home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 4

"Эдвард всегда одевался во все белое. Иные цвета раздражали его. Он предпочитал, чтобы и я носила длинные струящиеся платья белого цвета в греческом стиле. Стены дворца белили каждый месяц, и во всем его убранстве не было ни одного яркого пятна. Эта странность Эдварда забавляла меня, но я все же подчинилась его желаниям. Ведь он был так добр ко мне. Я могла получить все, что пожелаю, мне не позволяли даже пальцем пошевельнуть. Он только требовал от меня выполнения одного правила. Эдвард заставил меня пообещать, что я никогда не выйду за пределы этого белоснежного дворца. Он объяснил, что это делается ради моей безопасности.

Я была верна своему обещанию почти шесть месяцев. Потом до меня стали доходить вести о жизни за пределами наших владений. Я верила, что враги Эдварда распространяют слухи о его жестокости исключительно для того, чтобы вызвать волнения.

Я взяла одежду моей служанки, и мы отправились пешком в ближайшую деревню. Я рассматривала эту прогулку как приключение.

Боже праведный, я попала прямо в чистилище!"

Запись в дневнике

15 августа 1795 года


Поверенные, занимавшиеся делом о наследовании имений графа Эктона, условились посетить графиню Патрицию Каммингс в десять часов утра во вторник. Господа Хендерсон и Бортон прибыли минута в минуту.

Графиня с трудом сдерживала нетерпение. Она провела двух седовласых джентльменов в свой кабинет, закрыла дверь и уселась в кресло за поцарапанным письменным столом,

– Прошу простить за ветхость обстановки, – сказала она, нервно улыбнувшись. – Я была вынуждена потратить последние средства на гардероб моей племянницы Кристины, ведь впереди у нее целый сезон. Представьте, мне даже пришлось отказать многим желавшим посетить нас: слишком неловко показывать им, как мы живем. Зато Кристина произвела сенсацию. Я уверена, что удачно, выдам ее замуж.

Графиня внезапно поняла, что болтает без умолку. Она слегка кашлянула, чтобы скрыть свое смущение.

– Вы наверняка в курсе того, что этим домом мы сможем пользоваться только еще один месяц. Вы ведь получили уведомление о его покупке?

Хендерсон и Бортон одновременно кивнули. Бортон повернулся к своему коллеге, бросил на него какой-то странный, смущенный взгляд и стал теребить свой галстук. Графиня прищурила глаза от такой невоспитанности.

– Когда я получу свои деньги? – требовательно спросила она. – Я Осталась совсем без средств к существованию.

– Но это не ваши деньги, графиня, – заявил Бортон после того, как его коллега кивнул. – Вы ведь знаете это.

Бортон побледнел при виде ужасной гримасы, исказившей лицо графини. Он больше не мог смотреть на нее.

– Не могли бы вы поподробнее объяснить? – попросил он коллегу, уставившись в пол.

– Разумеется, – сказал Хендерсон. – Графиня, если бы мы смогли поговорить наедине с вашей племянницей, я уверен, что это недоразумение тотчас бы прояснилось.

Хендерсон явно не опасался графини. Его голос звучал исключительно ровно, и он продолжал улыбаться, несмотря на то что графиня бесилась от гнева.

Наконец Патриция стукнула кулаком по столу.

– Какое отношение имеет Кристина к этой встрече? Я ее опекунша, и поэтому я контролирую ее средства. Разве это не так? – взвизгнула она.

– Нет, мадам, не так.

Возмущенный вопль графини донесся даже до Кристины, находившейся наверху. Она тут же вышла из спальни и поспешила вниз – посмотреть, что же так расстроило графиню. Кристина давно научилась различать оттенки тетушкиных криков. Этот напоминал вопль попавшей в сети совы и показал Кристине, что тетя вовсе не испугана, а просто ужасно зла.

Только у дверей библиотеки Кристина заметила, что забыла обуться. Боже, вот это, несомненно, выведет тетю из себя, подумала Кристина и вновь побежала наверх, нашла какие-то туфли и быстро надела их.

Кристина насчитала еще пять воплей, прежде чем вновь оказалась внизу. Она не стала стучать в дверь кабинета, зная, что крики тети все равно заглушат любой звук. Она распахнула дверь и поспешила войти,

– Я могу чем-нибудь помочь, тетя? – спросила она.

– Это ваша племянница? – одновременно спросил Хендерсон, торопливо вставая с кресла.

– Кристина, вернись в свою комнату! Я сама разберусь с этими негодяями!

– Мы не будем обсуждать с вами условия завещания вашего отца, графиня, – сказал Бортон, – Вы должны оставить нас наедине с вашей племянницей. Таково было желание вашегоотца, изложенное в его завещании.

– Как могло появиться такое условие? – прокричала Патриция. – Мой отец даже не знал, что у Джессики будет ребенок! Он не мог знать! Я позаботилась об этом.

– Ваша сестра написала вашему отцу письмо и сообщила ему о ребенке. Я полагаю, она это сделала, когда жила у вас. Кроме того, она оставила еще одно послание. Граф нашел его через год после ее исчезновения.

– Джессика не могла написать ему, – заявила Патриция хмыкнув. – Вы лжете. Я бы знала. Я просматривала все ее бумаги.

– Вы ведь имеете в виду, что уничтожали каждое письмо, так ведь, графиня? – спросил Хендерсон, бросив на нее презрительный взгляд. – Вы ведь не хотели, чтобы ваш отец узнал о своем наследнике, не так ли?

Лицо тети Патриции заполыхало огнем.

– А вот этого вы просто не можете знать, – пробормотала она.

Кристина начала беспокоиться о здоровье тети, которую душил страшный гнев. Она подошла к ней и положила руку на плечо.

– Не важно, как мой дед узнал обо мне. Прошлое позади, господа. Оставим его в покое.

Мужчины поспешно закивали.

– Разумная просьба, моя дорогая, – заметил Хендерсон. – Теперь, в соответствии с условиями завещания, мы должны остаться с вами наедине и объяснить вам состояние ваших финансов.

Кристина, почувствовав, что тетя намерена возразить, сильнее сжала ее плечо.

– Если я попрошу, чтобы графиня осталась, вы согласитесь? – спросила она.

– Разумеется, – ответил Бортон, после того как его партнер кивнул.

– Тогда прошу вас, присаживайтесь и начинайте. – Кристина почувствовала, как напряжение покидает тетю, и медленно отпустила ее плечо.

– Некий капитан Хаммершильд доставил письмо вашей матери графу Эктону, – начал Хендерсон. – Письмо находится у нас, как и то послание, что оставила сама Джессика, если вы сомневаетесь, графиня, – добавил поверенный. – Нет необходимости вдаваться в подробности, потому что, как вы изволили заметить, принцесса Кристина, прошлое позади. Ваш дед сразу составил новое завещание. Он отвернулся от вас, графиня, но при этом был так возмущен поведением своей другой дочери, что решил оставить все состояние своему единственному внуку или внучке. – Бортон подался вперед и добавил:

– Он не знал, кто родился – девочка или мальчик. Разумеется, предусмотрены оба случая, но мы объясним лишь то, что касается рождения внучки.

– Что же такого сделала моя мать? Что могло заставить ее отца перемениться к ней? Мне казалось, они были очень близки, – задумчиво сказала Кристина.

– Да, что же такого совершила моя святоша-сестра, чтобы отец отвернулся от нее? – спросила Патриция с издевкой.

– Когда Джессика оставила мужа, Кристина, ваш дед был чрезвычайно расстроен. Ему нравился зять, и он решил, что дочь действовала… сгоряча, – сказал он, пожав плечами, чтобы скрыть смущение.

– Вы просто боитесь сказать, что мой отец наконец понял: Джессика была сумасшедшей! – заявила графиня.

– Такова печальная истина, – сказал Бортон и с сочувствием посмотрел на Кристину.

– Значит, деньги переходят прямо к Кристине? – спросила графиня.

Хендерсон заметил хитрый блеск, появившийся в ее глазах. И едва не рассмеялся. Граф Эктон не ошибался в отношении своей старшей дочери, признал поверенный. Хендерсон решил поторопиться с объяснениями и поскорее покинуть столь, малоприятное общество.

– Средства были отложены до достижения вами девятнадцати лет, принцесса Кристина. Если вы выйдете замуж до этого дня, средства перейдут к вашему мужу.

– Ей исполнится девятнадцать менее чем через два месяца, – заметила графиня. – Она так скоро не выйдет замуж. И поэтому я как опекунша…

– Прошу выслушать меня до конца, – решительно заявил Хендерсон. – Хотя графу и нравился зять, но он допускал мысль, что в обвинениях дочери в адрес мужа может оказаться доля правды.

– Да, да, – горячо откликнулся Бортон. – Граф был исключительно осмотрительным человеком и поэтому внес дополнительные условия в отношении наследования его огромного состояния.

– Да заканчивайте же наконец! – потребовала графиня. – Излагайте эти проклятые условия, пока я не спятила так же, как Джессика…

Графиня вновь начинала закипать, и Кристина поддержала ее требование, правда, в гораздо более мягкой форме:

– Я бы тоже хотела все узнать поскорее, так что прошу вас, продолжайте.

– Разумеется, – согласился Хендерсон.

Сейчас он намеренно не смотрел на принцессу, боясь, что потеряет мысль из-за ее прекрасных голубых глаз. Его поражало то, что эти две женщины состояли в родстве. Графиня была уродливой вредной старухой с отвратительными манерами, а вот молодая женщина, стоявшая рядом с ней, лицом была прекрасна, как ангел, и характер у нее был, судя по всему, мягкий.

Хендерсон остановил взгляд на крышке письменного стола и продолжил:

– В случае, если вам исполнится девятнадцать лет, а вы еще не будете замужем, ваши средства будет контролировать ваш отец. Он был проинформирован об условиях завещания до того, как покинул Англию и отправился на поиски вашей матери. Он знал, что не будет иметь доступа к деньгам до тех пор, пока…

– Неужели он жив! О нем много лет ничего не слышно, – воскликнула графиня.

– Он жив, – сказал Бортон. – Мы получили от него письмо всего неделю назад. Сейчас он живет на севере Франции и намеревается вернуться сюда в день девятнадцатилетия дочери, чтобы заявить о своих правах на наследство.

– А он знает, что Кристина жива? Что она здесь, в Лондоне? – спросила графиня, и голос ее задрожал от гнева.

– Нет, и мы не сочли нужным проинформировать его, – сказал Хендерсон. – День рождения принцессы Кристины всего через два месяца. Конечно, если вы хотите, принцесса, чтобы мы уведомили вашего отца до…

– Нет, – сдержанно ответила Кристина, которой на самом деле хотелось закричать во весь голос, и она едва могла дышать от возмущения.

– Для него это будет приятный сюрприз, не правда ли, господа? – спросила она с улыбкой. Оба мужчины заулыбались в ответ.

– Господа, мы утомили мою тетю. Насколько я поняла из завещания, я сама никогда не стану полновластной хозяйкой собственных денег. Если я выйду замуж, то ими будет распоряжаться мой муж, а если нет, то они достанутся моему отцу.

– Да, – подтвердил Бортон. – Ваш дед никогда бы не позволил женщине иметь такую власть над его деньгами.

– И все это время я считала, что… – Графиня ссутулилась в кресле. – Мой отец победил.

Кристина подумала, что тетя сейчас зарыдает, и стала прощаться с поверенными. В порыве щедрости Хендерсон сказал ей, что выделит определенную сумму на расходы, пока ее отец не вступит в права наследования.

Кристина кротко поблагодарила его. Она проводила поверенных к выходу и вернулась в библиотеку к тете.

Графиня не понимала, что ее племянница тоже расстроена.

– Я потеряла все, – зарыдала она, как только Кристина вошла в комнату. – Будь проклят мой отец! Чтобы его душа вечно горела в аду! – закричала она.

– Пожалуйста, не нужно расстраиваться, – сказала Кристина. – Это вредно для вашего здоровья.

– Я потеряла все, а ты советуешь мне не волноваться? – завизжала графиня. – Ты будешь умолять отца от моего имени, Кристина. Он даст мне денег, если ты попросишь. Эдвард никогда не любил меня. Наверное, и мне следовало бы относиться к нему получше, но я так завидовала удаче Джессики, что с трудом заставляла себя быть с ним вежливой. Почему он предпочел ее? До сих пор не могу этого понять. Джессика была такой простушкой. Я была значительно интереснее.

Кристина пропустила мимо ушей причитания тети, она сосредоточенно ходила взад-вперед по комнате. Ее мысли были заняты будущим.

– Ты удивилась, узнав, что твой отец все еще жив? – наконец поинтересовалась графиня.

– Нет, – ответила Кристина. – Я никогда не верила, что он умер.

– Ты должна будешь позаботиться обо мне, – заскулила тетка. – Что же я буду делать, если твой отец не поможет мне? Как я буду жить? Я стану посмешищем в обществе! – снова зарыдала она.

– Я же уже обещала позаботиться о вас, тетя, – сказала Кристина. – Помните, как я дала вам слово, прежде чем мы уехали из Бостона? Я выполню свое обещание.

– Отцу могут не понравиться твои благородные намерения. Он станет распоряжаться моими деньгами, мерзавец, и, уверена, откажется дать мне из них хотя бы шиллинг.

Кристина внезапно остановилась перед тетей.

– Давать отцу власть над моими деньгами не входит в мои планы, – заявила она. – Я этого не допущу.

Патриция Каммингс никогда не видела племянницу такой разгневанной. Она кивнула, потом улыбнулась, решив, что глупышка рассердилась из-за нее.

– Ты умница, что так заботишься о моем благополучии. И конечно, твоя забота вполне уместна. Мой отец поступил со мной крайне несправедливо, и я действительно истратила последние деньги, чтобы одеть тебя как подобает. Но все это было напрасно, – горестно добавила графиня. – Мне следовало навсегда остаться в этих Богом забытых колониях.

Кристину раздражали затянувшиеся жалобы тети. Она глубоко вздохнула, надеясь таким образом успокоиться, и сказала:

– Еще не все потеряно. Решение этой проблемы для меня очевидно. Я выйду замуж до того, как отец вернется в Англию.

Это заявление Кристины наконец заставило графиню обратить на нее внимание. Глаза старой женщины расширились, и она даже выпрямилась в кресле.

– Мы же не знаем, когда приедет Эдвард. Он может войти в эту комнату уже завтра, – сказала она.

Кристина покачала головой.

– Нет, не думаю. Помните, он наверняка считает, что меня нет в живых. Все так считали. А я собираюсь выйти замуж как можно быстрее.

– Но как успеть? Ведь у нас даже нет никого на примете.

– Составьте мне список возможных претендентов, – решительно посоветовала Кристина.

– Так нельзя. Это неприлично, – запротестовала графиня.

Кристина собралась было поспорить с ней, но вдруг заметила блеск в глазах тети, и поняла, что она уже обдумывала эту идею. Осталось чуть-чуть подтолкнуть ее к тому, чтобы она окончательно согласилась.

– Мы должны действовать быстро, если хотим победить.

– Почему? Зачем тебе жертвовать собой? – Патриция с подозрением посмотрела на племянницу. – И почему ты предпочитаешь, чтобы деньги оказались в руках твоего мужа, а не отца?

– Тетя, я уже говорила, что в мои планы не входит отдавать деньги отцу. Ну что вы еще можете возразить, прежде чем согласитесь, что мой план разумен?

– Твой отец мог снова разбогатеть, может, ему не понадобятся твои деньги.

– Вам лучше знать, – ответила Кристина. – Я лично сомневаюсь в том, что он богат. Зачем бы ему тогда было переписываться с поверенными? Нет, он обязательно вернется в Англию, тетя.

– Если ты утверждаешь, что Эдвард захочет получить наследство, не буду с тобой спорить, – сказала графиня.

– Вот и хорошо, – подвела итог Кристина. – Я думаю, вы одна из самых умных женщин из всех, что мне довелось встречать. Вы, конечно, сумеете придумать достаточно убедительную причину для моего поспешного брака.

– Да, – согласилась графиня. – Я умна. – И выпрямила плечи. – Только чем твой брак поможет мне?

– Мы попросим того, за кого я выйду замуж, подписать документ о единовременной передаче вам крупной суммы. Он должен будет подписать его до нашей свадьбы.

– Ну, тогда это должен быть кто-то не очень своевольный, – пробормотала графиня. – Таких вокруг много. Мне придется придумать вескую причину для такой спешки. Оставь меня, Кристина, я буду составлять список возможных женихов. С твоей внешностью мы можем добиться согласия на наши условия практически от любого.

– Я бы хотела, чтобы ваш список возглавлял маркиз Лайонвуд, – заявила Кристина, готовясь к отпору тети.

– Ты, должно быть, шутишь, – едва выговорила графиня. – Он богат, не нуждается в деньгах и совсем не тот человек, который будет идти у нас на поводу.

– Если я добьюсь от него согласия подписать ваши бумаги, то тогда мне можно будет быть с ним замужем на то короткое время, что я пробуду в Англии?

– Нельзя говорить «быть с ним замужем», это неграмотно, Кристина. Ну, ладно, поскольку ты сама этого захотела, я разрешу тебе обратиться к этому отвратительному человеку. Он не согласится, конечно, но я тебе разрешаю попробовать.

– Спасибо, – сказала Кристина.

– Ты все еще настроена вернуться к своим дикарям?

– Они не дикари, – прошептала Кристина. – И я вернусь к своей семье. Когда деньги будут у вас в руках, для вас это уже не будет важно.

– Только ты не должна говорить об этом человеку, за которого соберешься выходить замуж. Это, несомненно, ему не понравится.

– Да, тетя, – согласилась Кристина.

– Поднимись к себе и переоденься, – скоман-довала грасриня. – Тебе не идет желтое. И волосами следует заняться. Сейчас же приведи их в порядок.

Кристина немедленно покинула библиотеку, не обращая внимания на критику ее внешности.

Наконец, когда она закрыла дверь спальни, она перестала притворяться. Кристину колотила дрожь. В голове будто стучали отбойные молотки, а в желудке словно кто-то узлы завязывал.

Хотя и трудно было в этом признаться, но Кристине впервые стало по-настоящему страшно. И ей совсем не нравилось это странное ощущение.

Она понимала причину страха. Шакал возвращался в Англию. Он попытается убить ее. Кристина не сомневалась в намерениях отца. Шакалы не меняются с годами.

Кристина собиралась дать Эдварду еще один шанс. А если на то будет воля Божья, она нападет первой.


Глава 3 | Львица | Глава 5