home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement





ВЫЗОВ


Вихрем влетел он за колонны и чуть не зарылся носом - так круто остановился. За колоннами были гости. Он увидел не только Зиночку, но и двух хорошо одетых молодых людей в новых черных пальто, в одинаковых кепках и в блестящих галошах. Издали Костя и не узнал бы Мишу Полянчука и Мингарея Бекирова, но тут он узнал их сразу, только не понял, зачем они явились. Этого не знали и Леночка с Севой. На их лицах было написано: «Нам нисколько не интересно».

Гости поздоровались с командиром бригады за руку, причем Миша шепнул ему:

- Держись, корешок!

- Здравствуй, как поживаешь? - спросил Бекиров.

- Живой, - ответил Костя и приготовился слушать что-то очень важное.

- Помнишь разговор на воскреснике?

- Не забыл…

- А я думал, что ты забыл, - усмехнулся Мингарей. - Хвалился, что много деталей дашь, а сам мало «труб» точишь… А? Говорят, больше «труб» точить можно, только ты не стараешься.

- Сколько обязались, столько даем, да еще приплюсуем.

- Ничего, еще без буксира ходим, - через плечо бросил Сева. - На Северном Полюсе кое-кто к буксиру больше привык.

- Ой, не хвались! - смеясь, ответил Мингарей.

- А ты вообще не задирайся, Бекиров, - вмешалась Зиночка. - Какой ты, честное слово!… Малышок, можно прервать работу на десять минут? Послушайте, что вам скажут полярники.

Все собрались у доски показателей.

- Комсомольский привет тебе от филиальских ребят, Малышок! - сказал Мингарей, сразу ставший серьезным. - Мы тебя помним - ты парень боевой… Дело к тебе есть. Ты знатный командир, я тоже командир. Лучше твоей молодежной бригады на заводе нет, и лучше моей на филиале нет. Так вот: моя бригада вызывает твою бригаду на соревнование - работать для фронта как надо. Ты давай больше «труб», а мы будем давать больше паковок. Мы до Первого мая будем вахту стоять на самый высокий показатель, и вы стойте. А с Первого мая будем опять соревноваться до первого июля - кто первым выполнит свои полугодовые обязательства. Вот это наш вызов вам! - Он расстегнул и широко распахнул пальто, точно ему стало жарко, а на самом деле для того, чтобы показать свою медаль «За трудовое отличие», и добавил: - Принимаешь вызов или испугался?

- Это возмутительно! - прошептала Леночка. - Филиальские думают, что лучше их абсолютно никого нет! - И стала протирать очки.

- Действительно, испугал! - не вытерпел Сева. - Вот так испугал. Сейчас заплачем!…

- Ребята, получается нехороший тон, - заявил Миша. - Ты всегда азартничаешь, Мингарей! Разве соревнования для того, чтобы друг друга оскорблять? Соревнование для того, чтобы дать хороший пример или помочь. А ты налетаешь, как на футбольный мяч… Давайте обсудим по-деловому… Вот Малышок хочет сказать.

- Ты на сколько будешь майскую вахту стоять? - в упор спросил Костя у Мингарея.

- На двести! - гордо ответил Мингарей. - А, Миша? Правильно говорю?

- И мы на двести, - спокойно сказал Костя, обменявшись быстрым взглядом с Севой. - А потом на сколько?

- Потом? - Мингарей чуть замялся, вдруг громко хлопнул кепкой по ладони и взглянул на Костю с торжеством. - На двести двадцать будем стоять!… Верно, Миша?

- Смотри, Мингарей! - сказал Миша Полянчук. - Опять в футбол играешь!

«На шести «Бушах» столько не взять! - с отчаянием подумал Костя. - Не дадут столько шесть «Бушей»!…»

- Что скажешь, комсомолец? - спросил Мингарей, прищурившись и сияя лукавой улыбкой. - Где ответ?

- Он еще не комсомолец, - внесла ясность Зиночка. - Он еще не комсомолец, но, конечно, вскоре станет комсомольцем…

Сердце Кости подпрыгнуло, кровь бросилась в лицо. Впервые Зиночка Соловьева соединила его имя с большим, пылающим именем - комсомол; с комсомолом, который делал людей отважными бойцами. Он еще не был комсомольцем, но он уже стал им, когда проговорил:

- До июля, коль нам еще станков дадут, будем работать на… двести тридцать процентов.

Наступила тишина. Зиночка и делегаты с Северного Полюса, удивленные, смотрели на Костю и его товарищей. Костя заметно побледнел, Сева опустил глаза, а Леночка снова стала протирать очки, зажмурив глаза и крепко сжав губы, чтобы не ойкнуть и не выдать своего ужаса.

- Зарвался? - тихо спросил Миша и положил руку на плечо Кости.

- Если лишнее сказал, я не слышал, - свеликодушничал Мингарей.

- Сказано слово! - сердито ответил Костя. - Слышал, так помни!

- Ребята, - очень внушительно выступила Зиночка, - все это не шутки. Понимаете? Мы начинаем соревнование молодежи завода с молодежью филиала. Договор Бекирова и Малышева будет первым, а потом мы вовлечем в соревнование всю молодежь. Конечно, парторганизация поддержит нас только в том случае, если договоры будут серьезные, а не филькины грамоты. Нам не нужно детского хвастовства.

- Понятно! - сказал Миша. - Так держать!

- Бригадиры до обеденного перерыва должны еще обдумать свои обязательства. После перерыва мы соберемся в комсомольском комитете и составим проект договора. А завтра проведем в цехе митинг.

Она долго говорила о том, как будет развертываться соревнование, но Костя не запомнил. Сейчас, вот сейчас-то он, кажется, испугался - он, кажется, понял, что зашел слишком далеко. Но это был не страшный испуг, да, может быть, это вовсе и не был испуг. Костя был готов защищать двести тридцать процентов до конца. Он ждал, что, оставшись с Севой и Леночкой с глазу на глаз, получит жаркую баню, но Сева спокойно спросил:

- В чем дело - на три «Буша» замахнулся?

- На три…

- А отделочный будет один?

- Один… Павел Петрович его настроит, оснастит. - И он промолчал, что вел с Павлом Петровичем разговор о двух, а не о трех добавочных «Бушах».

- А черновые по скольку обдирок должны давать? По пятьдесят? - допытывался Сева.


- По пятьдесят мало… - пробормотал Костя. - Пятьдесят пять нужно… Тогда двести тридцать пять процентов сделаем… А «труб» триста тридцать сдадим.

- Когда это мы по пятьдесят пять давали на станок, чудак?

- А мы в обеденный перерыв станем «Буши» крутить…

- «Крутить, крутить»! Значит, ты или я пойдем обедать, Галкина за отделочным, а Леночке придется три станка взять… Накрутишь тут!

- Я научусь! - быстро проговорила Леночка. - Умру, а научусь! Ты, пожалуйста, не думай, что я такая дура! - И она обиделась.

- Ну, если ты научишься, тогда выйдет! - решил Сева. - После гудка будем как-нибудь задерживаться, а Мингарея обгоним.

- Ой, непременно! - воскликнула Леночка. - Он такой хвастун, что я даже удивляюсь, как ему не стыдно.

Не успел Костя по-настоящему перевести дыхание и разобраться в своих мыслях, как за колоннами появился Герасим Иванович.

Он бросил на Костю строгий взгляд, не удовлетворился этим, надел очки, посмотрел на Костю поверх стекол, приказал: «Ступай за мной!» - заложил руки в карманы и, переваливаясь, пошел из-за колонн, увлекая за собой Костю, как пароход увлекает на буксире утлую шлюпчонку.



КОНСУЛЬТАЦИЯ | Малышок | СОГЛАСИЕ