home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 4. Лос-Анджелес, 1997 г. Уиллистон, Северная Дакота, 1962 г.

Начало сезона 1997/98 г. сложилось для «Буллз» нелегко. Оправдались все худшие ожидания Джексона. Когда чикагцы приехали в Лос-Анджелес на матч с местным клубом «Клипперс», их послужной список был более чем скромным – 6 побед и 5 поражений. Правда, у «Клипперс», ведомого Биллом Фитчем, тренировавшим Фила Джексона, когда тот учился в колледже, дела шли еще хуже – 1 победа и 10 поражений. «Клипперс» вообще был паршивой овцой в НБА. Обветшавший стадион клуба собирал на матчи с заурядными командами не более 3 тысяч зрителей. Аншлаги случались, только если приезжали «Буллз» или играли дерби с «Лейкерс», причем перед матчем местные болельщики бурно приветствовали именно гостей. Хозяевам же доставались жидкие аплодисменты в конце встречи, но только в том случае, если они пытались оказывать грандам НБА посильное сопротивление. Казалось, над клубом висит какое-то проклятие. Постоянно замыкая турнирную таблицу, он получал преимущество при наборе новых игроков. Но дела от этого лучше не шли: молодые талантливые баскетболисты, недолго поиграв в клубе, бежали из «Клипперс» куда глаза глядят.

Но в этот вечер «Клипперс» просто обязан был выиграть. «Буллз» выглядели ужасно, ореол их непобедимости испарился. Это был их пятый выездной матч. В начале второй четверти матча хозяева вели 36:18. Джордан начал игру слабо. Из первых его 14 бросков лишь 3 достигли цели. Но постепенно чикагцы собрались и начали потихоньку давить соперников. К концу основного времени Джордан, совершив 36 бросков, попал в кольцо 18 раз (иными словами, из 22 его последних бросков 15 оказались удачными). Именно Майкл, как всегда, повел за собой команду, заставил ее воспрянуть духом.

Основное время закончилось вничью – 92:92, причем последние 7 очков принес чикагцам Джордан. В первом овертайме, когда до его окончания оставалось 39 секунд, «Лос-Анджелес Клипперс» вел 102:98. Джордан в высоком прыжке сократил разрыв – 102:100. Когда оставалось играть 15 секунд, Майкл, против которого нарушили правила, заработал два штрафных броска. Первый бросок – мимо! Джексон завопил с тренерской скамейки: «Не бросай в кольцо!» Майкл, послушав тренера, с силой швырнул мяч в щит и перехватил его на отскоке! За восемь секунд до свистка судьи он прорвался к кольцу, и счет стал ничейным – 102:102.

Во втором овертайме все 9 очков принес чикагцам Джордан. Иными словами, из последних 26 очков, набранных «Быками», 22 пришлось на долю Майкла. Соперники во втором овертайме очков вообще не набрали. К концу матча Джордан выглядел до предела уставшим, не случайно же он промазал три штрафных броска. И тем не менее он не позволил своей ослабленной, расшатанной интригами команде проиграть тот матч, в котором «Буллз», по общему мнению, чуть было не опозорились перед зрителями.

Проведя на площадке 52 минуты, Джордан принес команде 49 очков. Этот в принципе проходной матч стал знаменательной игрой – нависшее поражение обернулось победой. В том сезоне аналогичная ситуация повторилась в 10 или 12 матчах. И всегда сила воли Майкла брала верх над его физической изможденностью. Немногие болельщики понимали этот его феномен. Чтобы постичь суть натуры Джордана, надо было бы проводить с командой день за днем, смотреть все ее игры, даже проходные. В особенности сверхчеловеческая сила воли Майкла проявлялась во время финальных серий.

В том матче «Буллз» против «Клипперс» сошлись в очередной раз дороги двух тренеров и старых друзей – Фили Джексона и Билла Фитча. Карьера их к тому времени сложилась по-разному. Джексон, работавший в Чикаго уже девятый сезон, успел привести команду к пяти чемпионским титулам (рекордный показатель за всю историю баскетбола) и сейчас собирался сделать это в шестой раз. Фитч, 35 лет назад уговоривший Джексона, учившегося тогда в средней школе в Уиллистоне, поступить в университет штата Северная Дакота, оставался по-прежнему таким же трудоголиком, как и раньше. Но так уж случилось, что тренировал он теперь слабейшую команду НБА, да и сам клуб, похоже, разваливался. Фит начал тот сезон со сплошных неудач: никогда еще ни одна команда НБА не проигрывала столько матчей подряд. В свое время Фитч сыграл важную роль в становлении карьеры Джексона. Об этом, в частности, говорил старший брат Фила Джо. Он подчеркивал, что Филу, тогда еще юному и восприимчивому к знаниям студенту, несказанно повезло с таким талантливым молодым тренером.

После матча с «Клипперс» Джексон мог спокойно насладиться первой победой, одержанной на выезде, тем более что победа эта далась чикагцам с таким трудом – можно сказать, что они чудом унесли ноги. Единственное, что его огорчало – незавидное положение бедняги Фитча. «Билл, конечно, расстроен, грызет себя, – сочувственно думал Джексон. – Всю ночь не будет спать – станет смотреть фильм». Насчет фильма Джексон подумал не случайно. Еще в бытность в Бостоне, где он тренировал клуб «Селтикс», Фитч заслужил прозвище Капитан Видео: он мог часами сидеть один в своей просмотровой комнате, изучая видеозаписи баскетбольных матчей.

Эти два выдающихся тренера знали друг друга с 1962 г., когда Джексон еще учился в средней школе. Сейчас Фитч зарабатывал 2 миллиона в год, а Джексон, его бывший протеже, – 6 миллионов. В общем, ни тот ни другой не бедствовали, хотя если учесть различную степень трудности в работе с их командами, то справедливо было бы им обменяться контрактами.

Целая жизнь пролегла между тем матчем в Лос-Анджелесе в ноябре 1997 г. и весной 1962 г., когда Фитч впервые увидел Фила Джексона, ученика средней школы в Уиллистоне, и решил переманить паренька в свою университетскую команду. Фил тогда уже проявил себя как способный разносторонний спортсмен. Он хорошо играл и в американский футбол, и в баскетбол, и в бейсбол (был неплохим подающим). Кроме того, он защищал честь школы на легкоатлетических соревнованиях. Ростом он был 6 футов 5 дюймов и весил примерно 160 фунтов. Юноша рос, как типичный акселерат, – всего годом раньше рост его был 6 футов 1 дюйм, а весил он 140 фунтов, за что товарищи по школе прозвали его Скелетом. Фитч тогда только что занял пост баскетбольного тренера в университете штата Северная Дакота. Строго говоря, туда был приглашен другой тренер, который было согласился, но запротестовала его жена, сказав, что в Гранд-Форкс ему придется ехать одному: лично для нее тамошний климат слишком суров. Так что Фитч получил эту работу чисто случайно. Он потратил много сил на формирование новой баскетбольной команды и на ее тренировочную программу – местный университет баскетболом не славился. Студенты больше преуспевали в футболе и хоккее.

До этого Фитч тренировал баскетбольную и бейсбольную команды в Крейтоне и одновременно подыскивал талантливых новичков для клуба «Атланта Брейвз». Тогда он и прослышал о молодом способном пареньке Филе Джексоне. Еще не видя его, он знал, что рост долговязого юного дарования 6 футов и то ли 6, то ли 7 дюймов и что он худой, как скелет. «Не упустить бы его», – пометил Фитч в своем блокноте.

Сгорая от нетерпения поскорей запустить свою баскетбольную программу, холодным апрельским днем Фитч сел в автомобиль и помчался в Уиллистон, чтобы взглянуть на Фила Джексона, который должен был участвовать в соревнованиях по легкой атлетике. «Он метал диск, – вспоминал Фитч. – День был очень ветреный, а парнишка сложением напоминал карандаш. Бейсбольный селекционер правильно его описал. Нигде и никогда не видано было, чтобы столь худосочный мальчишка – кожа да кости – с такой силой метал диск. Я даже подумал: может, его привязывают к какому-нибудь колышку, чтобы он не улетел вслед за своим диском? В общем, я в него влюбился с первого взгляда. Он как раз тот, которого хочет отыскать каждый селекционер. Очень хороший, воспитанный парень. Только и слышишь от него: «Да, сэр!» и «Нет, сэр!» Прекрасный студент, рвется в отличники – это сразу заметно. Отец и мать у него – проповедники. Я сказал ему, что немедленно беру его в свою команду».

По просьбе своего школьного тренера Джексон продемонстрировал Фитчу то, что сам он называл «трюком в автомобиле». Устроившись на заднем сиденье машины (какой марки и какого размера – неважно) и вытянув вперед свои длиннющие руки, он одновременно открывал обе передние дверцы.

Несколько месяцев спустя Фитч снова отправился в путь через весь штат, чтобы председательствовать на ежегодном банкете, устраиваемом в средней школе Уиллистона в честь ее юных спортсменов. Но главная его цель была другой – заполучить в университетскую команду Джексона.

«Это было самое рискованное предприятие в моей жизни, – вспоминал он. – Хотя я и перенес за минувшие годы хирургическую операцию на открытом сердце, но никогда не был на столь тонком волоске от смерти, как в ту поездку. Все время бушевал ураган, невиданный за многие годы. На дороге – снег толщиной 20 дюймов. Все машины застряли, похороненные под снегопадом. Той зимой в Северной Дакоте нельзя было выезжать из дома, не прихватив с собой обычные свечи. Если вы застряли да еще аккумулятор сел, достаете из бардачка свечу, зажигаете ее и ждете. Может быть, хотя и вряд ли, кто-нибудь вас обнаружит. Когда я пробивался в Уиллистон, вдоль всего шоссе стояли машины и в них горели свечи. Потом в автомобилях находили окоченевшие трупы. Я, наверное, оказался единственным, кто благополучно добрался до Уиллистона».

Каким-то чудом Фитч успел на банкет и произвел там фурор среди местных болельщиков. Вытащив на сцену Фила Джексона, он извлек из кармана наручники и с торжествующим криком: «Попался, голубчик!» – защелкнул их на запястьях парнишки.

Джексон искренне привязался к Фитчу, тренеру тогда еще молодому (всего 32 года) и как педагогу ненавязчивому. Его душевная теплота и бескорыстный энтузиазм резко контрастировали с холодными манерами Джонни Кундлы из университета штата Миннесота – другого тренера, тоже «охотившегося» за Филом. Поскольку его программа была более обширной и он давно привык рыскать по американской глубинке в поисках будущих звезд баскетбола, он сохранял дистанцию между собой и новобранцами. Кундла вызвал Фила и еще четырех парней на предварительные переговоры в Миннеаполис и заявил им, что все пятеро будут играть в следующем году за первокурсников (у новичков, были тогда свои, отдельные команды – к выступлениям за университет их еще не допускали). Джонни говорил тоном, не допускавшим возражений: раз он пригласил этих мальчишек, как они смеют раздумывать? «В следующем году приступите к тренировкам, – сказал Кундла. – У нас прекрасная программа. Вам понравится и она, и сам университет. Если возникнут вопросы, звоните мне». С этими словами он вышел из комнаты.

«Таков уж был у него стиль общения», – спокойно, без всяких претензий заметил Джексон 30 лет спустя. Он и тогда, впрочем, не затаил обиды – просто предпочел Северную Дакоту.

Играть в Дакоте ему понравилось. Откровенно говоря, в нем видели скорее задатки отличного бейсболиста, и многие профессиональные бейсбольные клубы уже тогда хотели подписать с ним контракт. Но Фил, сам не понимая почему, испытывал непреодолимую тягу к баскетболу. Он подружился с Полом Педерсоном, который был старше его на два года и среди первокурсников считался уже баскетбольным асом. Кроме того, он прекрасно учился, и Фитч намеренно поселил Фила и Пола в одной комнате студенческого общежития, чтобы старший помог младшему освоиться в университете.

Педерсон чувствовал особое, бережное отношение Фитча к Джексону. С другими игроками тренер бывал порой резок, не скупился на язвительные замечания, но с Филом был на удивление мягок. Очевидно, Фитч понимал, что юноша, физически еще не сформировавшийся, нелегко переносит нагрузки, а кроме того, испытывает определенный эмоциональный стресс: слишком резко сменил он строгую атмосферу семьи священнослужителей на вольную, в чем-то даже богемную студенческую жизнь.

Джексон показывал себя отличным спортсменом, трудолюбивым и талантливым студентом, хотя, конечно, свои слабости были и у него. Высокий, длиннорукий, слегка неуклюжий, он тем не менее обладал высокой скоростью и отлично выполнял броски крюком слева. Но Фитчу пришлось долго оттачивать с ним игру в обороне, делая упор на прессинг. У тренера был дальний прицел – он хотел сделать из Фила выдающегося профессионального баскетболиста. Он постоянно придумывал новые упражнения. В частности, так называемую «игру в хоккей». Играли трое на трое, и Джексону отводилась роль ключевого прессингующего игрока обороны, причем опекал он самых низкорослых, юрких и быстрых соперников.

Университетская команда, за которую играл Джексон, выступала неплохо. Когда он учился на втором и третьем курсах, она заняла соответственно третье и четвертое места в ответственных турнирах, причем Два раза проигрывала команде южных регионов штата Иллинойс, где выделялся молодой игрок Уолт Фрезиер. Джексону поручено было персонально опекать его, но он с этой задачей не справлялся. «Уолт превосходил меня в скорости, – вспоминал Фил, – и оба раза оставлял меня и дураках».

По причинам, связанным с особенностями этнического состава местного населения, Северная Дакота никогда не считалась баскетбольным раем. Большинство селекционеров сходились во мнении, что здешние молодые спортсмены – тяжеловесные и неловкие белые мальчики, лишенные воображения и не способные импровизировать на площадке. Но на Фила обратили все же внимание, хотя он тоже был белый. Одним из тех, кто заинтересовался им, оказался уже знакомый вам Джерри Краузе, в то время работавший селекционером клуба, называвшегося тогда «Балтиморские пули» (затем он сменил название на «Вашингтонские пули», а еще позже – на «Вашингтонские волшебники») («Washington Bullets» на «Washington Wizzards»).

Краузе впервые увидел Джексона зимой 1966/67 г., когда тот был старшекурсником. Парень ему понравился, и Джерри решил пригласить его в свой клуб.

Краузе, которому довелось впоследствии сыграть в судьбе Джексона важную роль, прослышал о молодом, немного нескладном и чрезвычайно длинноруком парне из Северной Дакоты. Чтобы увидеть его в деле, он поехал на матч, где команда Джексона встречалась со сборной Лойола-колледжа. Дорога в Гранд-Форкс выдалась нелегкой. Автомобиль Краузе с трудом продирался сквозь снежные заносы, которые, кажется, стали непременным спутником жизни всех селекционеров.

«Джерри, ты когда-нибудь видел такого длиннорукого парня?» – спросил Билл Фитч Краузе и попросил Джексона продемонстрировать его знаменитый «трюк в автомобиле». Краузе запомнил, что в том матче, на который он специально приехал, Джексон совершил 18 результативных дальних бросков. Краузе хотел заполучить Фила, но за ним охотился и другой клуб – «Нью-Йорк Никс».

Селекционеру ньюйоркцев Рэду Хольцману Джексон очень понравился. Особенно ему понравилась его манера прессинговать, а также его быстрота, гибкость и даже некоторая грация. «Как вы научили его так здорово передвигаться по площадке?» – спросил Хольцман Фитча, посмотрев, как эффективно и чисто прессингует Джексон. Фитч рассказал ему о тренировках трое на трое с упором на прессинг. В итоге Джексона заполучил Нью-Йорк, а не Балтимор.

Джексон часто задумывался над странностями бытия. Почему именно он оказался в центре баскетбольной истерии? Почему именно он тренирует самых титулованных в мире спортсменов, почти каждый день перелетает из города в город, дремля в плюшевом кресле чартерного лайнера, нанимает телохранителей, чтобы отбиться от толпы ждущей его после матчей, и зарабатывает около 60 тысяч долларов за игру, включая матчи «плей-офф»? Эта сумма примерно вдвое превышала расценки первого его контракта, заключенного с «Никербокерс» на два года. Профессиональная карьера Джексона, тридцатилетие которой он отметил в 1997 г., складывалась на протяжении почти всего существования НБА. На Великих Равнинах, где он вырос, телевидение во времена его детства было в новинку, и ему редко удавалось смотреть баскетбольные матчи. Фактически впервые он увидел матчи НБА, уже учась в колледже. Соревнования по баскетболу тогда вообще редко транслировались, американское телевидение предпочитало чемпионаты США по бейсболу. Хотя, учась в колледже, Фил смотрел некоторые матчи НБА, но вот как играет «Никс», он никогда не видел.

Когда зашла речь о переходе Джексона в профессионалы, им заинтересовался еще один клуб – «Миннесота Пайперс», входивший в Американскую баскетбольную ассоциацию (АБА). Он и предложил Филу двухгодичный контракт на сумму 25 тысяч долларов. «Никс» повысил ставку – 26 тысяч, тоже за два года (12,5 и 13,5 тысячи соответственно) плюс 5 тысяч премиальных. Деньги по тем временам были огромные, и Джексон, конечно, с радостью принял предложение ньюйоркцев.

Он был уверен в своем будущем. Несколько лет он поиграет, во время летних отпусков закончит учебу в университете, получит ученую степень в области психологии, а затем найдет работу, соответствующую его интересам. В общем, жизнь налаживалась.

В начале мая 1967 г. Джексон прилетел в Нью-Йорк. Город ошеломил молодого провинциала. В аэропорту Фила встретил Рэд Хольцман. Они направились в Манхэттен, и, когда въехали в подземный туннель, ведущий из Квинса в центр, какой-то подросток швырнул в окно машины камень. Хулиган не промахнулся – стекло треснуло. Разъяренный Хольцман вполголоса бормотал страшные ругательства, но вскоре взял себя в руки и, повернувшись к Джексону, сказал: «Вот так, если хочешь жить в Нью-Йорке, тебе придется смириться с подобными выходками».

Затем Джексон встретился с Эдди Донованом, генеральным менеджером клуба. Тот поинтересовался, имеет ли новобранец какое-либо представление о профессиональном баскетболе. Фил ответил, что во время учебы в колледже ему довелось посмотреть по телевизору несколько игр серии «плей-офф». На этом их разговор и закончился.

Все, что увидел Джексон в Нью-Йорке, показалось ему чем-то невероятным. Дело происходило в самый разгар войны во Вьетнаме, и как раз в день приезда Фила в городе состоялся марш протеста. Зная, что Нью-Йорк – центр либеральных идей и умонастроений, Джексон не сомневался, что это антивоенная демонстрация. Но он ошибся: это был марш протеста против пацифистов. Демонстранты – представители профсоюзов – шли в рабочих касках и требовали довести войну до победного конца. Все это выглядело довольно отвратительно и напугало Джексона. Он решил прогуляться по городу. Сначала Фил зашел в маленькое кафе, где долго слушал перебранку двух официанток, не поделивших чаевые. Затем продолжил экскурсию, во время которой обнаружил все же и противников войны во Вьетнаме. Они стояли на коробках из-под мыла и выкрикивали пацифистские лозунги. Фил решил, что Нью-Йорк – интересный город и играть здесь – одно удовольствие. Ну что ж, молодости присущ оптимизм.

«Фил всегда удивлял меня, – вспоминал Билл Фитч. – Когда я впервые его увидел, то меньше всего думал, что он станет профессиональным игроком. Я не имею в виду, что представлял его в роли священника, но все же… Потом, когда он поступил в колледж, я решил, что он со временем станет профессором. Но, как видите, он стал играть за «Никс», и играл очень неплохо. Помню, как я навестил его в Нью-Йорке. Мы целый день шатались по Гринвич-Вилледж. У него были волосы до плеч. Выглядел он не просто как хиппи, а как суперхиппи. Вот уж никогда не думал, что он станет тренером».



Глава 3. Чикаго, ноябрь 1997 г. | Майкл Джордан и мир, который он сотворил | Глава 5. Чепел-Хилл, 1980 г.