home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 49

Музыка была громкой, но не такой уж режущей слух, как в некоторых клубах. Мелодия звучало устало, хотя, возможно, дело было во мне. Когда мои глаза привыкли к полумраку, я разглядела маленькие столики, расставленные тут и там по неожиданно большому помещению. Тут была главная сцена и платформы поменьше в виде столов, окруженных сиденьями для зрителей. Было около семи часов вечера, так что мужчины уже заняли свои места в тусклом помещении. На платформах в виде столов ползали женщины — голые, как и было обещано на вывеске. Я отвела глаза в сторону, поскольку есть такие вещи, которые полагается видеть только гинекологу или любовнику.

Главная сцена была огромна и пуста. От нее отходил небольшой помост, а сама она была окружена сиденьями для зрителей. Я ни разу ни в одном стрипклубе не видела ничего, напоминающего эту сцену, за исключением допотопных кинофильмов.

Виктор вел нас между столиками, и мы следовали за ним, ведь если бы меня несли на руках перед толпой посетителей, это шло бы вразрез с нашей легендой.

Эдуард не пытался как-то приободрить меня, он просто держал свою руку крепко согнутой в локте, чтобы я могла цепляться за него двумя руками, и продолжал медленно идти вперед. Олаф и Бернардо по-прежнему держались позади. Виктор оказался возле небольшой двери подле главной сцены задолго о того, как до нее добралась я. Острая боль перешла в ноющую, вызывая головокружение. У меня перед глазами начали расплываться круги, что было фигово. Сколько же крови я потеряла, и сколько все еще продолжаю терять?

Мир для меня сузился до тех усилий, которые я прилагала, чтобы передвигать ноги. Боль в животе стала отдаленной, в то время как мои глаза заволокло туманными пятнами, светлыми и темными. Я мертвой хваткой вцепилась в руку Эдуарда, предоставив ему заботиться том, чтобы мы ни на кого не налетели.

До меня донесся голос Эдуарда:

— Все, Анита. Можешь остановиться.

Ему пришлось ухватить меня за плечо, чтобы заставить взглянуть на него. Я стояла, уставившись на него, глядя ему в лицо, не понимая, отчего окружающие краски вдруг стали ярче.

Чья-то рука легла мне на лоб:

— Ее кожа на ощупь холодная, — раздался голос Олафа.

Эдуард взял меня на руки, отчего меня моментально скрутила боль столь острая, что я вскрикнула, а мир расплылся на яркие полосы. Я сосредоточилась на том, чтобы подавить приступ тошноты, и это помогло мне справиться с болью. Тут мы оказались в каком-то тусклом помещении, хотя тут было и не так темно, как в клубе. Меня уложили на стол под свет ламп. Подо мной оказалась простыня, под которой отчетливо угадывалась пластиковая поверхность стола.

Кто-то прикоснулся к моей левой руке. Я разглядела незнакомца, моментально напрягаясь:

— Эдуард! — позвала я.

— Я здесь, — отозвался он, встав в изголовье импровизированной кушетки.

— Это наш врач. Он самый настоящий врач, он спас многих моих людей. Доктор настоящий профи в том, что касается накладывания швов на раны, это позволяет нам избежать шрамов, — пояснил Виктор.

— Сейчас будет слегка больно, — предупредил врач.

Он воткнул в мою руку иглу капельницы, из которой в меня начал поступать раствор. Я была в состоянии шока. Мне удалось разглядеть лишь темные волосы и темную кожу доктора, еще я успела заметить, что у него были более выраженные этнические черты по сравнению со мной или Бернардо. В остальном он казался мне размытым пятном.

— Как много крови она потеряла? — спросил врач.

— В машине, казалось, не очень-то много, — ответил Эдуард.

Я уловила какое-то движение и попыталась проследить за ним взглядом, но Эдуард удержал мою голову, положив ладони по обе стороны моего лица.

— Смотри на меня, Анита, — потребовал он. Так обычно родители закрывают ребенку глаза, чтобы он не видел большого злобного доктора.

— Е-мое, — испугалась я. — Плохо дело.

Эдуард улыбнулся:

— А что такое? Я недостаточно хорош? Могу позвать Бернардо, чтобы ты могла любоваться им. Он посимпатичнее будет.

— Ты дразнишь меня, пытаясь отвлечь мое внимание. Черт, что происходит? — раскусила его я.

— Врач не хочет давать тебе наркоз, учитывая твою кровопотерю и шоковое состояние. Будь мы в клинике с необходимым оборудованием, он бы попробовал дать тебе обезболивающее, но за неимением этого, доктор не хочет лишний раз рисковать.

Я тяжело сглотнула, и на этот раз виной тому была не тошнота, а страх.

— Там же четыре царапины! — поделилась я своими подозрениями.

— Ну да.

Я закрыла глаза и попыталась выровнять пульс, подавив непреодолимое желание спрыгнуть со стола и удрать.

— Не хочется мне этого делать, — пожаловалась я.

— Да знаю я, — отозвался Эдуард, все еще охватывая руками мою голову, не пытаясь ее удерживать, а просто вынуждая меня смотреть на него.

Откуда-то справа раздался голос Олафа:

— Анита залечивала раны и похуже. В Сент-Луисе им не пришлось накладывать швы.

— Лишь потому, что ее раны заживали слишком быстро, и это не было необходимым, — возразил Эдуард.

— А почему она сейчас так не может? — не отставал Олаф.

Тогда я подзарядилась от лебединого царя, а посредством его — от всего его народа по всей Америке. Прилив силы был ошеломительным. Его хватило, чтобы спасти мою жизнь, жизнь Ричарда и Жан-Клода. Все мы тогда были серьезно ранены. Энергии оказалось настолько много, что даже впоследствии, когда я получала более серьезные раны, я залечивала их без всяких шрамов в рекордные сроки, почти как истинный ликантроп. Но объяснять это посторонним я не хотела, так что вслух я сказала лишь:

— Энергии не хватает.

— Ей нужна серьезная подпитка, — пояснил Эдуард.

— Ах, да, — догадался Олаф, — лебеди.

— Вы говорите об ardeur? — поинтересовался Виктор.

— Ага, — отозвалась я.

— И насколько серьезной должна быть подпитка? — задал он следующий вопрос.

— Тогда она кормилась до того, как была ранена. Не думаю, что секс в ее нынешнем состоянии будет таким уж весельем.

Я пропустила комментарий мимо ушей. Чьи-то руки приподняли мою футболку, сдвигая ее с ран. Я попыталась разглядеть доктора:

— Что происходит? Что он там делает? — спросила я.

— Я всего лишь обрабатываю рану. Ладно? — спросил врач.

— Нет, не ладно, но давайте, — ответила я.

— Ты просто смотри на меня, Анита, — сказал Эдуард.

Его светло-голубые глаза смотрели на меня откуда-то сверху. Ни за что бы не сказала, что у Эдуарда доброе лицо, но сейчас на нем читалось сочувствие, которое я не ожидала никогда на нем увидеть.

Руки доктора начали прочищать рану чем-то холодным, щиплющим кожу.

— Блин, — не сдержалась я.

— Мне было сказано сделать все возможное, чтобы на ней не осталось шрамов. Если она и дальше будет так дергаться, я за это не ручаюсь, — пожаловался доктор.

— Кто тебе это сказал? — перебил его Виктор.

— Ты знаешь, кто, — ответил врач, его голос прозвучал настолько испуганно, что даже я заметила это.

— Анита, ты должна постараться не дергаться, — сказал Эдуард, сжимая мою голову чуть сильнее.

— Да знаю я, — раздраженно ответила я.

— Ты как, справишься? — спросил меня Эдуард.

— И кто же? — не отставал от врача Виктор.

— Вивиана, — ответил он.

— Нам нужно поторапливаться, — предостерег всех Виктор. — Моя мать в курсе. Кто-то ей донес. Я бы не хотел, чтобы Анита находилась здесь, когда сюда заявится Вивиана.

— Не шевелись, — потребовал Эдуард.

Доктор провел чуть глубже по ране, пытаясь ее обработать, и я снова вздрогнула, мои руки дернулись на столе.

— Да не могу я не дергаться! — наконец призналась я.

— Бернардо, Олаф, — спокойно позвал Эдуард.

— Вот черт! — выругалась я.

Мне не хотелось быть прижатой к столу, но… не было ни единой надежды, что я не буду дергаться. Я просто не могла лежать спокойно.

Даже забавно, насколько все мы оказались единодушны в своем нежелании находиться здесь, когда появится мать Виктора. Она чуть не подчинила меня своей воле, когда я еще не была ранена, но сейчас, настолько ослабев от ран… я не знала, удастся ли мне удержать ее за своими щитами.

Бернардо взял мою правую руку, удерживая ее сразу в двух местах. Виктор взял другую руку — ту, в которую была воткнута капельница. Когда я почувствовала на своих бедрах чьи-то руки, я уже знала, кому эти руки принадлежали — Олафу.

— Гадство, — в сердцах выругалась я.

— Ты просто смотри на меня, Анита. Говори со мной, — подбадривал меня Эдуард.

— Нет, уж лучше ты говори, — посоветовала я ему.

Я ощутила еще чьи-то руки на своем животе.

— Что вы там делаете? — спросила я, злясь, что мой голос прозвучал так высоко и испуганно.

— Я собираюсь сделать первый шов. Извини, если будет больно, — сказал врач.

Я почувствовала укол от первого стежка, и этот стежок был отнюдь не последним. Во избежание шрамов они пользовались тонкими иглами и нитками. В итоге это займет больше времени, придется наложить больше швов. Я уже не была уверена в том, стоит ли моя внешность таких жертв.

Эдуард разговаривал со мной, пока остальные пытались удержать меня неподвижно. Он говорил о Донне и детях. Он шептал мне о секретной миссии в Южной Америке, где я с ним не бывала, где он убивал таких существ, которых я встречала лишь в книгах. Он впервые делился со мной настолько личной информацией. Если я буду просто лежать неподвижно, Эдуард будет шептать мне все свои секреты и дальше.

Я все еще ждала, когда утихнет боль, но боль проходит не всегда. Она оставалась такой же острой, вызывающей дурноту, и ощущение того, как стягивается моя кожа, стало последней каплей для моего желудка.

— Меня сейчас вырвет, — еле выговорила я.

— Ее тошнит, — предупредил Эдуард.

Их руки тут же отпустили меня. Я чересчур поспешно перекатилась на бок, расставаясь с трапезой, которую всеми правдами и неправдами старалась удержать в своем желудке еще на предыдущем месте преступления. Вегас и вправду оказался городом забавным.

Боль в животе была относительно новой, заявив о себе в самой середине увлекательного процесса. Доктор обтер мне рот, вновь уложив меня на спину.

— Пара швов разошлась, — сокрушался он.

— Простите, — сказала я.

Теперь голос доктора был наполнен злостью:

— Мне нужно, чтобы вы ее держали; она продолжает дергаться, и если ее и дальше будет тошнить от боли, швы могут не выдержать.

— Что вы от нас хотите? — спросил его Виктор.

Я просто радовалась, что доктор перестал накладывать швы. Пусть болтает в свое удовольствие, лишь бы не начал опять зашивать мои раны. Я поняла, что причина была не только в боли, но и в моих ощущениях.

— Держите ее, — ответил доктор.

Раствор из капельницы помог мне прояснить как мысли, так и зрение, так что теперь мне удалось четко разглядеть врача. Он был афроамериканцем, его волосы были подстрижены очень коротко, он имел среднее телосложение и маленькие проворные руки. Поверх одежды на нем был зеленый халат хирурга, который дополняли перчатки.

Руки Эдуарда переместились с моего лица на плечи, прижимая их к столу. Виктор схватил меня за ноги, уступив Олафу мою руку, которую он держал до того; когда Олаф запротестовал, Виктор попросту объяснил ему:

— Я вертигр; ни один человек, каким бы сильным он ни был, не сравнится со мной.

Олафу это не понравилось, но он все же обхватил мою руку чуть повыше локтя, в то время как Виктор взобрался на стол, прижимая мои бедра. Он был силен. Все они были сильны, но благодаря вампирским меткам, которые поставил на меня Жан-Клод, я тоже не считалась доходягой.

Эдуард придавил мои плечи достаточно сильно, чтобы полностью их обездвижить, но я ничего не могла поделать, продолжая дергаться, когда игла проходила сквозь мою кожу.

— Кричи, — посоветовал Эдуард.

— Чего? — не поняла я.

— Кричи, Анита, ты должна выпустить боль тем или иным способом. Возможно, если ты будешь орать, ты перестанешь дергаться.

— Если я начну орать, я не остановлюсь, — предупредила я.

— Мы никому не скажем, — заверил меня Бернардо, отчаянно удерживая мою руку на столе.

Игла проткнула мою кожу, чуть помедлив. Я открыла рот и заорала. Весь свой ужас, все свое желание «дерись-или-беги» я вложила в этот вопль. Я кричала так долго, насколько позволяло дыхание. Я орала громко, протяжно, полностью отдавшись этому. Я вопила, рыдала и материлась, но дергаться стала намного меньше.

Когда доктор, наконец, закончил, я вся тряслась, покрывшись потом, превозмогая дурноту, не способная сфокусировать взгляд; горло болело, но мы справились.

Доктор заменил пустой пакет с раствором для капельницы новым.

— Она снова впадает в шок. Не нравится мне это, — заметил он.

Кто-то принес одеяло, накрыв меня им. Мне удалось прохрипеть голосом, прозвучавшим настолько грубо, что казался чужим:

— Надо убираться отсюда. Виви скоро будет здесь, да и за Паолой Чу нужно присмотреть.

— Ты никуда не поедешь, пока не опустеет мешок от капельницы, — строго сказал доктор.

Эдуард снова оказался у меня в изголовье, поглаживая мои волосы по краям лица, там, где завитки прилипли к коже.

— Он прав. В таком виде ты никуда не поедешь, — согласился Эдуард.

— Мы отправимся назад в участок и удостоверимся, что Паола Чу не выйдет на свободу, — пообещал Олаф.

— Ага, — поддержал его Бернардо. — Это нам по силам.

Они ушли, и на меня накинули еще одно одеяло, поскольку мои зубы стали стучать от холода. Эдуард вновь притронулся к моему лицу:

— Отдыхай, я буду неподалеку, — тихо сказал он.

Я не хотела засыпать, но как только утихла дрожь, удерживать глаза открытыми стало практически невозможно. Вивиана уже в пути, и я ни черта не могу с этим поделать. Я уснула, позволив своему телу начать заживление. Последнее, что я видела, это как Эдуард придвинул стул к моему столу так, чтобы, находясь рядом со мной, видеть все двери одновременно. Это вызвало у меня улыбку, и я провалилась в тепло одеял и ощущение усталости во всем теле.



Глава 48 | Торговля кожей | Глава 50