home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ГЛАВА 6 ВОЕННЫЙ МИНИСТР РЕСПУБЛИКИ 1 ноября—12 декабря 1917 г.

Вечером 31 октября закончилась война на улицах Киева, а на следующее утро — 1 ноября 1917-го город проснулся уже в новом статусе — под властью Центральной Рады, как столица республики Украина. В три часа пополудни в зале Педагогического музея собралось экстренное заседание Центральной Рады. На нем было заявлено о том, что вся полнота власти в Украине (8 губерний + Северная Таврия) переходит к Центральной Раде как высшей законодательной власти (глава М. Грушевский) и Генеральному секретариату как высшей исполнительной власти (глава В. Винниченко). На том же заседании был утвержден новый состав секретарей (министров) из числа украинских эсдеков и эсеров. Симон Петлюра был утвержден секретарем (министром) военных дел, Порш — секретарем по делам труда, Голубович — секретарем по делам торговли и промышленности, Ткаченко — секретарем юстиции... Киевским городским комиссаром был избран федералист Никовский.

Центральная Рада, хотя и была властью автономной, не признала правительство СНК Ульянова-Ленина, а значит, не подчинялась никакой центральной власти и настаивала на формировании нового федеративного, демократического правительства для всей России. Будущее правительство России виделось «однородным социалистическим» — широкой коалицией социалистических партий, от народных социалистов и федералистов до большевиков и левых эсеров включительно.

В начале ноября 1917 года ленинское правительство еще было очень слабым и просто не в состоянии реально бороться с Центральной Радой. В то время «красному» Петрограду грозили выступления во всех казачьих районах России, непокорная армейская Ставка, в Москве еще продолжались бои за власть, поэтому ленинский СНК ограничился тем, что официально не признал власть Центральной Рады в Украине и только протестовал против присоединения к Украине Харьковской, Екатеринославской, Херсонской и северной части Таврической губерний.

2 ноября Петлюра уже сделал доклад в Генеральном секретариате о положении «украинизованных» войск и огласил свое заявление о вступлении в должность, в котором были такие слова: «...я беззаветно буду стоять на стороне охраны интересов революционной военной демократии на Украине, как украинской, так и не украинской... Я не считаю возможным касаться распоряжений, что относятся к компетенции главнокомандующих фронтами, где вся полнота власти должна принадлежать главнокомандующим...» Однако уже через десять дней Петлюра самостоятельно расширит свои полномочия, откинув ограничения своих действий только «вопросами тыла».

7 ноября 1917 года Центральная Рада провозглашает свой Третий Универсал, в котором закреплялось создание Украинской Народной Республики (УНР) в составе пока еще не существовавшей Федеральной республики России. «Не отделяясь от Российской Республики и сохраняя ее единство, мы твердо станем на нашей земле, чтобы своими силами помочь всей России, что бы вся Российская Республика стала федерацией равных и вольных народов», — говорилось в Универсале. Реально такой федерации просто не существовало и не было даже намека на центральное федеральное демократическое правительство.

Однако с «революционным» и «сепаратистским» духом Универсала не могли согласиться некоторые секретари — министры Центральной Рады, которые в знак протеста подали в отставку (Шульгин, Зарубин, Савченко-Бельский, Мицкевич). Их пугала возможность «аграрного террора», который мог начаться после провозглашения Третьего Универсала в украинских селах. Уже через пять дней после принятия Третьего Универсала Центральная Рада была вынуждена приостановить «черный передел» земли.

В честь провозглашения Украинской Народной Республики на Софийской площади Киева состоялся митинг, торжественный молебен и парад войск, верных УНР, донских и кубанских казаков, которые поддержали решение Рады.

На параде Петлюра присутствовал уже в качестве министра. Он купается в лучах славы, общается с представителями миссий и консульств Франции, Англии и Румынии, которые были приглашены на торжества. Представитель Франции генерал Табуи поспешил поприветствовать Центральную Раду в качестве правительства будущей Украины в составе федеративной России. А Петлюра стремится подчеркнуть свою близость к «антантовским кругам», надеясь на скорые «политические дивиденды», хотя Винниченко и Грушевского эти «отношения» только бесят.

С первых дней своего нового министерства Симон Васильевич стремится укрепить свои позиции и вырваться из-под опеки Винниченко и ЦК УСДРП... Он добился того, чтобы начальником Киевского военного округа утвердили его человека — полковника Виктора Павленко.

Начальником Одесского округа был назначен русский дворянин генерал-лейтенант Андрей Ельчанинов. Начальником военных передвижений и руководителем военных реквизиций Петлюра назначает своего «масонского брата» архитектора Шумницкого. В то же время Петлюра стремится поставить под свой контроль и киевскую милицию, став членом Комиссии по охране порядка в республике. Лично Петлюра дает разрешение на формирование в УНР еврейских боевых дружин для защиты евреев от погромов.

В новом качестве Петлюра уже не просит, а требует. Он добивается от Ставки генерала Духонина (временно исполняющего обязанности Верховного главнокомандующего) разрешения на перевод украинских солдат и офицеров с фронтов Первой мировой (Западного, Северного, Кавказского фронтов) на Юго-Западный и Румынский фронты, что были связаны с украинской территорией. Уже 6 ноября представители Центральной Рады подписали с Духониным соглашение о «неограниченной украинизации» отдельных частей. За УНР признавалось право на военное имущество на своей территории.

Однако 9 ноября Ленин сместил генерала Духонина с его поста за его отказ от переговоров о перемирии с немецким командованием. Духонин отказался идти в отставку и проигнорировал приказ Петроградского правительства. В этом его поддержал Петлюра, который рекомендовал генералу воздерживаться от скоропалительных переговоров с немцами и не подчиняться приказам ленинского СНК.

Петлюра думал защитить Ставку, предложив переместить Ставку Верховного главнокомандующего в украинский Чернигов, под защиту армии УНР, намечая выслать в Ставку «для охраны главкома» надежную Кубанскую казачью дивизию с Украины.

Обратившись к солдатам-украинцам на фронте, Петлюра призвал и солдат не подчиняться приказам СНК, удерживать общий фронт, не участвуя в «братании» с немцами и локальных переговорах. Практически, после разгрома выступления Керенского—Краснова, следующими, кто бросили вызов новой диктаторской власти, стали Духонин и Петлюра. Узнав о «неповиновении» Духонина, ленинское правительство решило напрямую обратиться к солдатам на фронтах с призывом самостоятельно и без разрешения командования заключать перемирия с немцами на отдельных участках фронта. Эта ленинская инициатива привела к фатальным последствиям. Фронт развалился, перестав существовать как единое целое, солдатские массы повсеместно бросили окопы и хлынули в тыл. А недальновидное ленинское правительство, потеряв армию, лишилось возможности равноправных переговоров с немцами. Распустив фронтовые части, ленинцы сами позволили немцам вести переговоры о мире с позиции силы.

Но проиграв в тактике ведения переговоров с противником, большевики выиграли в тактике внутренней борьбы. Теперь они провозглашали то, что хотели слышать солдаты. Солдаты требовали немедленного мира любой ценой, и большевики были готовы на это. В середине ноября немецкое правительство согласилось на предложение большевиков начать переговоры о перемирии. С этого времени боевые действия на фронтах замирают, а армия, лишенная своих военных задач и целей, разлагается и разбегается. Киев осудил попытки заключения сепаратного мира и поспешную демобилизацию фронта, которую проводили большевики.

Армию, что досталась в управление Петлюре, только условно можно было назвать боевой армией. В «украинизованных» частях, по данным Военного секретариата, на Юго-Западном и Румынском фронтах находилось около 300 тысяч солдат (а по всем фронтам числилось до 450 тысяч человек), но реально можно было говорить только приблизительно о 100—110 тысячах штыков и сабель, разбросанных по всей Украине, на фронте и в тыловых частях. Так, к середине декабря 1917 года на Правобережной Украине, в частях, верных УНР, оставалось 20 тысяч солдат, на Левобережной Украине — до 25 тысяч солдат, на юге

Украины до 6 тысяч солдат, на Украинском фронте боеспособных «украинизованных солдат» было около 60 тысяч. На Западном, Северном, Кавказском фронтах было еще до 40 тысяч «украинизованных» солдат, но эти силы, из-за сопротивления большевиков, было практически невозможно перевести в Украину.

Армия Петлюры в ноябре 1917-го рассматривалась и большевиками как реальная стотысячная сила, способная дать отпор посягательству извне.

Петлюра прекрасно понимал, что полный развал старой армии — дело не столь далекого времени, поэтому пытался формировать «надежные» профессиональные части на основе Первого украинского корпуса под командованием генерала Скоропадского.

Генерал Деникин писал, что Петлюра, «владея базой снабжения обоих фронтов, стал поэтому фактически руководителем их...», но это была только одна из причин. Петлюра, на короткое время, сумел переподчинить, сплотить общей идеей и сохранить «украинизованные» армейские части численностью в сто тысяч человек. Это была внушительная сила, с которой большевики в ноябре—начале декабря 1917-го вынуждены были считаться.

17 ноября Генеральный секретариат одобрил разработанный Петлюрой и генералом Б. Бобровским проект реорганизации военного министерства УНР. Проект предполагал необходимость использования кадровых офицеров российской армии в составе армии УНР. В конце 1917 г. около 25 тысяч офицеров российской армии, оказавшись безработными в стране Советов, изъявили желание служить в украинской армии. Но Винниченко, Грушевский и другие «партийцы» по идеологическим соображениям отталкивали кадровых офицеров, боясь «правого» офицерского переворота и появления украинских «наполеонов».

Особое подозрение у «партийцев» вызвал созданный Петлюрой Украинский Генеральный штаб во главе с Борисом Бобровским — генерал-майором российской армии, выпускником Академии Генерального штаба. Вокруг Генерального штаба стали собираться кадры «военспецов»-профессионалов: генералы Дельвиг и Омельянович-Павленко; полковники Пащенко, Пилькевич, Сливинский, Кузьма. Петлюра сумел привлечь на службу Украинской республике генералов императорской армии, в большинстве своем неукраинского происхождения и далеко не «революционной» биографии. Командующими дивизиями и корпусами Украинского фронта стали генерал-майоры бывшей царской армии.

20 ноября в штаб Петлюры пришла страшная весть — главком Духонин был зверски растерзан солдатами на вокзале Могилева. Власть в Ставке перешла к приехавшему из Петрограда большевику-прапорщику Николаю Крыленко.

Через два дня в Киев приехали «остатки» штаба Духонина и военные миссии Франции, Англии, Румынии, которые находились при Ставке. Петлюра организовал пышную встречу «беженцам» из Могилева.

После краха «проантантовской» Ставки армия Петлюры стала рассматриваться представителями Антанты как сила, способная удержать хотя бы часть Восточного фронта, отвлекая на себя часть немецких и австрийских войск, и даже дать отпор большевикам. Положение Антанты было далеко не блестящим, особенно после осеннего, 1917 года, разгрома Италии, и блок искал силу, которая смогла бы противостоять немцам на Восточном фронте. Но ставка на Украинский фронт была только самообманом. Солдаты-украинцы не хотели воевать, и снова загнать их в окопы было просто невозможно. Надеясь на чудо, на то, что Украинская республика сможет хоть как-то помочь Антанте, Франция 5 декабря 1917 года признала государственность Украины «де-факто».

Если в начале ноября отношения между Центральной Радой и большевиками были достаточно лояльными и местные большевики даже требовали «портфелей» в украинском правительстве, то после разгрома большевиками Ставки в Могилеве отношения накалились.

По Украине поползли слухи о том, что на Киев наступают эшелоны с верными ленинскому СНК частями с целью разгромить Раду. 21 ноября, на фоне тревожных слухов, собралось чрезвычайное заседание Малой Рады. Снова, не признавая полномочий ленинского СНК, украинские политики мечтали о возникновении справедливого федерального правительства и о всеобщем мире «с согласия союзников».

23 ноября Петлюра заявляет об объединении Юго-Западного и Румынского фронтов в единый и самостоятельный Украинский фронт, войска которого будут подчиняться только приказам украинских властей, игнорируя приказы СНК. Командующим Украинским фронтом, по настоянию Петлюры, был назначен генерал-полковник Дмитрий Щербачев (выпускник Академии Генерального штаба, командир частей императорской гвардии, командарм, а с 1917 года — командующий Румынским фронтом).

Парадоксально, но опасность иногда заключалась не столько в недостатке армейских частей, сколько в их наличии. Одновременно с украинизацией армии на украинских землях шла активная большевизация солдатских масс. Целые корпуса, через солдатские Советы, заявляли о своем признании правительства Ленина и командования Крыленко. Большевистские агитаторы умело натравливали революционных солдат на Центральную Раду, «приглашая» их к походу на Киев для свержения «контрреволюции». Разложившаяся армия таила огромную опасность для Украинской республики.

Чтобы ликвидировать эту опасность, Петлюра издает приказ о демобилизации всех русских солдат из частей Украинского фронта, демобилизации подлежали также и офицеры, отказавшиеся служить Центральной Раде. Но этот приказ только увеличивал хаос и анархию в армии. Если большевики и анархисты убивали офицеров, то власти УНР стремились просто от них избавиться. Но куда могли деться тысячи русских офицеров тыловых организаций, у которых были на Украине свои семьи, квартиры? И кем их было заменить при отсутствии офицерских кадров в «украинизованных» частях?

Петлюра еще в начале ноября предлагал перейти к полному разоружению большевистски настроенных частей, особенно 7, 8, 11-й армий, однако Винниченко и в этом вопросе был категорически против, призывая проводить только «идейную борьбу». Винниченко в ноябре 1917 г. Петлюра уже стал раздражать своей самостоятельностью, независимостью, недостаточной «революционностью». Недруги Петлюры стали обвинять его в военной некомпетентности, используя критику Петлюры в армейских кругах 9-й армии. Однако фронтовой Совет Юго-Западного фронта поддержал Петлюру.

В эти же дни Петлюра ведет переговоры, по прямому проводу, с новым «хозяином Ставки» большевиком Крыленко. Пока еще обе стороны стремятся избежать открытого конфликта...

Крыленко требует задерживать на Украине все казачьи части, что продвигались с фронта «домой», и не пропускать их на Дон и Кубань, а также освободить для продвижения «красных» войск железные дороги Левобережной Украины — для удара в тыл казачьих войск. Но Петлюра ответил резким отказом на подобные требования, заявив, что он пропустит две казачьи дивизии на Дон и что не имеет морального права не пропускать домой казаков, а проблему Дона можно решить только путем переговоров.

События ночи с 29-го на 30 ноября 1917 года пресекли «Октябрьскую революцию в Киеве». Петлюре выпадает миссия пресечь три попытки большевистских переворотов в Киеве: в ноябре и в декабре 1917 года, в январе 1918-го. Пожалуй, если бы он не проявил в эти дни воли, огромной энергии, молниеносной реакции, Центральная Рада могла прекратить свое существование через 30, 36 или 80 дней. Эти события показали, что из всего руководства республики один Петлюра был способен на решительные действия.

29 ноября разведка «оперативно донесла» Петлюре, что на заседании подпольного Военно-революционного комитета большевиков был принят план Леонида Пятакова о начале большевистского восстания в Киеве: в семь утра 30 ноября, после предъявления Центральной Раде ультиматума, с требованием передать власть большевикам. Петлюре стали известны и подробности плана восстания, и количество военных частей, что поддержат заговорщиков. Те действовали по знакомому и испытанному Октябрьской революцией ленинскому сценарию. Как и в октябре, киевские плагиаторы решили поднять восстание за несколько дней до созыва съезда Советов, на этот раз, правда, Всеукраинского (съезд должен был открыться 3 ноября). Большевики надеялись захватить мосты через Днепр, Арсенал, вокзал. Артиллерия большевиков должна была ударить по зданию Центральной Рады и по «скоплениям петлюровских войск».

Надеясь на успех восстания, большевики думали подтвердить свою обретенную после победы восстания в Киеве власть решениями Всеукраинского съезда Советов, который в случае такой победы уже гарантированно был бы «большевистским».

Петлюра немедленно начал действовать, понимая, какая угроза нависла над республикой. Ночью 29-го он направил части Первой сердюцкой дивизии во главе с Павленко на разоружение военных частей, которые выразили свое желание принять участие в восстании.

До 12 тысяч украинских войск киевского гарнизона, собранных Петлюрой, были выведены из казарм около полуночи... В эту ночь были разоружены большевистски настроенные солдаты двух авиапарков, понтонного и телеграфного батальонов, пяти артиллерийских батарей, «красная гвардия» трех заводов, Подола, Шулявки — всего до 7 тысяч человек. Войсками Петлюры было захвачено у большевиков: 10 батарей, более 200 пулеметов, 2 броневика, 6 самолетов, 5 миллионов патронов. Разоруженных солдат русского происхождения уже под утро свезли на Киевский вокзал и под охраной отправили в эшелонах к российской границе. Выявленные среди заговорщиков солдаты-украинцы немедленно демобилизовывались.

Узнав, что киевское восстание — это только часть плана заговорщиков и что на Киев направляются с фронта значительные части революционного 2-го гвардейского корпуса, Петлюра приказал украинским частям разобрать железнодорожное полотно, блокировать узловые станции, ввести жесткие правила въезда в Киев и немедленно разоружить подозрительные военные части. Генерал Скоропадский был назначен командующим всеми войсками Правобережья и прикрыл Киев от наступления 2-го корпуса. Его войска разоружили и разогнали деморализованные солдатские массы, устремившиеся к Киеву. Члены Киевского Революционного комитета (лидеры восстания — Пятаков, Пуке, Бош) и несколько лидеров профсоюзов и советов были арестованы и просидели день в тюрьме. Несмотря на протесты Петлюры, Винниченко выпустил заговорщиков, хотя о заговоре в Киеве не слышал только глухой.

Вся эта грандиозная акция, предотвратившая большевистскую революцию, стоила жизни одному украинскому бойцу: заговорщики от неожиданного напора растерялись и практически не оказывали заметного сопротивления.

В это же время разоружение мятежных частей происходило еще в десяти городах Украины в четырех городах Украины, по подозрению в заговоре, были распущены Советы. Однако, несмотря на разоружение, напряжение в Киеве не спадало. В ответ на акцию Петлюры профсоюзное Бюро объявило о всеобщей забастовке в городе.

2 декабря на заседаниях Малой Рады расследовались события 30 ноября. Чувствуя за собой силу армии, лидеры УНР резко и единодушно охарактеризовали эти события.

Винниченко тогда заявил, что «большевики хотят уничтожить наше государство... затянуть нас в гнилое петербургское болото». Генеральный секретариат, узнав правду о событиях, впервые назвал большевиков врагами Украины.

После провала плана вооруженного восстания в Киеве ленинское правительство решило действовать путем угроз, а так же внешнего и внутреннего давления на Центральную Раду.

4 декабря Центральная Рада получила от СНК «подарок» — ультиматум. В нем от Центральной Рады, под угрозой войны, требовалось: прекратить «дезорганизацию общего фронта», прекратить пропускать эшелоны с казаками на Дон через Украину, прекратить «разоружение советских полков и рабочей красной гвардии на Украине и возвратить им немедленно оружие...», обязаться «оказывать содействие революционным войскам в деле борьбы с контрреволюционным кадетско-калединским восстанием». За невыполнение этих требований или при отсутствии утвердительного ответа на них в течение 48 часов ленинское правительство угрожало, что «будет считать Раду в состоянии открытой войны против Советской власти на Украине и в России».

Центральная Рада отмела все обвинения и поставила свои условия прекращения конфликта: признание УНР, невмешательство в ее внутренние дела и в дела Украинского фронта, разрешение выезда «украинизованных» войск на Украину, разделение финансов, участие УНР в общих переговорах о мире.

Однако, 7 декабря последовал новый ультиматум СНК. На этот раз кремлевские хитрецы формально признали право каждого народа на самоопределение, но не признали самой Украинской республики, заявив, что переговоры о возможном признании могут начаться только после немедленного отказа от «какой бы то ни было поддержки калединского мятежа».

Этот большевистский ультиматум остался без ответа и вопрос о «войне и мире» завис в воздухе. Политики Рады уже было обрадовались «забывчивости» Кремля... Но Ленин не забывал об Украине, просто было принято решение подготавливать военную акцию в глубочайшей тайне... Для «удобства» вторгающейся армии и «молодой» советской дипломатии необходимо было начать войну без объявления войны.

Появление первого ультиматума было «приурочено» к открытию Всеукраинского съезда Советов. От ультиматума ленинский СНК ожидал определенного агитационного эффекта. Но получилось скорее обратное... Даже местные большевики стыдливо оправдывали содержание ультиматума «непониманием» местных украинских проблем «питерскими» руководителями.

Дело было даже не в ультиматуме, а в съезде Советов. После провала вооруженного восстания у большевиков оставалась надежда на мирное «перетекание власти» — путем провозглашения недоверия Центральной Раде Всеукраинским съездом Советов. Но и с этим съездом местные большевики опростоволосились. И опять их переиграл Петлюра...

После событий ночи 30 ноября Петлюра оказался самым влиятельным и популярным государственным лидером УНР. Его авторитет, его, как сейчас сказали бы, харизма уже подавляли путаных, вялых и нерешительных Винниченко и Грушевского. Из «тихого» министра он превратился в самостоятельного политика, в центр притяжения различных политических сил. Сплоченная каста офицеров, возможно, уже увидела в Петлюре будущего военного диктатора; «правым» — федералистским и «самостийныцким» кругам — он импонировал своими решительными действиями, направленными против большевиков. Да и сам Петлюра, почувствовав свою силу, стремился переиграть противников. Он как никто другой знал о слабости власти и о серьезной опасности большевистского подполья. Разоружив киевских большевиков, он ожидал продолжения борьбы в иных формах. Именно Петлюра потребовал от правительства принять меры к предупреждению возможного большевистского переворота под маркой «мирных народных» решений съезда Советов.

Всеукраинский съезд Советов готовили «изобретательные» большевики, и они постарались разработать квоты делегирования так, чтобы гарантировать себе полную победу на съезде и «законным» образом, путем народного волеизъявления, отстранить Центральную Раду. Хотя съезд и назывался съездом рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, украинское крестьянство, составлявшее до 80% всего населения Украины, и солдатские массы «украинизованных» частей стараниями большевиков практически отстранялись от решения судеб Украины.

Петлюра и руководство «Селянской спилки» решили принять незамедлительные контрмеры и наравне с рабочими с востока и юга Украины направили на съезд украинских крестьян и солдат.

Во время открытия съезда Петлюра «сконцентрировал» в Киеве, «на непредвиденный случай», значительные военные силы, а также приказал верным военным «украинизованным» соединениям прислать на съезд своих делегатов.

Съезд проходил в здании киевского Купеческого собрания 4—6 декабря 1917 года и собрал около двух тысяч делегатов. Победа Петлюры, да и всей Центральной Рады, состояла в том, что оперативно на съезд прибыли (без приглашения большевистского оргкомитета) 670 делегатов от «Селянской спилки» и 905 делегатов от украинского войска. Они просто подавили большевиков своей численностью, силой захватили помещения мандатной комиссии и сами выписали себе мандаты делегатов. Это было «революционное насилие» в ответ на «революционную несправедливость».

После этого делегаты-большевики оказались в «подавляемом» меньшинстве. Они могли полностью рассчитывать только на 125 голосов делегатов съезда, которые представляли 49 советов из более чем 300 советов по всей Украине. Этому меньшинству большинство съезда не позволило даже говорить, определив их в «немецкие шпионы». Поняв, что битва изначально проиграна, большевики ушли со съезда, отказавшись признать представительство съезда и заявив, что съезд превратился в митинг, а новое делегирование — фальсификация и подтасовка.

Петлюра же праздновал вторую свою громкую победу... Он предрекал на съездовском заседании 5 декабря: «На нас готовится поход! Мы ощутили, что нам, украинским демократам, в спину кто-то готовит нож... Большевики концентрируют свое войско для разгрома Украинской республики... Первые эшелоны из Гомеля подходят к Бахмачу (крик из зала «Правду!»). Правду! У меня документы на руках!»

Вскоре на заседании Малой Рады Петлюра заявит, что «ультиматум лишь начало агрессивных действий против нас... мы будем только отбиваться, но твердо и решительно...»

Действительно, в районе Брянск—Белгород на границе с УНР большевики еще с конца ноября 1917 года собирали крупные военные силы. Минский отряд большевика Берзина уже двигался по железной дороге к Харькову... Правда, основная цель у них была иная — борьба с мятежным Доном.

Именно в дни проведения съезда произошел первый вооруженный конфликт с советскими частями. Войска, верные Центральной Раде, отказались пропускать через узловую железнодорожную станцию Бахмач отряд Берзина (3 полка и артдивизион), который надеялся «проскочить» через украинскую территорию и ударить в тыл «белоказакам». Натолкнувшись на решительное сопротивление, «красные» вынуждены были повернуть обратно...

Окрыленные недавними победами над большевиками, Винниченко и Грушевский, забыв свою извечную осторожность, призвали готовиться к обороне против «нашествия» большевистских войск. Всеукраинский съезд Советов практически единогласно (после ухода со съезда большевиков) поддержал политику Центральной Рады и вынес резолюцию: считать ультиматум СНК покушением на Украинскую республику. Съезд так же решил приложить все усилия, чтобы не допустить войны между Украиной и Россией. Решительные заявления и действия лидеров Центральной Рады подстегивались постоянными слухами о том, что большевики «долго у власти не продержатся», и намеками французских эмиссаров на помощь Антанты в случае вооруженного конфликта.

26 ноября Петлюра принял французских и английских представителей. Французский посол в России Жорж Нуланс со своей стороны заявил, что Франция будет помогать УНР в создании украинских вооруженных сил.

До Октябрьской революции французские представители считали, что в Киеве засела «банда фанатиков без всякого влияния, что разрушают государственность в интересах Германии». С ноября 1917-го представители Антанты стали проявлять открытые «союзнические чувства» к Украине.

Уже в первых числах декабря 1917 года «красный» главком Крыленко обратился к солдатам-фронтовикам с заявлением о том, что ленинский СНК будет бороться «за независимую Украинскую республику... где власть будет в руках Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов». Это стало первой декларацией будущей войны. Крыленко приказывал: «...украинизацию предписываю прекратить везде и безоговорочно». С «Радой», по мнению Крыленко, нужно было решительно покончить: «...снять войска с фронта, захватить железнодорожные станции и разгромить контрреволюционное гнездо». Во исполнение приказов Крыленко на Смоленщине и в Белоруссии было разоружено до шести тысяч «украинизованных» солдат, двигавшихся по приказу Петлюры на Украину.

В ответ на демарши «красных» Петлюра приказал украинским частям Северного фронта, которые стояли у Царского Села, организовать борьбу против большевиков у стен самого Петрограда — блокировать, остановить советские Отряды, двигающиеся на Украину. Это был фантастический приказ, ведь «украинизованные» войска под Петроградом были разобщены и малочисленны и не могли оказать серьезного сопротивления красным. Тогда же появилось воззвание Петлюры к воинам-украинцам, требовавшее не выполнять приказов ленинского СНК. Эти приказы подстегивали советское правительство к решительным действиям против «украинских мятежников».

Однако ленинское правительство прежде всего беспокоила активная «внешнеполитическая» деятельность Центральной Рады по формированию нового общероссийского федерального центра власти, возможность создания альтернативного Всероссийского правительства — центра борьбы против «октябрьских» комиссаров в Киеве, как в «матери городов русских», возможность переноса Всероссийского Учредительного собрания в Киев. Исторически и политически Киев подходил для роли новой столицы антибольшевистской демократической федерации. К тому же Центральная Рада уже начала переговоры с федеральным правительством Дона. Это антибольшевистское правительство провозгласило Область Войска Донского независимой от СНК территорией, а казачьи отряды уже разогнали на Дону советы и перешли к террору против большевиков. В конце ноября 1917 года Центральная Рада обратилась к представителям правительств казачьих автономий: Дона, Кубани, Урала, к правительствам Молдавии, Башкирии, Крыма, Кавказа, Сибири, предлагая им вступить в переговоры о создании будущего федерального центра России. 5 декабря 1917 года в ответ на ультиматум СНК руководство Украинской республики направило ноту всем федеративным правительствам России, призвав ускорить создание Всероссийской федеративной республики.

В свою очередь, ленинский СНК на своем заседании 5 декабря 1917 года постановил «считать Раду в состоянии войны с нами», хотя это решение сохранялось еще больше месяца в глубокой тайне. В этот же день большевик Владимир Антонов-Овсеенко был назначен главкомом войск

«для борьбы против Центральной Рады и Каледина», а у границ с УНР стали концентрироваться «красные» войска. Одновременно командующего Украинским фронтом генерала Щербачева и его штаб «красные» комиссары объявили «вне закона».

Уже 6 декабря большевикам (лидер — Евгения Бош) удалось сагитировать солдат 2-го гвардейского корпуса на новый поход с фронта то ли на Киев, то ли на Ростов... Однако восставшие неизвестно против кого солдаты смогли дойти с боями только до станции Шепетовка. Тогда же части Отдельной и 11-й армий под руководством большевика Чудновского также направились с фронта (из района Проскурова) на Шепетовку. Этой группе повезло больше — мятежные солдаты смогли занять Шепетовку и Жмеринку, но развить наступление на Киев уже были не в состоянии. Большинство самодемобилизованных солдат разбежались по домам или «растворились» в украинской провинции. Солдатские группы, которые еще вчера на митингах ратовали за «мировую революцию», в декабре 1917 года превратились в банды мародеров, которые, двигаясь с фронта на восток, грабили и убивали.

В начале декабря солдатская вольница лишилась своего руководящего ядра: по приказу Петлюры и генерала Щербачева были арестованы большевистские ревкомы Румынского и Юго-Западного фронтов, штабы нескольких армий, где «царствовали» большевики. Украинский корпус Скоропадского и отряды «Вольных казаков» достаточно легко разоружили эшелоны «подозрительных» солдат в районе станций Козятин—Белая Церковь.

С 6 декабря 1917 года в Харьков начали просачиваться «красные» отряды из России. Именно Харьков избрал Ленин базой для наступления против «белоказаков»,и «петлюровцев».

10 декабря Петлюра обратился к Крыленко с протестом против арестов украинских солдатских советов. Петлюра ультимативно потребовал в течение 36 часов освободить арестованных украинских военных, в противном случае обещая «ответить на насилие» СНК.

Тогда же до Петлюры дошла перехваченная радиотелеграмма, в которой Крыленко откровенничал: «Вскоре мы будем иметь возможность взяться за этих панов... Перемирие (9 декабря было подписано перемирие с немцами. — B.C.) подписано на целый месяц, а поэтому мы можем взять целую армию и посмотрим, что будут делать такие паны, как Петлюра».

Именно на Петлюру как на «главного врага революции» повсеместно указывали большевики. По их мнению, именно он «решил пропустить казаков на Дон и стал союзником донской контрреволюции», именно он «разоружил советские войска», он и только он «развалил общий фронт, приказав украинцам немедленно двигаться на родину».

После начала крупномасштабной войны войск Советов против донских казаков Центральная Рада автоматически оказалась в союзе с врагами СНК. Несмотря на заявления Центральной Рады о своем «нейтралитете», Петроград обвинил ее в «тайных переговорах» с контрреволюционным генералом Калединым.

В начале декабря 1917 года (очевидно, уже после 5 декабря) обостряется «личный» конфликт Винниченко и Петлюры, который уже через месяц приведет к фатальным последствиям для Украинской республики.

Винниченко считал, что только Петлюра был виновен в опасном конфликте с ленинским СНК и что его отставка с поста военного министра позволит избежать войны между Украинской республикой и Советской Россией. Свою личную неприязнь к Петлюре как к политическому конкуренту Винниченко облекал в политические формы, что приводило к эволюции позиций Винниченко «влево», а позиций Петлюры «вправо» от «генеральной линии» украинской социал-демократии. И это относилось не только к партии эсдеков... Винниченко умел находить общий язык с украинскими эсерами, а Петлюра уже мог Опереться на «самостийныкив» и федералистов. В руководстве республикой стал намечаться личностно-политический разлом...

Винниченко считал необходимым присоединиться к постановлению ЦК партии украинских эсдеков о замене Профессиональной армии народной милицией. Ему идея о ликвидации армии импонировала тем, что ее реализация значительно ослабляла бы позицию Петлюры. Петлюра

же отстаивал сохранение и укрепление регулярных военных частей, ратовал за большую армию, способную сражаться на германском и большевистском фронтах. Именно боеспособная армия обещала Петлюре лидирующее положение в республике.

Петлюра боролся и за сохранение принципа единоначалия в армии, за сохранение в новой украинской армии старых офицеров... Винниченко же и по этому вопросу был против Петлюры. Премьер обвинял своего министра в «антидемократизме», связи с реакционным офицерством, «уступках военщине». Атеиста Винниченко раздражали и многочисленные церковные молебны по случаю государственных торжеств, проводившиеся по личной инициативе Петлюры.

Премьер пытался активно вмешиваться в дела военного министерства, назначать на важные посты своих людей. Но Петлюра, рассматривая такие действия как посягательство на свои функции, стремился не дать Винниченко укрепиться в военном министерстве.

После ликвидации опасности большевистского переворота в Киеве конфликт двух лидеров возродился с новой силой из-за дивизий сердюков, которые формировались под личным контролем Петлюры и Павленко. 20 ноября 1917 года из ряда «украинизованных» частей стали формироваться три профессиональные, элитные дивизии. В этих дивизиях ликвидировались солдатские комитеты, была введена строгая дисциплина, офицерское единоначалие... Петлюра утвердил оригинальный проект формы сердюков, они отличалась от других украинских формирований наличием высоких папах с длинными красными шлыками. Солдаты дивизии получали хороший «харч» и определенную плату за службу...

Это был зародыш новой профессиональной армии, которая могла защитить УНР в будущем. В сердюцкое формирование (как 3-я сердюцкая конная дивизия) были записаны остатки 9-й конной дивизии (уланские, гусарские, драгунские отряды) генерал-майора А. Ревишина. Винниченко видел в сердюцких дивизиях, и особенно в 3-й конной дивизии, реакционную силу, которая способна свергнуть «революционную власть Центральной Рады».

Украинские социалисты не зря подозревали Петлюру в «офицерских симпатиях» и «правом» уклоне. Несколько позже Петлюра, как сообщает В. Шульгин, при посредничестве С. Моркотуна стремился «организовать» многочисленных русских офицеров для защиты Украинской республики. Именно Моркотун свидетельствует о том, что Петлюра готов был в конце 1917 года даже порвать «с большевизмом Винниченко и с австрофильством Грушевского», утверждая, что «имеет только двух врагов — немцев и большевиков и только одного друга — Россию».

Петлюра фактически разрешил выезд с Украины вооруженным российским казакам, офицерам, юнкерам —

«на Дон! К Корнилову! К Каледину!» Владимир Антонов-Овсеенко писал: «Через Полтаву и дальше на Лозовую шло густое движение казачьих эшелонов... Надо было во что бы то ни стало преградить поскорее этот поток».

Более того, Петлюра взял на себя функции министра иностранных дел и вел тайные телефонные переговоры с генералом Калединым и добился от него разрешения на переезд «украинизованых» частей с Дона на Украину.

Винниченко через контролируемую им киевскую «Робитнычу газэту» («Рабочую газету»), начал компанию против сердюцких дивизий, которая прежде всего метила в Петлюру. Эта газета сравнивала сердюков с «белой гвардией», писала, что образование подобных дивизий — «затея буржуазных кругов общества или их прихвостней, и поэтому вся демократия должна объявить этим буржуазным намерениям самую решительную борьбу».

Следующим конфликтом Петлюра—Винниченко стал спор из-за донских казачьих частей. Петлюра утверждал, что порывать связи с российскими казаками «нам не выгодно», а Винниченко стал настаивать на немедленном разоружении казачьих эшелонов, шедших по Украине на Дон, Урал, Кубань, Терек. Проигнорировав мнение премьера, Петлюра сумел организовать «свою временную фракцию» среди секретарей-«министров» и благодаря этому добился решения пропускать казачьи эшелоны через Украину.

В поддержку Винниченко против Петлюры выступили Шаповал и Грушевский, заявляя, что Петлюра «ничего не сделал в военном вопросе», хотя именно Грушевский, Шаповал и Винниченко ратовали за «народную милицию» и постоянно препятствовали формированию украинской армии.

Но Петлюра был не единственным «кандидатом в наполеоны», от которого Винниченко и Грушевский ожидали военного переворота. Еще с середины ноября 1917 года руководство республики считало, что на такой поступок способен и генерал-лейтенант Павел Скоропадский — командующий Первым украинским корпусом. Скоропадский открыто выражал свое недовольство руководством республики и «революционными реформами». Он действительно готовил переворот, и шагом к его реализации стало его избрание атаманом «Вольного казачества», которое располагало к этому времени почти 40 тысячами бойцов-добровольцев. Вместе с частями верного Скоропадскому корпуса против Центральной Рады могли выступить до 70 тысяч вооруженных людей. Этого числа было вполне достаточно, чтобы успешно провести свержение Центральной Рады.

Справка: «Вольное казачество» — добровольные военно-милицейские вооруженные формирования, созданные в селах и городах Центральной Украины весной—летом 1917 г. на основе самоорганизации, выборности командиров, независимости от государственных институтов для борьбы за независимость Украины. Использовалось как милиция против мародеров и бандитов.

Военные столкновения «Вольных казаков» с войсками Центральной Рады уже наблюдались во время попыток разоружить отряды «Вольных казаков». Казачья фронда грозила реальной опасностью для киевских политиков еще и потому, что значительные силы «Вольных казаков» находились у самого Киева, в районе Белой Церкви и Канева. Скоропадский начал разрабатывать совместно с офицерами корпуса план похода на Киев после того, как на съезде «Вольного казачества» прозвучало требование немедленно провозгласить полную независимость государства Украина и «призвать» к власти диктатора — гетмана.

Реализации плана похода на Киев мог способствовать приказ Петлюры о мобилизации «Вольного казачества» по всей Украине. Именно этим приказом воспользовались заговорщики; 8 декабря 1917 года «Вольные казаки» двинулись на Киев; уже был написан манифест гетмана к народу о формировании новой власти. Но в последний момент Скоропадский отказался от проведения переворота. Какова была роль Петлюры в этих событиях? Тут мы входим в зыбкую область догадок и предположений...


ГЛАВА 5 ЖРЕБИЙ БРОШЕН. ВЫЗОВ ЦЕНТРАЛЬНОЙ РАДЫ. Май—октябрь 1917 г. | Симон Петлюра | ГЛАВА 7 ОТСТАВНОЙ МИНИСТР 13 декабря 1917 г.—13 января 1918 г.