разгромлены силы, которые вели Керенский и генерал Краснов на Петроград, чаша весов в московском противостоянии склонялась в пользу восставших большевиков... Штабисты узнали также о том, что на Киев из района Жмеринки двигается «большевизированный» 2-й армейский корпус. Его прибытие в Киев на помощь восставшим большевикам означало бы неминуемую победу Октябрьской революции.

В таких сложных условиях штаб округа решил передать власть в Киеве Центральной Раде — как силе, способной защитить город от бунта большевиков.

31 октября Украинский Генеральный секретариат призвал воюющие стороны прекратить кровопролитие. Вечером 31-го в помещении штаба округа проходили переговоры между военными, Городской Думой и «радовцами», в которых принимал участие и Петлюра.

Было решено, что военные освободят арестованных большевиков, взамен чего красногвардейцы отпустят 130 плененных юнкеров. В ночь на 1 ноября штаб округа, прекратив всякое сопротивление, должен был организовать эвакуацию своих войск из Киева. Большинство юнкеров, казаков и офицеров было отправлено эшелонами на Дон, к генералу Каледину, поднявшему знамя восстания против ленинского правительства. На Дон выехали и несколько тысяч юношей-юнкеров из трех юнкерских училищ и школы прапорщиков, донские казаки из киевского гарнизона.

Примерно к 10 часам вечера 31 октября штаб округа признал за Центральной Радой право на власть в автономной Украине. После переговоров, сдав власть, офицеры штаба стали искать пути для личного спасения. К этому времени все стратегические объекты Киева были уже заняты украинскими войсками, которыми командовали Симон Петлюра и Юрий Капкан.


ГЛАВА 4 МАСОНСКАЯ ТАЙНА СИМОНА | Симон Петлюра | ГЛАВА 6 ВОЕННЫЙ МИНИСТР РЕСПУБЛИКИ 1 ноября—12 декабря 1917 г.