home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ГЛАВА 5

ИСТОРИЯ, КОТОРУЮ РАССКАЗАЛА БЕЛАЯ МЫШКА

— КТО сегодня будет рассказывать свою историю? — спросил Доктор, когда на следующий вечер остатки ужина были убраны со стола.

— Мне кажется, что сегодня очередь белой мышки, — ответил Джип.

— Ну, что ж, — сказала белая мышка. — Я расскажу вам одну историю, которая случилась в дни моей молодости. Доктор знает ее, но все остальные, по-моему, никогда ее не слышали.

Она разгладила свои белые усы, обернула розовый хвостик вокруг маленького изящного тельца и, дважды моргнув, начала:

— Когда я родилась, нас было семеро близнецов. Но все мои братья и сестры были обычного серого мышиного цвета, и только я одна из всей семьи оказалась белой. Мои родители очень из-за этого огорчались. Они говорили, что, как только я высунусь из норы, меня тут же сцапает первая попавшаяся сова или кошка.

А мы жили в городе, не где-нибудь еще — и моя семья гордилась этим. Наш дом был под полом шляпного магазина. Через дорогу от нас находился мясной магазин, а по соседству располагалась красильная лавка, где красили ткани в разные цвета, прежде чем отдать их раскраивать на костюмы.

Пока мы росли, родители всячески готовили нас к самостоятельной жизни и особенно тщательно учили, как уберечься от кошек, собак, хорьков и прочих хищников. Но они только грустно качали головами, глядя на меня, бедняжку. Они и вправду не верили, что меня может ждать благополучная жизнь с этим моим белым мехом, который видно за версту.

В общем-то, они не так уж и ошиблись. В первую же неделю, после того как я покинула родительский дом, со мной случилась большая неприятность. Впрочем, это было не совсем то, чего опасались мои родители. Как-то утром сын владельца нашей лавки случайно увидел меня в ящике с овсом.

— Ага! — закричал он. — Белая мышь! Как раз то, что мне и надо!

Он поймал меня рыбацкой сетью и посадил в клетку. Он хотел, чтобы я стала его домашним зверьком.

Сначала я очень тосковала. Но через некоторое время я привыкла быть пленницей. Мальчик — ему было всего восемь лет — хорошо ко мне относился и каждый день вкусно кормил. Я уже почти полюбила этого смешного, курносого паренька и стала такая ручная, что, когда он изредка выпускал меня из клетки, бегала вверх и вниз по его рукаву.

Однако, через несколько месяцев я поняла, что устала от такой жизни. И потом, все мыши, живущие на воле, так ужасно ко мне относились! Они приходили по ночам и говорили, указывая на меня сквозь прутья решетки:

— Посмотрите-ка на эту ручную белую мышь! Ха-ха-ха! Игрушка для детей! Миленькая белая мышка! Пойди и умой свое личико!

Несчастные тупицы! Как будто они не могли понять!

В конце концов я придумала хитрый план, как мне выбраться на свободу. Я прогрызла дырку в полу моей клетки и до поры до времени прикрывала ее соломой, чтобы мальчик ничего не заметил. И вот однажды ночью, когда он тихо посапывал в своей кровати (он всегда ставил мою клетку у изголовья), — я пролезла в эту дырку и убежала.

Это все случилось зимой, и снег толстым слоем покрывал землю. Я стала исследовать большой мир, радуясь своей свободе. Сколько же неприятностей у меня было с кошками!

Однажды ночью, пробираясь по задворкам, я перешла из двора шляпника во двор красильщика, нашего соседа. Там стоял большой сарай, в котором помещалась красильная мастерская, и в лунном свете я заметила, что на ее крыше сидят две совы.

Войдя в сараи, я увидела крысу, очень старую и ужасно худую. Она сказала мне:

— Я самая, старая крыса в городе и знаю все на свете. Но скажи мне, что тебе надо в этом красильном сарае?

— Я искала, чего бы поесть, — ответила я.


Почтовая служба Доктора Дулитла

Старая крыса рассмеялась трескучим, дрожащим смехом, но в этом смехе не было веселья.

— Здесь нет никакой еды, — сказала она, — только одни разноцветные краски.

И она указала на ряды огромных красильных чанов, которые возвышались в темноте над нашими головами.

— Я уже давно съела всю еду, которая здесь была, — печально продолжала крыса, и я не могу выйти отсюда, потому что на крыше меня караулят две совы. Они увидят мой темный мех на снегу, и тогда я пропала. Я уже почти умираю от голода.

Она покачнулась на своих старых ногах.

— Но теперь появилась ты. Наверно, какая-то добрая фея послала тебя мне. Я неделями не высовывала отсюда носа и ждала, что ко мне забредет белая мышь. Ведь совы не могут заметить твой белый мех на снегу, потому-то они и не сцапали тебя, когда ты шла сюда. Это называется «защитной окраской». Я хорошо знаю естественные науки — не удивляйся, ведь я очень старая. Ради всего святого, выйди отсюда и принеси мне хотя бы что-нибудь поесть? У меня крошки не было во рту, с тех пор как выпал снег. Днем меня подстерегают кошки, а по ночам — совы. Только ты можешь теперь спасти мою жизнь?

Я вышла из сарая и по залитому лунным светом снегу пошла через двор, а совы сидевшие на крыше, даже не обратили на меня внимания. Я была почти совсем невидима на белом снегу. Я была очень горда собой — наконец-то мой белый цвет оказался кстати.

Я нашла мусорный ящик и, отыскав в нем кожуру от ветчины, принесла ее оголодавшей крысе. Как она меня благодарила? Она ела, и ела, и не могла наесться — клянусь моими усами? Наконец она сказала:

— Вот теперь я чувствую себя получше.

— Вы знаете, — стала жаловаться я, — я ведь только что вырвалась на свободу. Я была домашним зверьком у одного мальчика, и он держал меня в клетке. До сих пор белый цвет моего меха приносил мне одни неприятности. Кошкам так хорошо видно меня, что жизнь превращается в сплошное мученье.

— Я знаю, что мы теперь сделаем, — сказала старая крыса, — переселяйся ко мне в красильную мастерскую. Здесь не так плохо — под полом довольно тепло и уютно, а в подвале полным-полно всяких щелей, проходов и других мест, где можно спрятаться. Пока лежит снег, ты будешь выбираться отсюда и приносить еду нам обеим, а когда зиме придет конец и земля опять станет темной, добывать еду буду я. В жизни здесь есть и еще один плюс — тут не хранится ничего, что крысы или мыши могли бы попортить, и поэтому люди нас не будут трогать. В других местах — в жилых домах, продуктовых магазинах или на мельницах — они расставляют мышеловки или натравливают на нас кошек и хорьков. Но никто не станет беспокоиться, если крысы живут в красильном сарае, понимаешь? Глупые молодые крысы и мыши ищут жилье там, где много еды. Но умная и опытная крыса поступает совсем по-другому!

Целый год я прожила в красильном сарае вместе со старой мудрой крысой. И, без сомнения, это было славное время! Ни одна живая душа нас не беспокоила. В зимнее время я раздобывала провизию, а когда наступило лето, то приходила очередь моей престарелой компаньонки, которая знала, где в городе можно найти самую лучшую еду, и наш буфет всегда был полон отборными деликатесами. Ах, сколько прекрасных минут провели мы под полом красильного сарая, наслаждаясь вкусной едой и слушая, как красильщики, которые разводили краски в огромных чанах, болтали о городских новостях!

Но все мы так глупо устроены и никогда не бываем довольны тем, что имеем. К началу второго лета я уже мечтала о другой жизни, хотела быть свободной мышью, бродить по белу свету и все в таком роде. И, кроме того, мне еще ужасно хотелось выйти замуж. Возможно, на меня так подействовала весна. И вот однажды вечером я сказала старой крысе:

— Послушайте, уважаемая крыса, — сказала я ей, — я влюбилась. Всю зиму, когда я выходила за провизией, я каждый день встречалась с молодым мышонком из хорошей семьи и с прекрасными манерами. Мы с ним решили пожениться и обзавестись собственным домом. А сейчас настает лето, и мне опять придется все время сидеть взаперти в этом несчастном сарае, только потому, что у меня такой отвратительный цвет.

Старая крыса с минуту задумчиво смотрела на меня, и я поняла, что она собиралась произнести что-то особенно мудрое.

— Милочка, — сказала она наконец, — если ты решила уйти, то я, конечно, не смогу тебя остановить, хотя я и считаю, что ты задумала ужасную глупость. Вдобавок, одному только Богу известно, как я тут буду обходиться без тебя зимой. Но за то, что ты тогда спасла меня от голода, я тоже помогу тебе.

Сказав так, она повела меня наверх, туда, где стояли красильные чаны. Уже наступили сумерки, и все рабочие разошлись по домам. Мы едва могли различить силуэты этих огромных чанов, которые возвышались над нашими головами. Старая крыса подняла с пола кусочек веревки и, взобравшись на средний чан, опустила ее внутрь.

— Зачем вы это делаете? — спросила я.

— Это для того, чтобы ты смогла выбраться наружу, после того, как примешь ванну. Ты погибнешь, если среди лета выберешься наружу в своей белой шубке. И поэтому я собираюсь покрасить тебя в черный цвет.

— Сырные угодники! — вскричала я. — Покрасить меня в черный цвет?

— Вот именно, — ответила крыса. — Это довольно просто. Забирайся на средний чан, встань на самый краешек и ныряй! Не бойся, это не так страшно. А по этой веревочке ты выберешься обратно.

Я всегда была немного авантюристкой в душе. И вот, набравшись смелости, я залезла на чан и встала на самый его край. Было ужасно темно, и я едва могла разглядеть краску, которая маслянисто и мрачно поблескивала где-то далеко внизу.

— Ну, смелей, — сказала старая крыса. — Не бойся, разок окунешься и можно вылезать.

Не так-то просто было решиться на этот прыжок. Если б не любовь, я бы никогда не отважилась на такое. Но я собралась с духом и прыгнула.

Очутившись в густой краске я сперва подумала, что не смогу вынырнуть, а когда все-таки вынырнула, то чуть было снова не утонула, пока не нашла в темноте веревочку и, задыхаясь, выкарабкалась из проклятого чана.

— Замечательно! — сказала старая крыса. — Теперь побегай немного, чтобы не простудиться, а потом ложись в постель и хорошенько укройся. Утром ты встанешь уже совсем другой мышью!

И вот — я до сих пор не могу без слез об этом вспоминать — на следующий день, когда я проснулась и оглядела себя, то увидела, что вместо элегантного и модного черного цвета моя шкурка покрашена в вульгарный ярко-голубой! Эта проклятая старая дура перепутала чаны!

На минуту белая мышка замолкла — чувства переполняли ее. Но вскоре она продолжала:

— За всю свою жизнь я ни на кого так не злилась, как на эту старую крысу.

— Посмотри! — закричала я ей. — Посмотри, что ты со мной сделала! Это даже не темно-синий цвет. Я теперь просто страшилище!

— Я не понимаю, что произошло, — пробормотала она. — В среднем чане всегда была черная краска, уж я-то знаю. Они, наверное, переставили их. Голубая раньше была в левом чане.

— Молчи уж, глупая старуха! — ответила я ей и в ярости выбежала из красильного сарая, чтобы больше уже никогда туда не возвращаться.

Но теперь я стала еще в сто раз заметней, чем до сих пор. Мою яркую, небесно-голубую шкурку было прекрасно видно и на черной земле, и на зеленой траве, и на белом снегу, и на коричневом полу. Не успела я выскочить из сарая, как на меня прыгнула огромная кошка. Я увернулась от нее и выбежала на улицу. Там меня сразу заметили несносные ребятишки и, крича во всю глотку, что они видели голубую мышь, стали гоняться за мной по сточной канаве. На углу улицы дрались две собаки. Увидев меня, они прекратили драку и присоединились к погоне. Вскоре за мной гнался уже весь этот проклятый город. Это было ужасно. Меня не оставляли в покое, пока не настала темнота, и к этому времени я была так вымотана беготней, что буквально валилась с ног.

Около полуночи я встретилась под фонарным столбом с тем молодым мышонком, в которого была влюблена. И что вы думаете? — он даже не захотел со мной разговаривать? Он просто-напросто отшил меня?

— Это ради тебя я оказалась в таком кошмарном положении, — сказала я ему, в то время как он вышагивал возле меня, задрав кверху нос. — Ты — неблагодарный тип, вот кто ты такой?

— О-ла-ла-ла? — самодовольно заухмылялся он. — Неужели ты думаешь, что уважающий себя мышонок будет водиться с какой-то голубой мышью?

Целую ночь я пыталась найти пристанище, но все мыши, которые попадались мне навстречу, только показывали на меня пальцами, смеялись и издевались надо мной. Я чуть не плакала от обиды. Я отправилась к реке в надежде, что смогу смыть с себя краску и снова стать белой. Во всяком случае, это было бы лучше, чем то, какой я была сейчас. Я долго мылась, плавала и полоскала в воде свой мех, но краска никак не смывалась — разве смоешь краску простой водой?

В глубоком отчаянье я сидела на берегу и дрожала от холода. Небо на востоке стало бледнеть… Дневной свет! Скоро наступит утро, и все опять увидят мой отвратительный цвет. Значит, мне снова целый день терпеть насмешки и скрываться от погони.

И тогда я приняла очень тяжелое решение — возможно, это самое тяжелое решение, которое может принять свободная мышь. Я решила, что лучше опять стану домашним зверьком и буду сидеть в клетке, чем сносить такие издевательства и преследования. Тот курносый сын шляпника, по крайней мере, кормил меня и заботился обо мне. Я вернусь к нему и буду жить в неволе. Не нужна мне такая свободная жизнь, где друг способен отвернуться, а возлюбленный — предать только потому, что у тебя изменился цвет шкурки! Пускай я стану пленницей — может быть, когда-нибудь все они еще пожалеют обо мне — но будет уже слишком поздно!

Устало поднявшись, я медленно направилась к магазину шляпника. На самом пороге я остановилась. Ужасен и бесповоротен был шаг, который мне предстояло сделать! «Как печальна жизнь!» — думала я, пустыми глазами глядя перед собой, и вдруг увидела, что через улицу прямо ко мне идет мой родной брат!

Его хвост был туго перевязан белоснежным бинтом. Мы с братом уселись на ступеньки, и я, рыдая, рассказала ему все, что со мной произошло, с тех пор как мы покинули родительский кров.

— Бедняжка, как тебе не повезло! — сказал он, когда я закончила свой рассказ. — Хорошо хоть я успел перехватить тебя, прежде чем ты опять попала в неволю. Мне кажется, я знаю, как найти выход.

— Какой может быть выход? — с горечью сказала я. — Жизнь для меня потеряла смысл?

— Тебе надо пойти к Доктору, — заявил мой брат.

— К какому еще доктору? — спросила я.

— Тебе нужен только один Доктор, — ответил он. — Неужели ты никогда о нем не слышала?

И тогда брат рассказал мне про Доктора Дулитла. Это было как раз в ту пору, когда Доктор еще только начинал становиться знаменитостью среди зверей, но я, живя в сарае со старой крысой, конечно, ничего о нем не знала.

— Я как раз возвращаюсь от него, — сказал мой брат. — Мне прищемило мышеловкой хвост, и Доктор сделал мне перевязку. Он замечательный человек — добрый и честный. Он даже умеет говорить на зверином языке. Отправляйся к нему — я уверен, что он придумает, как смыть с тебя голубую краску. Он знает все на свете.

Вот так я и попала в дом Джона Дулитла в Падлби-на-болоте. Когда я рассказала доктору про свои несчастья, он первым делом взял маленькие ножницы и состриг весь мой мех, так что я стала совершенно лысая и розовая, как поросенок. Потом он натер меня специальным составом для ращения шерсти на мышах — его собственное патентованное изобретение. И очень скоро у меня отросла замечательная новая меховая шубка, белая, как снег!

А после, наслышавшись от меня о том, как трудно белым мышам прятаться от кошек, Доктор разрешил мне поселиться в его старом пианино. Ни одна мышь не могла бы мечтать о большем! Доктор даже предлагал послать за моим вероломным возлюбленным, который теперь, несомненно, переменил бы свое отношение ко мне. Но я сказала:

— Нет, Доктор. Пусть себе живет, как хочет, а я не желаю больше иметь никаких отношений с мужчинами.


ГЛАВА 4 ИСТОРИЯ, КОТОРУЮ РАССКАЗАЛА ДАБ-ДАБ | Почтовая служба Доктора Дулитла | ГЛАВА 6 ИСТОРИЯ, КОТОРУЮ РАССКАЗАЛ ДЖИП