home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 19 

К тому времени, когда они вернулись в коттедж «Лаванда», привычная осторожность Квентина проснулась в нем с новой силой, и он засомневался в необходимости немедленного визита на «Ласточку». На этот раз Хью был очень настойчив.

– Мы вряд ли сможем собрать больше улик, чем у нас есть сейчас, – говорил он. – Нужно форсировать дело, а для этого лучше всего использовать фактор внезапности.

– Я в этом не уверен. Гай Вильями не похож на человека, готового признать свою вину.

– Конечно, но мы можем напугать его, и он совершит ошибку, которая выдаст его с головой.

Всем своим видом выражая сомнение, Квентин отправился звонить Брэддоку. Вернулся он заметно повеселевшим.

– Хорошо, Хью, – Брэддок считает, что нам стоит рискнуть. Отправляемся прямо сейчас.

– Будьте осторожны, – озабоченно сказала Цинтия, смирившаяся с мыслью, что ей придется остаться дома. – Не забывайте: он будет готов на все.

– Мы тоже, – мрачно проворчал Хью с таким видом, словно готовился к драке.

– Ладно, удачи вам.

Цинтия стояла у калитки вместе с Труди и наблюдала за автомобилем, пока он не скрылся за поворотом.

До Бригхэма, маленькой деревушки, причалы и пристани которой обслуживали яхтсменов со всей Пай-Ривер, было около тридцати миль. Несмотря на узкую дорогу и сильный встречный ветер, они проехали это расстояние меньше чем за пятьдесят минут. Хью остановил автомобиль на вершине невысокого холма, откуда открывался хороший вид на эстуарий и якорную стоянку, и вынул бинокль. Большинство яхт было сосредоточено у пристани напротив Бригхэма; некоторые стояли возле маленьких причалов или двигались вверх и вниз по реке.

– Вот она! – воскликнул он несколько секунд спустя, указывая на одинокую белую яхту, стоявшую на якоре возле самого устья. – В конце тропинки, Квент!

Квентин взял бинокль, повертел колесико, наводя на резкость, и кивнул.

– Да, я разобрал название. Что будем делать, Хью?

– Возьмем напрокат лодку и дойдем до яхты на веслах. Думаю, мы сможем получить лодку на причале Андерсона – это он сказал Цинтии, что Вильями находится здесь.

Они без труда убедили Андерсона ссудить им лодку; то, что он рассказал им о «Ласточке», укрепило их подозрения. Яхта появилась утром, чтобы пополнить запасы топлива и продуктов, и теперь могла отчалить в любую минуту. Через пять минут Хью уже налегал на весла, делая сильные короткие гребки. Вода почти достигала уровня солончаков, но отлив уже начался.

Квентин, выпрямившись, сидел на корме. Он выглядел довольно нелепо в своем парадном черном костюме в полоску, который в спешке не успел сменить на более подходящую одежду, и испытывал все возраставшее беспокойство, ибо несмотря на яркое солнце легкий морской бриз поднял небольшое волнение, и лодка ощутимо раскачивалась. Его природная неприязнь к воде укреплялась с каждым взмахом весел.

Течение быстро сносило их вниз по реке, и через десять минут они поравнялись с «Ласточкой». Своим низко сидящим обтекаемым корпусом яхта напоминала автомобиль; на палубе не было признаков жизни, но лодка, привязанная к кормовому ограждению, указывала на то, что хозяин находится на борту. Хью, внимательно рассматривавший лодку, подплыл ближе. Внезапно его губы искривились, и он издал возглас разочарования.

– В чем дело, Хью?

– У него такая же лодка, как и у меня, Квент, – точно такая же! Здесь их многие тысячи, так что даже если отметины в Мэвлинг-Крик оставлены именно такой лодкой, то это ничего не доказывает. Нам снова не везет.

– Наверное, поэтому-то он и не беспокоился об отметинах, – заметил Квентин. – В любом случае пришла пора поговорить с ним.

Сделав несколько мощных гребков, Хью приблизился к «Ласточке» и ухватился за причальный канат.

– Эгей, на борту! – крикнул он. – Вильями! Наверху открылась дверь, выкрашенная в белый цвет, и Гай Вильями вышел на палубу. Как и говорил Фиджис, он оказался крупным, хорошо сложенным мужчиной с вьющимися темными волосами. Чего братья не ожидали увидеть, так это выражения неподдельной искренности и чистосердечия на его лице. Он дружелюбно улыбался, всем своим видом показывая, что рад нежданным гостям.

– Доброе утро! – весело сказал он, перегнувшись через поручень. Он был одет в старые фланелевые брюки и серый пуловер. – Вам нужен я или кто-то еще?

Хью сжал кулаки с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

– Мы хотим поговорить с вами, Вильями, – сказал он.

– Отлично, поднимайтесь на борт. Я всегда рад хорошей компании.

Вильями ловко подхватил веревочную лестницу и быстро закрепил ее на борту.

– Насколько я понимаю, вы знаете, как меня зовут, – сказал он, выразительно взглянув на посетителей. – Но, боюсь, я не знаю, как зовут вас.

– Наша фамилия – Лэтимер, – ответил Хью, отчетливо выговаривая каждый слог. – Мы братья.

– Заходите, заходите. Поднимается бриз, и на палубе слишком свежо. Внизу нам будет удобнее.

Гай Вильями проводил их в маленькую, но роскошно отделанную каюту.

– Не откажетесь от бокала шерри?

– Спасибо, увольте, – Хью уселся на край койки, положил руку на маленький столик красного дерева и с нескрываемой враждебностью взглянул на владельца яхты. – Отличная игра, Вильями, но это вам не поможет. Мы все о вас знаем.

Вильями изумленно взглянул на него.

– Ради всего святого, что вы имеете в виду?

– Убийство Хелен Фэрли, – ответил Хью.

– Кто она такая?

– А то вы не знаете! Девушка, чье тело недавно обнаружили на кауфлитских солончаках.

– Ах, да, – Вильями нахмурился. – Я читал об этом в воскресных газетах. Все верно, ее звали Хелен Фэрли, а тот зануда, который ее убил, как же его… – он на мгновение замолчал. – Э, да вы случаем не родственники этого Лэтимера?

– Эдвард Лэтимер – наш отец, – ответил Квентин.

– О Боже, вот в чем дело! Извините, я не хотел вас оскорбить. Чертовская неприятность для вас, но,… – он снова повернулся к Хью. – Я что-то не понимаю. Зачем вы пришли ко мне?

– Вы убили ее, – заявил Хью.

Вильями посмотрел на него, как на сумасшедшего.

– Я вижу, вы не в себе, мой дорогой друг, – сказал он. – К вашему сведению, я даже не знал ее.

Он полностью сохранял самообладание. Хью приподнялся, упершись руками в стол.

– Ты отлично знаешь ее, проклятая свинья… – начал он.

– Полегче, Хью! – Квентин дернул брата за рукав, с горечью подумав о том, что разговор наверняка окажется бесплодным. Как можно было рассчитывать на то, что Вильями признается!

Вильями невозмутимо сидел на табурете, засунув руки в карманы.

– Довольно грубое начало, – мягко заметил он. – Вы явились сюда без приглашения. Я учтиво пригласил вас подняться на борт, и что же – не прошло и двух минут, как вы начали оскорблять меня. Послушайте, а может быть, вы расскажете мне побольше? Я и в самом деле ничего не понимаю. Между прочим, меня зовут Гай Вильями. Вы уверены, что вам нужен именно я?

– Вполне уверены, – ответил Хью. – Вы – тот человек, который две недели назад бросил якорь в устье Бродуотера, не так ли?

– Совершенно верно, я там был.

– В таком случае вы тот человек, который убил Хелен Фэрли. Вы желаете выслушать обвинение против вас?

– Фантастика, – промолвил Вильями. – Вы совсем не можете говорить всерьез?

– Мы столь серьезны, что рассчитываем увидеть, как вы будете болтаться в петле, – заверил его Хью.

Вильями покорно пожал плечами, словно Хью был маньяком, с которым опасно спорить.

– Ну что ж, это самый необычный случай, с которым мне когда-либо приходилось сталкиваться, – сказал он. – Обвинение в убийстве, свалившееся как снег на голову. Мне следовало бы попросить вас покинуть мое скромное жилище, но я слишком заинтригован. Прошу объяснить, что такое я, по вашему мнению, сотворил.

– Это длинная история, – сказал Хью. – Она начинается с рассказа вашего дяди.

– Моего дяди? Вы имеете в виду дядю Уолтера?

– Верно.

– Дела, дела! Я знаю, что добрый старикан считает меня ошибкой Божьей, но я и представить себе не мог, что он способен обвинить меня в убийстве.

– Он не обвиняет вас в убийстве, – это делают факты. Мы многое о вас знаем, Вильями; сейчас вы сами все услышите.

Хью снова опустился на койку и начал излагать то, что узнал за последние несколько дней, стараясь не пропустить ни одной важной детали. Он начал с зарождения плана, направленного против Уолтера Вильями, и закончил провокацией, жертвой которой пал на солончаках Эдвард Лэтимер. Как и раньше, логический ход его рассуждений казался ему безупречным.

Пока Хью шаг за шагом перечислял подробности плана, лицо Вильями оставалось невозмутимым. Один или два раза он иронично усмехнулся, но заключительную часть рассказа выслушал с неподдельным интересом.

– В высшей степени удивительная история, – заметил он, когда Хью замолчал. – Но, насколько я могу понять, она целиком и полностью является плодом вашей фантазии. Не говоря уже обо всем прочем, я не единственный человек на побережье, у которого есть лодка и автомобиль.

– Рисунок шин вашего автомобиля совпадает с рисунком шин на сделанных нами фотографиях. Вас это не волнует?

– Ни в малейшей степени, мой дорогой друг. Поскольку я не был в окрестностях Мэвлинг-Крик уже несколько лет, то и моему автомобилю, естественно, нечего было там делать. Будьте добры, проверьте, если хотите – мой автомобиль стоит в гараже в Рэмсфорде. Механик подтвердит, что за последнее время я не менял шин.

– Обязательно проверим, – сказал Хью. – И теперь, когда у нас есть ваш точный портрет, будет интересно выяснить, узнают ли вас продавцы магазина, в котором работала Хелен Фэрли.

– Будет ли это доказательством того, что я убил ее? Знаете что, Лэтимер, извините за выражение, но мне кажется, что вы перехитрили самого себя. Разумеется, я могу вас понять. Вы пытаетесь выручить своего отца, и, клянусь Господом, на вашем месте я сделал бы то же самое. Я могу сделать скидку на ваши чувства, но если вы думаете, что я имею какое-то отношение к убийству, то вы положительно свихнулись. Можете мне не верить, вскоре вы сами придете к такому же выводу. Ваша реконструкция производит сильное впечатление, и некоторые события могли происходить в точности так, как вы говорили – наверняка сказать не берусь, но зато знаю, что вы набросились не на того человека. Предупреждаю: если вы не будете следить за своим поведением, то вас ждут крупные неприятности.

– Вы блефуете, – холодно сказал Хью. – Мы произвели тщательную проверку: ваша яхта оказалась единственной, с которой можно было подняться на лодке вверх по реке. Вы – единственный человек, у которого был мотив для убийства, так что не стоит делать вид, будто вы не имеете к нему никакого отношения.

– А теперь послушайте меня, – спокойно сказал Вильями. – Вы и так уже наговорили достаточно. Я прекрасно понимаю, каким образом вы могли вбить себе в голову такую чушь. Сначала вы обнаружили, что «Ласточка» заходила в Бродуотер, а затем навестили дядюшку Уолтера и он угостил вас доброй порцией своего яда. Разве не так? А теперь разрешите мне кое о чем вам рассказать. Мой отец был славным человеком – немного старомодным и с пуританскими понятиями, но против него я ничего не имею. Он по крайней мере имел чувство юмора. Но его братья, иными словами, мои дядья – настоящие фанатики. Они нетерпимые, брюзгливые евангелисты, толкователи Библии со множеством подавленных комплексов, и оба к тому же строгие ревнители того, что они называют воздержанностью. Я считаю себя таким же человеком, как все, не хуже и не лучше других. Но я не святой; и лишь потому, что я не вписываюсь в их идиотские жизненные стандарты, они считают меня предателем семейных интересов. Последние десять лет они копались в моих мелких грешках, так как с самого начала решили, что отцовские деньги достанутся не мне, а обществу трезвости или христианам-баптистам. Естественно, теперь им приходится как-то оправдывать свои действия. Если вы разговаривали с дядюшкой Уолтером, то неудивительно, что вы считаете меня последним подлецом, но его точку зрения трудно назвать беспристрастной.

– Дело не только в дядюшке Уолтере, – заметил Хью. – Как насчет обвинения в контрабанде?

– Было дело, – признал Вильями. – Однако меня оправдали по всем статьям. Если жюри присяжных поверило мне, то почему бы и вам не поверить? Я оказался замешан в деле, в котором не принимал никакого участия, но чуть не попал за решетку. Вот и все.

– У коммандера Фиджиса с Крич-Ривер совсем иное мнение по этому поводу.

Лицо Вильями вспыхнуло.

– Интересно, как вам понравится, если я начну околачиваться возле вашего дома и собирать грязные сплетни про вас? Вы когда-нибудь слышали о том, что у каждой палки есть два конца? Фиджис – старый морской стервятник, сбывший мне никчемную яхту за бешеную цену в то время, когда я еще был новичком в таких делах. Та еще скотина: перед крупными клиентами разливается соловьем, а мелких готов сожрать со всеми потрохами. Если бы у меня было достаточно денег, чтобы подать на него в суд, я бы сделал это, но в то время я был беден, и ему удалось выкрутиться.

– Кажется, сейчас вы неплохо зарабатываете, – заметил Хью. – Откуда такие деньги?

– Опять слышу моего дорогого дядюшку, – проворчал Вильями. – Хорошо, Лэтимер, я расскажу, так и быть. Из армии я вернулся с наградными, как, впрочем, и множество других парней. Я вступил в долю в предприятие по постройке и продаже яхт и с головой ушел в работу. Вскоре после войны в нашем бизнесе наметился большой подъем, а я, скажу без лишнего хвастовства, неплохо нахожу общий язык с клиентами. Заметьте, к семейным делам это не относится: дядюшки-евангелисты с самого начала с подозрением отнеслись к моей затее. Как бы то ни было, мы строили, продавали и покупали яхты. Капитал оборачивался быстро. Я сделал целую кучу денег, но все они были заработаны честным трудом, если бизнес вообще можно назвать честным занятием. Кстати, могу добавить – я никогда не ожидал, что увижу хоть пенс из отцовских денег. И хотя я уверен, что мои богобоязненные родственники провернули на пару довольно грязное дельце, мне это совершенно безразлично. Я все равно не прикоснулся бы к деньгам на таких условиях: мне предлагалось изображать из себя пай-мальчика, а у меня от этого кишки сводит. Не понимаю, какое отношение все это имеет к вам – если хотите знать мое мнение, то вы с поразительным бесстыдством лезете в мои дела. Но черт меня возьми, если эта история сойдет с рук дядюшке Уолтеру!

– Вы довольно красноречивы, – заметил Хью. – Впрочем, этого мы и ожидали.

– Я говорю правду, – раздраженно бросил Вильями. – Как вы ее воспринимаете – это уж ваше дело. А что касается вашей истории, то в ней тоже много красивых слов – на мой взгляд, слишком много. Неужели вы и в самом деле думаете, что я проделал такую огромную работу лишь ради того, чтобы досадить дядюшке Уолтеру? Жизнь слишком коротка, ребята. Ладно, в любом случае все это сплошная чушь. Я ни разу не слышал об этой мисс Фэйли или Фэрли до тех пор, пока не прочел эту газету. Я никогда с ней не встречался, мы не были знакомы. Мне не нужно оправдываться, поскольку для этого нет никаких причин. Напоследок могу сказать: если я услышу хоть слово из вашей истории вне стен этой каюты, то подам на вас в суд, и это не пустая угроза. Ваши обвинения по меньшей мере возмутительны.

Хью решил, что пора разыграть козырного туза.

– Если вы абсолютно невиновны, Вильями, то не могли бы вы рассказать нам, где вы были в течение тех нескольких дней, когда ваша яхта стояла в устье Бродуотера, и где находилась ваша лодка?

– С радостью, если это поможет вам воздержаться от ваших идиотских обвинений. Лодка стояла в небольшом илистом заливчике на солончаках, напротив яхты. Я тщательно спрятал ее. Дело было так: во вторник я отправился на «Ласточке» от Крич-Ривер к устью Бродуотера. Здесь нет ничего необычного – большую часть лета я плаваю от стоянки к стоянке, разговариваю с людьми, интересуюсь яхтами. Сегодня, например, если я не пропущу отлив из-за нашей дурацкой беседы, то отправлюсь в Орвелл… Так, на чем я остановился? Ах, да, я бросил якорь в Бродуотере. Я собирался пробыть там несколько дней, но в среду вечером у меня была назначена встреча в городе. Я проплыл на лодке до солончаков, хорошенько спрятал ее, прошел вдоль дамбы до Стиплфорда и сел в лондонский поезд. Весь четверг и большую часть пятницы я провел в Лондоне, а в пятницу вечером вернулся, прошел пешком обратно до лодки и отплыл из Бродуотера утром в субботу.

– Зачем же вы уплыли, если хотели пробыть в Бродуотере несколько дней? – спросил Хью.

– Потому что дела задержали меня в Лондоне, а в воскресенье утром я должен был встретиться с клиентом на Крич-Ривер.

– Разумеется, вы можете доказать, что были в Лондоне? – осведомился Квентин.

– Я не обязан делать это перед вами, но, разумеется, могу. Я встречался со старой приятельницей, приехавшей из Парижа. Ну, не стоит беспокоиться, она еще не уехала из Лондона и может подтвердить, что встречалась со мной. Я также навестил два или три бара, побывал как минимум в трех ресторанах, в ночном клубе и в театре. Все, с кем я имел дело, должны помнить меня. Мне очень жаль, но вы трясете не ту яблоню.

– Как вы могли рассчитывать, что проведете несколько дней в Бродуотере, если у вас уже была назначена встреча в Лондоне? – настойчиво спросил Хью.

– Боже мой, Лэтимер, кажется, вы повторяетесь! Объясняю еще раз: встреча была назначена на вечер в среду, но… э-э… она оказалась значительно приятнее, чем я ожидал, поэтому я задержался на пару дней.

– Где вы останавливались и как зовут эту леди? – спросил Квентин.

Вильями улыбнулся.

– Я буду счастлив рассказать об этом в полиции, – ответил он. – По правде говоря, мне кажется, что лучше сделать это не откладывая, чтобы прояснить ситуацию. Но черт меня побери, если я буду обсуждать с вами мои личные дела!

Наступила напряженная тишина. Вильями вытащил из кармана серебряный портсигар, молча пожал плечами, когда братья отказались от предложенных сигарет, и закурил сам.

Хью неожиданно наклонился вперед и схватил его за запястье.

– Что случилось с вашей рукой, Вильями? Вильями недоуменно взглянул на большое красное пятно на внутренней стороне своего правого запястья.

– Это? Я обжег руку выхлопными газами, когда возился с мотором. А в чем дело?

– Избавлялись от царапин? От следов ногтей? Вильями, хитрый речистый дьявол, ты задушил Хелен Фэрли!

– Попробуйте это доказать, – презрительно ответил Вильями. Маска добродушия сползла с его лица.

Хью молча отпустил его руку.

– Ну, джентльмены, – сказал Вильями, – успею ли я проскочить в устье с отливом, или мне придется пригласить вас на ленч?

Квентин встал и подошел к Хью.

– Пора идти, – тихо сказал он. – Нам здесь больше нечего делать.

Хью сжал кулаки.

– Ты лжешь, Вильями, вся твоя история – выдумка от начала до конца! Господи, как же мне хочется выбить из тебя правду!

– Пошли, Хью, – настойчиво сказал Квентин. – Это ни к чему не приведет.

Хью неохотно повернулся, вышел на палубу вслед за братом и спустился в лодку.

За время долгой беседы с Вильями внешний вид реки претерпел разительные изменения. Отлив шел уже в полную силу, и в русле начали появляться гигантские илистые отмели. Ветер заметно посвежел; небольшие волны с плеском разбивались о борт лодки, обдавая сидевших в ней холодными брызгами. Хью выгребал в сторону, стараясь держаться на середине русла, подальше от коварных отмелей. Ему приходилось тратить много усилий, чтобы преодолеть течение: он греб быстро и энергично, резко откидываясь назад.

Квентин с хмурым видом оглядывался по сторонам.

– Надеюсь, что мы не слишком злоупотребляли своим воображением, – сказал он, глядя на удаляющийся борт «Ласточки». – Его рассказ чертовски убедителен.

– Это фальшивка, – ответил Хью. – Если он не врет, то, значит, в мире нет ни логики, ни порядка.

– Надеюсь, ты прав.

– Он допустил несколько ошибок, Квент. Помнишь, он сказал, что отплыл к Бродуотеру из Крич-Ривер, а потом вернулся обратно для встречи с клиентом? А Фиджис утверждает, что яхта Вильями на реке не появлялась.

– Фиджис не может быть уверен в этом. Наверное, нам придется еще раз опросить местных жителей. Меня беспокоит одна вещь, Хью: Вильями рассказал нам о многом, причем с самым беззаботным видом. Если бы он был виновен, то разве стал бы он так охотно давать объяснения и уделять так мало внимания тому, что мы можем проверить его слова? Взять хотя бы следы шин – он нисколько не беспокоился по этому поводу.

– Я уже думал об этом, – сказал Хью. – Как ты знаешь, следы были нечеткими, их вряд ли удастся идентифицировать. Я немного блефовал, когда говорил о следах шин, и он быстро раскусил меня.

Квентин тяжело вздохнул.

– Он был достаточно откровенен и в других вопросах.

– Он хотел создать такое впечатление, – согласился Хью. – Но если ты как следует вспомнишь, о чем он говорил, то поймешь, что он не вдавался в подробности. Спрятал лодку на солончаках, прогулялся вдоль дамбы в Стиплфорд, сел на лондонский поезд – такие показания дьявольски трудно опровергнуть. А что касается алиби, то оно выглядит убедительно, если не считать того, что мы пока что не можем его проверить.

– Верно, – сказал Квентин. – Но он все-таки кое-что нам рассказал и должен понимать, что мы не оставим его в покое, пока все не проверим… Вот что меня тревожит, Хью: если он виновен, то я не могу понять, зачем он пичкал нас своими сказками? Пройдет какое-то время…

Порыв ветра развернул лодку, и одно из весел коснулось дна. В течение нескольких секунд все внимание Хью было уделено тому, чтобы поскорее выбраться с мелководья.

Затем над водой разнесся рев мощного мотора. Звук шел от белой яхты, стоявшей неподалеку от устья реки.

– Он не теряет времени, – заметил Квентин.

Хью наблюдал за серой фигуркой на палубе «Ласточки».

– Должно быть, он отлично знает канал, если хочет выйти в море в разгар отлива. По крайней мере я не решился бы на такое… – он неожиданно прекратил грести. – Ты знаешь, о чем я сейчас подумал, Квент? Похоже, у нас вовсе не осталось времени. Он убегает!

– Что ты хочешь этим сказать? – встревоженно спросил Квентин.

– Разве ты не понимаешь? Он был заинтересован лишь в том, чтобы как можно быстрее спровадить нас с яхты. Готов прозакладывать все, что угодно: он отправляется не в Орвелл, а на континент! У него достаточно горючего и продуктов – что может его остановить?

– Его и раньше ничто не останавливало, но он никуда не уплывал.

– Он не знал, что нам удалось раздобыть улики против него. Теперь ему все известно. Наша теория верна, у него не осталось никаких шансов. У него нет алиби – он попросту говорил нам первое, что приходило ему в голову. Ему безразлично, сможем ли мы проверить его слова, поскольку его уже и след простынет. Квент, мы с тобой будем парой тупиц, если позволим ему уйти! Если мы задержим его и проверим его алиби, то он у нас в руках. Если он уйдет, то мы пропали.

– К чему все эти разговоры, Хью? Мы все равно ничего не можем сделать. Даже полиция не может задержать его без предварительного расследования.

Слова брата не убедили Хью. Он снова начал грести, но так неохотно, что лодка практически стояла на месте. Он понимал, что наступил решающий момент. Если повернуть лодку, то при отливе и попутном ветре они доберутся до «Ласточки» через пару минут. Они могут подняться на борт и захватить Вильями, – если понадобится, даже связать его. Один из них может остаться с Вильями, а другой пойдет в полицию. Конечно, ставки высоки – если они ошибаются и алиби Вильями подтвердится, то им обоим грозит тюремное заключение. Но ситуация требовала рискованных поступков.

– Послушай, Квентин, – снова начал Хью, отложив весла в сторону. – Нам нужно рискнуть…

Но было уже слишком поздно. Через несколько секунд Хью и сам это понял. Вильями стоял на носу яхты и поднимал якорь. Мгновением позже он уже был на кокпите. Сирена «Ласточки» издала четыре пронзительных гудка, словно насмешливо прощаясь с пристанью.

– Свинья! – пробормотал Хью.

Расстояние между лодкой и яхтой начало стремительно увеличиваться. «Ласточка» вышла на середину канала и устремилась в открытое море. Вильями сразу дал полный ход: оба мотора ревели, выбрасывая за кормой белые буруны.

– Вот и все, – сказал Хью. – Будем надеяться, что я ошибался, хотя я почему-то уверен в обратном.

Он с отчаянием посмотрел вслед удаляющемуся белому силуэту. Квентин обратил внимание на то, что отлив начал сносить лодку назад.

– Мы потеряли почти столько же, сколько успели проплыть, Хью. Поднажми, а то нам придется сидеть здесь до вечера.

Хью сделал еще дюжину гребков и снова остановился.

– Смотри-ка – кажется, она больше не движется! – воскликнул он.

Квентин повернул голову. С «Ласточкой» определенно что-то произошло. Вильями бросил штурвал и быстро бежал по палубе. Когда лодку снесло немного ниже, они увидели, что Вильями снова вернулся на кокпит. Моторы взревели на полную мощность. Вокруг винтов взлетели клочья пены – не белой, а грязно-коричневой.

– Господи, – взволнованно крикнул Хью. – Она села на мель!


Глава 18  | Инцидент в «Кукушке» | Глава 20