home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



3

3 ноября 2020 года

Дейзи устало всматривалась в свое отражение в зеркале туалета. Она была рада, что Тейлор не мог видеть ее сейчас. Грязные волосы были собраны в пучок, и от этого кожа на лице выглядела еще хуже. После больших нагрузок или сильного переутомления она всегда выглядела ужасно. Дейзи умылась, к ней вернулась бодрость, но выглядеть лучше она не стала. Быстрым движением она нанесла грим, хотя никогда не умела это делать хорошо.

     Все присутствующие в комнате ликовали. Президент, в предвыборной программе которого почти никакого внимания армии не уделялось, был сейчас похож на ребенка, только что нашедшего новую великолепную игрушку. Он задавал множество вопросов, и собравшиеся члены Комитета начальников штабов старались оттеснить друг друга и ответить на них. Боукветт был на вершине славы. Новых сообщений от разведки, очевидно, не поступало, а первые отчеты о ходе боя и изображения района боевых действий свидетельствовали о том, что операция проходила очень успешно, хотя силы США все еще вели военные действия на-территории Средней Азии. Ни одного сообщения о боевых потерях американцев до сего времени не поступило, и председатель Комитета начальников штабов запрашивал разведывательные станции каждые несколько минут, стараясь проверить полученные сообщения, так как был не в состоянии поверить в масштабы успеха своих войск. Председатель несколько раз пожимал руку Боукветту, поздравляя его с успешным проведением разведывательных, подготовительных операций.

     — Вот так должна работать разведка, — сказал председатель, улыбнувшись своей обычной улыбкой деревенского паренька.

     Боукветт отозвал Дейзи в сторону. Он недавно принял душ, поел и одел чистую рубашку из великолепного белоснежного хлопка. Забыв о том, как ужасно она выглядит, Дейзи решила, что Боукветт собирается предложить ей что-то вроде небольшой неофициальной вечеринки по поводу одержанной победы. Но он только сказал:

     — Только ради Бога, Дейз, ни единого слова об этих "Скрэмблерах". Они счастливы, как дети в кондитерском магазине. Они совершенно забыли об этом, и нет необходимости навлекать лишние неприятности на наше управление.

     Несмотря на все старания, разведка США не смогла получить никакой дополнительной информации о "Скрэмблерах".

     — Может быть, это очень важно, — сказала Дейзи. — Мы все еще о них ничего не знаем.

     Боукветт повысил голос. Однако совсем чуть-чуть, стараясь не привлекать ненужного внимания к их разговору.

     — Никому ни единого слова, Дейз. Считай, что это приказ. — Он покачал головой. — Боже, и не становись похожей на старую деву. Все будет в порядке.

     Он опять повернулся к одной из штатных сотрудниц Совета национальной безопасности, офицеру военно-морского флота, одетую в плотно облегающую военную форму, не скрывающую достоинств ее фигуры. "Возможно, — подумала Дейзи с обидой, — они собираются вместе поразвлечься".

     Президент решил, что ему совершенно необходимо поговорить с Тейлором во время боевых действий и поздравить его. Тейлор всем своим тоном давал ему понять, что у него есть куда более важные дела, однако президент не обратил внимания на звучащее в голосе Тейлора нетерпение. Признательность благодарной нации…

     Дейзи пришлось выйти из комнаты. Она быстро пошла по коридору, прошла мимо часового и направилась в туалет. Она готова была вот-вот расплакаться. Толкнув с силой дверь, она вошла в туалет, заперлась в кабинке и разрыдалась.

     Что-то ужасное творилось у нее внутри, какой-то злобный зверь скрывался в ее сердце и упорно повторял, что все эти празднования в зале были непростительно преждевременными.


     Нобуру пристально смотрел на изображение на большом центральном экране и старался изо всех сил сохранить спокойное выражение лица. Вокруг него офицеры штаба кричали что-то в микрофоны, обмениваясь последними новостями из одного конца комнаты в другой, или сердито требовали, чтобы все замолчали, так как они ничего не слышат. Нобуру еще никогда не видел, чтобы в его штабе творилось что-нибудь подобное. И никогда раньше он не видел такого изображения, которое сейчас как бы поддразнивало его с экрана главного монитора.

     Это была катастрофа. Он смотрел на изображение складов в районе Караганды, полученное от ретрансляторов космической системы. Разрушений такого масштаба он никогда не видел, и, пока он смотрел на экран, яркие огни взрывов продолжали вспыхивать и слепить глаза. Он уже видел изображение местности от Целинограда до Архалыка и от Кокчетава до Атбасара. И везде картина была одна и та же. Никто точно не знал, что произошло. Противника нигде не было видно.

     Первое сообщение о нападении пришло окольным путем. Какой-то предприимчивый лейтенант в Караганде не смог связаться со штабом вышестоящего подразделения с помощью обычных средств связи и позвонил в свой бывший офис в Токио, сообщив о нападении. И удивительно, что в то время, как все новейшие средства связи отказали, устаревшая телефонная связь сработала нормально. И тут же Нобуру разбудил звонок из Генерального штаба. Они хотели знать, что, черт возьми, происходит на его фронте.

     Это была катастрофа, масштабы которой еще не все осознавали. Особенно русские. Их внезапное нападение все-таки оказалось успешным. Они захватили своих мучителей врасплох, когда те в буквальном смысле спали. Русские оказали сопротивление. Но они, эти несчастные глупцы, не представляли, что их ожидает.

     Он знал, что из Токио будет еще один звонок. И он знал, что именно скажет голос на другом конце провода.

     — Я этого не хотел, — сказал Нобуру самому себе, — Бог свидетель, я этого не хотел.

     Если бы только он мог это предвидеть, предотвратить все это. Он закрыл глаза. Воин, которого он видел во сне, знал об этом, старался предупредить его. Но он слишком отдалился от природы, чтобы придавать значение таким предзнаменованиям.

     Дух знал обо всем, но Нобуру не прислушался к нему. А сейчас было уже слишком поздно. Поздно для всех.

     — Такахара, — прорычал он, уязвленный настолько, что не мог говорить вежливо.

     — Да, господин генерал?

     — Все еще ничего?

     Такахара был жестоким человеком. И, как у всех жестоких людей, в состоянии замешательства в присутствии старших по званию на его лице появлялось выражение, какое бывает у испуганного мальчишки.

     — Мы все еще не можем обнаружить противника. Мы стараемся… делаем все возможное.

     — Недостаточно. Найдите их, Такахара, чего бы это ни стоило.

     Настало время быть жестоким. У него еще была надежда, что он сможет предотвратить те ужасные события, которые, он чувствовал, должны произойти.

     — Слушаюсь, господин генерал. — Такахара выглядел испуганным.

     — Я хочу поговорить с командиром, ответственным за бомбардировку района Омска.

     Такахара вздрогнул.

     — Мы временно потеряли связь с командиром боевой задачей три-четыре-один.

     — Когда? Вы хотите сказать, что они были сбиты? Почему мне не доложили?

     — У нас нет свидетельств того, что боевое подразделение… исчезло. У нас просто нет с ними связи вот уже некоторое время. Помехи в электромагнитном спектре достигли невиданного уровня…

     Нобуру отвернулся. Он был так зол, что не мог даже смотреть в сторону Такахары. Это была даже не злость, а ярость.

     Омск… Почему он не доверился своей интуиции? Он ведь знал, что что-то там не так с той самой минуты, когда Акиро показал ему отклонение в показаниях теплового излучения в заброшенных складах. Почему он не нанес удар сразу?

     Никто не подозревал, что русские обладали силами для нанесения ответного удара. Японская разведка ничего не обнаружила. Но почему русские так долго ждали, прежде чем использовать эти новые средства поражения? Почему они не использовали это сверхмощное оружие — каким бы оно ни было — сразу?

     Сейчас было уже слишком поздно. Сейчас русские только навлекли на себя месть, и это единственное, что запомнят историки будущего об этой войне. Единственное, с чем его имя будут связывать в учебниках по истории.

     Для русских было бы лучше, если бы японская разведка обнаружила проводимые ими приготовления. Усилия русских скрыть их увенчались успехом, но этот успех будет их крахом.

     Воин из сновидения знал об этом с самого начала. И теперь он смеялся над тем, что происходит.

     — Такахара.

     Однако никакой необходимости кричать не было, так как, повернувшись, Нобуру увидел, что полковник никуда не отходил.

     — Слушаю, господин генерал.

     — Предположим, что эти самолеты не были сбиты и не прервали выполнения задания. Когда, в таком случае, они достигнут Омска?

     Такахара взглянул на цифровые датчики, расположенные в ряд на боковой стене, с помощью которых офицеры штаба могли мгновенно определять время в основных часовых поясах земного шара.

     — Через несколько минут, — сказал Такахара.


     — Свяжись с ним, — сказал Тейлор раздраженно. — Скажи Танго пять-пять, что я немед ленно хочу поговорить с ним лично. Конец связи.

     Тейлор снял наушники. На его обезображенном лице было написано отвращение. Мередит согласовывал детали проведения операции с Десятым полком, постановщики помех которого находились в воздухе, готовые выполнять поставленную задачу, когда он вдруг обратил внимание на растущее раздражение в голосе Тейлора. Закончив разговор, он повернулся к полковнику.

     — Опять Рено?

     Тейлор кивнул:

     — Этот негодяй приземлился. Бог знает, что он собирается делать. Сержант службы связи его эскадрильи не слышал о каких-нибудь неполадках. Когда же наконец этот сукин сын будет выполнять приказы?

     Мередит понимал раздражение Тейлора. Рено нужно будет совершить какую-нибудь невероятную оплошность, прежде чем его накажут, но даже в этом случае ему как генеральскому сынку все сойдет с рук.

     — Не расстраивайтесь из-за этого, — сказал Мередит. — Нам пора салютовать пробками от шампанского. Это великий день. Он войдет в историю.

     — Мерри, — сказал Тейлор, серьезно глядя на офицера разведки. — Это еще не конец. Именно сейчас наступает самый опасный момент. Именно сейчас, когда все похлопывают друг друга по плечу и подсчитывают, скоро ли они вернутся домой и обнимут мамочку… Единственная ошибка, и…

     Это был один из тех редких случаев, когда Мередит не был согласен с Тейлором. Иногда Тейлор проявлял слишком много беспокойства. Система сработала даже лучше, чем они ожидали. Они фактически лишили противника способности продолжать боевые действия в этом районе и при этом не понесли никаких потерь. Они уже заканчивали выполнение задания, это была его заключительная стадия, после выполнения которой они отправятся в предписанный район сбора. Тейлор должен сейчас чувствовать себя победителем, отомщенным. Всю свою сознательную жизнь Тейлор ждал этого дня. А сейчас он отравлял радость другим.

     Мередит решил промолчать. У него было хорошее настроение, а если Тейлор решил испортить им этот радостный момент, это было его дело. Отвернувшись к монитору, чтобы проверить донесения разведки, Мередит про себя улыбнулся и представил, как он будет когданибудь говорить своим внукам:

     "Я был в Средней Азии с Тейлором. Да, с полковником Джорджем Тейлором из Седьмого полка. Вы ведь знаете, что я был его правой рукой. Во время боя я был так же близко от Тейлора, как сейчас от вас, мальчики. Его лицо напоминало боевую маску индейского вождя, но он был очень добрым человеком, хотя веселым его не назовешь. Но ко мне он всегда относился очень хорошо. Мы долго работали вместе… Ну, мы были закадычными друзьями".

     — Какого черта тебе так весело? — требовательно спросил Тейлор. Но когда Мередит повернулся, чтобы ответить на вопрос, он увидел, что Старик просто удивлен поведением офицера разведки. Он чуть заметно добродушно улыбался.

     — Да так, — сказал Мередит. — Я просто задумался, сэр.

     — О Морин?

     — Нет, — чистосердечно ответил Мередит, впервые за несколько часов представив себе фарфоровое личико и медные волосы жены. — Нет, я приберегаю воспоминания о ней на потом.

     Тейлор опять стал деловитым.

     — Давай свяжемся с Мэнни и запросим у него последнюю информацию. Я его хорошо знаю и думаю, что он сейчас чувствует себя чертовски виноватым из-за того, что не участвовал в сражении.

     Мередит попросил одного из сержантов передать ему наушники сети связи тыла. Он посмотрел на список позывных, висящих на стене, и сказал в микрофон:

     — Сьерра семь-три. Я Сьерра один-ноль. Прием.

     Ответа не было.

     — Возможно, курит или пьет кофе, — сказал Тейлор. — Используй мой позывной. Это привлечет их внимание.

     — Сьерра семь-три. Я Сьерра пять-пять. Прием.

     Улыбаясь, они ждали, когда им ответит взволнованный голос Мэнни.

     Тейлор покачал головой, он был готов засмеяться:

     — Ты помнишь тот раз в Мексике, когда…

     Мередит начал неистово работать переключателем. Он не обращал внимания на происходящее вокруг. Теперь он стал различать звуки в наушниках.

     — В чем дело? — спросил Тейлор.

     Мередит не слышал его. Он старался понять, что происходит. Он вызвал на экран графическое отображение состояния спектра электромагнитных волн к северу от того места, где они сейчас находились, то-есть того района, где сейчас должен был находиться Мэнни. Гдето между Омском и районами сбора.

     — Мерри, черт возьми, в чем дело?

     Мередит поднял голову от пульта управления:

     — Сильные радиоэлектронные помехи на севере, но не с нашей стороны. Все параметры неверны. Эти сукины дети, должно быть, чтото используют против нас.

     Он ввел в главный компьютер вертолета команду: обнаружить наличие каких-нибудь перемен в позиции противника в северном секторе.

     И мгновенно на экране появилось цифровое изображение, указывающее на наличие вражеских самолетов, летящих по северной оси. Компьютер работал отлично. Его программное обеспечение позволяло предупредить о наличии самолета противника, движущегося по линии сходимости с боевыми эскадрильями Седьмого полка. Компьютер знал о присутствии в небе этих самолетов с момента их вылета, но никто не запросил у него информацию о прохождении самолетов противника над расположением полка. Отвечая на запросы управляющих людей, компьютер не посчитал проникновение вражеских самолетов достаточно важной причиной для того, чтобы поднимать тревогу.

     — Бандиты, — сказал Мередит.

     — Дай проекцию их маршрута полета, — приказал Тейлор глухим голосом.

     Мередит дал команду компьютеру экстраполировать весь курс самолетов противника — прошлый и настоящий.

     Линия атаки проходила прямо через Омск.


     Зидерберг был в бешенстве. Он уже больше часа пытался связаться хоть с каким-нибудь вышестоящим подразделением. Все безуспешно. Он хотел доложить о том, что обнаружил американский транспорт, и хотел получить подтверждение, что высшее начальство по-прежнему настаивает на открытии огня.

     Он в сотый раз взглянул на экран отображения целей. Американский самолет, одиноко стоящий на земле, — что, черт возьми, это означает? Все это время он очень беспокоился, что цель поднимется в воздух, прежде чем он окажется на дистанции поражения.

     Небо начало светлеть. Бортовые компьютеры прекрасно управляли полетом. Бомбометание начнется на рассвете.

     Это были дистанционно-управляемые бомбы, заряженные самыми мощными из имеющихся компактных взрывчатых веществ обычного типа, новое поколение разрушительных средств, эквивалентных по мощности заряда тактическому ядерному оружию. Вслед за ними полетят самые современные снаряды объемного взрыва, которые спалят все, что осталось неразрушенным от удара бомб. Десять самолетов, находящихся под его командованием, имели достаточно оружия, чтобы сравнять с землей огромный промышленный район.

     — Когда? — требовательно спросил Зидерберг у штурмана. Он столько раз задавал этот вопрос, что никаких объяснений больше не требовалось. Штурман знал точно, что имеет в виду Зидерберг.

     — Одиннадцать минут до начала бомбометания.

     Внизу под самолетом можно было невооруженным глазом различить пустынную землю, покрытую снегом.

     — Попробую еще раз попытаться связаться с командованием, — сказал Зидерберг второму пилоту.


     — Я же приказал ему, — сказал Тейлор. В его голосе звучала боль, которую Мередит никогда раньше не слышал. — Я же приказал ему убираться оттуда к чертовой матери.

     Все в кабине вертолета собрались вокруг мониторов. На одном из них был виден все тот же транспорт, спокойно стоящий на земле в районе Омска, на других же был виден путь движения самолетов противника.

     Они испробовали все, что можно: связаться с Мартинесом по радиорелейной связи, предупредить об опасности советскую противовоздушную оборону. Но тактические истребители японского производства создавали сплошные помехи на своем пути, точно так же, как это сделали и продолжали делать машины из полка Тейлора.

     Тейлор схватил ручной микрофон командной связи и попробовал связаться еще раз:

     — Сьерра семь-три, я Сьерра пять-пять. Срочное сообщение. Повторяю: срочное сообщение. Прием.

     В ответ только хрип и треск.

     — Сьерра семь-три, — опять начал Тейлор, — если ты слышишь меня, убирайся оттуда немедленно. Эвакуируйся немедленно. Самолеты противника движутся в твоем направлении. У тебя есть лишь несколько минут. Прием.

     — Эй, Мэнни, — сказал Мередит громко. — Ради Бога, подумай о своем проклятом "шевроле", о сеньоритах, что тебя ждут не дождутся. Убирайся оттуда!

     Самолеты противника неумолимо приближались к красной линии, которая означала границу района бомбометания.

     — Мэнни, ради всего святого, — крикнул Мередит в небо, — уходи оттуда! — На глаза у него навернулись слезы.

     Тейлор сильно ударил кулаком по пульту управления. Транспорт в Омске не двигался.

     Тейлор опять взял микрофон.

     — Мэнни, — сказал он и впервые на памяти присутствующих не использовал позывные. — Мэнни, пожалуйста, послушай меня. Убирайся оттуда немедленно. Бросай все к чертовой ма тери. Взбирайся на борт этой проклятой машины и убирайся оттуда.

     Пульт управления начал гудеть, давая знать, что самолеты противника вошли в район бомбометания около Омска.


     Зидерберг глубоко вздохнул. Все попытки связаться с начальством оказались напрасными. Установленное правило было очень простым: в случае прекращения связи необходимо продолжать выполнение задания, независимо от обстоятельств.

     На мониторе в легкой предрассветной дымке он различал увеличенное изображение человеческих фигур.

     — Мы вошли в район бомбометания, — сказал ему штурман по внутренней связи.

     Зидерберг вздрогнул.

     — Осуществить запуск боевых средств, — сказал он.

     — Есть осуществить запуск боевых средств, — повторил бесстрастный голос.


     Мэнни Мартинес был в прекрасном настроении. Судя по последним донесениям, полученным по линии связи тыла несколько часов назад, бой шел отлично. Даже особого ремонта не будет. Об этом бое ребята еще много лет подряд будут рассказывать всякие небылицы за кружкой пива.

     — Поторопись, — сказал он. — Нам пора убираться отсюда. — Но сказал он это спокойным голосом. Ребята устали. Они наконец-то отремонтировали последний "М-100". Можно лететь в район сбора своим ходом. Это будет подарок Старику.

     Они даже не опоздают. Потерянное время он наверстает в пути.

     Занимался новый день. Буря ушла на югозапад, и после ночного снегопада измученная земля выглядела вполне сносно. "Хороший день для полета", — подумал он.

     Он глубоко вздохнул, наслаждаясь холодным, чистым воздухом и стараясь избавиться от оцепенения, которое он испытывал после бессонной ночи.

     Позади него механики выкатывали из укрытия отремонтированный "М-100".

     "Старик будет гордиться ими", — подумал он. Затем он медленно пошел к самолету, чтобы выпить еще одну, последнюю чашку кофе.


2 3 ноября 2020 года Раннее утро | И летели наземь самураи... | 4 3 ноября 2020 года ( продолжение)