home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 7

Изменить ход событий было не в силах Элизабет. Пришлось покориться неизбежному и вести ту странную жизнь, на которую обрекла ее судьба. Когда она оправилась от горячки, вызванной нервным перенапряжением, ее вместе с Розалин начали обучать премудростям гаремной жизни. Уроки музыки, танцев и этикета длились по нескольку часов в день и помогали заполнить медленно тянувшееся время. Не желая растравлять душу мучительными думами о Леоне, сходящих с ума от неведения родителях и собственной горестной участи, Элизабет с головой окунулась в новые занятия. И вскоре, к неимоверному восторгу госпожи Хинд, она достигла значительных успехов.

Так незаметно миновало три месяца. Знойное лето сменила мягкая южная осень. Воздух заметно посвежел, и теперь за высокие стены дворца частенько долетали запахи моря, будоража уснувшее желание вырваться на свободу.

Свободное от занятий время Элизабет с Розалин проводили, как и многие обитательницы гарема, в хаммаме – обширных банях, имевших несколько просторных залов с бассейнами и лавками для массажа. С наступлением ноябрьской прохлады большинство женщин стали собираться в розовом зале, где находился огромный бассейн с теплой водой, от которой к высокому потолку поднимались густые клубы пара. Выкупавшись, наложницы располагались вокруг водоема на мягких шелковых одеялах и посвящали несколько часов разговорам и сплетням.

За это время у девушек появилась подруга – веселая темноглазая гречанка двадцати трех лет. Звали ее Надия. Она попала в гарем, когда ей было всего тринадцать лет, и почти не помнила своей прошлой жизни. Став наложницей бея, Надия, подобно многим другим невольницам, приняла мусульманство, а вместе с ним восточные правила поведения и обычаи. За все десять лет она ни разу не покидала стен дворца. Тем не менее Надия оказалась сведуща в различных житейских вопросах и была в курсе всех событий, происходящих в гаремах правителя и его сыновей.

– Лучше всего живется наложницам младшего сына бея, Джамиля, – как-то рассказала она. – Им не приходится месяцами томиться в ожидании, пока господин обратит на них свое внимание. Говорят, он успевает в течение двух месяцев уделить его всем своим тридцати наложницам, не говоря уже о трех женах. Вот только… гм, гм… Джамиль слишком сластолюбив и предпочитает изощренные формы любовных утех.

– Что значит – изощренные формы? – заинтересованно спросила Элизабет.

– Это значит, – Надия понизила голос, – что он не довольствуется обычными способами удовлетворения мужских потребностей. Иногда он берет женщин как-нибудь иначе.

Элизабет невольно поежилась.

– Кажется, я понимаю, о чем ты говоришь. Но тогда, скажу тебе, не хотела бы оказаться в его гареме.

– А если ты попадешь к Азиму, тебе придется еще хуже, – возразила Надия. – Азим довольно жестокий человек и плохо обращается со своими женщинами. За малейшую провинность их наказывают плетьми, а потом на долгие месяцы предают забвению.

Элизабет тяжко вздохнула, рассеянно поглядывая на купальщиц. За три месяца, проведенных в гареме, ей два раза приходилось видеть, как происходит наказание наложниц. Госпожа Хинд заставляла их с Розалин присутствовать при этих тяжелых сценах и выражала недовольство, когда они порывались уйти. Надо было понимать, что смотрительница делала это из самых лучших побуждений, надеясь, что подобные зрелища научат новых наложниц покорности и благоразумию.

– Тогда лучше уж оставаться здесь, в гареме самого Мехмет-Али.

– И годами страдать от воздержания, не зная мужских объятий? Ну уж нет. Ты так легко об этом говоришь, потому что не знаешь, что это такое, любезная Амина. Если бы тебя целых четыре года не призывали к господину, как меня, клянусь Аллахом, ты запела бы по-другому. А ведь здесь есть наложницы, которые не испытывали это благодеяние господина уже лет десять, а то и дольше.

Окинув тревожным взглядом зал, кишащий голыми располневшими телами, Элизабет погрузилась в мрачную задумчивость. Недели проходили за неделями, а бей все не изъявлял желания увидеть новых наложниц. Сколько же будет продолжаться такая жизнь? Порой она уже отчаивалась встретить человека, которому можно будет рассказать о своем родстве с Касим-беем. Элизабет понимала, что, если она заговорит об этом с госпожой Хинд, та даже не станет ее слушать, а то еще и прикажет наказать, чтобы не выдумывала лишнего. Вот если бы поговорить с самим беем… Конечно, он подвергнет ее слова большим сомнениям, но наверняка решит проверить их правоту и свяжется с правителем Туниса. Но не затянется ли томительное ожидание на долгие месяцы, как предсказывает Надия?

– А жены мусульман? – спросила Розалин. – Их положение так же бесправно, как и наложниц?

– Положение жены не сравнить с положением наложницы, – возразила Надия. – Жена имеет определенные права. Она может сама распоряжаться своим приданым, иметь собственные деньги, выходить из дома, когда пожелает. Может даже развестись с мужем, если он плохо к ней относится или не выполняет супружеских обязанностей. А наложница – всего лишь рабыня, у нее нет никаких прав. Если бы я родилась свободной мусульманкой, сейчас была бы чьей-нибудь женой и, может быть, еще и помыкала своим мужем. Бывает, что и наложница становится женой, если у господина еще нет четырех жен – именно столько разрешается иметь правоверному мусульманину. Кстати, мать Джамиля тоже сначала была наложницей. А когда одна из жен Мехмет-Али умерла, стала его любимой женой и властвовала над всеми женщинами гарема.

– А кем была мать принцессы Ясмин? Тоже одалиской бея?

– Нет. Ее мать была дочерью правителя одного из берберских племен и сразу стала женой бея. Поэтому принцесса так заносчива. Она гордится тем, что ее происхождение выше, чем у многих сестер и братьев. А между тем, – Надия склонилась к самому уху Элизабет, – поговаривают, что для своих постельных утех Ясмин предпочитает брать рабов!

– Да разве такое возможно? – Элизабет с сомнением посмотрела на подругу. – Ведь считается, что мусульманские женщины должны вести себя скромно и во всем подчиняться мужчине. Удел женщины на Востоке – жить в гареме и носить чадру.

– Все это так, но ты забываешь, что принцесса Ясмин – вдова. А значит, теперь она не зависит от мужчины. Вот она и выбирает себе того, кто ей больше по нраву.

– Но почему рабов, а не свободных мусульман? Ведь она – высокородная принцесса. Разве ей пристало обращать свой взор на каких-то жалких невольников?

– Говорят, что ей нравится повелевать мужчинами, а какой свободный мусульманин потерпит это? Ходят слухи, что в последнее время Ясмин завела шашни с рабом-христианином, который принадлежит Джамилю. Но смотри, Амина, не вздумай кому-нибудь рассказывать об этом! Иначе нас обеих вздуют плетьми, а то и того хуже.


Глава 6 | Строптивая наложница | * * *