home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



6

3 ноября 2020года

(окончание)

     — Сьерра пять-пять, я Сабля шесть.

     Сьерра пять-пять, я Сабля шесть.

     Услышав голос Рено по командной линии связи, Тейлор мгновенно понял, что случилось что-то очень серьезное. Во время переговоров по любым открытым средствам связи генеральский сынок всегда изо всех сил старался сохранять спокойствие, за исключением тех случаев, когда он в пух и прах разносил своих подчиненных. Или во время боя, когда он пронзительно кричал, как бы требуя медалей, наград или просто благодарностей в приказе. Сейчас голос Рено был напряженным от волнения, он сделал то, чего никогда раньше не делал. Он использовал позывной "Сабля" по линии связи с Тейлором.

     Тейлору было известно, что Рено изменял позывные на внутренней линии связи своей эскадрильи, но он всегда использовал присвоенный ему позывной по полковой линии связи, во-первых, потому, что Тейлор запретил эти неуставные глупости, и, во-вторых, потому, что "Сабля шесть" — это был старый позывной, используемый командирами полков, а не какимито там подполковниками, командирами эскадрилий.

     — Танго пять-пять, я Сьерра пять-пять. Прием.

     — Я Сабля… вернее, я Танго пять-пять. Я не могу связаться с районом сбора "Серебро". Я разговаривал с Один-три и вдруг связь оборвалась. Я пытался вызвать Уиски пять-пять, но ничего не было слышно, совсем ничего. Что там происходит?

     — Танго, я Сьерра. Подождите. Сьерра один-три, — вызвал Тейлор Хейфеца. — Я Сьерра пять-пять. Прием.

     Тейлор ждал. Он чувствовал напряженность Мередита и Паркера и озабоченность оставшихся в живых сержантов. В заполненной людьми кабине воняло потом и засохшей кровью, а в самом ее конце, около скамьи, которую они смастерили для солдата с сотрясением мозга, сидел солдат, до сих пор не оправившийся от шока.

     Тейлор знал, что что-то случилось, и это не было обычной неисправностью в системе связи. Он знал это благодаря инстинкту, развивающемуся у человека за годы в непосредственной близости от смерти.

     — Сьерра один-три, — попробовал выйти на связь Тейлор. — Я Сьерра пять-пять. Твоя станция молчит. Если ты слышишь меня, свяжись со мной по оперативно-тактической линии связи. Прием.

     Он уже знал, что что-то случилось, и все же старался не думать об этом. Он повернулся к пульту специальной спутниковой связи, обычно используемой только для разговоров с высшим руководством страны.

     Мередит уже работал ключом. Все ждали ответа, и все это время им было слышно, как Рено пытается по полковой линии связи привлечь их внимание и молит ответить ему.

     Они ждали пять минут. Но ответа не было. Небеса молчали.

     Наконец Тейлор снова перешел на полковую связь, решив попробовать еще один, последний раз.

     — Любая станция Уиски, любая станция Уиски, — выкрикивал он позывные Первой эскадрильи, приземлившейся в районе сбора "Серебро". — Я Сьерра пять-пять. Как слышите меня? Прием.

     Молчание.

     Вдруг линия связи включилась, но это опять был Рено, задававший все тот же вопрос. Он был ужасно взволнован.

     Тейлор не обращал внимания на позывные Рено. Он повернулся к Мередиту:

     — Через сколько времени мы долетим до района "Серебро"?

     Мередит взглянул на пульт.

     — Через пятнадцать минут. Вы хотите изменить курс, пока мы выясним, что происходит? Возможно, нам удастся долететь до северо-восточного края района сбора "Платина" до того, как у нас кончится топливо.

     Все посмотрели на Тейлора. В кабине воцарилось чувство подавленности, которое возникает при виде отверзтой могилы.

     — Нет, — сказал Тейлор. — Нет, мы летим в район "Серебро". Надо выяснить, что, черт возьми, там происходит.

     Тейлор вызвал Вторую эскадрилью, находящуюся в районе сбора "Платина" рядом с Оренбургом. Командир эскадрильи следил за переговорами по линии связи, пытался оценить информацию, но молчал, соблюдая дисциплину ведения радиосвязи.

     - Если у тебя прервется связь со мной, — сказал Тейлор, — возьмешь командование полком на себя, — Все знали, что Рено был по рангу старше других командиров эскадрильи, но сейчас он был не в состоянии командовать полком. Если, конечно, он вообще когда-либо был на это способен.

     Рено не протестовал против этого приказа, переданного открытым текстом по всем командным линиям связи.

     "Ну что же, — подумал Тейлор. — У меня еще есть Вторая и Третья эскадрильи. Если до этого дойдет…" — Свяжись с вертолетами сопровождения, — сказал Тейлор помощнику начальника оперативного отдела. — Скажи им, что мы готовимся к бою.


     Мередит не верил в привидения. Даже когда он был ребенком, темнота не внушала ему страх, а истории о дьяволе, которые пугают всех детей, просто раздражали его.

     Единственное волшебство, которое его притягивало, были чары девочки-блондинки из восьмого класса, с которой он пошел на свое первое свидание. Только при условии, что с ними отправится целый отряд их общих друзей, она согласилась пойти с ним на фильм, который тогда на короткое время привлек внимание молодежи Америки. Их товарищи шумели, поддразнивали друг друга и наконец расселись в темном зале, пахнущем воздушной кукурузой и моющими средствами. Актеры изо всех сил старались убедить его в правдоподобности кровавых ужасов, но их преувеличенная агония не могла сравниться с тем мучительным состоянием, которое он испытывал до того мгновения, когда девочка схватила его за руку, слишком сильно, в тот момент, когда человек, превратившийся в животное, неистово метался на экране. Он помнил, что почувствовал себя взрослым и очень сильным в этот момент и, пристально глядя на экран, ощущал власть над рукой этой девочки, которую она в страхе соединила с его. Ужасы на экране были слишком примитивны, чтобы тронуть его. Он рос в мире, где привидения всегда оказывались отраженными в окне огнями автомобильных фар, а "сверхъестественное" было обычным словом, которое использовали неряшливо одетые уличные торговцы, чтобы вымогать деньги. Его демоны всегда прятались где-то совсем в другом месте, за пределами досягаемости вампиров, астрологов, волшебников, и в последний раз он ощутил их присутствие, когда пальцы девушки впились ему в ладонь, к нему пришла любовь, и эта девушка впоследствии стала его женой.

     Но сейчас их разделяло полмира, и белые заснеженные просторы выводили его из равновесия своей неподвижностью. В районе "Серебро", изображенном на экране монитора, было совершенно спокойно, и это казалось ему жутким и противоестественным. Ему впервые пришло в голову, что тишина может быть осязаемой, вторгаться в человеческий разум, нарушая привычную работу мозга. Безмолвные вертолеты "М-100", разбросанные по степи и частично замаскированные в небольших рощицах, выглядели настолько нелепо, что его разум изо всех сил старался найти этому безобидное объяснение.

     Первая эскадрилья и должна была соблюдать молчание, спрятавшись в укрытии. Задача состояла в том, чтобы замаскироваться на местности так, чтобы датчики обнаружения противника не уловили никаких признаков жизни. Они должны были стать невидимыми.

     Эскадрилья не издавала ни единого звука. Ни одно подразделение никогда не могло быть настолько дисциплинированным, чтобы тренированный глаз не различил хотя бы одного человеческого движения. Совершенство маскировки и дезориентации тоже имело свои пределы.

     Тишина же на позиции Первой эскадрильи была какой-то особой и невыносимой. Ни одна из линий связи не отвечала на позывные Тейлора. Сначала они решили, что противник нанес удар по позициям Первой эскадрильи. Затем Мередит попробовал связаться с ее компьютерами.

     Каждый компьютер Первой эскадрильи отвечал на запросы очень быстро. Информация передавалась мгновенно и точно. Машины продолжали свой победный марш, но управляющие компьютерами люди не отвечали на позывные.

     Увидев первые изображения, Мередит почувствовал облегчение. Вот они стоят в целости и сохранности, тщательно рассредоточенные "М-100". Сквозь быстро падающий чистый слепящий глаза снег, вглядевшись внимательно в заснеженные очертания стоящих на земле вертолетов, нельзя было увидеть никаких повреждений. Эскадрилья выглядела так, как должна была выглядеть, и Мередит даже решил, что, возможно, была какая-то странная аномалия в работе связи.

     И только внутреннее чувство подсказывало ему, что здесь что-то случилось.

     — Проверь состояние окружающей среды, — приказал Тейлор.

     — Сэр, вы думаете, что они применили химическое оружие? — спросил Мередит.

     — Может быть. Я не знаю, — сказал Тейлор спокойно. — Мне приходилось видеть трупы, пролежавшие недели, но выглядели они, как живые.

     — Может быть, это нервно-паралитический газ?

     Прищурив глаза, Тейлор склонился ниже над изображением, чтобы лучше его разглядеть.

     — Именно на это я бы и держал пари. Но, черт побери, в этом нет никакого смысла. Даже если во время нападения у некоторых машин были открыты люки, у других они должны были быть закрыты, хотя бы из-за холода. А автоматические запоры и системы избыточного давления наверняка бы сработали.

     Он отошел от монитора, потрогал пальцами глаза. Да, он очень устал. Кисть руки была забинтована ставшим уже грязным бинтом.

     — Ничего не понимаю, Мерри. Если бы это был нервно-паралитический газ или любое Другое химическое вещество, то хоть кто-нибудь бы выжил. Кроме того, автоматические датчики уже давно бы включились и поступило бы столько сообщений, что наш компьютер не смог бы их все обработать. — Он медленно покачал головой, затем провел забинтованной рукой по волосам. — Это просто бессмысленно.

     — Похоже на город привидений, — сказал Хэнк Паркер.

     Это грубое, слишком колоритное сравнение вызвало у Мередита раздражение, и он готов был возразить. Затем он почувствовал, как по всему телу побежали мурашки, и он понял, что замечание помощника начальника оперативного отдела полка разозлило его не своей наивностью, а своей точностью. На экране не было видно города, и Мередит не верил в потусторонние силы, но от изображения на экране веяло таким же холодом, какой царит в городе привидений. Но только холод этот был другого свойства — порождение бесчувственной военной машины.

     — Утенок, — позвал Тейлор по внутреннему телефону, — садимся, и как можно быстрее. Найди вертолет начальника оперативного отдела и садись прямо позади него.

     - Вас понял.

     — Сэр, — сказал Мередит, вдруг забыв о своей тревоге и вспомнив о своем долге, — а вы уверены, что нам надо садиться? А если там есть что-то такое, о чем мы не знаем?.. Я хочу сказать, что вы нужны полку. Мы могли бы направить на разведку какую-нибудь другую эскадрилью, поэтому правильно ли?..

     — Я не хочу ждать, — сказал Тейлор.

     — Я тоже, — честно признался Мередит, — но мы должны подумать об общей обстановке. Мы должны…

     — Успокойся, Мерри. Я уже решил. — В его голосе была натянутость, с которой Мередит раньше никогда не сталкивался.

     Что-то страшное и необъяснимое было там, за бортом, и все присутствующие в кабине вертолета осознавали это, но никто не мог найти нужных слов.

     — Что это? — требовательно спросил Тейлор, указывая пальцем на монитор. По мере того как "М-100" приближался к центру района, бортовые датчики давали все более и более детальное изображение. Мередит прищурился и увидел черное пятнышко.

     Это было тело мужчины. Оно лежало в том месте, где раньше были видны лишь замаскированные очертания вертолетов и царила зловещая тишина.

     — Он двигается, — сказал Паркер.

     Все склонились над монитором, и каждый чувствовал неприятный запах дыхания соседа.

     Да. Ошибки не было. Не было сомнения, что это был человек в военной форме, и он судорожно дергался, время от времени бессмысленно жестикулируя.

     — Боже, что это? — прошептал Тейлор.

     Непонятные, конвульсивные движения человека были хаотичны. Но не было сомнения в том, что он жив, хотя снег уже чуть запорошил его тело. Движения человека что-то напоминали Мередиту, но он никак не мог вспомнить, что именно.

     — Черт тебя дери, садись, — взревел Тейлор.

     Мередиту показалось, что Тейлор только что осознал, что происходит. Но Старик, видимо, не имел желания делиться своими мыслями.

     — Есть, сэр, — через секунду отозвался голос Кребса по внутреннему телефону. Казалось, что голос старого уорент-офицера дрожит, и это удивило Мередита, который привык к его профессиональной твердости.

     Датчики "М-100" отличались высокой чувствительностью, и, хотя они находились на расстоянии нескольких километров от дергающегося на земле человека, Мередит начал различать четкие очертания его тела и даже некоторые черты лица. Ему даже показалось, что он его узнал.

     Вдруг он понял, что именно напоминают ему движения человека: они напоминали ему движения новорожденного, старающегося ухватиться за что-то своими ручонками.


     — Возьми себя в руки, Мерри, — мягко сказал Тейлор.

     Мередит покачал головой и вытер глаза. Он не мог заставить себя еще раз посмотреть на Хейфеца и других.

     — Меня сейчас стошнит, — сказал он.

     — Ничего страшного, — ответил ему Тейлор. Тоном своего голоса он пытался успокоить Мередита. — Выйди наружу. Это нормально, что тебя тошнит.

     Мередит не двигался. В командном отсеке вертолета Хейфеца стоял жуткий запах отходов человеческого тела. Мередит закрыл глаза. Он больше ничего не хотел видеть. Но с закрытыми глазами картины, увиденные им за последние несколько минут, казались еще более отвратительными.

     — Меня сейчас стошнит, — опять сказал Мередит. Он чувствовал, как слезы текут по его щекам.

     Тейлор крепко взял его за руку.

     — Не поддавайся панике. Ты мне нужен, Мерри.

     — Я не могу, — сказал Мередит, хотя он ясно не осознавал, что именно он не может.

     — Все нормально.

     — О Боже, — сказал Мередит. Он почувствовал новый позыв к рвоте. Но этот позыв не был сильным, и Мередит не двигался.

     — Давай выйдем на минутку на воздух, — сказал Тейлор. Он говорил так, как будто обращался к всегда послушному ребенку в тот момент, когда тот плохо себя ведет. Мередит не понимал этого. Он ничего не понимал. И он не мог понять того, как мог Тейлор оставаться таким спокойным.

     Сам того не желая, Мередит опять посмотрел вокруг. Сейчас все выглядело немного лучше. Когда они с трудом втащили запорошенное снегом тело молодого капитана в вертолет, то первое, что они увидели, были Счастливчик Дейв и члены его экипажа, валяющиеся на полу, как пьяные, с глазами, устремленными в пустоту. Их руки и ноги дергались, как тела обезглавленных змей, а изо рта текли слюни. От промокшей формы исходил запах дерьма, и они издавали бессмысленные звуки, похожие на бред. Тейлор немедленно заставил Мередита положить каждого на живот, чтобы они не захлебнулись собственной слюной.

     — Что это? — спросил Мередит. Потребовалась вся его сила воли, чтобы помочь Тейлору разложить людей. Труднее всего оказалось оттащить тело Хейфеца. — Что это? — снова спросил Мерри.

     — Я скажу тебе потом, — терпеливо сказал Тейлор. — Сейчас помоги мне.

     Мередит касался тел своих товарищей, офицеров и сержантов, со смесью необычной твердости и ужаса, как если бы он брал в руки тела умерших от чумы. Но у всех этих людей не было никаких признаков болезни. Температура тела казалась нормальной, никаких следов ран, за исключением одного сержанта, который, видимо, упал вперед лицом и разбил себе нос. Когда они клали его на пол, парень захлебывался кровью, как подбитое животное.

     Затем Мередиту пришлось встать, так как приступы тошноты стали сильнее. Он увидел глаза Счастливчика Дейва, и на мгновение ему показалось, что они устремлены на него. Но это был лишь зрительный обман. Выражение глаз Хейфеца не было осмысленным.

     — Давай выйдем, — повторил Тейлор. Он крепко держал Мередита за локоть и вел его как можно осторожнее среди лежащих близко друг от друга тел.

     Сержант с окровавленным носом начал громко и ритмично храпеть. Мередит отскочил, как будто тот укусил его. Но Тейлор крепко держал Мерри, ведя его к заднему люку.

     — Смотри под ноги, Мерри, — сказал он.

     Чистый холодный воздух усилил позывы к рвоте. Мередит нагнулся над покрытой снегом землей, и его начало тошнить. Тейлор чуть отпустил его руку, чтобы он мог наклониться, но продолжал его поддерживать.

     Когда с этим было покончено, Мередит взял горсть чистого снега и вытер им рот. Он ел холодный белый снег. Полковой врач советовал им не использовать снег для питьевой воды, так как загрязнение в этом районе достигало катастрофических размеров, но Мередит инстинктивно чувствовал, что ничего сейчас не могло быть хуже остатков рвоты во рту.

     — Все нормально, — сказал Тейлор.

     Мередит начал горько плакать, тряся головой. Он знал, что все это было ужасно и страшно несправедливо. В своей жизни он никогда ничего подобного не видел. Он не понимал того, — гго было у него перед глазами. Он только знал, что это страшнее всего на свете, хотя его мозг и не понимал почему.

     — Что произошло? — спросил он, как бы моля ответить ему.

     — Тише, — сказал Тейлор. — Говори тише.

     Мередит взглянул на полковника. От холода шрамы на его лице вздулись и стали сине-лиловыми. Но страшное, изуродованное лицо Тейлора было куда менее ужасным зрелищем, чем то необъяснимое состояние, в котором находились люди в "М-100".

     — Почему?

     — Говори тише.

     — Почему? О Боже, что со Счастливчиком Дейвом? Он поправится?

     — Мерри, возьми себя в руки. Нам надо работать.

     — Что произошло? — требовательно спросил Мередит. Голос его был похож на голос ребенка.

     — Говори тише. Они могут услышать тебя. А это им совсем не нужно.

     Мередит с ужасом взглянул на Тейлора. Его плечи были запорошены снегом.

     — Я думаю, они слышат нас. Они просто не могут ответить.

     Мередит пристально смотрел на изуродованное лицо и не видел его.

     — Послушай меня внимательно, Мерри, — начал Тейлор. — Десять лет назад, когда ты поехал изучать русский язык, я принимал участие в работе очень необычной группы. Это было между событиями в Лос-Анджелесе и нашей "увеселительной прогулкой" в Мексику. Мы работали как сумасшедшие, стараясь разработать новые технологии, способные противостоять военным технологиям японцев. "М-100" — один из результатов этой работы. Но были и другие проекты, которые не были внедрены в производство по целому ряду причин. — Он потряс Мередита за руку. — Ты в порядке? Ты меня слушаешь?

     Мередит кивнул, все еще чувствуя неприятный привкус рвоты во рту.

     — Мы испробовали все, что нам приходило в голову, — сказал Тейлор. Он покачал головой, вспоминая об этом; снег слетел с его шлема. — Некоторые из идей просто не могли быть осуществлены: на их разработку требовалось слишком много времени. Но было одно…

     Мередит начал слушать. Он хотел получить информацию, которая бы объяснила то, что мозг его не мог понять. Но Тейлор на минуту замолчал. Полковник пристально вглядывался в заснеженную степь, где стоял "М-100", доставивший их сюда, и другой вертолет, наполовину занесенный снегом.

     — Это было в Дагвее. Только для того, чтобы услышать кодовое название проекта, надо было получить разрешение от всех возможных начальников. Несколько вундеркиндов из Ливерморской лаборатории предложили совершенно новую идею, и мы изучали ее. Их привезли в штат Юта, на самый отдаленный испытательный полигон, чтобы посмотреть, что им удастся сделать. Конечно, их не волновали последствия. Так как им там были предоставлены все возможности для проведения исследований, они сильно продвинулись в своих разработках. — Тейлор на минуту перестал говорить, все еще продолжая смотреть куда-то вдаль, сквозь время и пространство.

     — Они изобрели сверхэффективное оружие. Боже всемогущий, мы могли бы покончить с японцами, если бы пустили его в ход. Но у нас не хватило мужества начать эти разработки. Мерри, я ненавижу японцев, ненавижу так сильно, что это кажется мне неразумным и морально непростительным. Но никто из нас, никто из тех, кто имел право голоса, не захотел принимать этот проект. Мы решили, что это оружие слишком бесчеловечно. Что его использование было бы страшной ошибкой. — Тейлор посмотрел на снег и слегка улыбнулся. — Я считал, что мы поступаем правильно. Ученые были, конечно, чертовски разочарованы. Знаешь, даже у самого жестокого солдата, которого я когда-либо видел, сильнее развиты моральные принципы, чем у среднего ученого. Тогда я считал, что мы поступаем правильно. Видимо, я просто проявил слабость. — Он покачал головой. — Похоже, японцы опять оставили нас в дураках.

     — Но… что это было? — спросил Мередит. — Какое оружие?

     Услышав вопрос, Тейлор поднял брови, как бы желая сказать, что дальнейшие подробности не имеют значения.

     — Это было радиоволновое оружие, — сказал он сухо. — Очень простое по замыслу, но сложное в разработке. Радиоволны расщепляют и выстраивают в порядок, который способен воздействовать на человеческий мозг. Ты передаешь сигналы, а чей-то мозг получает их. Это что-то вроде музыки. Ты слушаешь песню с хорошим ритмом и начинаешь отбивать такт ногой. Грустная песня настраивает тебя на сентиментальный лад. В действительности радиоволны уже давно оказывают воздействие на наше сознание. Ребята из Ливермора проводили эксперименты с постановщиками помех в течение многих лет. А там те же самые принципы. Они начали с малого: научились вызывать у человека боль. Затем они научились фиксировать боль в определенной точке тела и так далее. Таким образом, можно довольно легко вызвать смерть, но это казалось им слишком жестоким. Они не хотели, чтобы это было обычное орудие убийства, и пошли дальше. Они изобрели… оружие, способное вызвать расстройство человеческой психики. — Тейлор взглянул на Мередита. — Вспомни уроки по тактике, Мерри, и скажи мне, что лучше: убивать противника сразу или выводить его из строя, нанося ему серьезные ранения?

     — Наносить ему серьезные ранения, — повторил Мередит автоматически.

     — А почему?..

     — Потому что мертвый солдат… это просто мертвый солдат, а раненый солдат оказывает воздействие на инфраструктуру противника. Раненому надо оказать первую помощь, его надо эвакуировать в тыл, потом лечить. Мертвый не требует никаких срочных действий, а с раненым надо возиться. Достаточно большое количество раненых может парализовать…

     — Все точно. Это так и есть, Мерри.

     — Но… через сколько времени это проходит? Когда они поправятся?

     Тейлор еще сильнее сжал руку Мередита.

     — Мерри, это не проходит. Боже, если бы это вылечивалось… Этот процесс необратим. Понимаешь, это оружие террора.

     Мередита опять стошнило. Но теперь уже сильнее, и от этого стало пусто и мерзко на душе.

     — Но ты сказал, что, возможно, они могут нас понимать.

     Тейлор кивнул.

     — Но это никак не влияет на выздоровление. Это-то и есть самое страшное, Мерри. Понимаешь, если японцы использовали примерно такую же формулу, как та, что изобрели мы, то интеллект и Счастливчика… подполковника Хейфеца и других не пострадал. Это оружие просто разрушает способность человека управлять своим телом. Весь ужас этого оружия состоит в том, что интеллект жертвы продолжает прекрасно работать, а тело человека не может функционировать. Они видят, но не могут сконцентрировать свой взгляд на чем-нибудь. Таким образом, оставив противнику высокоразвитое думающее существо, ты как бы лишаешь его возможности убить это существо из милосердия. — Тейлор усмехнулся. — Великолепно, не правда ли?

     Мередит не понимал, как Тейлор может так спокойно говорить.

     — Мерри, ты должен взять себя в руки. Мы должны сделать все, что можно, чтобы помочь им. А потом мы должны возобновить боевые действия.

     Мередит уставился в лицо этого человека, испещренное шрамами так, как будто перед ним был сумасшедший. О Боже, о чем он говорит? Помочь им? Как? И зачем начинать боевые действия, если в конце всего тебя ожидает вот это?

     — Благодари судьбу, — сказал ему Тейлор. — Если бы тот вертолет сопровождения не упал, то… Это война, Мерри. Одни умирают, другие остаются в живых. Кому какой выпадет жребий.

     — Я не могу, — сказал Мередит. Он чувствовал, что его охватывает паника. — Я не могу ничего делать. Я сдаюсь.

     Рука Тейлора взметнулась как молния. Он ударил Мередита по лицу так сильно, что тот пошатнулся и чуть не упал. К своему удивлению, он почувствовал вкус крови во рту. Но этот вкус был приятнее, чем вкус рвоты и снега.

     Тейлор схватил его обеими руками. Чувствовалось, что перевязанной рукой он держит его гораздо слабее.

     — Мерри, пожалуйста…

     Мередит старался осознать, что происходит. Это было похоже на мир из страшных средневековых картин.

     — Мерри, ты мне нужен сейчас, — сказал Тейлор. — Ты очень храбрый человек, и ты доказывал это тысячу раз. Мне нужна твоя храбрость сейчас. Если ты не сможешь с этим справиться, то подумай, как это повлияет на других.

     — Хорошо, — сказал Мередит медленно. Пощечина встряхнула его.

     — Мерри, — молил Тейлор, — мы не можем сдаться. Ты не понимаешь этого, а я понимаю. У них у всех сейчас появится желание сдаться, но мы не можем позволить им это сделать. Все зависит от нас.

     Мередит не понимал, о чем говорит Тейлор. Кто собирается сдаваться? И кому?

     — Мы не сдадимся, — сказал Мередит решительно.

     — Правильно, мы не собираемся сдаваться. Послушай меня, — голос Тейлора стал таким же холодным и четким, каким он бывал обычно, когда полковник отдавал приказы. — Я хочу, чтобы ты пошел в наш вертолет. Ты пойдешь туда и будешь работать. Вызови Мэнни.

     Тейлор запнулся, минуту они смотрели друг другу в глаза, затем Тейлор сказал:

     — Вызови начальника службы тыла, он должен быть в районе сосредоточения "Золото". Прикажи ему разгрузить все имеющиеся летные средства, кроме самолетов-заправщиков, и лететь сюда, в район "Серебро". Я хочу, чтобы они взяли на борт начальника медслужбы, всех имеющихся там врачей и других медицинских работников. Затем вызови Вторую эскадрилью в районе сосредоточения "Платина". Они ближе всего к нам. Скажи командиру, что мне нужны его разведчики как можно скорее. Используй сверхсекретную линию связи. Объясни им, что у нас есть потери. Разведчики должны обыскать весь район сбора и посмотреть, а вдруг ктонибудь еще лежит в снегу, как тот капитан.

     — Капитан Стерджис, — сказал Мередит. Он немного был знаком с этим офицером. Взрослый ребенок, который имел привычку хвастаться своими любовными похождениями.

     - Да, — сказал Тейлор, — Стерджис. Итак, действуй. И заставь их действовать. Приготовься, Мерри. Я знаю, что ты будешь со мной. Ты должен держаться мужественно, потому что паника разразится вплоть до самого Вашингтона.

     — Хорошо, — сказал Мередит. И впервые в его голосе появились признаки того, что он был способен действовать. Он понял, что сможет сделать все это. Он выполнит свой долг. Ему просто нужно было время оправиться. — Чтонибудь еще, сэр?

     Мередиту показалось, что за шрамами и грязью на лице Тейлора промелькнуло выражение благодарности, едва заметные следы той слабости, которую испытывал он сам.

     — Нет, — сказал полковник. — Выполни только то, что я тебе сказал, и оставайся на пульте связи следить за выполнением аварийно-спасательных работ. Я думаю, что противник не определил координаты других эскадрилий, иначе они нанесли бы удар и по ним тоже. Все будет нормально, Мерри.

     — Да, сэр.

     Тейлор отпустил руку Мередита и, повернувшись, пошел к машине Хейфеца.


     Это был очень интересный день для капитана Хэнка Паркера. Пока его подразделение находилось в Мексике, он не принимал участия в настоящих боевых операциях, и сегодня он впервые участвовал в бою. Он делал все, что мог, хотя иногда он испытывал чувство неполноценности, особенно в присутствии полковника Тейлора, к которому он относился с благоговением. Он не мог не завидовать тем дружеским отношениям, которые существовали между начальником штаба и командиром полка, и в начале боя он ощущал себя посторонним. Он очень хорошо знал, что Тейлор предпочел бы иметь на борту самого Хейфеца, а не его значительно менее опытного помощника.

     Он старался изо всех сил, хотя все время сомневался в своих способностях. Но все же ему удалось избежать серьезных ошибок. Через несколько часов после начала боя он уже не испытывал напряжения, у него появилось чувство, что современный бой был очень похож на игру с автоматами, стоящими в супермаркетах: сплошные экраны, изображения, цифры. Манипулируешь кнопками на панели и побеждаешь. Было трудно представить себе, что где-то существует реальный враг из плоти и крови.

     Вдруг этот неосязаемый враг нанес удар по району сосредоточения в Омске. Погибли люди, которых он лично знал, и игра оказалась реальностью. Затем все начало двигаться с такой скоростью, что утратило четкость. Они уничтожили звено вражеских самолетов, и после этого Тейлор поразил его тем, что спросил, как его называют родные и друзья, и сам стал называть Хэнком. В ту минуту страшного одиночества это было лучше, чем получить медаль. Затем Мередит приказал ему оставаться у командного пульта связи, а сам с еще одним сержантом отправились вместе с Тейлором, чтобы попытаться спасти экипаж упавшего "М-100". Он выполнял все точно, и когда в командном отсеке стали слышны выстрелы, он, испугавшись своей беспомощности, сидел и ждал. Сержант не вернулся, а в тесной кабине вертолета появились раненые, и тогда ему показалось, что смерть подступает все ближе и ближе. Ставки в игровом автомате все росли и росли.

     Теперь опять ожидание. В атмосфере приближающейся смерти, в страхе и неизвестности. А полковник Тейлор и Мередит ушли куда-то, исчезли в этой тишине. Что там происходит?

     Паркер сидел в командном отсеке вместе с сержантом из подразделения Мередита, который осуществлял оперативное оповещение. Оба чувствовали себя ужасно в этой зловещей тишине, и каждый даже высказался об этом вслух. Но у них не хватало мужества обсуждать свое положение. Они сидели и ждали, стараясь представить себе, что происходит.

     Что происходит?

     Без всякого предупреждения включился приемник стратегической линии связи.

     Паркер вскочил, чтобы одеть наушники, затем неловко дотронулся пальцами до незнакомых кнопок. Обычно на этой линии связи работали Тейлор или Мередит. Прежде чем он опомнился, позывные прозвучали опять.

     — Да, — торопливо ответил Паркер, — я Сьерра.

     — Сейчас с вами будет говорить президент, — сказал кто-то.

     Через мгновение в наушниках раздался ровный голос, который Паркер слышал только в телевизионных передачах, но узнал мгновенно.

     — Полковник Тейлор, командир одной из подчиненных вам эскадрилий только что передал нам срочное сообщение. Подполковник Рено утверждает…

     — Сэр, — перебил Паркер, мгновенно пожалев о том, что рядом не было Тейлора, который бы спас его в этот момент, и о том, что на последних выборах он голосовал за другого кандидата. Ему почему-то казалось, что президент сможет догадаться об этом. — Сэр, это не полковник Тейлор. Я… что-то вроде помощника. Полковника Тейлора нет на борту.

     — Вот как? — сказал президент. — Извините.

     На другом конце линии послышались неопределенные шумы, как будто шустрые маленькие чловечки быстро приводили в порядок кукольный домик. В наушниках зазвучал новый голос:

     — Говорит генерал Оутс. Найдите полковника Тейлора, где бы он ни был. Президент США хочет с ним говорить.

     — Слушаюсь, сэр, — сказал Паркер. Даже не подумав поискать шлем, он направился к заднему люку и в этот момент столкнулся с Мередитом.

     — Куда? — спросил Мередит.

     — Майор Мередит, где полковник Тейлор? С ним хочет говорить президент.

     Казалось, что Мередит воспринял эту новость спокойно и даже осуждающе. Он был весь в снегу. На мгновение Паркеру показалось, что Мередит неправильно понял его, и он было открыл рот, чтобы повторить донесение, но майор заговорил первым.

     — Полковник Тейлор там, в вертолете. — И прошел мимо Паркера.

     Паркер спрыгнул в снег. Он высоко поднимал ноги, проваливаясь в снег, неясно сознавая, что любое его неправильное движение может иметь более серьезные последствия, чем любой бой. Он сожалел о том, что идет недостаточно быстро, и о том, что был таким дураком.

     Он обогнул вертолет "М-100", которым командовал подполковник Хейфец, сзади, быстро подтянулся и влез через открытый люк в вертолет. Он был уже готов прокричать новость Тейлору, но, когда увидел, что происходит в кабине вертолета, застыл в молчании.

     Экипаж боевой машины Хейфеца, ребята, с которыми Паркер ежедневно встречался и знал настолько хорошо, насколько позволяла совместная работа, лежали в ряд на полу в тесной кабине. Сразу было ясно, что все они живы, и в то же время было очевидно, что здесь происходит что-то страшное, хотя что именно — он понять не мог. Паркер уже видел одного солдата, распластанного на снегу и вскидывающего руки и ноги к небу, но тогда он полагал, что эти движения были результатом боли, сильного ранения. Сейчас же Паркер увидел, что вся кабина была заполнена корчащимися телами. В кабине стоял мерзкий запах, лежащий ближе всего к нему человек издавал мяукающие звуки, от которых Паркеру захотелось выпрыгнуть из люка и убежать.

     Но то, что он увидел в другом конце кабины, остановило его. Полковник Тейлор сидел на полу и покачивал лежащую у него на коленях голову Хейфеца. Тейлор что-то тихо шепгал. Так Паркер обычно шептал своим дочкамдвойняшкам, когда они были больны. Здоровой рукой Тейлор гладил редкие волосы Хейфеца.

     Паркер не знал, что делать. Затем он в ужасе вспомнил о президенте.

     — Полковник Тейлор, — сказал он слишком громко. — Президент на линии. Он хочет говорить с вами.

     Тейлор мельком взглянул на него. Его страшное, как маска, лицо было очень спокойно и ничего не выражало.

     — Скажи ему, что я занят.


5 3 ноября 2020года ( продолжение) | И летели наземь самураи... | 7 3 ноября 2020года