home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XVII. СФИНКС

Она шла по длинному пустому коридору, внимательно вслушиваясь в темноту, принюхиваясь к незнакомым запахам, наслаждаясь упругостью, энергией каждого шага. Рядом цокало когтями ее второе, вернее, первое тело.


Заимствованная память подсказала, что надо повернуть направо. Десять шагов. Приложить ключ к замку. Ага, вот эта смешная металлическая штучка называется «ключ», а где замок?


Длинные подвижные, но лишенные острых когтей человеческие пальцы, к которым она еще не успела привыкнуть, неловко выполнили требуемые операции.


Пусто. Холодный мертвенный свет с потолка. Ряды стеклянных и металлических предметов. Запах…


Обе ее половинки одновременно чихнули, фыркнули, по-кошачьи, лапой, вытерли нос.


Здесь нет ничего, для нее интересного. Идем дальше.


Со вторым замком она справилась чуть быстрее. Шагнула через порог и довольно облизнулась. Наконец-то повезло.


Еда зашипела, оскалилась и попыталась спрятаться в своих тесных маленьких клетках. Пальцы сами нашли железную скобу, запирающую первую клетку, повернули. Еда выскочила из клетки с жалобным визгом, со всех лап, и мгновенно нашла свою смерть от зубов ее второй половинки. Человечек, умирающий внутри нее, попробовал было подать голос, возмутиться, вспомнил какую-то муху, но после первого глотка сочного, дымящегося мяса заткнулся и больше не пытался вмешиваться в происходящее.


Отлично, отлично…


- Что тут происходит? - хмуро поинтересовался Волчановский.


Догонюзайца зыркнул в сторону Сашки, нахмурился. Остальные «волчата», числом восемь человек, распределялись по коридору, держа автоматы наготове и очень трепетно реагируя на мельчайшие тени.


- Понимаете ли, - начал объяснять Лукин. - Понимаете ли, мы тут увидели Сережу Барабанова, и нам показалось… э-э… Мне, если быть точным, показалось, что он ведет себя… э-э… не вполне адекватно.


Сашка судорожно кивнул, подтверждая слова психиатра. Да уж, ведёт себя Серёга страннее некуда.


Волчановский перевел взгляд с Лукина на Глюнова. Потом обратно. Вопрос «А вы что, Пингвин с Боулингом, здесь в такое время делаете?» не прозвучал, но явственно прочитался.


Откашлявшись для солидности, Глюнов объяснил, пискливо и сбивчиво:


- А мы тут это… реферат по философии обсуждаем.


Догонюзайца фыркнул. Волчановский решил, что выяснит подробности потом, и приступил к более насущным вопросам:


- Так что с Барабашкой опять случилось? Он хоть трезвый?


- У меня не было возможности его обследовать, - сразу же «застолбил» путь отступления Лукин, - Но, по словам Саши, иначе, как белой горячкой, поведение Барабанова не объяснить.


- Допился, Барабашка, - подытожил Волчановский. На лице Догонюзайца прочиталась краткая экспрессивная проповедь о вреде пьянства в одиночку и патологической жадности сотрудников Объекта, имеющих доступ к техническому спирту.


- У него там… - попытался объяснить Сашка, но Лукин резко повернулся к аспиранту и буквально впился в него жёстким, злым взглядом, едва не срываясь на примитивный, исключающий ненужную вежливость вопль «НЕТ!»


- Чего у него там? - спросил Догонюзайца. - Он опять у кого-то оружием разжился?


- У него там животных… полно… - борясь с одуряющей, до тошноты, внезапно нахлынувшей головной болью, прохрипел Глюнов. В глазах мельтешили лиловые искорки. «Что это со мной?» - попытался понять Сашка, утрачивая интерес к ловле сфинкса и тихо съезжая в район плинтуса.


- Опять стресс, - откуда-то сверху донесся голос Лукина. Евгений Аристархович опустился на корточки, пощупал у Сашки пульс, а тем временем Волчановский и его команда приступили к операции «Выкуривание Барабашки».


- Эй, Серый! - окликнул Догонюзайца через дверь. - Давай, выходи! Дело есть! Поговорить надо!


Один из «волчат» подключил аппаратуру к кабелям, снабжавшим помещение Х-938 энергией и информацией; и теперь на черно-белом, с ладонь, карманном компьютере была видна часть лаборатории, ряды полок, дверца большого холодильника, приоткрытая дверь в питомник и…


- Это что за хрень? - поморщился Волчановский.


- Позвольте-ка, - не сдержал любопытства Лукин. - О, кажется, я знаю, что это. Голова кролика.


- Чья голова? - не поверили «волчата».


- Да кролик это, точно говорю. Посмотрите - вот передние резцы, вот уши, а вот здесь, у края стеллажа, его хвостик валяется… а может, и лапка. Потом надо будет спросить Алексея Павловича, не практикует ли он вуду на досуге…


Волчановский недоверчиво посмотрел на разбросанные по лаборатории части.


- Что-то великоват для кролика, - не поверил он.


- Его папой был Tyrannosaurus rex, а маму родили чемпионы среди белых шиншилловых великанов[12], - подсказал Сашка, пребывающий в легкой прострации.


У всех «волчат» мигом зачесалось в затылках.


- Э-э… - протянул Волчановский. - Чего встали! Вы что, не видите, какой макар выходит? У Барабашки, видать, крыша совсем поехала, раз он насмерть белых крысатых тираннозаврусов грызь начал!


- Не боись, братва! - поддержал начальника Догонюзайца. - Он этого кроля совсем обглодал, значит, наелся, на нас не бросится! Держи прицел! Да, и в голову его бить не надо - чего доброго, не выдюжит парень… Ну, - прикрикнул охранник на парня, который пытался совладать с запертой дверью в лабораторию. - Что у тебя там?


- Сейчас, сейчас, - торопился тот.


- Барабанов, открывай! - загрохотал кулаком Волчановский. И спросил помощников: - Он вообще что там делает?


«Волчонок», наблюдающий за ситуацией с подсказкой видеокамеры, протянул комп начальнику. Сашка увидел краешек изображения - Серега, странный, неуловимо изменившийся, неторопливо вышел из питомника и застыл, сложив руки на груди, посередине лаборатории. Отпирать дверь он явно не собирался.


А где же сфинкс?


- Есть! - доложил специалист по вскрытию замков.


- Так, входим, - объяснил диспозицию Волчановский. - Ты - открываешь дверь; Вась, ты держи его на прицеле, ты и ты - заходите с двух сторон, берете его и выволакиваете сюда. Постарайтесь ничего не разбить, а то Монфиев с Журчаковым нас вместо каши съедят.


- А… - подал голос Сашка.


- Чего тебе, Глюнов? - голосом детсадовской нянечки, у которой исчерпались запасы терпения и вот-вот подойдут к концу свободные горшки, спросил Волчановский.


Лукин сжал кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не вмешаться.


- А вы не заметили, что с Серегой что-то не так? - с наивным выражением физиономии спросил Глюнов.


- Ты не представляешь, - издевнулся в ответ Догонюзайца. - Заметили! Он только что сожрал сырым кролика величиной с динозавра! А значит, он окончательно спятил! Эй, вы, лоботрясы, - махнул он двум «волчатам». - Уведите гражданских из места проведения операции!


Лукина и Сашку тут же заботливо оттерли в сторону - проще говоря, проволокли двадцать шагов по большому коридору и велели сидеть тихо в развилке между кладовкой и лабораторией аналитической химии.


- Да нет же, - пытался объяснить Глюнов, но никто, кроме Евгения Аристарховича, его не услышал, - почему Серега стал на египетского фараона похож? Я имею в виду - где и как он успел раздобыть этот черный парик? И почему у него глаза черные, всё жизнь карие были… кажется…


Что произошло дальше, Сашка видел только мельком, в половину глаза и запотевшей от сбившегося дыхания линзы очков.


Дверь в лабораторию распахнулась рывком, но на этом успехи команды Волчановского и закончились. Буквально через секунду один из охранников заорал: «Плавлюсь! плавлюсь! меня отравили!», размазывая по лицу и одежде густую фиолетовую жидкость с резким рыбным запахом - стеклянная плошка была закреплена на дверном косяке в лучших традициях боевых пионерских дружин.


В бегущих на него людей Серега кинул бутылку с красной жидкостью. Кинул легко, изящным, кошачьим в своей пластичности движением; полет бутылочки закончился громким звоном разбившегося о потолок стекла и еще более сочным матом Догонюзайца, на которого попали осколки и остатки кетчупа.


Здесь надо сказать, что бутылочка, до того, как стать химическим оружием, простояла в генетической лаборатории шесть лет - Журчаков поспорил со своими друзьями-конкурентами из ближнего зарубежья, что сумеет повторить знаменитые опыты по самозарождению протобактерий и вывести из полимерных молекул искусственных красителей, стабилизаторов, усилителей вкуса, эмульгаторов, разрыхрытелей, солей и прочего томатного сока пригодную к существованию форму жизни.


Всё остальное произошло очень быстро, буквально в несколько секунд. Волчановский только и успел, что еще раз напомнить - это ж псих, наш, Объектовский, обойдемся без оружия, он ведь всего-навсего ботан лабораторный, от него угрозы - меньше, чем от тети Люды, а один из охранников уже орал блажью - по полу лаборатории скользила пятнистая змея длиной метра два. Вторая змея свалилась на Волчановского, опрометчиво приостановившегося у стеллажа с правой стороны помещения. Третий расчетный номер столкнулся лоб в лоб с тяжелой полированной столешницей; она сорвалась с крепления на стеллаже и упала ему на ногу, частично лишив охранника возможности передвигаться и напрочь - способности адекватно оценивать действительность.


Атакующий номер четыре бросился на неподвижного Серегу, агрессивно вопя и намереваясь сразу же, с разбегу, ударить лаборанта пинком в живот. Барабанов увернулся - легко, будто репетируя балетное па; подпрыгнул, оттолкнулся от стеллажа, изогнулся и с разворота ударил нападающего ногой в висок. Заметив, что «Барабашка» перешел в нападение, в лабораторию с боевыми воплями бросились трое охранников, стороживших коридор. Их Серега просто перепрыгнул, - двигаясь картинно, изящно, будто снимаясь в кино с единоборствами. «Лабораторный ботан» пролетел над головами ворвавшихся в помещение «волчат» и прежде, чем они успели сообразить, что к чему, захлопнул за собой дверь ловушки.


- Эй, Серый, - услышал Сашка голос Догонюзайца. - Ты это… брось чудить, хорош? Успокойся, ладно? Это ж я, Вася Догонюзайца, мы с тобой давно корешим. Уж года четыре почти. Когда ты у меня сигаретку спросишь, когда я у тебя, а когда и водочки грамм двести на брата вместе раздавим… Серый, это ж я. Ты ж меня знаешь…


Голос охранника звучал осторожно, успокаивающе, умиротворяюще. Сашка рискнул высунуть нос из-за угла, увидел, как неторопливо приближается Серега к неподвижно застывшему Догонюзайца. Охранник наставил на Барабанова пистолет, целясь точно в середину грудины, и подглядывающий Глюнов просто физически ощутил, насколько напряжена, буквально до судорожного состояния, его рука.


Серега двигался медленно, крошечными шажками, и казалось, что его огромные черные глазищи смотрят сквозь пространство, не замечая стоящего на пути человека.


- Стоять! - не выдержал Сашка. - Серега, стой!


Он хотел, чтобы сработало так же, как тогда, когда Барабанов чуть не застрелился, или тогда, когда сцепились Лот и Громдевур, но на этот раз чуда не произошло. Серега чуть вздрогнул, и сделал еще один шаг; а Догонюзайца дернулся на Сашкин крик, отвлекся - и сразу же, заметив слабину противника, Барабанов атаковал. Он прыгнул на Догонюзайца сбоку, тот рефлекторно нажал на курок, но пуля ушла в потолок. К ужасу наблюдающего за дракой Глюнова, Серега набросился на Догонюзайца как дикий зверь, сипло и зло рычал, и не останавливаясь бил упавшего и пытающегося закрыть лицо и живот Догонюзайца, метя в колени и шею.


Один из двух оставшихся сторожить «гражданских» охранников не выдержал, и с воплем выскочив навстречу опасности, выпустил в Барабанова автоматную очередь; второй бросился на пол и попытался стрелять по ногам.


Нервничающий Лукин втянул любопытную Сашкину голову, чтоб не зацепило шальной пулей. А ведь могло бы - несколько секунд в коридоре бушевала самая настоящая перестрелка. Потом что-то скрипнуло, раздался звон гильз о бетонный пол, несколько шагов - и замерла тревожная тишина.


Выглядывать за угол, чтоб выяснять, что же случилось, очень не хотелось.


- Сейчас Волчановский выберется из лаборатории, - очень тихим, мертвым голосом пообещал Лукин. - И они что-нибудь сделают.


- Ага, - стуча зубами от страха согласился Сашка. - Что-нибудь…


Она оглядела добычу и довольно облизнулась. О да, смотрите на меня! У кого еще вы увидите такие красивые крылья, такую гладкую шерсть, потрясающую силу и великолепие? Смотрите на меня!


Одна из змей, выпущенных из заточения ее вторым телом, зашипела и посмела напасть. Заурчав, она ловко подхватила извивающуюся гадину когтями, рванула, отбросила прочь. Фрр! Невкусная еда! Прочь! Сегодня я королева этой норы!


Эта ночь и эта добыча принадлежит мне, и только мне!


Догонюзайца пришел в себя, застонал и открыл глаза. Спятивший Барабашка никуда не делся, он сидел рядом, очень странно скрючившись - до сих пор Догонюзайца думал, что так могут сидеть только обезьяны в зоопарке: глубоко согнувшись, приседая и опираясь, для равновесия, на согнутые костяшки пальцев. На когда-то белом халате лаборанта отчетливо виднелись три медленно расплывающихся красных пятна - на руке, в левом плече и в боку, на уровне поясного ремня.


Рядом ведь, скотина этакая, сидит. Сейчас бы приставить ему пистолет к виску и нажать на курок - вон ведь как беднягу прижало, он, чего доброго, просто не заметит, как умрет. Сидит, сопит, зенки свои вылупил…


Тут Догонюзайца почувствовал, как сердце сжалось холодом: глаза у Сереги были черные. Не в смысле «очи черные, очи страстные», а по настоящему черные, будто он сдуру залил себе глазницы расплавленной пластмассой.


- Стоять, - неуверенно скомандовал, медленно, осторожно подходя ближе, «волчонок». Догонюзайца забыл, как звать этого новичка (месяца четыре, как наняли) по имени - Ваня, Коля?


Ваня или Коля держал Барабанова на прицеле, но автомат у него дрожал так, что гораздо больше шансов быть застреленным имел лежащий на полу Василий, чем застывший в неподвижности Серега.


Тяжелая дверь в чертову лабораторию Х-938 беззвучно повернулась на стальных петлях. Догонюзайца вдруг понял, что ожидает появления какого-нибудь зомби, монстра, дракона, чем черт ни шутит - ожидает, затаив дыхание и мысленно прощаясь с женой и пацанами - простите, милые, что был вам плохим папкой…


Порог переступил Волчановский. Хищно принюхался, осмотрелся, проверяя обстановку. Ваня-Коля и его напарник тут же, рысью, бросились к нему, сбивчиво докладывая о проделанной работе и тыча трясущимися дулами оружия в медленно выпрямляющегося Барабанова.


Волчановский махнул рукой, показывая, что тем, кто еще не вышел из лаборатории, нужна помощь и Вани, и Коли, и всех остальных. Когда мальчишки скрылись из виду, Догонюзайца совсем уже решил перестать изображать мертвого и подняться с полу; но тут Волчановский сделал несколько шагов вперед и остановился аккурат под работавшей лампой.


Его глаза тоже были залиты черной смоляной жижей.


«Приехали,» - подвел итог своей жизни Догонюзайца.


- Волчановский, что происходит?! - выскочил из-за угла Евгений Аристархович. Ей-богу, никогда раньше Вася и не думал, что может радоваться появлению психиатра. - Вам удалось нейтрализовать животное? Я требую, чтобы…


В ответ на требование Лукина, как по заказу, появилось то самое животное, о судьбе которого доктор беспокоился. Огромную черную пантеру, непонятно зачем укрытую орлиными перьями, несли на руках сразу шесть человек.


И у всех, как понял Догонюзайца прежде, чем успел рассмотреть, были черные глаза и нечеловеческое, сверхъестественное каменное выражение застывших лиц.


- Ее надо вернуть в лабораторию 012, - твердо приказал Евгений Аристархович. - А Барабанова везите ко мне в клинику. И я бы посоветовал руки ему на всякий случай зафиксировать. Волчановский, вы меня слышите? Я говорю…


Волчановский находился в трех шагах от Лукина, когда низкорослый доктор, наконец, заметил изменения во внешности своего собеседника.


- Чч-тто? Что это с вами? Почему вы молчите? Я…


Старый человек, выскочивший из-за угла, сиял жаром летнего полдня. Опасный, серьезный противник.


Взять его! - скомандовала она своей добыче.


И лишь потом поняла, как ошибалась. Сиял вовсе не старик; позади него была еще одна добыча, моложе, сильнее, упрямее - тот самый человек, который встречался им раньше и которого отказалось есть ее второе тело. Тогда она не стала настаивать - сил едва хватило на то, чтобы идти на двух прямых ногах и не поскальзываться на поворотах. Теперь, когда она так хорошо поохотилась на жирных, откромленных зверенышей, она не собиралась отступать - мало ли, что второе тело пытается возражать, она ДОЛЖНА подчинить себе полыхающую огнем добычу! или порвать ей шею, чтоб не мешались под ногами, чтоб все знали, кто хозяйка этой норы…


Добыча попыталась сопротивляться; более того, она была достаточно сильна и быстра, чтобы выхватить старика прямо у нее из-под носа.


Раздраженная неудачей, она зашипела. Фрр… Ты еще узнаешь, кто королева этой норы! Мы с тобой еще встретимся, и я отведаю твоей крови!


А пока… мрр… Она, наверное, впервые за свою жизнь чувствовала, что не может больше съесть ни кусочка. Мрр… Ее второе тело хорошо потрудилось - привело туда, гда можно было без проблем наесться свежего кроличьего мяса, а потом помогло поймать остальную добычу.


Потом, - решила она, - моя добыча сама будет добывать мне еду. Потом будет видно. А сейчас… Она жадно втянула воздух. Сейчас пора выбираться на свободу.


Второе тело двигалось позади добычи, чуть пошатываясь, медленно и неуклюже. От него пахло вкусной свежей кровью; тонкие красные струйки бежали по рукам, одежде и падали вниз то редкими, то частыми капельками. Но она была чрезмерно сыта, чтоб обращать внимание не такие мелочи.


Пойдем. Нас ждет свобода.


А ведь будь на моем месте торгаш Курезадов, - глубокомысленно размышлял Догонюзайца, вытирая с лица вонючую дрянь, которая пролилась на него из разбитой Барабашкой бутылки, - он бы, пожалуй, сумел точно высчитать, стоит ли зрелище тающих в сером облачке Лукина и Глюнова полученных мною синяков и… ай! да, и сломанного взбесившимся психом ребра. Будто корова языком лизнула! Вот фокус! И как это им удалось сбежать прямо из-под носа Волчановского и его странной компании?


Охранник, убедившись, что его сослуживцы в торжественном молчании несут странную черную кошку в направлении лифта, а псих-Барабашка ковыляет следом, максимально осторожно отполз в сторону, подхватил оброненный кем-то пистолет и принялся извлекать из кармана рацию.


В лаборатории послышалось цоканье когтей, и у Василия чуть сердце не убежало в пятки. «Ну, гнида, теперь тебе не уйти,» - решил Догонюзайца и твердо наставил на возможного агрессора оружие.


Из лаборатории выскочила, помахивая хвостиком, лысая толстенькая собачонка. С розовым бантом на шее. Увидев человека, животинка испугалась, сделала лужу и убежала обратно.


- Тьфу ты… - выругался Догонюзайца. Тяжело, с трудом, поднялся, как можно быстрее захлопнул дверь лаборатории. Сплюну, вытер кровь на разбитой губе, попробовал, не шатаются ли зубы, и попробовал брести в направлении аварийного выхода.


Ему постоянно слышалось цокание когтей у себя за спиной. Несколько раз Василий оборачивался - в первый раз увидел разбросанные кучкой кости на полу, а во второй раз даже этого не было. «Нехорошее местечко наш Объект,» - решил Догонюзайца. «Даже меня на глюки пробрало… Хорошо, что Боулинг в тумане растворился, не поймает, в свою клинику не закроет. Или плохо, ведь теперь нас лечить некому?»


Черепунчик, таясь в тени, поспешал следом.


Сашка и сам не понял, что заставило его выскочить из укрытия, схватить Лукина за воротник и улепетывать в неизвестном направлении.


От сфинкс исходило какое-то… сияние, что ли. Другого слова Сашка не знал, и, пожалуй, не смог бы передать то странное ощущение, которое возникло у него при приближении сфинкс и ее сопровождающих.


Действительно… И от этой мысли впору стучать зубами. «Сопровождающих». Сашке показалось, что люди соединены с таинственной иномирской гостьей невидимыми, но от этого не менее прочными узами, что они уже безвозвратно утратили что-то… что-то важное, то, что делало их самостоятельными и полноценными существами, то, без чего они превратились в марионеток, участвующих в костюмированном представлении.


Спешите видеть! Только у нас: драма из жизни древних египтян! Фантазия на тему мифов древних греков! Жертвоприношение сфинксу! Полная реальность происходящего!


Брось дурить, - приказал себе Сашка, судорожно всхлипывая и сжимая кулаки. Сейчас не время. Потом…


Будет ли это «потом»?


Вторая за Сашкину жизнь телепортация прошла относительно успешно. Они с Лукиным оказались в лифте. То есть… Сашка не знал, как это получилось, но он действительно оказался в лифте, а Евгений Аристархович впечатался в металлическую стену, погрузившись наполовину, и его пришлось в спешном порядке оттуда вытягивать. Сейчас заднюю стенку лифта украшал своеобразный барельеф, точно повторяющий контуры тела доктора Лукина, но даже не это было главным.


Главным было то, что Сашка не знал, что делать дальше. Надо бы подняться наверх, поднять тревогу… Но что, если следующая команда попадется также, как и Волчановский со товарищи?


И потом… Догонюзайца среди людей, несших сфинкс, не было. Он мертв, ранен, может быть, ему нужна помощь?


Лифт медленно поднимался вверх, Лукин молчал, тяжело дыша - ему непросто дались три секунды пребывания в техно-саркофаге. Когда Сашка попытался вызвать дежурного, тот пьяным голосом отозвался, что «быва-аали дни вясё-ооолые-е, гуля-ааал я маладоооой…» и посоветовал пойти подальше. А потом лифт дёрнулся и остановился. Лампа под потолком мигнула.


- Что это?


Лукин то ли всхлипнул, то ли фыркнул, явно глотая истерический смешок:


- Вирус в системе. Кажется…


- …, - высказался Сашка. - Простите. Кажется, этой твари сам дьявол ворожит…


«Обычное совпадение», - промолчал Лукин. Вслух он сказал:


- Не переживайте, Саша. Сейчас наши гениальные техники и программисты сообразят, что к чему, запустят антивирус, минут через десять-пятнадцать все наладят… Не беспокойтесь.


- За эти десять минут сфинкс, чего доброго, успеет подняться на поверхность и снова убежит.


Доктор опустился на пол, прислонился к стенке лифта и глубоко вздохнул. Мальчишка прав, очень даже прав…


Когда Лукин решил попробовать использовать в качестве лекарства волшебную воду, которой Гильдебран отпаивал пребывающего в бессознательном состоянии обожженного полуэльфа, разве мог он предполагать, что лечение пройдет настолько успешно? Вы только подумайте - ведь еще вчера эта тварь едва не подыхала, и даже сегодня утром, когда Лукин на секунду забегал ее проведать, пребывала в столь понятном для тяжело раненого создания обездвиженном и бессознательном состоянии. И вот - вы только посмотрите. Бегает, скалит страшные зубы, заколдовывает всех подряд…


Пятнадцати минут ей, может быть, хватит, чтобы подняться по лестнице и покинуть пределы Объекта. С одной стороны - это хорошо, чем быстрее сфинкс уберется прочь, тем в большей безопасности будут все здешние обитатели. С другой…


С другой стороны, все возможности изучать необычное создание и экспериментировать с иномирским существом пойдут прахом. Когда еще выпадет подобный случай? Ведь стольких трудов стоило ее поймать!


Хвостов и еще три человека, войдя в азарт погони, снарядили настоящее сафари - вывели внедорожник в степь, подхватили оружие и преследовали черную сфинкс несколько часов. Она была уже утомлена сражением с магом, который сжег вторую особь и бункер Теплакова, но по-прежнему оставалась смертельно опасной. Ей прострелили крыло, сбили автомобилем, переломав задние лапы, ранили в грудь и шею - и только тогда сумели скрутить и доставить на Объект.


Может быть, стоило забрать «пациентку» в клинику. Но Лукин догадывался, что отец Гильдебран не допустит, чтобы рядом с немощными и выздоравливающими людьми находилось такое опасное существо. Спорить с Гильдебраном Евгений Аристархович так и не научился, вот и рискнул доверить драгоценную добычу под ответственность Монфиева. Сам лично вытащил из зверя пули, зашил раны, сложил сломанные кости, перевязал и оставил сфинкс на попечение Журчакова (тот, как-никак, биолог, да еще доктор наук). И тут такой пассаж! Из-за каких-то дохлых крыс и женской истерики Журчаков отказался сотрудничать! «Я собираюсь эту тварь усыпить при первой же возможности,» - заявил Алексей Павлович в их последнюю встречу. - «И на этом поставить точку. С меня достаточно смертей, я чувствую, будто это я сам загрыз Витьку и тех, остальных! У меня что ни сон - так кошмар, будто я забрался в питомник, придушил кроля и начал раздирать парную тушу на части и захлебываться свежей кровью…»


«Вы хотите об этом поговорить?» - заботливо и участливо спросил Лукин.


«Я не желаю об этом молчать!» - закричал в ответ Журчаков. «Я требую, чтобы вы с Монфиевым сегодня же дали приказ «волчатам» прекратить преследование того бедняги, которого вы решили сделать козлом отпущения за проделки сфинкса! Откуда вообще взялась эта мерзкая тварь?!»


Журчаков наговорил много чего, и по делу, и просто так, чтоб начальство испугалось. Гипнотизирующее заклинание не действовало - эмоциональный фон гипнотизируемого зашкаливал, агрессия в адрес гипнотизера читалась невооруженным глазом. И Лукин решил готовить «запасной аэродром». Если бы талантливый юноша, Саша Глюнов, действительно подтвердил свои способности, о которых с уважением высказывался Журчаков и которые нехотя подтверждал глюновский научный руководитель, счастливчик Бэлмо, если бы смог обнаружить, что предложенная для анализа ДНК кровь принадлежит очень и очень странному существу, Алексея Павловича можно было бы отпустить. Еще раз, для верности, стереть ему память, и пусть себе занимается практической генной инженерией в свое удовольствие.


Да уж, - посмотрел Лукин на Сашку. Тот хлопал по панели управления, еще надеясь, что лифт проснется и доставит их на нужный этаж. Мальчишка действительно талантлив. Не знаю уж, какой из него биолог, но вот маг…


- Давно ли с тобой подобные…э-э… случайности происходят? - откашлявшись, спросил Лукин.


Глюнов подскочил от неожиданности, залился румянцем, как пойманная на курении семиклассница, пробежался по кабине и очень неохотно пробормотал:


- Недавно. Несколько…э-э… дней, не больше.


«Дней» явно следовало понимать как «недель». Если так - то магические способности Сашки начали пробуждаться незадолго до появления сфинксов или непосредственно после этого события. Занятно, занятно…


- А у вас? - глухо, глядя в пол, спросил Саша.


Что?!


- У меня, - неохотно, после затяжной паузы, ответил Лукин, тоже подробно изучая металлические плиты на полу кабины. - как ты выражаешься, «это» началось в детстве. Давно. Я даже не помню, как… Кажется, что этот Дар был со мной всегда, всю мою жизнь…


В нашем доме, в коммуналке на верхнем этаже, жил странный человек - нелюдимый, тощий, полуседой, смуглый и носатый, - мы все его считали выходцем из Средней Азии. Сам понимаешь, какое было время - недавно отшумела война, многие дети остались без отцов, а семьи - без кормильцев. Вот мы, босоногая компания предоставленных на собственное попечение мальчишек, и бегали по дворам, пинали мяч, разбивали стекла, стреляли из рогатки по воробьям и галкам… Наш сосед уходил на бульвар и там каждый день показывал фокусы. Дождь ли, снег, июльская жара - он стоял под каштанами и доставал кроликов из шляпы, цветы из посоха, жонглировал десятком разноцветных шариков…


Помню, - усмехнулся Лукин, - В один жаркий летний день меня всей кодлой подбили стащить из шапки фокусника дневную выручку. На мороженое нам не хватало. Мне казалось, что момент я выбрал правильно - фокусник как раз «колдовал» букеты какой-то толстушке, а ее ухажер не мог выбрать, какие красивее - розовые гвоздики или ярко-красные. А потом - глядь, а сосед крепко держит меня за руку, смотрит в лицо черными внимательными глазами и спрашивает, зачем я это делаю.


Я еще подумал, что это и есть тот самый тепловой удар, которым нас пугали в пионерском лагере - вижу одного человека, который схватил меня за руку, и второго, точь-в-точь такого же, который стоит десятью шагами дальше и осыпает влюбленную парочку алыми гвоздиками…


Лукин замолчал, перебирая в памяти воспоминания.


- То есть - вы совсем не шутили, - нарушил затянувшуюся паузу Сашка, - когда говорили, что знаете - магия существует?


- Какие тут шутки… - устало вздохнул Лукин.


- Тогда почему… почему… - Сашка замялся, не зная, как верно выразить свою мысль.


- Почему я делаю то, что делаю? - дипломатично и завуалировано сформулировал Евгений Аристархович. - Потому, что это мой долг. Магия опасна, неизмеримо опасна в своей непредсказуемости, иррациональности и… и, как это ни печально признавать - привлекательности. Мой долг - как я его понимаю - вовремя напомнить, объяснить, что все эти сверхъестественные штуки противны природе этого мира. Знаешь ли, мы - человечество в частности и наш мир в целом, - когда-то выбрали другую дорогу - извини, что говорю высоким стилем, но это действительно так. Наш мир сделал ставку на силу интеллекта, изобретения, а главное, он сделал ставку на обыкновенного, лишенного сверхспособностей серенького человека, который, держась таких же, как он, обыкновенных и ничем не примечательных сородичей, глупо и тупо верит, что может изменить мир к лучшему. Придумать общие для всех правила, сотворить из ничего богоравного кумира и, цепляясь за него, как за спасательный круг, выплыть в бурном потоке жизни… Магия, чудеса, величие избранных допускаются в нашем пространственно-временном континууме только как предмет забот моей основной специальности, - психиатр невесело усмехнулся. - Так что, как ни печально это признавать, мы с вами, Саша - тупиковая ветвь эволюции. И когда-нибудь вообще все вымрем за ненадобностью…


- Путь Королевства, - вдруг сказал Саша.


- Что?


- Вы сейчас почти дословно повторили объяснение, за что золотистые фигуры в вашем шахматном наборе называются Королевством, - объяснил Глюнов.


Приметливый юноша.


- Этот набор Ноадин вырезал несколько лет. Потом, когда уходил, оставил мне, на память…


Лукин произнес эту фразу не так, как предыдущие - но Саша и сам не мог толком понять, в чем состоит различие.


- И какое всё вышесказанное имеет отношение к сегодняшнему дню? К тому, что происходит сейчас на Объекте? - догадавшись, что воспоминания доставляют Евгению Аристарховичу гораздо больше приятных моментов, чем насущная проблема - когтистая, крылатая и всех гипнотизирующая, - Саша решил сменить тему.


- К тому, что, наряду с мирами, в которых магию считают выдумкой, сказкой для детишек, - справившись с ностальгией, бодро ответил Лукин, - есть и будут миры, в которых магия такое же обыденное дело, как для нас с тобой - электричество или доступ в Сеть. И никто не отменяет возможность перехода из мира в мир - эльфы, как ты наверняка знаешь по книгам, вообще сделали перемещения между мирами своей специализацией. А кроме них есть и другие существа, в чьих телах и душах сконцентрировано столько магии, что ее не могут сдержать никакие узы - ни времени, ни пространства - драконы, демоны, единороги…


- И сфинксы.


- Они самые. Но суть не в том, что они здесь появляются, - Лукин повернулся к Саше; взгляд его черных, глубокопосаженных глаз, казалось, пронзал насквозь. - Вопрос в том, что потом с появившимися созданиями делать. Как вы могли убедиться за прошедшие дни, обычный человек перед сфинксом совершенно беззащитен. Он не может противостоять гипнозу сфинкса, он не может стряхнуть с себя колдовское наваждение - и ему остается только послужить для опасного пришельца из другого мира обыкновенной пищей.


- Малоприятная перспективка…


- Если бы удалось, - тщательно подбирая слова, объяснял Евгений Аристархович, - понять, как устроен сфинкс, если бы удалось узнать, что он такое с биологической и физической точки зрения, что регулирует его активность, что управляет его поведением, - мы могли быть более подготовленными к появлению подобных «гостей». Перефразируя известную пословицу: если хочешь избавиться от сфинкса однажды, пристрели его, если хочешь избавиться навсегда - поймай и изучи его способности. Разве не в поиске подобного знания наш долг как ученых? Разве не в этом долг обычного человека - защитить всех, кто нуждается в защите? Вы согласны со мной, Саша?


- Конечно, - кивнул он в ответ после долгой паузы. Конечно…


Лампочка перестала мигать минуты через две. Еще через минуту в устройстве связи с диспетчерской послышался голос Кирилла Зимановича и обещание, что скоро всё наладится.


Конечно. Наладилось. Кирилл что обещает - всегда делает.


Поднявшись на нулевой этаж, Лукин и Саша увидели, что на Объекте было всё, как обычно. То есть - не было ни воющей сирены, ни «волчат», выстроившихся шеренгой и нацеливающихся на любого, кто не по правилам дышит. Вместо этого среди пустого, мирно отдыхающего после трудового дня Объекта из общепитского блока раздавались звуки страстного бразильского сериала, желтели светом ламп окна общежития, и если бы не кровавая дорожка, ведущая от лифта, трудно было поверить, что всё, произошедшее внутри, в подземелье, было реальностью. В качестве вещественного доказательства, что случившаяся перестрелка и охота на сфинкса действительно имели место быть, на пороге корпуса А лежал, скрючившись, Серега Барабанов в перепачканном кровью халате.


- Он еле дышит! - крикнул Сашка, подбежав ближе.


Серега дернулся, чуть качнул головой и попытался что-то ответить. Глаза его - светло-карие - блестели нехорошим, больным блеском.


- Его надо срочно в клинику, - решительно поставил диагноз Лукин, нащупав слабый пульс и наскоро оглядев ранения.


- Евгений Аристархович, он что, умирает? - не поверил Сашка очевидному. - Вы ведь его спасете, правда? - и побежал в гараж.


Лукин поморщился. Сел на корточки, еще раз посмотрел пациента. На руке - касательное ранение, едва заметная царапина, через неделю заживет. Плечо надо будет резать, извлекать пулю. А вот живот… Как, интересно, он еще жив, да еще при такой потере крови? ну да ничего, Гильдебран и покойников с того света, бывает, вытаскивает. Интересно послушать, что расскажет Барабанов после пробуждения. Какая удача - получить отчет от непосредственной жертвы гипноза сфинкса!


Пока Лукин обдумывал будущие открытия, Сашка совершенно случайно обнаружил свой собственный необъяснимый феномен.


- Погодите-ка, - спросил он сам себя, отпирая гаражные ворота. - Серега здесь, а где Волчановский? И остальные ребята? И сфинкс? Ворота открыты поче…


Кто-то очень цепко схватил Глюнова за глотку, и «му?» пришлось проглотить.


Аспирант единым рывком был втянут внутрь гаража, очки слетели, когда ко лбу его приставили что-то холодное, круглое, после чего Сашку толкнули так, чтобы на его лицо падал свет фонаря.


- Вроде, глаза обычные, - прошептал Ноздрянин, на несколько миллиметров убирая пистолет от Сашкиного лба.


- Это ничего не значит, - агрессивно возразил Догонюзайца. - Боулинг - не кошка какая крылатая, он после своих «чудес» следов не оставляет. О чем вы с Боулингом толковали так долго, а?


- Да мы вовсе не… лифт сам застрял… - попытался оправдаться Саша.


Ни Ноздрянин, ни Догонюзайца не были склонны слушать о технических подробностях. Глюнов повернул открытые ладони вверх, показывая, что не собирается драться. Но и стоять полночи под дулом пистолета ему некогда:


- Там Серега умирает. Правда.


Догонюзайца нехотя подтвердил, что да, кровавый след через всё подземелье виден… Не жилец парень. Более практичный Ноздрянин уже подавал ключи от автомобиля и поднятые с пола очки.


- А с Лукиным мы договаривались, как нейтрализовать сфинкса, - добавил Саша, возвращая очки на переносицу. - Можете не верить, но это правда. И, если хотите, можете ко мне присоединиться.


- К тебе, Пингвин? - хмыкнул Ноздрянин. - Ты, давай, вези Боулинга и Барабашку, чтоб под ногами не мешались. А мы тут сами постараемся…


- Как Волчановский?- уточнил Глюнов. - Или как Волков?


Охранники переглянулись.


- Ты это… Пингвин, ты о чем?


Прячущегося под колесами джипа Черепунчика Саша скорее учуял, чем увидел. Поднял зверушку, не таясь, положил ее под заднее сидение.


- О том, что вы не знаете, как со сфинксом справиться, а значит, кончите так же, как они.


- А ты, типа, знаешь? - с иронией уточнил, поигрывая мускулами и выпячивая квадратную тяжелую челюсть, Ноздрянин.


- Я знаю того, кто точно знает, как сражаться со сфинксами, - ответил Саша, садясь за руль. - И как уговорить его помочь нам. Так что выбирайте - вы отправляетесь помирать самостоятельно, или прислушиваетесь к голосу разума. Я имел в виду, - Глюнов тут же смутился прозвучавшей в его словах патетики, - что…


- Мы поняли, - отмахнулся Догонюзайца. - До встречи за забором клиники через полчаса.


- Нет, - поправил Сашка, - До встречи завтра на рассвете у фермы Курезадова. - Спохватился и на всякий случай уточнил. - Кролик действительно был большой?


Ноздрянин не понял, какой кролик имеется в виду, а Догонюзайца развел руки, обозначая, что не кроль то был, а полноценная лошадь.


- Тогда точно она раньше завтрашнего утра не проголодается.


XVI. ЗАГАДКИ | Короли и Звездочеты | XVIII. ТАЙМ-АУТ