home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 56

Майкл не уйдет. Он думал, что мы были слишком опасны. Мы задавали вопросы, но Эдуард не хотел рассказывать о раскрошенной челюсти, и других вещах, так что это было похоже на блуждание в кромешной тьме. Вы знали, что то, что вы хотите, где-то там, но без света, могли никогда не найти его.

Я верила, что Фиби что-то знает, но нам надо было задать правильный вопрос, чтобы разблокировать эту информацию. Она не могла сказать нам то, что мы хотели, пока не знала, чего именно мы хотели, или что-то вроде того. Это был один из самых разочаровывающих допросов, в котором я когда-либо участвовала, хотя я и позволила Эдуарду взять инициативу на себя, прежде чем совершенно потеряла терпение. Если бы я была одна, сказала бы я ей все, что считала необходимым? Может быть. Я почти наверняка сказала бы ей то, что другие полицейские не хотели бы, чтобы знали гражданские. Делало ли это меня плохим копом? Может быть. Делало ли это Эдуарда хорошим копом? Наверное.

Я ходила по противоположной стороне комнаты. Она была магическим практиком, и все мы знали, что она или Майкл могли быть причастны. Вряд ли, но… И все же я бы выдала ей секрет. Я размышляла обо всем по второму кругу. Это было не похоже на меня, а если это было не похоже на меня, то на кого тогда?

Тогда я почувствовала его: вампир. Я просто знала, что он находится снаружи, я чувствовала его.

— Снаружи вампир, — сказала я.

Я слышала, как пушки вышли из кобуры. Я положила руку на браунинг, чтобы вытащить его тоже, но…

— Это хороший вампир, или плохой? — спросил Бернардо.

Эдуард подошел ко мне, я стояла рядом с большим венецианским окном и свисающими вокруг него занавесками. Он прошептал:

— Ты можешь сказать, кто это?

Я положила левую руку на драпировку, достаточно жестко, чтобы вдавить ее в стекло за ней. Я сосредоточилась, немного, и задумалась над этим толчком энергии. У меня был выбор или оттолкнуть его обратно или просто открыться достаточно, чтобы его попробовать. Я была почти уверена, что это Нечестивец, потому что, кто бы это ни был, он не пытался скрыть свое присутствие от меня. Витторио был способен спрятаться не только от меня, но и от Макса, а если он мог скрыть свою подпись силы от мастера города, тогда он безо всяких сомнений мог избежать и моего радара.

Но лучше быть уверенной, так что я потянулась немного дальше к этой холодной, как ветер из могилы, силе. Я коснулась этой силы, обнаружила вкус силы Жан-Клода. Все вампиры, связанные с ним, имели его аромат, как запах пряности, которая коснулась их кожи. Затем моя сила коснулась Нечестивца и я могла его ощущать, как слово, написанное жирным шрифтом. Я чувствовала, что он смотрит в воздух, как будто он должен был увидеть меня висящей там. Если бы это был Жан-Клод, я могла бы воспользоваться его глазами, чтобы посмотреть, куда он смотрит, с Нечестивцем это было просто чувство.

— Это он, — сказала я Эдуарду тихо. Я начала говорить громче:

— Все в порядке, он на нашей стороне, — но остановилась посреди вдоха, потому что другая сила пробилась через отверстие в моих щитах. Отверстие, которое мне пришлось сделать, чтобы ощутить вампира. Я забыла о Майкле. Я забыла, что он был телепатом, и что его жрица приказала ему распознать мои способности.

Был момент, когда я была поймана между ощущением вампира снаружи и попытками оттолкнуть ведьму от моих щитов. Надо было просто закрыть за собой дверь, которую я открыла, но кое-что в силе Майкла сделало дверь шире. Похоже, что я открыла дверь, а он превратил ее в туннель, через который можно было проехать с прицепом. Дверь я могла бы защитить, но другое отверстие было слишком большим. И слишком темным.

Тьма кипела вокруг меня. Я могла видеть ее в моем воображении, как облако ночи, готовое влиться в это отверстие. Майкл стоял в этом видении со мной, если видение было правильным названием для происходящего. Он мог наблюдать его, тоже. Он не стал тратить время, спрашивая, что это такое? Он действовал. Он был черный пес, черный человек, и он делал свое дело. Это старый, старый обычай, что ни один гость не должен пострадать в вашем доме.

Золотое сияние появилось в его руке и росло, как молния, формируя меч. Он встретил приближающуюся тьму с этим горящим мечом в его руке. Другая сияющая тень накрыла его, если тень могла озариться светом; она была больше, чем мужчина, и как только чернота окружила его, поднимаясь все выше и выше, поглощая комнату, я знала, что мы должны стоять внутри, светящаяся фигура стала более ясной, и я увидела на мгновение тень огромных горящих крыльев.

Моя первая мысль была «демон», тогда я поняла, что это была только первая мысль. Я знала, как ощущались демоны, и это было не то. Это была сила, сырая и реальная, и в этом огне было разрушение, но это был священный огонь, и только нечести следовало бояться его. Но требовалась вера, чтобы стоять рядом с огнем и не бояться. Насколько сильна была моя вера? Во что я верила, когда тьма поднялась, и Майкл стоял там со своим мечом, и тенью ангелов за спиной? У меня был один удар сердца на размышления. О, Михаил, я поняла.

Человек стоял между мной и тьмой, и я не могла позволить ему выстоять в одиночку. Я переместилась, чтобы стать рядом с человеком, Майклом, и этой светящейся тенью, начавшей читать, когда я двинулась: «Святой архангел Михаил, защити нас в бою» — огонь загорелся ярче во тьме — «будь нашей защитой против беззакония и тенет дьявола.» Это было похоже на огонь в святых предметах, который появляется, когда вера — это все, что у вас есть против вампиров. «Да осудит его Бог, мы смиренно молим: и ты, князь небесного воинства…» Было такое ощущение, словно все светящиеся святые объекты, которые я когда-либо видела, горели передо мной. «Властью Господа нашего, сгинь в геенне Сатана…» Я была на краю этих сжигающих крыльев, и на мгновение заколебалась. Тьма поднялась и накрыла человека и свечение, и я знала, что у меня секунды на принятие решения. Кем я была; на чьей я была стороне? Была ли я достаточно свята, чтобы выйти на этот свет?

Голос Марми Нуар заговорил в моей голове, или, может быть, темнота вокруг нас говорила. «Часть меня находится внутри тебя, некромант, если ты шагнешь в огонь Божий, ты будешь уничтожена, как и любой вампир.»

Неужели она была права? Тогда человек Майкл шагнул назад, чтобы поставить себя под угрозу, еще раз. Он стоял перед этим подавляющим океаном тьмы, хотя она дала ему шанс остаться в стороне. Это была даже не мысль, я двинулась вперед, потому что он пытался выдержать мою угрозу, мой удар, мою судьбу, и я не могла позволить ему сделать это. Я шагнула в этот огонь, и ожидала, что меня ослепит светом, но этого не случилось. Было ощущение, словно мир был светом, и я видела только свет, мерцание и реальность вокруг меня. Человек передо мной был реальным, и огонь был реальным, но…

«Некромант, помоги мне!»

Я не понимала, что она хотела, но это не имело значения. Зло всегда лжет. Я закончила молитву: «и всех других злых духов, которые бродят по миру в поисках гибели души. Аминь».

Сила вокруг нас сделала вдох, словно для того, чтобы задуть свечу. Сила сделала вдох, затем выдох, но находиться в этом дыхании было, словно стоять у истоков ядерной бомбы. Реальность сдуло наружу, затем она сформировалась вновь. Я была почти уверена, что дом вокруг нас уничтожен, но мы стояли и моргали в гостиной дома Фиби Биллингс. Даже чашка не сдвинулась с места.

Эдуард стоял очень близко к нам, но Фиби удерживала его, говоря:

— Подожди, Майкл знает, что делать.

Я стояла позади Майкла, как и в «видении»; в его руке не было горящего меча, но я почему-то знала, что если потребуется, он будет там.

Он повернулся и посмотрел на меня темно-карими глазами, но в них был проблеск, намек на огонь, на самом их дне. Не свет вампиров, но что-то другое.

— Анита, поговори со мной, — произнес Эдуард.

— Я в порядке, Эдуард, спасибо Майклу. — И я вкладывала в сказанное двойной смысл. Я найду церковь и поставлю свечку Архангелу Михаилу. Это было самое малое, что я могла сделать.

— Кто-нибудь объясните, что только что произошло, — сказал он, и его голос звучал сердито.

— Что ты видел? — Спросила я.

— Ты подняла глаза и увидела что-то, что напугало тебя до чертиков. Затем он, — и он указал пальцем в направлении Майкла, — встал рядом с тобой. Я хотел подойти к тебе, но она сказала мне, что здесь пушки бесполезны.

— Она была права, — сказала я.

— Потом каждый святой предмет в комнате воспламенился.

— Ты хочешь сказать, они накалились, — сказала я.

— Нет, пламя, они горели.

— Бернардо запаниковал, — сказал Олаф, — и сбросил свой крест.

Я посмотрела на большого человека. Я чуть не спросила его, как он мог верить в Бога, при том, что был серийным убийцей, но не стала. Может быть, позже, если захочу достать его.

— Когда я потерял крест, — сказал Бернардо, и я поняла, что он был единственным, кто не стоял рядом с нами, — я видел… кое-что.

— Что? — Спросила я.

— Свет, тьму. — Он уставился на меня с края дивана. — Я видел… что-то. — Он был бледен и потрясен.

Я начала спрашивать «Что?» снова, но Майкл коснулся моей руки. Я посмотрела на него. Он покачал головой. Я кивнула. Ладно, оставим видение Бернардо в покое. Он испугался до чертиков, и это становилось личным. Он расскажет или напьется и попытается забыть об этом. Не каждый день видишь демонов и ангелов. Марми Нуар технически не была демоном, но она была злым духом.

— Что за тобой охотится? — Спросил Майкл.

— Ты видел, — сказала я.

— Да, но я никогда не видел ничего подобного раньше.

Я смотрела на него снизу вверх.

— Ты встал у нее на пути, дважды, не зная, что она такое, и что она могла сделать с тобой? — Я не могла скрыть удивление.

Он кивнул.

— Я черный пес, страж круга. Ты наш гость, и никакой вред не будет никому причинен под моим присмотром.

— Ты не представляешь, что она могла бы сделать с тобой.

Он улыбнулся, и это была улыбка истинно верующего.

— Она не могла бы коснуться меня.

— Он говорит…, - Эдуард колебался.

— О Марми Нуар.

— Мать Всей Тьмы, — сказала Фиби.

Я кивнула.

— Темная богиня не всегда страшна, иногда она спокойна.

— Она не богиня, а даже если бы и была, в ней нет хорошей стороны, поверь мне.

— Это не была сила богини, — сказал Майкл.

— Ты не мог ее видеть? — Спросила я.

— Я почувствовал, но я сосредоточился на ликвидации повреждения нашей защиты, так что больше не следовал за ней. Я доверил Михаилу изгнать то, что пересекло наши границы и сохранить тебя в безопасности.

— Это очень большое доверие, — сказала я.

— Ты видела его во всеоружии, Маршал; ты считаешь мое доверие неуместным?

Я вспомнила образ Михаила с горящим мечом и тенью крыльев над ним. Я покачала головой.

— Нет, оно уместно.

— Кто-нибудь, поговорите со мной, — сказал Эдуарда, — сейчас.

— Я опустила щиты, чтобы увидеть, был ли это наш вампир, и Майкл попытался попробовать мою силу, сделав отверстие немного больше.

— Ты имеешь в виду, как раньше случилось с Санчесом, — сказал Эдуард.

Я кивнула.

— Я не повреждал щиты преднамеренно, — сказал он.

— Я верю, — сказала я. — И Матушка Тьма снова пыталась съесть меня. Однако Майкл остановил ее, изгнал ее.

— В ад? — спросил Бернардо, по-прежнему выглядя загнанным.

Я покачала головой.

— Я не думаю, только прочь отсюда.

— Как она прошла через нашу защиту? — Спросил Майкл.

— Я думаю, что ношу ее часть внутри себя все время, — сказала я. — Когда вы меня впустили внутрь защиты, вошла и она.

— Вы не ощущаетесь злом, маршал.

— Она сделала со мной сегодня что-то раньше. Это смешалось с моими психическими способностями, открыло меня, как-то.

— Я думаю, мы можем помочь, и я хотел бы услышать больше о том, что она такое и как вы попали в поле ее внимания.

— У нас нет на это времени, Анита, — сказал Эдуард.

— Я знаю, — сказала я.

— Тьма пыталась съесть ее дважды в один и тот же день, — сказал Олаф. — В конце концов, если Анита не узнает, как защитить себя лучше, она проиграет.

Эдуард и я посмотрели на большого человека.

— Сколько ты видел или чувствовал? — Спросила я.

— Не очень много, — сказал он.

— Тогда почему ты поощряешь меня заняться метафизикой?

— Марми Нуар хочет тебя, Анита. Я понимаю одержимость. — Он уставился на меня этими темными как пещеры глазами, и я пыталась не отвернуться. Я не могла решить, что меня беспокоит больше, глубина в его взгляде или отсутствие каких-либо других эмоций. Словно он в этот момент просто урезал все до необходимости в его глазах. — Она выбрала тебя в качестве жертвы, и она получит тебя, если ты не починишь то, что она повредила внутри тебя, защити себя лучше, или убей ее первой.

Я издала жесткий смех.

— Убить Мать всех вампиров? Вряд ли.

— Почему нет? — Спросил Олаф.

Я нахмурилась.

— Если она может делать все это со мной за тысячи миль, то я не хочу проверять, на что она способна, если я буду близко физически. Все вампирские силы растут с приближением.

— Бомба могла бы помочь, что-нибудь с высоким выходом тепла.

Я искала его лицо, пытаясь прочесть на нем что-то, с чем я могла бы на самом деле справиться и понять, но это было почти так же бесполезно, как смотреть в лицо оборотней в их наполовину человеческой форме. Я просто не могла расшифровать его.

— Мне все равно пришлось бы добраться до города, в котором она находится, и это было бы слишком близко. Кроме того, я ничего не знаю о бомбах.

— Я знаю, — сказал он.

Я, наконец, поняла.

— Ты предлагаешь пойти со мной?

Он просто кивнул.

— Черт возьми, — сказал Эдуард.

Я посмотрела на него. И покачала головой.

— Я не прошу тебя идти.

— Я не могу позволить тебе пойти охотиться на нее с ним наедине. — Он сказал это так, как если бы это был решенный вопрос, само собой разумеющийся.

Я покачала головой и замахала руками, как будто стирая что-то в воздухе.

— Я не собираюсь идти. Никто из нас не пойдет к ней ближе.

— Если ты не убьешь ее первой, она убьет тебя, — сказал Олаф.

— Стоит ли нам говорить об этом перед свидетелями? — Спросил Бернардо. Он наконец-то подошел ближе к нам.

Мы посмотрели на Фиби и Майкла, будто мы забыли о них. Я почти забыла. Эдуард ничего никогда не забывал, но когда он посмотрел на меня, я поняла, что в его глазах было чувство вины. Я никогда не видела, чтобы он испытывал его из-за кого-то, кроме Донны и детей.

Я протянула пальцы и положила ему на руку, нежное прикосновение.

— Если ты умрешь, пытаясь убить Марми Нуар, мне это не поможет. Ты будешь мертв, а я останусь одна с этими двумя.

Эти слова почти заставили его улыбнуться.

— Или она будет мертва, и ты будешь в безопасности.

Я взяла его за руку, напряженно.

— Не предсказывай, Эдуард, ты в этом не силен. В таком дерьме, как это, определенность — это все, что у нас есть.

Тогда он улыбнулся.

— Посмотрите, кто говорит, г-жа Сомневающаяся-Во-Всех-Своих-Выборах.

— Вы хотите сказать, что это существо имеет физическое тело, в этом мире, прямо сейчас? — Спросил Майкл.

Я задумалась над этим вопросом, потом кивнула.

— Я видела, где находится ее тело, так что да.

— Я думал, вы никогда не были физически близко к ней.

— Только во снах и кошмарах, — сказала я.

Заиграла музыка — «Wild Boys» Дюран-Дюран, у меня по-прежнему ушла минута, чтобы выяснить, что это был мой мобильный телефон. Я вытащила его из кармана, пообещав подобрать другую песню, чтобы Натаниэл поместил ее в телефон и я могла избавиться от этой.

— Анита, — произнес Нечестивец. — С тобой все в порядке?

— Я в порядке.

— Тебя удерживают?

— Нет, нет, я в порядке, правда.

— Я не могу попасть внутрь. Я даже не могу шагнуть на порог. — Голос Нечестивца звучал испуганно, я никогда не слышала, чтобы он чего-то боялся, разве что за жизнь своего брата.

— Ты и не должен, Нечестивец, просто подожди снаружи. Я скоро приду к тебе.

— Я почувствовал Мать Всей Тьмы, а затем я почувствовал… — Казалось, он не мог найти слов.

Я чуть не помогла ему, но он был вампиром, а то были Ангелы. Я хотела знать, что он почувствовал.

Наконец, он снова заговорил:

— Когда я только прибыл, я мог войти в дом, с приглашением, но сейчас я бы не посмел. Он светится, как что-то святое.

— Жрице пришлось переделать щиты, — сказала я, — чтобы держать подальше Марми Нуар.

— Если что-то пойдет не так, я не смогу тебе помочь.

— Я защищена, Нечестивец, честно.

— Я знаю, что с тобой Эдуард, но я твой телохранитель, Анита. Жан-Клод поручил мне твою безопасность. Если я дам тебе здесь умереть, Жан-Клод убьет меня и моего брата. Он, возможно, убьет Истину первым и заставит меня смотреть, а потом убьет меня. И прямо в эту секунду, я не могу дотянуться до тебя. Дерьмо.

— Разве это обычно не моя фраза? — Сказала я.

— Не шути с этим, Анита.

— Послушай, мне жаль, что ты не можешь пройти через защиту, но мы все в порядке, и ты не смог бы обезопасить меня от Марми Нуар, даже если бы был со мной.

— И это еще одна проблема. Я видел ее, как черную бурю, возвышающуюся над домом. Она игнорировала меня, как будто меня не существует, но я почувствовал ее власть, Анита. Все оружие мира не остановит ее.

— Видимо, магия остановит, — сказала я.

— Защита, за которой вы находитесь, удержит ее?

— Может быть.

— Но она также удержит всех других вампиров, а Витторио может послать оборотней за тобой, так сказал мне Жан-Клод.

— Вполне возможно.

— Тогда мы должны быть вместе с тобой, — сказал он.

— Согласна.

— Но мы также должны уберечь тебя от Матери Всей Тьмы. Как же нам сделать и то, и другое?

То, что он спрашивал меня, не было хорошим знаком.

— Волки, — сказала я, наконец.

— Что?

— Волк, она не может контролировать волка, только кошек.

— А как насчет вергиен?

— Я не знаю, я только волка заставляла работать для меня.

— У нас есть Грэхем.

— Любые другие волки будут полезны, — сказала я.

— Я позвоню Реквиему и посмотрим, что мы сможем найти. — Затем он повесил трубку. Я вернулась в комнату и сказала:

— Хм, нет, не знаю, как объяснить это, поэтому я не буду и пытаться.

Фиби сказала:

— Вы носите то, что должно было помочь вам против тьмы.

Я почти коснулась медальона на цепи с крестом, но остановила себя в середине движения. Она улыбнулась.

— Хорошо, — сказала я. — Но это не имеет значения, поскольку он, похоже, перестал работать.

— Если вы позволите мне взглянуть на него, я считаю, что его только необходимо очистить и перезарядить. — Наверное, на моем лице появилось какое-то странное выражение, потому что она добавила: — Конечно, тот, кто научил вас закрываться щитом настолько хорошо, чтобы сдержать Майкла, научил вас также и этому.

— Она пыталась, но я не очень старалась.

Она снова улыбнулась.

— Но вы верили в кусок металла вокруг вашей шеи.

Я не знала, говорит она о кресте или медальоне, но в любом случае, она попала в точку.

— Вы правы, моя наставница говорила мне о камнях и прочем. Я просто не верю в это.

— Некоторые вещи работают и без веры, маршал.

— Я ношу некоторые вещи на себе, — сказал Бернардо — Это просто работает, Анита.

— Камни? — Спросила я.

Он кивнул.

Фиби сказала:

— Это должно помогать вам видеть свою жертву, но когда вы сняли свой крест, у вас остались только предметы, позволяющие вам больше видеть в мире духов, и ничего, чтобы защитить вас от него.

Он пожал плечами.

— Я получил именно то, что просил, может, я просто не знал, что мне было нужно.

Я посмотрела на него. Он вернул свой крест на место, но вокруг его глаз сохранялась напряженность. Все, что он видел в Марми Нуар, напугало его.

— Я думала, ты не суеверен, — сказала я.

— Скажи это себе, Анита, у большинства из нас нет твоего таланта в отношении мертвых. Мы используем все, что можем.

Я посмотрела на Эдуарда.

— Ты тоже чем-то пользуешься?

Он покачал головой. Я посмотрела на Олафа.

— Ты?

— Никаких камней и магии.

— Что тогда?

— Крест, который благословил очень святой человек. Он горит его верой, а не моей.

— Крест не работает для тебя лично? — Спросила я, и почти пожалела.

— Тот же человек, который благословил крест, сказал мне, что я проклят, и никакая часть Хвалы Марии или молитвы не спасут меня.

— Каждый может быть спасен, — сказала я.

— Чтобы быть прощенным, нужно сначала покаяться в своих грехах. — Он наградил меня тяжелым взглядом.

— А ты не раскаялся, — сказала я.

Он кивнул. Я думала о том, что его крест горит верой святого человека, который сказал ему, что он попадет в ад, если не раскается. Он не раскаялся, но он по-прежнему носил крест, который дал ему человек, и он все еще работал на него. Логика, или ее отсутствие, заставило мою голову заболеть. Но, в конце концов, вера не всегда имеет отношение к логике, иногда логика даже мешает ей.

— Ты убил его? — Спросил Бернардо.

Олаф посмотрел на него.

— Зачем мне было убивать его?

— Почему бы нет?

Олаф, казалось, задумался об этом на минуту, потом сказал:

— Я не хотел, и никто не платил мне, чтобы я это делал.

Вот так, совершенно в духе Олафа, не то чтобы он не убил священника, поскольку это было бы неправильно, но поскольку его это не занимало в тот момент, и никто не заплатил ему. Даже у Эдуарда в его самом тревожном проявлении не было такой логики.

— Мы разговариваем перед вами слишком неосторожно, — сказал Эдуард. — Почему?

— Может быть, вы просто чувствуете себя непринужденно.

Он покачал головой.

— Вы наложили какое-то долговременное заклинание на комнату или дом.

— Все, что я сделала, это чтобы люди могли говорить свободно, если они желают. Видимо, ваши друзья чувствуют такую необходимость, а вы — нет.

— Я не верю в то, что исповеди хороши для души.

— И я тоже, — сказала она, — но они могут освободить те части вас, что заблокированы, или помочь успокоить ваш ум.

Он покачал головой, потом повернулся ко мне.

— Если ты хочешь, чтобы она сделала что-то с медальоном, делай это. Мы должны идти.

Я выловила вторую цепь из-под жилета и всего остального. Я пыталась носить крест и медальон на одной и той же цепочке, но слишком часто мне нужно было, чтобы крест был на виду, и я устала от людей, спрашивающих, что означает второй символ. На металле была изображена большая многоголовая кошка, если вы смотрели прямо на мягкий металл, можно было разглядеть полосы и символы по его краям. Я пыталась выдать его за медальон святого, но он не выглядел, как что-то банальное.

Я протянула его Фиби. Она взяла его осторожно за цепочку, только двумя пальцами.

— Он очень старый.

Я кивнула.

— Металл настолько мягкий, что гнется от давления, а иногда просто от тепла тела. Она пошла к двери, через которую выходила ее дочь, когда приносила чай. Я ждала, что мы пойдем к алтарю в ее комнате, но она остановилась в небольшой, ярко освещенной кухне. Ее дочери, Кэт, нигде не было видно.

Фиби ответила, как будто я спросила вслух,

— У Кейт сегодня свидание. Я сказала ей, что она может идти, после того, как подаст чай.

— Так она пропустила метафизическое шоу.

— Да, хотя многие одаренные в округе могли почувствовать что-то. Невозможно вызвать такое зло, и такое добро, не привлекая внимания тех, кто чувствует такие вещи.

— Обычно я не привлекаю случайного внимания, — сказала я.

— Но вы не подготовлены к такому. Сегодняшнее шоу привлекло бы и необученных, которые не могут блокировать его, и подготовленных, которые открыты к сигналам тревоги.

Я покачала головой.

— Мы здесь для того, чтобы читать мне лекции или очистить амулет?

— Так нетерпеливы.

— Да, я знаю, мне нужно работать над этим.

Она улыбнулась, потом повернулась к раковине.

— Тогда я не буду тратить больше времени. — Она включила воду и в течение нескольких секунд ждала, когда она пойдет, в то время как ее глаза были закрыты, затем она посмотрела вверх на то, что я не могла ни увидеть, ни почувствовать. Она провела амулет и цепь под проточной водой. Выключила воду, а затем задержала амулет в своих руках и снова закрыла глаза.

— Он очищен, и готов к использованию.

Я взглянула на нее. Она рассмеялась.

— Что, вы ждали, что я положу его на алтарь и мы будем танцевать голыми при луне?

— Я видела, как моя наставница очищает ювелирные украшения, и она использует четыре стихии: землю, воздух, воду, огонь.

— Я думаю, я бы заметила, если бы его можно было очистить, делая то, что вы можете сделать самостоятельно.

— Вы имеете в виду просто смывая плохие вещи?

— Я пропускаю воду в течение нескольких минут, и думаю: все это священная вода. Неужели вы не знаете, что проточная вода является препятствием на пути зла.

— Мне действительно никогда не доводилось проверять, может ли вамп пересечь воду и добраться до меня. Но Гули переходили через поток.

— Возможно, поток, как и крест, нуждается в том, чтобы в него верили.

— Почему вода не работает сама по себе, как камни?

— Почему вода должна быть как камень? — Спросила она.

Это был один из тех раздражающих вопросов, что изредка задавала Марианна. Но я знала эту игру.

— А почему нет?

Она улыбнулась.

— Я понимаю, почему вы так быстро и беспроблемно сработались с Майклом. В вас обоих есть определенное раздражающее свойство.

— Мне тоже так говорили.

Она тщательно вытерла медальон чистым кухонным полотенцем, а затем передала его мне.

— Он не такой, как ваш крест, маршал. Он не блокирует автоматически плохие вещи в безвыходном положении. Это нейтральный объект; вы понимаете, что это значит?

Я позволила медальону и цепочке нырнуть в мою ладонь.

— Это означает, что он — не добро или зло, он больше похож на ружье. Как оно будет использовано, зависит от того, кто жмет на курок.

— Аналогия подходит, но я никогда не видела ничего подобного. Вы не знаете меня, но я нечасто говорю такое.

Я посмотрела на тусклый блеск металла в моей руке.

— Мне сказали, он защитит меня от Марми Нуар.

— Разве они больше ничего не сказали вам о нем?

Я подумала, и вынуждена была отрицательно покачать головой.

— Возможно, они знали, но я думаю, что помимо того, что он охраняет вас от Матери Тьмы, он может притягивать какие-то вещи к вам.

— Какого рода вещи? — Спросила я.

— В его энергии есть что-то очень животное, почти шаманское, но и это не совсем так.

Я хотела спросить, притягивает ли он ко мне тигров? Является ли медальон причиной, по которой меня притягивает к ним? Не дадут ли ей мои вопросы слишком много информации?

— Почему вы спрашивали, насколько хорошим колдуном был Рэнди?

Я чувствовала принуждение просто сказать ей. Она была права, я хотела сказать ей, чувствовала, что мы должны заручиться некоторой помощью со стороны одаренных местных, но это был не мой долг. Эдуард был старшим по этому вопросу, и я доверяла его опыту. Что я могла сказать?

— Плохие парни, или нечто плохое, пришло не для того, чтобы нанести убийственный удар. Их первые удары были нанесены только для того, чтобы не дать ему говорить. Он был в полном вооружении, хорошо обученным, парень из специальных команд. Это достаточно опасно для того, чтобы просто убить, но тот, кто наносил удары, видел в его способности говорить большую опасность, чем в оружии.

— Вы спрашивали меня о заклинании, но я не могла придумать ничего, что заставило бы Рэнди говорить вслух. Вы видели Майкла и то, что он сделал. Его вмешательство было беззвучным.

— Да, но для произнесения такого рода призыва, требовалась концентрация, не правда ли? Мог Рэнди вызвать такую энергию в центре перестрелки?

Она, казалось, задумалась над этим.

— Я не знаю. Я никогда не пыталась сделать такое в середине боя. У нас есть другие братья и сестры, солдаты. Я могу написать им и спросить.

— Просто спросите, пробовали ли они заниматься магией в центре перестрелки. Никаких подробностей.

— Я даю вам свое слово.

Не сказала ли я слишком много? Вроде бы нет.

— Предположим, что ваши люди скажут вам, что не могут творить магию, тихо и нормально, в ходе боевых действий. Что такое могло восстать против вооруженного подразделения, подразделения спецназа, что Рэнди Шерман мог решить, что слова, заклинания, будут более эффективны, чем серебряные пули?

— Вы уверены, что это были серебряные пули?

— Это стандартная процедура: у тактических единиц, таких как подразделения спецназа, есть посеребренные боеприпасы, которые они все время обязаны носить с собой, на случай если один из плохих парней окажется вампиром или оборотнем. Они прикрывали охотника на вампиров, так что у них обязательно должны были быть серебряные боеприпасы.

— Но вы не проверяли, — сказала она.

Я кивнула.

— Я проверю, но я видела работу этих ребят, и они не сделали бы такой большой ошибки.

Она кивнула.

— Рэнди, безусловно, не сделал бы такой ошибки.

— Вы не ответили на мой вопрос, Фиби.

— Я думала, — сказала она. Она нахмурилась, поджимая немного губы. Похоже, старая нервная привычка, которую она почти потеряла. Я задумалась, не было ли это ее языком жестов. Означало ли это, что она лгала, или нервничала больше, чем следовало? Могла ли она иметь какое-то отношение к тому, что произошло? Ну, да, ага, но она не считала себя правой. Но тогда, сколько было от ее магии и самого дома со всеми его заклинаниями, в моей реакции на нее? Дерьмо, я бы предпочла не думать об этом, или подумать об этом раньше. То, что я не подумала раньше, означало, что меня снова запутали. Дерьмо.

— Что-то демоническое, какие-то злые духи, вроде вашей Матери Тьмы. — Она нахмурилась.

— Вы думали о чем-то, — сказала я.

Она покачала головой.

— Нет, это просто, это может быть почти все, что угодно. Вы даже не сказали мне, как они заставили Рэнди замолчать. Я полагаю, это был какой-то кляп или повреждение, которое сделало речь невозможной.

Честно говоря, чтобы она была действительно достойным источником информации, ей необходимо было дать больше улик, однако Эдуард, прямо сказал мне, не давать ей никаких. Дерьмо.

— Я знаю, что вы мне не доверяете, маршал.

— А почему я должна? Вы напичкали этот дом таким количеством магии, что большая часть нашего природного цинизма улетучилась прочь. Мы говорили рядом с вами более откровенно, чем следовало.

— Цинизм не всегда способствует изучению и исполнению магии.

— Но для копов он необходим.

— Я не заговаривала мой дом из-за того, что полиция придет и станет меня спрашивать.

— Ладно, но как можно сказать, что было целью, а что нет? Я даже не могу сказать, говорили ли мы слишком много, до того как вы переделали защиту, или же только после. Если это было после, вы сделали это нарочно, чтобы попытаться заставить нас подробнее рассказать вам о смерти Рэнди Шермана.

— Это было бы очень нехорошей вещью со стороны викканской жрицы, маршал.

Я улыбнулась, и это была настоящая улыбка.

— Вы это сделали, не так ли? Вы использовали чрезвычайную ситуацию, чтобы настроить заклинания, чтобы мы были бы более болтливыми. — Я погрозила пальцем. — Это незаконно. Использование магии в отношении полицейских посреди расследования означает автоматический арест. Я могу обвинить вас в неправомерных магических действиях.

— Это было бы автоматическое тюремное заключение, по меньшей мере на шесть месяцев, — сказала она.

— Было бы, — сказала я.

Мы смотрели друг на друга.

— Горе делает меня глупой, и я извиняюсь за это, но я хочу знать, что случилось с Рэнди.

— Нет, — сказала я, — Вы не узнаете.

Она нахмурилась, а затем ее лицо затуманилось.

— Это так ужасно?

— Вы же не хотите, чтобы последний, — я колебалась, — образ Вашего друга был фотографией с места происшествия, и, безусловно, не визит в морг. — Я протянула руку в утешительном жесте, но остановила себя. Я была слегка чуткой к человеческим психическим способностям. Вырастали ли они с прикосновением, как и вампирские? Мои — нет, но мои были довольно специфическими. Я позволила моей руке опуститься. — Поверьте мне в этом, Фиби.

— Как я могу доверять тебе, когда ты угрожает посадить меня в тюрьму? — Сейчас в ее голосе был поток гнева. Думаю, я не могла винить ее.

В действительности я не сказала, что посажу ее в тюрьму. Я только упомянула, что могу поместить ее в тюрьму. Большая разница, на самом деле, но если она посчитала, что это была угроза, хорошо. Если это даст мне больше информации об убийствах или Рэнди Шермане, или о чем-то еще, так даже лучше. Я была здесь не для того, чтобы выиграть конкурс популярности, я была здесь, чтобы раскрыть преступление.

В дальних дверях внутри дома мелькнуло какое-то движение. Мой пистолет моментально оказался в моей руке. Мысль и действие были едины, коп.

— Это моя дочь, — сказала Фиби, но она смотрела на пистолет. Глядя на него, как на очень плохую вещь. Я даже не навела его ни на кого, а она уже испугалась. От мощной жрицы, подключенной к божеству и магии, к перепуганной гражданской в один ход.

— Могу ли я поговорить с вами, или вы просто хотите меня расстрелять? — Голос Кейт состоял из ярости. Милая красная волна гнева, с оттенком страха, пришла от нее. Это заставило мой живот сильно сжаться, как будто я все еще была голодна, но я знала, что это не такой голод. Я отступила от обоих: матери и дочери. Я стала так, чтобы моя свободная рука могла открыть дверь, и я смогла уйти от этого соблазнительного гнева, если голод накатит слишком быстро и его будет слишком сложно контролировать. Нечестивец был снаружи, и если бы мне пришлось выбирать между ardeur с ним и психическим изнасилованием ведьмы, я бы выбрала секс и вампира. По крайней мере, он был не прочь.

— Вы боитесь меня? — спросила Кейт и осторожно шагнула в комнату. На ней была короткая куртка и джинсы, и она держала руки в карманах.

— Покажи мне свои руки, — сказала я, голосом низким и ровным.

Она состроила гримасу, но ее мать сказала:

— Делай то, что она говорит, Кейт.

Девушка не могла быть гораздо моложе меня, лет на пять или меньше, но она жила другой жизнью. Она не верила, что я застрелю ее, но ее мать верила.

— Кейт, как твоя жрица, я говорю тебе делать то, что она говорит.

Девушка выдохнула, а затем осторожно вынула руки из карманов. Руки были пустыми. Ее гнев распространялся от нее, как какой-то богатый, густой аромат, словно он был лучше на вкус, чем другие.

— Я не позволю ей посадить тебя в тюрьму, — сказала она, темными глазами глядя на ее мать, как будто я не стояла там с пистолетом в руке. Я надеялась, что мне не придется стрелять в нее, это было бы как ранить сердитого Бэмби. Она просто не знала ничего лучшего. Сама ее наивность помогла мне восстановить контроль над голодом. Я сделала глубокий вдох и наполнила голову успокаивающими пустыми мыслями.

— Кейт, — сказала Фиби, — я позволила своему горю принять не лучшее решение. Это не вина маршала.

Кейт покачала головой достаточно резко, коричневый хвост закрутился вокруг ее плечей.

— Нет. — Затем она подняла сердитые глаза на меня. — Если я дам вам имя того, кто мог это сделать, вы оставите маму в покое?

— Кейт, нет!

— Мы не обязаны ему настолько, чтобы отправиться в тюрьму, а если он действительно сделал что-то? Тогда в следующий раз, когда он убьет кого-то, это будет частью нашей кармы, тоже. Я не обязана ему настолько.

— Я была его жрицей, Кейт.

Она покачала головой.

— Я не была. — Она снова повернулась ко мне. — Я встречаюсь с копом. Он сказал кое-что о том, что тела были разорваны, и не все из них оборотнями. Я имею в виду, что изуродованное тело — это всегда новость. И всегда первыми обвиняют местных оборотней.

Я просто кивнула. Она была в настроении говорить, если я его как-нибудь не испорчу.

— Но он сказал, что некоторые тела были порезаны лезвиями. Патологоанатом никогда не видел ничего подобного, и никто из вас, ребята.

Ее парень был слишком разговорчив, но если она даст мне имя, я не скажу. Я могла бы попытаться выяснить, кто это был и сказать ему, чтобы держал язык за зубами, но я бы не сдала его. Если бы она просто сказала имя.

— Это правда? — Спросила она, наконец.

— Я не вправе обсуждать текущие расследования. Вы знаете это.

— Если это так, то вам необходимо поговорить с Тоддом Берингом.

— Он снова не принимает лекарства, — сказала Фиби. — Вы должны это понимать. Он хороший человек, когда он принимает лекарства, но когда он отходит…

— От чего он принимает лекарства?

— Ему поставили шизофрению, потому что он слышал голоса и видел кое-что. Возможно, он был слегка болен, но он также один из наиболее мощных природных колдунов, которых я когда-либо встречала.

— Что это означает, «природный колдун»? — Спросила я.

— Как вы, — сказала Кейт, — ваша сила просто пришла, верно? Вам не надо было учиться, вы просто могли это делать.

— Я вынуждена была пройти подготовку, чтобы контролировать ее, — сказала я.

— Это же и мы старались сделать для Тодда. — Кейт не звучала яростно сейчас, она звучала немного грустно. Я была счастлива от грусти: отступающий край гнева стал менее вкусным.

— Это не сработало? — Спросила я.

— Сработало, — сказала Фиби, и вздохнула, — но когда он снова стал заболевать, он призвал вещи, которых никогда не следует касаться на нашем пути. Есть некоторые вещи, которые нельзя делать и оставаться хорошей ведьмой.

Я кивнула.

— Это я слышала.

— Он вызвал демона. Он был таким ужасным, как будто ты не можешь дышать рядом с его злом, — сказала Кейт; она смотрела на землю, но ее глаза были загнанными, словно она все еще могла ощущать его.

— Я чувствовала демонов раньше, — сказала я.

— Тогда вы знаете, — сказала она, поднимая загнанные глаза на меня.

Я кивнула.

— Я знаю.

— У него на руках были когти, похожие на большие лезвия. Насколько я знаю, он все еще внутри круга в его доме, но если он приобрел контроль над ним… — Она пожала плечами.

Я смотрела на них обоих.

— Наиболее вероятным сценарием является то, что когда он выйдет из круга, он просто убьет его и возвратится туда, откуда пришел. Насколько велика вероятность того, что этот Тодд Беринг достаточно могущественный и разумный, чтобы контролировать что-то вроде этого?

Фиби кивнула.

— Он мог бы.

— Вы должны были доложить об этом властям, как только увидели его, — сказала я.

— Я думала, как ты, что он сбежит из круга и убьет его. Это была бы мгновенная карма. Мне и не снилось, что он будет в состоянии контролировать его, или что он нападет на полицейских. Рассказывают, что это был тот вампир — серийный убийца и оборотни. Никто не говорил о демоне или лезвиях. Новости сообщили, что полицейские были разорваны когтями и клыками.

У нас в полицейском департаменте Вегаса были серьезные утечки, и я должна сообщить об этом. В беседе с подругой — это одно дело, а в беседе с прессой — совсем другое. Я не могла исключить, что ее парень был не нашим мистером Болтуном.

— Ножи, мама, ножи.

Я не стала ее поправлять, что это было и то, и другое. Мне тоже не стоило рассказывать лишнего.

— Я благодарна вам за информацию.

— Если бы вы просто сказали мне, что он был порезан ножами — Рэнди, я имею в виду, — я бы сказала вам о Тодде.

— Я знаю, но сложно понять, кому можно доверять. Мне нужен его адрес.

Они обменялись взглядами, затем Фиби взяла блокнот возле телефона и записала его для меня.

— Пусть Богиня простит меня, если он совершил эти ужасные убийства.

Я спрятала браунинг в кобуру и взяла у нее листок левой рукой.

— Я не могу скрыть, откуда я получила информацию.

— Они будут выслеживать нас всех! — закричала Кейт, и сделала шаг ко мне. Ее гнев просто вдруг оказался там, так близко, так…

Я почувствовала, как за мной открывается дверь, и отодвинулась, чтобы Эдуард мог пройти.

— Вы, ребята, все в порядке здесь?

Я помотала головой, потом кивнула.

— У нас есть сумасшедший колдун, который поднял демона с лезвиями на руках. В последний раз, когда они его видели, он был внутри магического круга. Нужно проверить, там ли он еще.

— Если он все еще там, то он не делал этого, — сказала Кейт.

Я взглянула на нее, и вынуждена была отвернуться, но ее гнев посылал ко мне не вид, а сладкий запах. Мой живот снова сжался, и я скользнула к открытой двери.

— Просто потому, что он находится в кругу теперь, не значит, что он не отпускал его, а потом вернул обратно, — сказала я.

— Вы погубите нашу репутацию. Вы погубите все, что мы построили, каждая хорошая вещь, которую сделала моя мать, будет потеряна с новостями, что один из членов нашего ковена поднял демона-убийцу! — Кейт снова кричала и наступала на меня.

Я не могла позволить ей дотронуться до меня, потому что я хотела кормиться. Я хотела высосать из нее весь этот гнев.

— У меня есть адрес, и мне нужно немного воздуха.

Эдуард посмотрел на меня.

— Было бы нечестно с моей стороны остаться сейчас внутри, — сказала я тихо.

— Иди, — сказал он, так же тихо, потом повернулся, чтобы успокоить разъяренную девушку и ее печальную мать.

Майкла не пускали в кухню Олаф и Бернардо. Никто не был в наручниках, пока. Я сказала, когда проходила мимо них всех:

— Ты должен был сказать нам о Беринге и Демоне. — Я протянула кусок бумаги Бернардо, когда прошла мимо.

Он взял ее и сказал:

— Что это такое?

— Адрес демона с когтями на руках.

— Анита, — позвал Олаф.

Я покачала головой и вышла на крыльцо. Я чувствовала заклинания, как физическое присутствие, почти как теплую воду или несколько толстых пузырей, которые цеплялись за меня, когда я двигалась. Но они были созданы для того, чтобы сдерживать снаружи, а не изнутри, и я выбралась из этого теплого, защитного барьера, чтобы найти прохладную, пустынную ночь, и Нечестивца, прислонившегося к нашей машине.



Глава 55 | Торговля кожей | Глава 57