home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement





«МАЛЫШЕВ-ПЯТЬ…»


С тех пор Костя не ходил слушать Катину книгу, хотя и жалел об этом. Но все-таки он учился. Его учил Стукачев, он присматривался к работе взрослых токарей второго цеха, а кроме того, голова старалась, чтобы руки работали лучше.

Вот так он учился.

Дней через десять Стукачев привел за колонны Герасима Ивановича.

- Принимайте, товарищ начальник, новое токарное пополнение!

Никто не обратил на мастера внимания - все притворились, что, кроме своей работы, ничего не видят. За крайним станком спокойно работал Всеволод Булкин.

Возле соседнего станка пыхтел озабоченный Костя Малышев. Вынимая деталь из патрона, он повернул торцовый ключ скупо, самое большее на три четверти оборота, и так же скупо повернул штурвальчик, отводя заднюю бабку. Он снял деталь, подхватил с полу заготовку и - раз! - вставил в патрон. «Правильно идет! - мысленно одобрил его мастер. - Старательности в нем много, и рука твердая».

Третьим стоял станок Леночки Туфик. Она промеривала деталь, когда только что выключенный станок давал замиравшие обороты. «За это я ее поругаю, - подумал мастер. - Скобу портит…» Станок Кати Галкиной обдирал заготовку, а она, чтобы не терять времени, занялась приборкой. «Аккуратистка, работница растет!» - порадовался мастер.

- Стоп! - приказал он и, когда станки затихли, объявил: - В конце смены я вас поспрошаю, а завтра поставлю на норму. Установлена норма - двадцать «труб». Больше дашь - никто не обидится. Будешь твердо выполнять двадцать - разряд получишь. Поняли? И ты, Булкин, понял?

- Почему это я должен не понять? - покраснел Сева. - А только я думаю, что норма высокая. Во втором цехе всего…

- Ух ты, галчонок! - удивился мастер. - Много тебе двадцать? Ладно, делай две! - Он рассердился. - Ты со мной не торгуйся! Ты у фронтовиков спроси, сколько нужно делать… Галкина, можно двадцать?

- Не знаю, - равнодушно ответила Катя. - Меня двадцать вообще не интересуют. Нужно тридцать - сто пятьдесят процентов нормы. Я такую клятву дала.

- Вот это дело! - одобрил Герасим Иванович. - Постараешься - сделаешь и тридцать. Только нужно желание иметь, а не нормы по всему заводу подсматривать! - И он ушел, приказав ребятам продолжать работу.

- Захотим - сто пятьдесят процентов сделаем, хотя такого обязательства не брали, - сказал Сева вслед мастеру. - Вот посмотрим, как Екатерина Васильевна сто пятьдесят раз хвостик подожмет, а потом покажем ей настоящую работу.

- Лодырь! - внятно проговорила Катя. - Форсу показал на весь завод, всем нахвастался, а на работе стоп… Не бойтесь, господин-сковородин Булкин-Прогулкин, вам не придется меня учить…

Вернулся Стукачев, провожавший мастера, и скомандовал:

- В последний раз - смирно! Больше я с вами не играюсь… Нужно еще шестнадцать человек в токари подготовить, чтобы директор направил в танковое училище. Давайте норму, а споры-разговоры прошу бросить. Если будут недоразумения, помогу чем могу… Прощай, гопкомпания!

Он пожал каждому ученику руку в знак того, что имеет дело не с кем-нибудь, а с токарями, махнул кепкой и ушел. Ребята с сожалением проводили взглядом своего добродушного, веселого учителя. Они понимали, что теперь все зависит от их рук, и… как-то еще сложится самостоятельная работа.

В тот день Костя вполне самостоятельно обработал пять деталей. Ему казалось, что сделано много, хотя он выполнил всего двадцать пять процентов нормы, но он все любовался и любовался блестящими «трубами». Это были точно такие же «трубы», какие выпускал второй цех, какие он видел на Северном Полюсе. Да, такие же, но с большой разницей: они были гораздо лучше всех других, так как вышли из его рук. Контролерша второго цеха померила «трубы», сделанные ребятами, мелом написала на каждой «п» - «принята» - и сказала:

- Вот не было печали - из-за таких пустяков в первый цех бегать!

Но Костя даже не обиделся. Хорош пустяк - такие замечательные детали!

Раздался нетерпеливый звонок. Это прикатил электрокар. Водительница тоже фыркнула:

- Это и комар унесет!

Опять-таки глупые слова! Никого не спрашивая, Костя перегрузил все детали на электрокар, будто был простым подсобным рабочим, а не токарем.

Складывая «трубы» одна на другую, он считал:

- Малышев - пять… Булкин - семь… Туфик - девять… Галкина - двенадцать…

- У кого больше? - спросила Катя, которая только что отнесла стружку на транспортер.

- Конечно, у тебя! - доложила Леночка. - За тобой я, а меньше всего - у Малышка.

- Сам виноват! - сказала Катя, будто разбила об пол ледяшку.

Даже это не испортило его настроения. Когда электрокар отправился из-за колонн, он побежал рядом. Его «трубы» лежали внизу. Никто, кроме Кости, уже не смог бы сказать, кто какие «трубы» из этой партии сделал, и все же его работа существовала как-то отдельно. Даже когда на фронте «катюши» разлетятся сотнями осколков, его труд не исчезнет, потому что «катюши» пожгут фашистов, а бойцы скажут спасибо Косте, не зная его имени.

Он вернулся за колонны, навел порядок в инструментальном шкафчике и уже собрался уходить, когда за колонны прибежала Леночка.

- Ой, что-то забыла! - сказала она, оглянулась и шепотом спросила: - Булкина нет?… Знаешь, Малышок, зачем я вернулась? Катя говорит, чтобы ты не сердился за то, что было. Помнишь? Она говорит, чтобы ты пришел сегодня слушать книжку. И сегодня мы начинаем заниматься по математике. Ей очень жаль, что ты так мало вырабатываешь и позоришься перед Булкиным.

Последние слова все испортили.

- Больно мне нужно… - ответил он и выключил свет.

- Какие вы все! - воскликнула Леночка. - С вами абсолютно невозможно.

- Обойдемся, - сказал Костя и ушел.

Не нужно ему жалости! Сегодня он сделал всего пять, но сам сделал, а завтра сделает больше и тоже сам. Выработает он и норму и полторы нормы и докажет, какой он человек. Но было приятно, что Катя послала к нему Леночку мириться.



ЗОЛОТАЯ МИНУТА | Малышок | КТО ВПЕРЕДИ, КТО СЗАДИ?