home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



РЕШИЛИ ПОТЕРПЕТЬ

Наступал субботний вечер, и, по мере того как двигалась большая стрелка на стенных часах классной комнаты, точно росло и наполнялось радостью сердце Гали.

Наконец-то задребезжал по всему коридору звонок с последнего урока! Звук его сегодня совсем не такой, как всегда: он мягкий и приятный. И резкий голос Эммы Егоровны, громко объявившей ей: «Можно домой!» — кажется Гале нежным, как свирель, и Эмму Егоровну она почти любит в эту минуту. Она стрелой летит с лестницы и вбегает в раздевалку, где уже ждёт её мама. И вот они с мамой идут домой, и мама, как прежде, крепко держит её за руку.

Улицы такие же, как прежде. И дома ничуть не изменились. И вот он стоит — её, Галин дом, с двумя подъездами, с фонариком на углу, большой коричневый милый дом, и он ничуть не изменился, хотя целых семь дней и семь ночей прожил он без Гали.

Мама сама отперла дверь ключом. Никто не вышел им навстречу. Да и кто мог бы их встретить? Папа вернётся только весной. А няня… няня не вернётся совсем.

В комнатах холодно. Галя подбегает к своему диванчику. Сколько уже ночей пустовал он без неё!

А в маминой комнате стоит маленькая железная печка.

— Ты её сейчас затопишь?

— Непременно, — говорит мама, — но сначала я покажу тебе сюрприз. Я тебе не хотела о нём говорить — лучше сразу покажу.

— Сюрприз? — переспрашивает Галя. — Это что-нибудь сладкое?

— Нет… — Мама останавливается и прислушивается. — Это наш новый жилец. Он в папиной комнате. Пойдём к нему!

Галя со страхом смотрит на мать. Зачем им этот жилец? Галя побаивалась чужих. И зачем он занял папину комнату?

— Сейчас он спит, — добавляет мама и, улыбаясь, смотрит на окончательно растерявшуюся Галю.

Мама открывает дверь, подводит Галю к папиному дивану и уходит. И тогда Галя видит между диваном и печкой что-то тёмное на коврике. Она нагибается — тёмный предмет издаёт слабый визг. И, когда Галя наклоняется к нему совсем близко, она видит в полутьме небольшого чёрного щенка с перевязанной лапой.

История щенка была проста: он был найден мамой на Марсовом поле. Шёл дождь; щенок забился под скамейку и тихонько подвывал. Посмотрев на него, мама увидела, что он ранен, и взяла его с собой.

— Выздоровеет — будет меня развлекать и сторожить дом, — сказала мама и, перевязав щенку лапу, назвала его Марсиком — по месту нахождения.

Весь воскресный день был посвящён ему.

Вечером Галя с мамой сидели у маленькой печки, подкладывая в неё непрерывно сухие кусочки дерева. Дров настоящих у мамы не было, а маленькие кусочки дерева сгорали быстро, как спички. Марсик тоже грелся у печки. Мама сказала, что он был ранен, вероятно, во время уличной перестрелки, и Галя помогла ей перевязать Марсику лапу, пробитую пулей навылет.

Они сидели у печки, ели пшённую кашу без масла, и Галя, подавившись, спросила:

— А почему это ничего больше у нас нет?

— Потому, что у нас война, — сказала мама.

— Война? — удивилась Галя.

И тогда мама сказала:

— Да, девочка, и пока нам очень трудно. Это уж всегда так во время войны бывает. А вот сейчас началась революция, и всё пойдёт по-другому.

История одной девочки

— Где… революция? — спросила Галя.

— Во всей нашей жизни, везде, — сказала мама, взяв Галины руки в свои. — Революция, Галенька, — значит переворот, огромная перемена, которая меняет всю жизнь каждого отдельного человека и всех вместе — жизнь всей страны, всего народа.

— А зачем её менять?

— А затем, что в жизни нашей было много несправедливого, много плохого. И люди — лучшие люди — поняли, что так жить больше нельзя. Нельзя, чтобы были богатые и бедные, чтобы те, которые ничего не делают и никогда не трудились, жили в миллион раз лучше тех, кто трудится — на них же трудится от зари до зари. Ну, подумай сама: разве хорошо это?

— Нет, — твёрдо сказала Галя, тряхнув головой.

— Ну вот. Но не все так думают. Богатые люди не хотят менять свою жизнь, потому что им ни до кого нет дела, кроме самих себя. И потому идёт борьба: одни хотят, чтобы было всё по-новому, по-справедливому; другие хотят всё оставить, как было. А пока нам очень трудно. Ну ничего, скоро мы все заживём лучше, чем раньше, потому что будет хорошо не только нам с тобой, но и всем. Поняла?

— Поняла, — помолчав, ответила Галя.

— А теперь нужно нам всем немного потерпеть. Всем, даже Марсику, — закончила мама и слегка ткнула Марсика носом в пшённую кашу, ибо слов он ещё не понимал.

— Ну что ж, — тихо повторила Галя и наклонила своё лицо к самому носу Марсика, запачканному пшённой кашей, — мы потерпим. Правда, Марсик?

Марсик ничего не ответил, но полизал Галину руку маленьким шершавым языком в знак покорности и согласия.

Так сидели они втроём, греясь у маленькой железной печки, до тех пор, пока Галя не заснула вместе с Maрсиком.

Когда мама раздела её полусонную и укрыла, как всегда, одеялом, чувство полного счастья охватило Галю: она была дома, и утром её не разбудит Эмма Егоровна и не поведёт в ледяной бассейн. Здесь же, совсем близко от неё, спала мама, и Марсик блаженно посапывал носом, лёжа у неё в ногах. В окна глядела тихая, посветлевшая ночь. Поблёскивали далёкие звёзды.

И, когда Марсик тихонько заскулил — наверное, во сне задев больную лапу, — Галя сказала ему шёпотом:

— Ничего, Марсик, давай уж немножко потерпим, пожалуйста! Хорошо?


ПОСЛЕДНЯЯ ПОПЫТКА СПАСЕНИЯ | История одной девочки | ШКОЛА