home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 13

Потоки ветра несли Соколицу к Крепости Дракона.

Описав спираль над бастионами, она увидела Крепость такой, какой ее задумали создатели: ворота и башни, конюшни и кузница, казармы, мастерские, кухни, загоны, поле с мишенями для стрельбы из лука, тренировочные площадки солдат, поле для выездки… Дым, поднимаясь из труб, уходил в сине-фиолетовое небо. Люди, которые жили и работали в громаде из темного гранита, оставались невидимыми, словно какой-то маг сотворил заклинание.

Изменив положение крыльев, птица стала стремительно спускаться к центру огромного двора. Соколица обрела человеческую форму и подождала, когда ее заметит мальчишка из псарни, а потом и часовые на стенах, которые тут же позвали старшего. Низенький и толстый офицер болтал со служанкой, кокетливо поглядывавшей на него темными миндалевидными глазами. Он с удивлением обернулся и уставился на женщину в серебристо-сером костюме, с небольшим луком в руках, которая – офицер не сомневался – не входила ни в один из отрядов гарнизона… Соколица ждала, чувствуя, как стучит в груди сердце.

Две женщины в ярких платьях – одна из них несла пустую бельевую корзину – пересекали двор. На западной стене закричал часовой. А затем наступила тишина – казалось, она распространилась волной.

– Черт возьми, кто ты такая? – спросил тучный офицер.

Очень медленно, чувствуя, что в ее грудь направлено шесть стрел, Соколица опустилась на колени и положила на землю лук и колчан со стрелами.

– Я Террил Чернико по прозвищу Соколица, живу в Уджо. Я хотела навестить моего друга Волка Дахрани и его жену Теа. Когда утром я подошла к их дому, то нашла тела, засыпанные снегом.

Мужчины переглянулись. Офицер приказал ближайшему стражнику:

– Скажи Дракону. Он занимается выездкой. Поторопись. – Солдат убежал. – Как они умерли?

– Варги, – ответила Соколица. – Они мертвы уже несколько дней.

Коренастый мужчина с осанистой черной бородой и золотым кольцом в ухе спросил:

– А откуда нам знать, что ты говоришь правду? И как ты докажешь, что ты та, за кого себя выдаешь?

– А зачем ей лгать? – спросил офицер. – Кроме того, Дракон сразу во всем разберется.

Чернобородый мужчина кивнул.

Соколица почувствовала, как зашевелились волосы у нее на затылке. Она услышала топот копыт скачущей лошади. Двое мужчин распахнули задние ворота. Всадник на черном косматом мерине подскакал к Соколице и, остановившись рядом с ней, легко соскочил на землю. Казалось, солнечный свет собирается вокруг него, и у Соколицы возникло ощущение, что темная бесформенная масса движется в окружении летящего пламени. Затем сияние исчезло, и она увидела мужчину в темной одежде с густой шапкой золотых волос и глазами цвета летнего неба. Светлая кожа огрубела от ветра.

«Я повстречался с Драконом из Чингары. Случайно. Он чуть меня не прирезал. Волосы у него точно солнце, глаза похожи на синее пламя, а руками – так мне сказали – он может раскрошить камень».

– Меня зовут Карадур Атани, – сказал мужчина. У него был низкий и чистый голос. – Кто ты такая и что хочешь мне сообщить?

– Я Террил Чернико, милорд. Волк Дахрани и его жена Теа мертвы. Их убили варги.

Невидимая обжигающая рука сжала разум Соколицы. Она не могла отвернуться, но и смотреть на Карадура у нее не было сил. Женщина вздрогнула; стены Крепости исчезли, и она оказалась в бесконечной пустоте наедине с существом, окутанным ослепительным пламенем. Соколица застонала, но тут же почувствовала, как ее отпускают на свободу.

– Она говорит правду, – мрачно сказал Карадур. – Марек.

– Слушаю, милорд, – отозвался чернобородый мужчина.

– Ты и Ирок – наши лучшие следопыты. Постарайтесь вместе с ним разузнать все, что возможно: когда это произошло и сколько было варгов. Маргейн, где Таллис?

Пухлый мужчина заколебался. В этот момент из-за правого плеча лорда-дракона вышел немолодой офицер – очевидно, капитан гарнизона.

– Милорд, он в Чингаре. – Карадур нахмурился. – Тоби знает его семью.

– В самом деле? Тоби. – Из растущей толпы выступил стройный мужчина. – Отправляйся в Чингару и расскажи Таллису о том, что произошло. А потом смени его на посту. – Трое солдат направились к конюшням; толпа перед ними расступилась.

– Милорд, – негромко заговорил капитан, – кто-то должен сообщить семье Теа. Вы хотите, чтобы я отправился в Слит?

Карадур покачал головой.

– Нет. Я сам это сделаю.

Он застыл в неподвижности: от него исходил жар, словно сияние летнего солнца.

Казалось, еще немного, и все его тело запылает. Синий огонь мерцал вокруг его ладоней. Капитан не выдержал и отступил на шаг. Лорд-дракон перевел взгляд на Соколицу. Она приготовилась к новому испытанию, но теперь его прикосновение было на удивление мягким.

– Он был твоим другом, – сказал Карадур. – Сожалею. Ты останешься до моего возвращения? Я бы хотел поговорить с тобой. – Такое неожиданное проявление вежливости едва не вызвало у нее слезы – в ответ Соколица молча поклонилась.

В этот момент к ним, прихрамывая, подошел высокий темноволосый человек.

– Милорд, разрешите мне пойти с вами, – робко попросил он.

С его руками произошло нечто ужасное, они были покрыты шрамами и сломаны в нескольких местах. После короткого колебания Карадур ответил:

– Хорошо.

Затем он повернулся и взял поводья своего скакуна.

Державший их симпатичный рыжеволосый паренек проговорил:

– Милорд, разрешите мне также вас сопровождать.

Карадур замер, словно обратился в камень. Соколица не могла видеть его лица. Но она ощутила ярость, которой был охвачен лорд-дракон. Ее мощь едва не сбила Соколицу с ног. Рыжего паренька отбросило на десять футов, и он ударился лицом о стену. Потом его тело медленно сползло на землю. Карадур вскочил в седло; конюх сложил руки и помог взобраться на лошадь мужчине с изуродованными руками. Не оборачиваясь, лорд-дракон направил мерина к воротам. Седовласый капитан отдал несколько коротких приказов, солдаты подняли рыжего паренька и унесли его.

Толстый офицер спросил у Соколицы:

– С тобой все в порядке? Ты немного побледнела. Может быть, хочешь поесть?

– Мне бы неплохо поспать, – ответила она.

– Ну, это можно устроить, – ответил он. – Торик! Отведи Соколицу в комнату для гостей. Если захочешь есть, скажи Торику. В кухне всегда можно что-нибудь найти.

Мальчик отвел женщину в маленькую холодную комнату на втором этаже. Узкие высокие окна закрывали шторы. На стене висел слегка закопченный гобелен с изображением лучника, стреляющего в оленя или лося. Торик принес таз, кувшин с водой и чистое полотенце. Наконец усталая Соколица осталась одна. Она смыла оставшуюся на руках грязь и кровь Волка и Теа.

Потом улеглась на постель и, несмотря на головную боль, задремала. Когда паж разбудил ее, уже наступил вечер. Он предложил ей пройти в зал, где ужинали стражники. Оттуда доносился аппетитный запах жареной баранины и свежего хлеба. Голова почти прошла. Оставив лук и кинжал у стены вместе с остальными вещами, Соколица уселась рядом с мужчинами.

– Орм, – представился немолодой стражник с выбритым черепом.

Сидевший рядом с ним юноша с серьезным видом сообщил, что его зовут Хью.

– Гэвин, – представил третий.

– Турин, – заявил четвертый.

Слуги принесли блюда с кусками баранины и сладким картофелем. Голодные мужчины с аппетитом набросились на еду. Каждому налили по стакану вина.

Рядом с Соколицей уселся стройный воин с офицерской нашивкой на рукаве. Он наклонился вперед и наколол на кинжал кусок баранины.

– Герагин Дол, мастер всадников. Добро пожаловать в Крепость Дракона.

– Благодарю.

– Сожалею о твоем друге, – мягко сказал он. – Я не слишком хорошо его знал. Однако мы с ним несколько раз беседовали. Его смерть – потеря для всех нас.

Люди за столом закивали. Бритоголовый Орм поднял свой стакан с молчаливым тостом. Все последовали его примеру и выпили в память о Волке.

– Мне рассказывали, что он служил Лемининкаю, – продолжал Дол.

– Как и я. Там мы с ним и познакомились.

– А там все еще устраивают летние скачки на улице за замком? Несколько лет назад я побывал в Уджо, когда служил в гвардии Эрина ди Мако. Тогда мне удалось выиграть десять золотых.

– Да, скачки проводятся до сих пор. А в сентябре, по случаю дня рождения Лемининкая, устраивают скачки на свиньях.

Орм и Хью одновременно посмотрели на нее.

– Свиные скачки?

– Да, это старая традиция. Фермеры заявляют для участия молодых кабанов: говорят, что это делается в честь дня рождения лорда, но я слышала, что Кални Леминин родился в январе, а скачки неизменно проводят в сентябре. Так или иначе, но после скачек Леми-нинкай всегда устраивает пир, люди надевают маски, всю ночь пьют вино, а на следующий день все отдыхают.

– Неужели настоящие скачки? – заинтересовался Хью. – И находятся безумцы, которые ездят на свиньях?

– Нет, садиться на них не нужно. Кабанчиков держат вместе, на очень узкой улице, люди встают на одном ее конце и начинают бить в сковородки и кричать, отчего свиньи бегут в противоположном направлении. Иногда юноши и даже девушки пытаются оседлать кабанчика. Это опасно: если упадешь, есть вероятность получить серьезную рану, тебя даже могут затоптать до смерти. Такое иногда случается. На кабанчиков надевают толстые кожаные ошейники с разноцветными пуговицами. Всадники хватаются за ошейник. Ну, а зрители делают ставки. В прошлом году я выиграла два золотых, поставив на Желтую Свинью. Некоторые глупцы швыряют куски грязи, чтобы отвлечь других животных и помочь победить тому, на которого они поставили. Это редко помогает, но те, кто отвечает за чистоту улиц, приходят в ярость.

– Я бы заплатил, чтобы увидеть такое зрелище, – заявил Орм.

– А ты бы согласился сесть на свинью? – спросил Хью. – Я бы обязательно попробовал. Могу спорить, я бы выиграл. А что получает победитель?

– Лемининкай дарит кошелек с золотыми всякому, кто заканчивает скачку на спине у свиньи.

– Из чего следует, что такое случается не слишком часто, – заметил Орм.

В зал вошли Марек и воин с айсоджайским луком. За ними появился Карадур. Служанка тут же принесла ему бокал вина и чистую тарелку. За лордом-драконом, словно тень, следовал человек с изувеченными руками.

– Кто это? – тихо спросила Соколица у Герагина. Он проследил за ее взглядом.

– Азил Аумсон. Этот человек… – Герагиннемного помолчал, – …был певцом и играл на лютне. Он обязан жизнью твоему Другу. Шесть месяцев назад Волк нашел его среди скал, почти голого.

– А что с ним произошло?

– Он попал в плен. А потом ему удалось бежать. Азил Аумсон не говорит об этом. – Короткий ответ заинтересовал Соколицу, но она не сумела расспросить Герагина поподробнее.

Карадур пересек зал и уселся за их стол напротив Соколицы. Его лицо посерело от усталости, рукава рубашки были забрызганы дорожной грязью.

Солдаты образовали около них круг. Герагин наполнил бокал лорда-дракона.

Карадур заговорил без всяких церемоний, словно был знаком с ней много лет.

– Мы привезли Волка и Теа. Сегодня семья Теа проведет ночь у тел. Завтра их похоронят. Можно отпустить сопровождавших меня солдат отдыхать.

– Я им скажу, – предложил Герагин.

– Мы не нашли Шема. Там остались следы рыси и лисы, а также совсем свежие следы медведя – и человека. Не твои, а крупного мужчины. – Он выпил вино и отставил бокал. – Ты взяла талисман Волка? Он носил его на шее.

Тогда ей и в голову не пришло поискать талисман.

– Нет, милорд.

– А меч?

Она вновь покачала головой.

– Мы их не нашли.

– Мародеры, – угрюмо сказал Герагин. – Пусть сгниют их подлые души.

– Когда я узнаю, кто это сделал, – отрывисто проговорил Карадур, – я посажу его на кол в снегу и вырежу сердце. Орм, я хочу, чтобы завтра ты взял Бесси и Блзкки и отыскал тело мальчика.

– Хорошо, милорд.

Лорд-дракон вытащил из-под туники сложенный листок бумаги.

– Мы обыскали дом, пытаясь найти ребенка. В задней комнате, за кухней, обнаружилось незаконченное письмо, адресованное тебе.

Соколица автоматически взяла листок из руки Карадура. Кто-то придвинул свечу, чтобы она смогла его прочитать.

Она развернула листок. И сразу же узнала четкий почерк Волка.


«Варги убили девятнадцать человек, но лучники Дракона патрулируют дороги и поля, и им удалось отразить четыре нападения, может, даже больше… По правде говоря, я бы тоже предпочел остаться здесь… уверен, когда Дракон поведет своих солдат на север, опытные воины, особенно лучники, понадобятся ем. у гораздо больше, чем волшебники и чародеи… Я не сомневаюсь, что тебя охотно примут… Из-за войны невозможно строить планы на будущее. Тем не менее я намерен осенью, после сбора урожая, но до пачала метелей, отправиться с Теа и Шемом на юг, чтобы навестить свою семью. Ты бы хотела присоединиться к нам?»


В глазах у Соколицы защипало, пальцы вцепились в листок. Она тщательно сложила его и спрятала под рубашку, рядом с сердцем.

– Благодарю вас, милорд.

Слуга наполнил ее стакан. Она выпила, не ощущая вкуса вина.

– Милорд, – обратилась Соколица к Карадуру, – не найдется ли в вашей армии места еще для одного лучника?

Солдаты зашевелились, а сидевший рядом с ней Герагин кивнул. Карадур отозвался не сразу.

– А ты хороший лучник?

– Я шесть лет служила мастером лучников у Кални Леминина.

– А почему ушла со службы? Хороший вопрос.

– Мне надоело выполнять приказы. Я хотела работать самостоятельно.

И чем ты занималась в последнее время?

– Я делаю луки, – ответила Соколица. – У меня мастерская на Фонарной улице. Лемининкай проявил щедрость.

– И кто твои заказчики? Солдаты?

– Иногда. Но не слишком часто. В гарнизоне есть спои мастера. Но многие богатые купцы содержат охрану, к тому же люди покупают луки для охоты.

– Да, я тоже люблю охотиться. Впрочем, я не пользуюсь луком. Я ценю твое предложение, Охотница. Но это не твоя война.

– Вы ошибаетесь, – возразила она и услышала, как сдавленно ахнул Герагин. – Это моя война. Волк был моим другом. Человек, который его убил, мой враг. Если у вас найдется место для меня, я пойду с вами; если нет, пойду одна. – Соколица понимала, что солдаты Дракона не говорят так со своим лордом.

Она ощутила его гнев, на миг вспыхнуло невидимое пламя. Женщина стиснула зубы.

– Найди меня завтра, – бросил Карадур. – Тогда все и решим.

Он встал и зашагал к двери. Лютнист с изуродованными руками отделился от стены и последовал за ним.


Когда Соколица забирала свое оружие, седовласый капитан коснулся ее локтя.

– Прошу меня простить, – сказал он. – Я знаю, ты устала. Но если у тебя найдется немного времени… – Соколица последовала за ним в пустую комнату: в такие помещения обычно приводят гонцов, чтобы они подождали, пока паж найдет того, кто выслушает донесение.

– Это Рогис, – продолжал капитан. Мерцающее пламя свечи освещало его серьезное лицо. – Тот рыжий мальчишка. Ты его видела. Он дышит, но не приходит в себя. После удара о стенку у него остался большой синяк на щеке. Макаллан, наш целитель, предположил, что ты можешь помочь парню. Говорят, меняющие форму умеют обращаться прямо к разуму человека.

Рогис лежал в комнате, которая находилась рядом со спальней Соколицы. Торик прилег в прихожей, словно кошка. Рядом с так и не пришедшим в сознание рыжим пареньком находились щеголеватый светловолосый мужчина и хорошенькая круглолицая девушка, сидевшая на стуле. Она смотрела на Рогиса, как змея на мышь.

– Макаллан, – представился щеголь. – Спасибо, что пришли. Это Киала. Я попросил ее приглядывать за парнем и сразу прислать за мной Торика, если Рогис начнет шевелиться. Однако ничего не произошло. Киала, вставай. – Макаллан поднес свечу к кровати.

Вся правая часть лица Рогиса превратилась в сплошной синяк. Его глаза оставались плотно сжатыми, уголки рта побелели.

– С лицом все будет в порядке, это обычный синяк; к нему прикладывали лед. Челюсть не пострадала. У него сильное сердце, и он может глотать. Я дал ему выпить настойку сладкой розы, это помогает остановить внутреннее кровотечение, да и вреда не принесет.

Соколица кивнула и положила ладонь на левую часть груди солдата; она не собиралась проверять работу сердца, просто телесный контакт смягчал прикосновение к чужому разуму. Со всеми возможными предосторожностями она попыталась слиться с сознанием Рогиса – так рыбак забрасывает сеть, но натолкнулась на темноту, по которой ее собственное сознание распространилось, точно сияющая шелковая паутина; темнота, страх, скорбь, недоумение, а потом огонь. Все это ударило в ее незащищенный разум, словно молния. И хотя это были лишь воспоминания, Соколица сразу разорвала связь, почувствовав, как ускорился пульс Рогиса, а его расслабленное тело напряглось.

– …больно, – прошептал юноша, а потом вновь застыл в неподвижности.

Женщина подняла взгляд и увидела, что все с напряженным вниманием смотрят на нее.

– Вес дело в том, что на него обрушились воспоминания о боли, – сказала Соколица.

Ты можешь ему помочь? – спросил Макаллан. Она еще раз посмотрела на юношу.

– Я попытаюсь.

Соколица вновь осторожно коснулась его груди и стала медленно проходить сквозь защиту Рогиса.

– Отпусти, – успокаивающе говорила она, точно мать маленькому ребенку, – не бойся, боль прошла, боль прошла, отпусти…

– Он стал дышать спокойнее, – заметил Макаллан.

Соколица откинулась на спинку стула. От непривычной работы у нее разболелась голова. Она молча наблюдала за лицом Рогиса – юноша успокаивался.

– Теперь нужно немного подождать, – сказала она. – Он поправится.


Перед тем как улечься спать, лучница отодвинула в сторону старую штору и распахнула окно, впустив в комнату свет и прохладный ветер. Ей дали жаровню, И один уголек сиял в темноте – одноглазый змей, свернувшийся возле постели. Где-то на склонах гор рыже-коричневый медведь продолжал упорно двигаться на север. Не обращая внимания на боль, пульсирующую в висках, Соколица открыла свой разум, сосредоточившись, как ее учили, и потянулась через белое безмолвие, чтобы отыскать знакомое сознание, точно безупречную мелодию. Она коснулась разума лося и барсука, гуся и козы, а однажды едва не вошла в контакт с одиноким охотником-человеком, но Соколица искала не их. Наконец она вздохнула и решила отказаться от дальнейших попыток.

Усталая женщина проснулась посреди ночи. Кто го плакал. Безутешные тихие стоны заставили ее открыть глаза. Звуки почти сразу же стали стихать, и она улаз ливала лишь отзвуки плача. Нет, они доносились не из соседней комнаты: Рогисспал – юноша постепенно поправлялся. «Это тебя не касается», – сказала себе лучница и засунула голову под подушку. Но плач не прекращался.

Она села, недовольная собой. Девять лет Соколий спала в казарме, в окружении сотен солдат: она давно научилась защищаться от кошмаров заскучавших по дому юношей… Но зовущий голос не был молодым. То был мужчина, полный отчаяния. Перед ее мысленным взором возникло узкое неподвижное лицо в обрамлении темных волос: Азил, лютнист, чьи пальцы больше никогда не будут перебирать струны. Кто-то сознательно причинил ему ужасные страдания. Вновь нахлыну ли волны чудовищного холода, миазмы ненависти и жестокости, наполняя се спальню, точно темный дым. Из далека послышался шепот: «Ты никогда не будешь свободен, маленький предатель. Твоя душа лежи! На моей ладони; мне нужно лишь сомкнуть пальцы… ты никогда не будешь свободен. Тебе никогда не будет тепло». Извращенный и злобный тихий шепот, подобии лезвию кинжала, проникал в ее тело, рассекал кости.

И тогда Соколица послала яростный приказ: «Проснись!»

Приказ вырвал Азила из сна. Все его дрожащее тело покрывал пот. Содрогнувшись от жалости и отвращения, Соколица разорвала контакт. Отбросив одеяла, они встала, подошла к окну и распахнула створки. Холодный воздух ночи ворвался в спальню. Небо было чистым. Она посмотрела на созвездия, беззвучно повторяя их названия: Кинжал, Фонарь, Лодка. А вон то, с двумя красными звездами, называлось Ящерица. Соколица глядела на звезды до тех пор, пока не успокоилась. Вскоре холод и усталость загнали ее обратно в постель. Обратившись с искренней молитвой к Седи, богине снов, она попросила ее, чтобы кошмары больше не возвращались к Азилу – хотя бы в эту ночь, – и накрылась одеялом с головой.


* * * | Зима драконов | ГЛАВА 14