home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



3

Поезд продвигался медленно. И чем ближе к фронту, тем опустошеннее казалась земля. Станционные здания облупились – четвертый год не ремонтировались. Привокзальные базары опустели. Редко-редко какая старушонка вынесет бутылку молока или цыпленка. На полях за плугами ходили женщины да подростки.

– Похоже, всех мужиков пожрала война, – вздыхали солдаты и отворачивались от двери. А навстречу, как назло, тянулись и тянулись составы с красными крестами на вагонах. Десятки тысяч раненых, искалеченных людей везли в тыл. И каждому хотелось жить! Пусть безрукому, пусть безногому, пусть слепцу, а все-таки – жить! Некоторые высовывались в окна, махали руками. Что они хотели оказать?..

Солдаты угрюмо молчали… думали. Что их ждет: вечный покой в братских могилах или ползание по папертям церквей с горькими возгласами «Подайте милостыньку инвалиду войны!»?

Уже давно миновало то время, когда на фронт ехали с лихими песнями. Затянувшаяся война осиротила миллионы крестьянских семей. И какие бы ни говорили речи, что бы ни писали в газетах – простым людям было ясно: война несет разорение, опустошение, гибель. Она не может дать народу ни земли, ни воли, ни счастья. А умирать за царя-батюшку охотников оказывалось все меньше и меньше.

Командир полка, чтобы поднять боевой дух маршевых подразделений, приказал ротным на станциях выпускать солдат из вагонов, устраивать пляски под гармонь.

Настроение заметно переменилось. Но после одной такой пляски в Вязьме недосчитались сразу пятерых солдат… Пляски прекратили.

Опять нудная, трясучая дорога. Опять тоска… Антип пытался развлечь солдат рассказами про японцев, про то, как был в плену. Показывал приемы «джиу-джитсу». Его слушали охотно, посмеивались. Он умел ввернуть меткое словечко, прибаутку, даже сыграть на ложках. Солдатам нравился его веселый нрав, и даже Егор, которого нестерпимо грызла тоска, как-то смягчался, веселел.

Но однажды, кажется в Минске, когда эшелон стоял на запасном пути, к вагону подошли две девочки.

– Дяденьки солдатики, подайте христа ради!

Обе они были в лохмотьях. Одна лет семи, а другая совсем маленькая.

Антип выпрыгнул из вагона, поднял меньшую на руки и, отыскав в кармане завалявшийся кусок сахару, вложил в худенькую ручку.

Девочка жадно засунула его в рот.

– Ах, жалость-то какая, – вздыхал Антип, – нечем вас угостить-побаловать.

– Нам бы хоть корочку.

– А мамка-то где у вас?

– Мамка в больнице, в тифу, – сказала старшая, – с бабушкой мы…

Зазвенел колокол.

– По ва-го-нам! – раздалась команда.

Антип опустил девочку, кинулся к вагону:

– Дайте-ка мне мешок, ребята, да скорее!

Падали мешок. Антип быстро развязал его. Положил в подольчик маленькой горсть сухарей, а большой подал аккуратно завязанный в тряпицу кусок сала.

– Нате да бегите к бабушке. Только не торопитесь, глядите, чтобы вас машина не задавила. – И, понукаемый офицером, уже на ходу вскочил в вагон. Он забился в угол и притворился спящим. Ни днем, ни вечером от него не слышали шуток…

На одной большой станции эшелон остановился рядом с составом раненых. Солдаты заглядывали в окна, завешенные марлей, старались увидеть раненых, поговорить с ними. Санитары сердито махали руками, отгоняли от окон. Но вдруг отворилась дверь вагона, и солдат в белье, с забинтованной рукой вышел и сел на ступеньку.

– Браточки, не скрутите ли цигарку?

– Сейчас, сейчас, мигом! – заторопился Антип. – У меня махорочка кременчугская. – Быстро свернув цигарку, он подал раненому. Закурили.

– В руку раненный?

– Да уж руки-то нет, одна кость осталась.

– Что ты, как же это? – спросил молодой солдат.

– Благодарю бога, что голову унес!.. Ад видел кромешный… Ей-богу, не вру. Мы глыбко окопались – пули да и снаряды не берут, так германец по нас «чемоданами»…

– Ишь ты, значит, озверел?!

– Это, братцы мои, такой снаряд «чемоданом» прозывается… Агромадный, как боров… Один не разорвался, так его на двух лошадях еле увезли. И вот как он этот «чемодан» запустит – тут тебе и братская могила! Солдат гибнет – страсть!..

– Ты сам что, тоже под «чемодан» попадал?

– А как же! Я в окопе сидел. Стреляли. Вдруг ж-ж-жжж – летит! Я голову-то нагнул, а руку не успел от приклада отдернуть, так ее будто топором – тюк, и готово!..

– А у нас, стало быть, нет таких «чемоданов»?

– И, где там, – раненый махнул здоровой рукой, – винтовок-то не на всех хватает. Целые дивизии в резерве стоят. Так и воюем. Мы их пульками да матюгом, а они нас «чемоданами». Ну да сами скоро увидите…

После встречи с ранеными из состава дезертировали еще несколько человек. Вагоны закрыли наглухо и до самого фронта солдат везли как арестантов.


предыдущая глава | Русские оружейники | cледующая глава