home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


6

Туся тем временем успела дойти до входа в метро и остановилась, не зная, что же ей делать дальше? Как поступить? Идти домой не хотелось. Дома ее никто не ждал. Она понимала, что одиночество для нее сейчас опаснее смерти. Спустя двадцать минут она нажимала на кнопку звонка Лизиной квартиры.

– Вот молодец, как раз к ужину, – пригласила гостеприимная подруга.

– Спасибо, я только что из-за стола.

Есть не хотелось, хотя Туся не успела поужинать в ресторане, но было бы странно, если бы у нее сохранился аппетит после того, что там произошло.

– Тогда иди в комнату, а я быстро макароны с кури…

Тут Туся, снимая короткую дубленку, повернулась лицом к свету, и Лиза остановилась на полуслове.

– Иди ешь, – сказала Туся. – Я не собираюсь умирать у тебя на глазах. Не настолько я бессердечна.

– Какая уж тут еда. Пошли ко мне. Мам, ко мне Туся пришла! – крикнула Лиза. – Мы с ней секретничать будем. Да, и привяжи Антона к телеку, чтобы он нам не мешал.

Антон, младший брат Лизы, промычал что-то невразумительное, типа, мне ваши шушу-ляля до фонаря. А мама пообещала, что займет его чем-нибудь полезным, так что девочки пусть не волнуются и шушукаются всласть.

– А где Кирилл? – рассеянно спросила Туся, привыкшая к тому, что Кирилл здесь частый гость.

– У него сегодня тренировка на «Динамо».

– Ах да, – вспомнила Туся, усаживаясь в свое любимое кресло у окна.

Она перекинула волосы со спины на плечо, и Лиза невольно залюбовалась подругой.

Туся была очень хорошенькой – тонкие черты лица, матовая гладкая кожа, точеный профиль, будто вырезанный умелой рукой скульптора. Она лучше всех девчонок в классе знала, как нанести макияж, чтобы он выглядел естественно, лучше других ориентировалась в моде, одеваясь стильно и броско. К ее авторитетному мнению всегда прислушивались, к ней часто обращались за советом: что с чем надеть на свидание или вечеринку, какие подобрать украшения, духи. В общем, Туся, по мнению Лизы, была совершенством, но, как у всякого совершенства, у нее имелся свой собственный изъян. Она была излишне эмоциональна и из-за этого часто попадала во всякие невероятные истории, иногда с криминальным оттенком. Однако она никогда не признавала себя виновной в неурядицах, и все свои неприятности воспринимала как чистейшей воды случайность, вызванную обстоятельствами. И еще. Если Туся приходила к какому-то решению, ее невозможно было переубедить. Если что-то собиралась сделать, бесполезно было вставать у нее на пути. Но сейчас Туся была явно не в лучшей форме, и Лиза еще больше заволновалась, наблюдая за ней.

– Все вокруг стали спортсменами, – говорила Туся, нервно постукивая по ручке кресла отполированными до блеска ноготками. – Куда ни глянь – накачанные мышцы и перевитые мускулами торсы.

– Тусь! – потребовала Лиза.

– Ну да. С Толиком поссорились. – Туся передернула хрупкими плечами.

– Из-за чего? Тусь, не из-за… – Лиза покрылась красными пятнами. Она легко краснела. – Ну, сама понимаешь?

– Нет, не из-за секса. Тоже мне, будущий литератор, а вещи своими именами называть боишься, – устало поиронизировала Туся, бросив в ее сторону взгляд из-под припорошенных тушью ресниц. – Хорошо, что у нас до этого не дошло, сейчас бы мне было еще больнее, – призналась она и начала свой невеселый рассказ.

Туся горячилась, отстаивая свою позицию перед самой собой, и Лиза ее не перебивала, хотя иногда ее так и подмывало сказать: «Что же ты натворила, дуреха! Конечно, ты во многом права: нужно уважать свое самолюбие, но при этом не задевать чужого!» Но когда Лиза услышала: «Он предложил мне взять тайм-аут, побыть врозь», – ее желание одернуть подругу сразу же пропало.

– Толик так сказал? – недоверчиво уточнила она.

– Представь себе! – Уголки Тусиных губ дрогнули в кривой усмешке.

– Может, ты его не так поняла?

– А как еще можно понять, если я его спрашиваю: «Сколько же, по твоему мнению, может продлиться этот тайм-аут?» – а он мне отвечает: «А это как получится».

– Нет, ну это уж слишком! – Лиза сразу и безоговорочно встала на сторону подруги. – У него явно где-то фазу перемкнуло! Не волнуйся, Тусь, он завтра же к тебе прибежит, нет, не завтра. Сегодня! Вот увидишь, ты придешь, а он уже на подоконнике сидит, тебя поджидает с целым букетом извинений.

Туся как-то сразу ожила, представив себе эту картину.

«И откуда столько здравых мыслей в этой светлой пушистой головке?» – обрадованно подумала она и вслед за этим решила: пусть Толик поразмышляет, посидит на этом подоконнике, помучается: «Где это она пропадает? К кому пошла за утешением?» А уж потом они будут разбираться со всеми своими недоразумениями. На душе у Туси полегчало, и, когда мама Лизы пригласила их пить чай с только что испеченным сладким пирогом, Туся охотно согласилась.

Домой она попала в половине одиннадцатого, но, вопреки утверждению Лизы, Толик не только не поджидал ее на подоконнике, он даже не соизволил позвонить, чтобы узнать, как она добралась домой. А вдруг ее трамвай переехал? Или маньяк в лифте придушил?

Вот тебе и хваленая забота! А буквально неделю назад Туся убеждала маму, что Толик трясется над ней… Тут было над чем задуматься, ну, например, а не принимает ли Туся желаемое за действительное?.. На ум пришла очередная непрошеная мысль: «А может, мама не так уж и не права, когда говорит, что у любви много лиц, что она двояка во всем и у нее есть свои провалы и взлеты».

Толика подобные вопросы не мучили. По правде сказать, он с трудом мог соображать, какие уж тут мысли о Тусе. Оказавшись в лифте, он нажал на кнопку и прислонился лбом к стенке. Гудело и громыхало жутко, и невозможно было понять где.

Двери лифта со скрежетом разъехались в стороны, и он шагнул на площадку. Вот она его родная дверь, обитая коричневым кожзаменителем, как у всех. Толик надавил на черную кнопку звонка. Несколько секунд спустя дверь открылась.

– Толик, тебе чего?

Глаза Толика расширились от изумления. У него глюки. Не-е, точно глюки! Соседка Гликерия Павловна открыла ему дверь его собственной квартиры… и еще спрашивает: «Чего тебе?» И главное, пускать его не собирается. Ну, наглеж!

– Кх-м-м, – отреагировал Толик, выразив этим свое возмущение.

– Ох, бедный! – сообразила соседка, оглядев его с ног до головы. – Ты, милый, ошибся, с кем не бывает, – снисходительно улыбнулась она и, видимо, не заметив ни малейшего проблеска в его сознании, терпеливо объяснила: – Толик, ты этажом ниже живешь.

– Ниже? – Брови Толика удивленно приподнялись над разметавшейся светлой челкой.

– Ступай, ступай, герой. А может, тебя проводить?

– Не-е-е, Глик…Глик… – дальше не пошло.

Толик мотнул головой, мол, мерси за подсказку, и стал спускаться вниз по ступенькам, держась за поручень. Он наконец-то сообразил, что ошибся адресом.

Толик рассмеялся, оказавшись перед дверью-двойником, и предпринял еще одну попытку со звонком. На этот раз ему открыла мама, в родном бархатном халате вишневого цвета.

– Господи! – всплеснула она руками. – Это где же ты так сподобился, сынок?

«Сподобился!» Мама десять лет проработала в библиотеке. В ее словарном багаже было много старинных, давно ушедших из повседневного обихода словечек. К примеру, она любила старинную пословицу: «С кем венчаться, с тем и кончаться». Не умирать, как принято говорить в наши дни, а кончаться!

На шум вышел отец. Толик дружелюбно улыбнулся предкам. Он был невероятно рад, что добрался до дома.

– Ты только посмотри на нашего сына! – произнесла мама.

– Да в чем проблема, ма? – Улыбка все еще гуляла на губах Толика. – Ну, принял сын сто грамм на грудь.

Толика качнуло, когда он попытался повесить куртку. Отец шагнул к нему, поддержал.

– Э-э-э, паря, тут не ста граммами пахнет. Ну да ладно, все разговоры отложим на завтра, сейчас ты все равно ничего не поймешь.

Мать согласно закивала.

– Пойдем-ка, я уложу тебя в постель, сын.

Толик давно спал, а мать и отец беседовали на кухне.

– Ничего не понимаю. Он же сказал, что пошел к Тусе, и на тебе.

– Бывает, – сказал отец почти так же сочувственно, как Гликерия Павловна до этого.

– Может, мне Тусе позвонить?

– Уже поздно, – остановил отец, взглянув на часы, которые показывали двенадцать, и после этого сказал: – Откуда мы знаем, может, они повздорили? Чего между молодыми не случается. А может, он сегодня и не был у Туси. Может, встретил по дороге кого-нибудь из знакомых ребят. Посидели парни мужским кругом, распили бутылку, не без этого. Ты вот что, Насть, ты его завтра не пили. Ему и так с утра мало не покажется.

– Я что пила, чтобы пилить? – возмутилась мать. – Но ты все же с ним поговори. Как отец, построже, чтобы больше такого не повторялось.

– Это само собой, – успокоил отец, поцеловав разволновавшуюся жену в висок.

На следующее утро Толика разбудил звонок будильника.

«У-у-у, садист!» – простонал он, нащупывая с закрытыми глазами кнопку звонка. Голова гудела, как чугунный котел, но он каким-то шестым чувством сообразил, что родители ушли на работу и заботливо завели для него будильник, чтобы он не опоздал в институт. «А ну его в пень», – сказал себе Толик, проваливаясь в небытие. Второй раз он очнулся, когда стрелки будильника приближались к часу. Во рту стоял отвратительный металлический привкус, под ложечкой неприятно посасывало, его собственное тело отказывалось повиноваться элементарной команде – встать и идти в ванную. И тут Толик все вспомнил. Ему стало настолько нехорошо, что он со стоном зарылся в подушку.

«Туся…Туся…Туся…» – стучало молотком в висках. Нет, он не раскаивался, перебирая в памяти вчерашний разговор. В принципе он до сих пор чувствовал себя оскорбленной стороной. Он сожалел о том, что оказался несдержан, что повел себя не лучшим образом: нужно было несмотря ни на что предложить Тусе проводить ее домой. А он вместо этого смалодушничал и напился впервые в жизни.

«Позвонить ей? Ни в коем случае», – возразил он себе. Нужно выдержать характер. Завязать себя морским узлом и ждать. Никаких телодвижений. Но не сейчас. Сейчас как раз ему нужно встать, принять контрастный душ, позавтракать, точнее сказать, пообедать и бежать на тренировку, поскольку лекции он благополучно проспал.

Однако вопреки собственным утверждениям, Толик все же разыскал трубку радиотелефона и набрал Тусин номер. Услышав ее бодрое: «Алло?! Да говорите же!» – он отключил связь. Пусть думает, что не туда попали или ошиблись номером.

На тренировку Толик пришел вовремя, несколько помятый внутри, но снаружи вполне в форме. Так ему, по крайней мере, казалось. Однако у Славки было собственное мнение на этот счет. На разминку приятели вышли первыми. Славик бросил Толику мяч, как всегда, без подготовки, резко, а тот вовремя не среагировал и досадливо поморщился.

– В чем дело, нервничаешь? – Приятель подбежал ближе и внимательно пригляделся: – Э, да ты, как я погляжу, не в форме.

– Что-то в этом роде, – уклончиво ответил Толик.

– А я думал, что ты ярый сторонник трезвого образа жизни.

– До вчерашнего дня мне и самому так казалось.

– И что с тобой за ночь стряслось? Не иначе как с Натальей поссорились?

– Больше чем поссорились. – Толик нахмурился: – Представляешь, я ей журнал со статьей показываю, а она меня упрекает, что меня заносит. Что я зазвездился, видите ли. Это я-то? У нее поклонники, телевидение, фотографии, анонсы в «ТВ Парке» да в «МК-Бульваре», а все претензии ко мне. Ну, слово за слово, и пошло и поехало. В общем, она мне вчера своими наездами сердце вдребезги разбила.

– Брось, ничего она тебе не разбила. Просто поставила синяк на твоем самолюбии, – сказал Славик, но, заметив недоуменный и несколько раздраженный взгляд Толика, неожиданно признался: – А вот мне этим летом действительно всю жизнь одна девчонка перевернула с ног на голову.

– Твоя девчонка?

– Я считал, что моя, а она, видно, думала иначе. В общем, изменила она мне с каким-то хмырем.

– Как изменила? – не сразу врубился Толик.

– Нет, ты сегодня точно тормоз без ручки! Не знаешь, как изменяют? – Славка криво усмехнулся. – И главное, сама мне призналась. Прикинь: мол, люблю только тебя, поэтому и обманывать не хочу, это меня обманули. И начала нести полный бред.

– А что же ты?

– Не простил, – жестко произнес Славик. – Сказал, что теперь у нас разные пути – я иду своей дорогой, а она любой другой.

– Она – это Кристинка?

– Обойдемся без имен. А вы с Тусей помиритесь, помяни мое слово.

– Не знаю, – как-то неуверенно произнес Толик.

В голову пришла мысль, что это может оказаться совсем не просто: Тусю слабохарактерной тоже не назовешь. Сердце тревожно сбилось с ритма, но Толик заставил его вернуться в норму.

– Чего там «не знаю», – гнул свою линию приятель, затягивая развязавшийся шнурок на кроссовке. – На игру с вихревцами придет, вы и помиритесь. – Он поднял голову, светлая выбеленная прядка свалилась на лоб. – Только ты из глаз муть похмельную убери, а то тренер с тебя крышу снимет и скажет, что так и было.

– Пожалуй, – ответил Толик без особого энтузиазма.

Тут капитан стопудово был прав. И вообще раскисать нельзя. Он не позволит никаким обстоятельствам загнать себя в угол. Он будет играть так, как играл прежде. Он сделает все, чтобы победа досталась им, а не «Вихрю». И этим он лишний раз докажет себе, что он один из лучших (в смысле лучших начинающих), а заодно и даст понять Тусе, как она не права, принижая его достоинства.

Тренировка прошла так себе – ни шатко ни валко. Толик, помня совет друга, особенно не светился, тренер, соответственно, его не доставал.

А вот вечер у Толика выдался напряженным. Вначале с ним разговаривали родители. Первой, как водится, начала мама:

– Толик, что произошло? Что-то в институте? – Толик сосредоточенно пережевывал пельменину. – На тренировке? – настойчиво перебирала мама, пока Толик продолжал жевать. – Значит, с Тусей поссорились? Я так и думала.

– Мам, отстань, а? – умоляюще попросил Толик, отодвигая от себя тарелку с дымящимися домашними пельменями.

– И что же вы с ней не поделили? Меньше недели назад Новый год встречали на Лизиной даче, все было так замечательно. Ты можешь сказать, что вдруг произошло?

– А можно мы сами во всем разберемся? Без чьей-либо помощи? – раздраженно перебил Толик, проведя пятерней по белобрысым волосам.

Мать недовольно поджала губы. Отец, заметив это, не выдержал и взял слово:

– Никто не собирается лезть в твою жизнь, сын. Ты вполне взрослый человек, чтобы решать проблемы самостоятельно. Я, во всяком случае, надеюсь, что это тебе по плечу. Мы с матерью старались воспитать тебя правильно, привить определенные взгляды. Но учти, Толик, как и все люди на свете, ты будешь не только совершать свои собственные ошибки, но и расплачиваться за них.

Сергей Геннадьевич еще много чего сказал о вреде алкоголизма, например, и о том, что алкоголь – это прибежище для слабых, никчемных людей, но эта фраза отца об ошибках и расплате врезалась ему в память. Аппетит у Толика окончательно пропал, он потянулся к кофеварке.

Час спустя, когда отец возился в гараже с машиной, а мама смотрела сто пятидесятую серию любимой мыльной оперы, в дверь позвонили.

– Я открою, – крикнул Толик, щелкнул английским замком и увидел Кирилла.

– Рэкет вызывали? – обаятельно улыбаясь, спросил тот, после чего оттеснил Толика широким плечом и ввалился в коридор.

– Только не дави на перепонки, рэкетир, – предупредил Толик и добавил, проясняя ситуацию: – Меня и так недавно дважды проутюжили.

Кирилл хмыкнул:

– И что же я скажу Лизе?

– Придумаешь что-нибудь. Ты же у нас будущий адвокат. Считай, что я тебя нанял.

Минут через двадцать приятели уже объяснялись на повышенных тонах, а потом Кирилл пробурчал: «Ну и черт с тобой, идиот упертый!» – и ушел, хлопнув дверью.


предыдущая глава | Испытание славой | cледующая глава







Loading...