home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 8

Весь следующий день Элизабет провела в возбужденном ожидании. Она едва смогла дождаться утра, чтобы рассказать Розалин о своем пикантном приключении. Поначалу подруга испугалась столь неожиданной перемены, но Элизабет так расписала ей достоинства Джамиля и его веселый нрав, что в конце концов ее нетерпение передалось и Розалин. Однако наступил вечер, а за ними так и не пришел евнух гарема принца. Вместо этого на другое утро в комнату Элизабет заглянула лалла Хинд. Лицо смотрительницы было хмурым, а во взгляде читалось явное сочувствие; девушек охватило нешуточное беспокойство.

– Я принесла вам тревожные вести, – с порога сказала лалла Хинд. – Меня известили, что вчера принц Джамиль просил великого бея подарить ему двух наложниц-англичанок. Конечно же, речь шла о вас. Но наш правитель Мехмет-Али, да продлит Аллах дни его царствования, отказался исполнить просьбу сына. Однако принц так настаивал на своем, что ужасно разозлил отца, и тот прогнал его с глаз долой. А сегодня наш главный евнух, почтенный Рашид-ага, получил приказ доставить вас обеих к бею. О нет, не вечером и не в личные покои. Правитель желает видеть вас в малом приемном зале еще до обеда.

– И что же это значит, высокочтимая лалла Хинд? – с беспокойством спросила Элизабет.

Смотрительница вздохнула:

– Не хочу вас пугать, но, насколько мне известно, это не предвещает ничего хорошего. Будьте же предельно осторожны в своих ответах и постарайтесь не накликать беды на свои головы.

Как только госпожа Хинд ушла, наложниц сразу начали готовить к ответственному приему. Ритуал этот был очень утомительным, так как включал в себя длительное омовение, массаж и одевание, но для Элизабет время пролетело как одно мгновение. В ее голове беспрестанно сменялись самые тревожные мысли. Что если Джамиль в запальчивости признался отцу, что видел ее в гареме? Как должна она отвечать, если ей зададут этот вопрос? Насколько жестокое наказание ждет ее, если ее уличат во лжи? Одна только мысль немного успокаивала Элизабет в состоянии этого ужасного смятения: наконец-то у нее появится возможность заявить о своем родстве с Касим-беем, правителем Туниса. Но если Мехмет-Али подвергнет ее слова сомнениям, ситуация окажется просто безвыходной.

Наряды, в которые их облачили, оказались совсем не такими, какие им приходилось носить все это время в гареме. В них не было ничего непристойного или смущающего взор. Поверх шелковых шаровар на Элизабет надели длинный балахон светло-зеленого цвета с просторными рукавами, а на голову – покрывало из той же ткани, расшитое золотыми узорами. Спереди к покрывалу прикрепили черную чадру, оставляющую открытыми только глаза. Такой же наряд, только нежно-сиреневого цвета, был на Розалин. В сопровождении Рашида и еще одного евнуха девушки покинули гарем и двинулись по бесчисленным переходам сераля. Путь к приемным покоям бея оказался весьма неблизким. Несколько раз они пересекали небольшие внутренние дворики, просторные галереи, в которых толпились разряженные придворные. Наконец в одной из крытых галерей Рашид оставил наложниц с другим евнухом, а сам куда-то надолго ушел. Вернувшись, он обратился к Розалин:

– Высокочтимый повелитель Мехмет-Али желает сначала принять свою наложницу Лейлу. Следуй за мной, а Амина пусть пока подождет здесь.

Оставшись одна, Элизабет принялась медленно расхаживать вдоль галереи. К галерее примыкал уголок просторного сада, и в него можно было спуститься по невысокой мраморной лестнице. Элизабет заметила стройную фигурку, прогуливающуюся вдоль кипарисовой аллеи. Девушка почти сразу узнала принцессу Ясмин, хотя нижняя половина лица арабки была скрыта полупрозрачной вуалью из серебристого газа. Одета дочь Мехмет-Али была примерно в такой же балахон, как и сама Элизабет, только нежно-розового цвета. Ее гордо поднятую голову венчал невысокий розовый тюрбан с белоснежным изогнутым пером. Черные блестящие волосы, не прикрытые покрывалом, волнистым каскадом падали на спину.

Рядом с надменной принцессой находился высокий мужчина в простой темной одежде, так не похожей на пышные одеяния придворных бея. Вместо тюрбана его голову обматывал темно-синий шарф. Лица мужчины Элизабет не могла рассмотреть, потому что его голова была слегка наклонена вниз в знак почтительности к высокородной особе.

Вдруг принцесса быстро оглянулась вокруг, а потом откинула с лица вуаль. Ее руки взметнулись на плечи мужчине, а он крепко обхватил ее тонкий стан. Пару минут они стояли, не размыкая объятий, не отрывая друг от друга жадных торопливых губ. А потом снова, как ни в чем не бывало, неспешно двинулись дальше.

«Раб-христианин, – подумала Элизабет, – тот самый, про которого говорила Надия».

Желая рассмотреть этого человека получше, она сошла по ступенькам в сад. В это самое время принцесса Ясмин и ее спутник как раз вышли из-за поворота дорожки и оказались прямо перед ней. Мужчина поднял глаза, и его лицо мгновенно превратилось в застывшую маску.

– Леон… – медленно проговорила Элизабет, не веря собственным глазам. Испугавшись, что он не узнает ее по одним глазам, она опустила вниз чадру, полностью открыв лицо. По лицу Леона пробежала судорога, на несколько мгновений его глаза наполнились отчаянием и болью. Но затем оно приняло прежнее выражение, и он с очевидным усилием отвел взгляд в сторону.

– Ах ты наглая дрянь! Опять ты попадаешься на моем пути! – гневно крикнула принцесса, бросая на девушку испепеляющие взгляды. – В жизни не встречала такой наглой рабыни. О Аллах! Она, верно, совсем не знает приличий, если осмеливается так откровенно проявлять свое любопытство к высокородной особе. На месте отца я отослала бы ее в бордель, а не держала в своем гареме. Идем отсюда, Асад!

Даже не глянув на застывшую жену, Леон повернулся и двинулся вместе с принцессой в противоположную сторону. Не в силах сдвинуться с места, Элизабет тупо смотрела им вслед. Асад… Значит, так его здесь называют? Асад – по-арабски «лев», то же, что и Леон. И как она сразу не догадалась обо всем, когда Надия рассказывала ей про отношения Ясмин с рабом-христианином?

Элизабет ощутила приступ такой невыносимой боли, что ей пришлось схватиться рукой за сердце. Значит, он вовсе не страдал все эти месяцы от непосильных тягот рабства, как она наивно полагала? Без сомнения, с таким снисходительным хозяином, как Джамиль, ему живется просто припеваючи. А прекрасная принцесса Ясмин скрашивает его одинокие ночи и не позволяет страдать от воздержания. Да, ничего не скажешь, он отлично устроился. Тогда ради чего же она проделала весь этот долгий и опасный путь, полный невзгод и унижений? Ради чего обрекла себя на беспросветное заключение в этой роскошной тюрьме?

Элизабет так и не сдвинулась с места, пока за ней не пришел Рашид. Она даже не помнила, как попала в небольшой зал, украшенный стройной колоннадой из лазурита. Не помнила, как упала перед беем на колени и прислонила голову к холодному мраморному полу. Только когда грозный взгляд правителя встретился с ее растерянным взглядом, девушка пришла в себя.

– Подойди поближе, Амина, и сними свою чадру, – властно произнес пожилой мужчина в непомерно высоком тюрбане, величественно восседающий в высоком кресле, обитом ярко-красным бархатом и сверкающим россыпью самоцветов. Элизабет поспешила исполнить его повеление и послушно склонила голову, ожидая дальнейших приказаний. – Да, – задумчиво протянул бей, – ты действительно так хороша, как мне рассказывали. Однако это не дает тебе права вести себя неподобающим для наложницы образом!

– В чем же я провинилась, повелитель? – с излишней горячностью спросила Элизабет. Против ее желания голос зазвучал отрывисто и звонко; душившие девушку эмоции не давали ей оставаться спокойной и рассудительной.

– Как случилось, что ты попалась на глаза моему сыну Джамилю?

– О всемилостивый господин, это произошло совершенно случайно! Тебе ведь известно, что все три гарема связаны общими строениями и женщинам не возбраняется заходить на территорию соседнего гарема. Кто же мог предположить, что принц решит лично посетить свой гарем? Ведь такое случается крайне редко.

Бей так язвительно усмехнулся, что у Элизабет пропал дар речи. Она запоздало поняла, что его вопрос мог оказаться коварной ловушкой, но было уже поздно.

– Значит, Джамиль неспроста был так настойчив, – сделал вывод Мехмет-Али. – Прекрасно. Больше я не желаю говорить с тобой на эту тему. Иначе, боюсь, дело закончится тем, что мне придется тебя жестоко наказать. А мне не хочется сейчас этого делать. В ближайшие дни ты проведешь ночь в моих покоях, и больше никто не осмелится просить, чтобы я отдал тебя в другой гарем.

– О высокочтимый повелитель! Прошу тебя, выслушай свою рабыню… – От волнения Элизабет едва держалась на ногах. У нее оставался последний шанс вырваться из этой чудовищной западни. – Я должна рассказать тебе одну очень важную вещь. Возможно, после этого ты решишь иначе распорядиться моей судьбой.

Густые брови Мехмет-Али сурово сошлись на переносице.

– Хорошо, – разрешил он, – говори, Амина, я внимательно слушаю тебя.

Собрав остатки решимости, Элизабет кратко поведала бею о своих отношениях с семьей тунисского правителя. Она ожидала гневной вспышки, обвинений в дерзости, но ответ Мехмат-Али оказался совершенно неожиданным.

– Ты рассказала мне поистине удивительную историю, Амина, – задумчиво проговорил бей, покачивая своим тюрбаном. – Я непременно прикажу своим слугам проверить ее правдивость. Но с чего ты взяла, что твое родство с Касим-беем и его первой женой побудит меня отпустить тебя из гарема? Не вижу абсолютно никакой связи между этими вещами.

– Но как же… – растерянно начала Элизабет и остановилась, потому что Мехмет-Али нетерпеливым жестом прервал ее.

– Я не отпущу наложницу из своего гарема, даже если сам Касим-бей потребует ее выдачи, – грозно сверкнув очами, промолвил бей. – Впрочем, вряд ли он станет это делать. Наши дипломатические отношения прерваны, и я только час назад выгнал из столицы его посла, дерзкого выскочку Хасиба аль Бунни. Кстати, да будет тебе известно, что он имел наглость просить меня продать ему другую невольницу-англичанку, Лейлу. Она, видите ли, приглянулась его сыну еще на торгах, и он имел дерзость напомнить мне об этом. А теперь ступай к себе, меня ждут другие дела. И готовься вскоре показать своему господину таланты, о которых я столько наслышан!

Мехмет-Али бросил на наложницу выразительный взгляд, давая понять, что аудиенция окончена. Доказывать что-то было бесполезно, и Элизабет почтительно откланялась, покидая приемную бея. Обратную дорогу в гарем она почти не видела из-за пелены горьких слез, застилавших глаза. Это был самый настоящий конец всем ее чаяниям и надеждам. Мышеловка окончательно захлопнулась, и пути назад не было.


* * * | Строптивая наложница | * * *