home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



(Местность Гули)


Из Таргима каждое утро десять «якудза», облепив армейскую «бэху», едут в местность Гули на ингушский милицейский пост помогать тащить службу не то союзникам, не то оборотням в погонах. Бэха забирает отстоявшую смену бойцов и быстро исчезает. Пост расположен в огромном ущелье на исторической военно-грузинской дороге. Аккуратненький домик из красного кирпича на две комнаты с отдельными входами и с печками-буржуйками.

Причем в большей расположены четверо ингушей, в меньшей — десять якутян. Недалеко, метрах в сорока, автозаправка с тридцатилетним бородатым, с нехорошими глазами заправщиком по имени Джамал. Вот и вся обстановка. Кругом — дикая природа: высоченные скалы, река Асса с прозрачной холодной водой, слепящий глаза снег и сосны.

Все союзники, кроме Джамала, который от безделья постоянно обитал в комнате у соплеменников, любили побаловаться водочкой, впрочем как и якуты. Поэтому с первого же захода все перезнакомились и разговаривали друг с другом запросто, без церемоний.

Старшина Сергеич, Владик Богомольцев и Геркон облюбовали себе секрет на приступке скалы за постом, на высоте примерно пятидесяти метров, где обнаружили очень даже удобный окопчик с хорошим обзором местности и поста. И находились там круглые сутки, прикрывая нижних.

Особой работы собственно и не было. Проедет туда — обратно «жюлька» с красивыми ингушскими девушками во всём чёрном и длинном и молодыми парнями в красных пиджаках, ярких тюбететейках с кисточками на макушках, которые Владик Богомольцев сразу окрестил "привет вам с кисточкой". На посту пообнимаются в приветствии с земляками, покорно подождут, пока якуты не перетрясут всю машину и едут дальше. Бывали и грузинские беженцы с непонятными паспортами.

Несмотря на информацию ГРУшников и данных радиоперехватов переговоров бандформирований о том, что в округе войска несут потери, на этой территории все было спокойно.

Судя по радиоперехватам, бандиты якутян называли "еще теми отморозками", что конечно же очень близко к истине в буквальном смысле, и добавляли — "Carefully! This very bad lad! Yea-s! У этих пауней стальные яйца!". Советовали друг другу обходить их стороной и не ввязываться в конфликты. Свою роль в этом сыграло четыре фактора:


а). Известная по всей Чечне крайняя наглость и бесбашенность «якудза»;

b). Неимоверно большая для такой маленькой группы, даже по меркам самого крутого спецназа, вооруженность и богатый запас разного рода боеприпасов. Не на себе же таскают — на бэхе. Хотя, если трезво порассуждать, вряд ли бы выстояли против намного превосходящих сил. Но это если трезво рассуждать;

c). В первый же день знакомства с ингушами, Геркон, как бы между прочим, как своих лучших друзей, попросил наивных детей гор: "Господа, в случае заварушки вы в ту сторону не стреляйте, там тоже наши". — И показал рукой направление через дорогу на склон соседней горы;

d). И наконец, крутая, в отличие от союзников и армейцев, экипировка бойцов, внушающая уважение и развивающая мысли о целях группы в деле спасения мира на континенте. Хотя, если трезво рассуждать…

Через несколько дней безрезультатного обшаривания в бинокль соседнего склона к Геркону доверительно подходит их «старшой», Иса. Он тихонько, чтобы никто не слышал, ищет точки соприкосновения, в результате чего рождается продуктивная беседа:

— Слющяй, Герасимыч, ты, пожялюйста, своим скажи, — Кивает незаметно головой в сторону несуществующих «наших» на противоположном склоне, — чтобы если что, поакуратнее, да?

— Иса, дорогой, мы же — из Якутии! Глаз алмаз! Ну, ты же знаешь.

— Слющяй, а из граника (имеется в виду противотанковый гранатомет) какой такой глаз-алмаз, да? — В окно влетит, — кивает на домик поста, — все без глаза будем.

— Ну.

— Чего «ну»?

— Ну, из граника куда попал, значит, туда и целился.

— Щютка, да?

— Ну… Не знаю… Там люди взрослые, сурьёзные… Да и вообще, чего пристал? Бриллиантовый ты мой, не будет бандитов — не будет граников! Сам знаешь.

После того как до Исы доходит смысл сказанного, у него явно свалилась гора с плеч:

— Слющяй, Герасимыч, откуда здесь бандиты, да? Нет здесь никаких бандитов. — Иса даже приобнял Геркона за точки соприкосновения, то есть за плечи. — С нами ничего не бойся. Да?

— В Назрани будешь, памперсы мне возьмешь?

— Щютка, да?

— Ну.


Трое корешей устроились наверху с комфортом. Понатыкали по периметру своей территории сигнальные мины и растяжки. Расстелили спальные мешки по низу окопчика. Поставили стойки, накрыли плащ-палаткой, накидали сверху сосновых веток. В ногах — костерок с чайничком. Ящик с «мухами» изображает столик.

Снизу приволочился ленский милиционер Ваня Буцак:

— Хеллоу еври боди! Высоко живёте! А у вас тут ничё-о! Полный хоккей! — И снимая тяжёлую разгрузку, добавляет — Гостей принимаете?

Геркон, отрываясь от чтения Библии:

— Конюшня, Уйбаан, будь как дома! Чай, кофе, кокаин? — Прикалывается он.

— Ыгы, от вас дождёшься. Да нет уж, господа, спасибо, я со своим. — Вытаскивает из жилета литру. Возникает оживление.

Сергееич накрывая на «стол», бурчит:

— Гость — святой человек, гостей не бьем.

Уже семь лет не пьющий Влад, не прекращая оттачивать тонюсеньким брусочком свой большой железный нож, встревает с дельным предложением:

— Да-а, не мешало бы вам печень размять.

Ваня, делая вид что напуган:

— Кому? Сергеич, чего это он на меня катит то?

Геркон разъясняет якобы непонятливому Ване:

— Да это он про спиртовую настойку без примесей, наисладчайший. Располагайся, Уйбаан!

— Шчас шчаёк попьём… Чшудейственная водичшка, родниковая… — Вдруг Сергеич с матами роняет горячий чайник на землю, — А-а, бля! Чшья граната? — И ногой выпинывает Ф-1 из костра. Ваня поднимает с земли и осматривает свою разгрузку:

— Вобля! Мой туфля! — Начинает оправдываться, — Да этот карман достал, липучка расстегивается постоянно… Остальные вроде на месте.

Владик суёт нож в ножны на голени, быстро подбирает гранату, снимает чеку и со словами: "Пусть остынет!" — вышвыривает её из окопа. Раздается оглушительный взрыв, эхо в ущелье долго не может успокоиться. Владик, как ни в чём не бывало, опять ложится на спальник огромными ногами к костерку, невозмутимо закуривает:

— А вот сейчас будем готовить печень, отбитую по ментовски.

Снизу по рации кто-то спрашивает: "Эй, наверху, что там у вас"? — "Да нет, всё нормально, заяц на растяжку напоролся". — Все смеются.

Уже совсем темно. Ваня, довольный жизнью, ушел вниз. Сергеич справедливо делит ночь:

— Н-ну, шта блинн-на! Владик, я тебя в час подыму, иди, спи, — Герасымычша в пять подымешь. — Показывает на громко храпящего Геркона, Смотри-кась, ы-гы-гы, Фунтика вспоминает! Костер только потом поддерживай.

Пять часов утра. Герасимыч проснулся от холода. Сергеич во сне что-то бормочет:

— У-тю-тю! У-сю-сю!.. Хрю-хрю… Ишь ты!..

Герасимыч ухмыльнулся, — старый Хотабчика вспомнил что-ли?

Зябко поеживаясь, посмотрел на часы и еще тлеющий, с дымком, костерок рядом с ногами. Между ним и старшиной безмятежно спит Влад. Временами даже всхрапывает, — ну, до того сладко спит!

Сильный запах горелой резины распространяется по окопу. Геркон выглянул из-под навеса на «улицу». Светает, кругом свежевыпавший снег, ничего горящего не видно. Очень странно. Подозрительно. Взял прутик, пошуровал в костре, и только сейчас увидел вздутые и прогоревшие подошвы крутых вертолетных Владиных ботинок сорок шестого размера.

— Владик! Горишь, Владик! — трясет Геркон друга. Аж Сергеич проснулся от шума.

Владик, оказывается, вообще ничего не чувствует, хлопает белесыми детскими ресницами, — у него "все нормально". Снимает ботинки, с хрустом расковыривает ножом угольки подошв. Смотрит голубыми глазами сквозь дыры:

— Вобляхнах! Ну, теперь у меня с Хотабом личные счеты!


К десяти подъезжает на бэхе смена. Приветствия-хохмы-сплетни-последние новости. Главная новость у мирнинского снайпера Сережи Васюкова:

— Господа, к погранцам телевидение приезжает, первый канал!

Измождённые, без духовной пищи, бойцы раскудахтались:

— Ах, что такое?

— Что случилось?

— Неужели?

— Говорите-говорите, не томите!

— Да, ночью на них нападение было. Банда, говорят, голов пятьдесят. Обстреляли не то секрет, не то их пост на шлагбауме. Героически отразили, жертв нет. Да, Герасимыч, вашего Лёху Дурик в зиндан посадил. Печень ему отбил.

— Кому? Дурику печень отбил? — не веря своим ушам, уточняет Геркон, быстро производя в уме уже вполне привычные арифметические действия, сравнивая габариты Лёши и полковника.

— Да нет, Лёшке. Утром, говорят, поддатый перед Аристархычем шатался.

Здесь необходимо пояснение.

Во первых, Лешка — это довольно серьезный и рассудительный, девятнадцатилетний щупленький парнишка, войсковой сержант срочной службы, исполняющий обязанности командира взвода, его лейтенант недавно погиб. В его подчинении был экипаж танка Т-90 и отделение зенитчиков. А почему "ваш Лёшка", так это потому, что Сергеич с Герконом проживали в Лешкиной взводной палатке и, несмотря на огромную разницу в возрасте с последним, считались хорошими друзьями.

Во вторых, насчет погранзаставы ничего определенного сказать нельзя. Застава находилась за Ассой, недалеко от тех самых враждующих ингушских семей, торгующих водкой. Жили пограничники обособленно, гостей не принимали, сами в гости не ходили, в отличие от вечно грязных, чесоточных и штопаных армейцев, всегда выглядели чистенькими и аккуратненькими. Даже каски у них были особенные, нового образца, с выпуклостями для ушей. На маленьких ростиком солдатиках они выглядели огромными, пародийными.

В третьих, по поводу «печени». Рукосуйство по мордам со стороны армейских офицеров всех рангов, до прибытия милиционеров, было в порядке вещей. Но однажды, увидев, как какой-то сильно вылинявший лейтенантик сует кулаком в личность бедному, чумазому и вшивому солдатику по прозвищу Ёбжик, молодые менты, сами в недавнем прошлом такие же солдаты, еще не остывшие от срочной, и "старые дяденьки" типа Сергеича с Герконом, представляя своих старших детей на месте этого беззащитного защитника отечества, крайне возмутились и, поправ поговорку "в чужой монастырь со своим уставом не ходят", «построили» этих офицеров. Офицеры же, ровесники молодых ментов, и так уставшие от войны и солдатского разгильдяйства не стали входить в дебри конфликта. Тактично и интеллигентно загладили шероховатость. Все-таки сказывается высшее образование. И постарались с ментами подружиться.

И в-четвёртых, — зиндан. Зиндан — это типичное место обитания узников Льва Толстого в "Кавказском пленнике". Представляет из себя глубокую яму без каких либо удобств и прочих бытовых излишеств. На потолке имеется люк, в который изредка, на верёвке, спускается в корзине пища и питьё. В люк же можно задавать вопросы и, при желании, выслушивать на них ответы. Выбраться без посторонней помощи оттуда невозможно. Во все времена в зинданах содержали заложников, пленных и рабов. Во время кавказских войн командиры российских соединений и частей иногда использовали зиндан для проштрафившихся солдат, и также для пленных.


Прибыв в Таргим, уже во взводной палатке, солдатики прояснили своим старикам обстановку.

Вчера вечером к ним в гости пришел неугомонный Сережа Васюков со своей СВД, обмотанной для маскировки медицинскими бинтами, и литрой, скоротать вечерок. Девять военных как раз жарили на буржуйке в цинке от патронов печёнку дикого кабана с картошкой и луком. Аромат от приготовления пищи естественно выходил из врытой в землю, обложенной мешками с песком, палатки. Вполне вероятно, что если бы не это изысканное благоухание, Сережа там не появился бы и, соответственно, не дал бы толчок последовавшим событиям.

Попили-покушали, славненько поговорили. Само собой "стало мало". Солдатики вытащили свои запасы. Поели-попили, сердечно поговорили. В два часа ночи солдатикам опять "стало мало". Сержант Леша и ещё двое солдат намылились идти к ингушам "в магазин". А Сережа, проявив силу воли и характер, со словами: "Ну, ладно, пацаны, мне с утра на работу, бывайте!" — все же ушел отсыпаться «домой», в палатку десантно-штурмовой роты разведчиков. Где, вероятнее всего, у него последовало продолжение банкета с офицерами.

Трое гонцов все-таки берут "в магазине" ещё литру. Раскладывают по разгрузкам и, чтобы быстрее попасть домой, решают срезать путь по лесу. Там они натыкаются на секрет погранцов, которые со страху, едва услышав хруст веток и громкие разговоры, начинают стрелять, в условиях кромешной тьмы, что называется, на слух. Наши военные, уверенные в том, что попали в засаду, в ответ, проявляя небывалый героизм и воинскую доблесть, начинают плотно и заученно отстреливаться из чёрных автоматов. В отличие от ментов, конченные автоматные магазины солдаты просто выбрасывают. Мигом протрезвев и закидав секрет гранатами, Лёшина группа моментально оказывается у себя дома, где начинается усиленное снятие стресса путем "размягчения печени". В общем хорошо поколбасились.

На рассвете, выходя из обитого плащпалатками туалета, сержант натыкается на полковника Дурика, обходящего со свитой свои владения. Пытается объяснить своему прямому начальнику, сквозь слёзы, как лучшему другу:

— Дык ить… Аристархыч, вот… Пошли… а там зас… зас…

Дурик в ответ:

— Знаю, — засрано! Вот завтречко и приберёшь! — И даёт апперкот по размягчённой Лёшиной печени. Лёша мигом оказывается в зиндане. Как сказали бы милиционеры — за появление в общественном месте в состоянии алкогольного опьянения.

Через некоторое время прилетают, отстреливая тепловые ракеты, две вертушки, крокодил и МИ-8 со съемочной группой телевидения и военной комиссией. Быстро снимается сюжет для новостей, берется интервью от доблестных пограничников. Перед камерой, на всю планету, демонстрируется Лёшин автоматный магазин, подобранный на месте нападения на секрет, с нацарапанной надписью "ДМБ — год такой-то". Что, впрочем, неудивительно — бандиты часто и много используют трофейное оружие. Члены высокой комиссии крепко пожимают руки командирам героев и проворно улетают.


Впитав в себя информацию и проникнувшись сочувствием к Алексею и к его внутреннему органу, два товарища решают спасать положение дипломатическим путём.

В России сотрудникам внутренних органов двери открыты везде. Сергеич, чтобы не ходить далеко и не тратить время, берет в палатке у вездесущих вертолётчиков литру, Геркон одевает мохнатую, черного цвета, кавказскую папаху. И сняв камуфляж, оба переодеваются в повседневную ментовскую полевую форму, чтобы уж точно никто не перепутал с военными. После чего отправляются в гости к Дурику.

Во время умных и конструктивных разговоров взрослых людей, полковник сообщает, что ночью над группировкой летал злой грузинский вертолет-разведчик, а также, что по данным войсковой разведки, зверь по фамилии Басаев находится где-то здесь, рядом, в детском санатории — здоровье подлечивает. Старший прапорщик Сергеич, смачно закусывая соленым огурчиком, обещает лично поднять отряд и выковырять аспида оттуда. Между делом, подливая полковнику в стакан, Герасимыч сетует что, вот, мол, куда-то запропастился его Лёша, сержант по фамилии Такой-то, без которого "мы, буквально, как без рук".

— А-а, Такой-то! Как же, как же!

Аристархыч в красках начинает рассказывать как он, в отличие от своих подчиненных господ офицеров, что называется, работает:

— Только представьте, уже с утра поймал разгильдяя, который своим непотребным видом подрывал боеспособность всей группировки. Прямо скажу — это чёрное пятно на моей репутации! Вот пограничники молодцы! Нет, вы слыхали? В секрете трое, а банда ДВАДЦАТЬ ЧЕЛОВЕК! Ну, прям герои! Представляете, троих бандюг подранили, они кое-как их утащили. А у самих НИ ОДНОЙ царапинки! Ну, профессиона-алы!

Сергеич:

— Дык по петшени его, сволотша, товарышч полковник!

Геркон, по садистки блеснув левым глазом, выглядывающим из-под папахи:

— Дык вы его нам дайте на перевоспитание!

Полковник щёлкает пальцами — бледный Лёша возникает в своей палатке.


Ну, и в заключение этой главы опять же про печень.

Как-то один из ингушей все-таки проявил свою кавказскую вольницу. Мягко говоря, в состоянии сильного не то наркотического, не то алкогольного опьянения, взял пулемет Калашникова и выпустил весь магазин вверх по секрету. Ему скрутили ласты. И пока двое якутян профессионально отбивали борогозу печень, остальные держали на прицеле выскочивших своему на подмогу ингушей. Как ни удивительно, при полном отсутствии связи, через час приезжает из РОВД на своем УАЗике их зам по границе майор Джабраилов. Выпрашивает у якутян патроны для своего пустого пистолета. Без лишних распросов забирает хулигана и исчезает. После чего распускается слух, что стрелявший уволен из органов, что вряд ли соответствует истине.

Команды выкорчёвывать Басаева из логова от бюрократов так и не поступило. Руководство мобильника где-то в Ханкале или Моздоке начисто забыло о существовании не то что Сергеича, а вообще всего якутского СОМа. Как злой и голодный отряд выходил из Ингушетии обратно домой, в Чечню, к главе о приготовлении печени не относится.




ПЕЧЁНКА ОТБИТАЯ | Блокпост-47д. Книга 1 | ШЛАГ-БАУМ!