home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 3

— Мадам, господа, — начал сэр Малькольм, — к сожалению, должен вам сообщить, что начать дознание все же придется, и незамедлительно.

— Но так же нельзя! — воскликнул Уинстон Дин. — Вы что, хотите скандала?

— Этот человек умер при странных обстоятельствах. Впрочем, я вовсе не поэтому убежден, что скончался он не от простого сердечного приступа. Доктор Келли, вы действительно не заметили ничего подозрительного?

Толстяк состроил недовольную мину и произнес тоном, не соответствующим сказанному:

— Признаться, ничего.

— Ну что ж, доктор, значит, вы не очень внимательны. У вашего брата Ливингстона на губах весьма характерные следы.

— Какие же? — пожав плечами, спросил Келли.

— Отравления, и, очевидно, цианидом. Прошу, доктор, нагнитесь и взгляните. Видите в складках легкий желтоватый налет слюны?

— Не вижу тут ничего странного! Мне и раньше нередко доводилось наблюдать такую пену на губах у людей, скончавшихся от сердечного приступа.

— Но при сердечном приступе у пены беловатый оттенок. Потом, разве не видите, у покойного обожжены брови?

За этим вопросом последовала неловкая пауза, после чего Досточтимый Дин наконец соблаговолил снизойти со своего престола. Это был старик, сохранивший, однако, бодрость духа и тела, — не иначе как благодаря чудодейственному спейсайдскому виски. Он подошел к стоявшим вместе сэру Айвори, доктору Келли, Шоу, Вогэму и маленькому, уже не на шутку встревоженному обрядоначальнику, набросил на тело покойного черное покрывало и сказал:

— Сэр Малькольм, как видно, придется открыть вам одну нашу церемониальную тайну. Когда трое наших служителей, исполняющих роль подмастерьев-убийц, символически поражают Хирама, к нему в свою очередь подходит председатель и слегка касается его чела своим молотком. Затем Хирам падает и простирается на мозаичном полу, как будто мертвый. Повторяю, это всего лишь символическое действо, знаменующее кончину старого и рождение нового человека, после чего является кандидат — так, словно он воскресает. Понимаете?

— Прекрасно понимаю, — сказал благородный сыщик. — Подобный обряд описан во многих книгах. И это ни для кого не секрет.

— В общем, наш брат Ливингстон в роли Хирама лежал, распростершись, как сейчас. И тогда, согласно уставу, Соломон, видя, что архитектор все никак не идет, посылает за ним своих придворных. А дальше наш устав совершенно отличается от тех, что практикуют другие английские ложи. Тут у нас на сцене появляется Вдова Исида. И как будто начинает разыскивать своего супруга по четырем сторонам ложи. Наконец она находит его и с помощью братьев собирается поднять. В этот самый миг должно вырваться пламя, символ света. Для этого один из участников ритуала берет курительную трубку с ликоподием, разжигает ее, и она ярко вспыхивает. Должно быть, эта вспышка и обожгла брови бедного нашего друга.

Сэр Малькольм обратился к госпоже Ливингстон:

— Значит, вам выпала роль Исиды… А вы-то сами что думаете о происшедшем?

— Все это отвратительно! Я была рядом с мужем, держала его за руку, как меня и просили. Остальные начали его приподнимать, чтобы помочь встать. Потом эта вспышка. Я закричала. Да-да, и тут вдруг поняла, что Джон мертв. Он не притворялся. Он действительно оставил нас.

Один из членов ложи, который до сих пор молча сидел за маленьким престолом, помещавшимся перед стульями с южной стороны, поднялся и подошел к молодой женщине.

— Дорогая Элизабет, все мы глубоко удручены происшедшим, но Джон мог точно так же умереть и на улице или бог весть где еще. Не стоит так убиваться из-за трагического совпадения, омраченного театральным антуражем. А что касается вас, сэр Малькольм, я обращаюсь к вам с убедительной просьбой не раздувать из нашей общей беды никому не нужный скандал.

— С кем имею честь? — осведомился благородный сыщик.

— Энтони Хиклс, первый страж ложи и к тому же президент Международного консорциума ткацкой промышленности, азиатское отделение.

Это был довольно привлекательный мужчина представительной наружности, с умным, интеллигентным лицом. Вдова Ливингстона взглянула на него с признательностью. Сэр Малькольм повернулся к человеку, стоявшему на помосте под знаком луны.

— А вы, сэр, кто будете?

— Мэтр Артур Куперсмит, адвокат. Позвольте, однако, выразить нашу глубочайшую озабоченность. Все, что здесь происходит с минуты вашего появления, нарушает самые элементарные правовые нормы! Вам удалось проникнуть в этот закрытый частный дом под каким-то непонятным ни одному из нас предлогом. Кто докажет, что в полицию звонили действительно затем, чтобы сообщить об убийстве? Ведь речь, по сути, идет о серьезном обвинении, и подозрение, соответственно, может пасть на любого из нас.

— Вот именно, — нимало не смутившись, ответил сэр Малькольм, — а посему не скажете ли, где тут у вас телефон?

— Там, внизу, — ответил Вогэм. — Где мы пили чай.

— В котором часу вы закончили чаепитие и поднялись сюда, на второй этаж?

— Мы наскоро попили чай в четыре часа — время, знаете ли, было дорого, — пояснил Уинстон Дин. — Стало быть, трапезную мы покинули через полчаса и тотчас занялись нашими трудами.

— Значит, в половине пятого, — заключил сэр Малькольм. — И вслед за тем вы все собрались здесь, в ложе. Так? Вы подтверждаете. Замечательно. После этого хоть один из вас куда-нибудь отлучался?

— После того как мы предались трудам нашим, из ложи никто не выходил, — заверил сыщика Дин. — Обычно снаружи, в притворе, остается привратник, но, поскольку мы постигали устав, интересовавший нашего брата Вогэма, я разрешил ему вместе с покрывающим остаться внутри.

— А неизвестный звонил около пяти, — продолжал сэр Малькольм, — когда, по вашему заверению, все вы находились в ложе. В котором часу вы установили, что Джон Ливингстон мертв?

— С начала ритуала и до сцены смерти Хирама прошло, наверно, около получаса, — пояснил Уинстон Дин.

— Примерно тогда же неизвестный и позвонил в Скотланд-Ярд, чтобы сообщить об убийстве, — сказал сэр Малькольм.

— Но вы же понимаете, это невозможно! — воскликнул мэтр Куперсмит. — В полицию никто из нас вообще никогда не звонил. Вот вам и доказательство!

— Уважаемый мэтр, — отозвался благородный сыщик, — вы забываете, все звонки в Скотланд-Ярд автоматически регистрируются. А значит, мы располагаем самым достоверным доказательством, что такой звонок все же был. Да и точное время, когда звонили, известно.

— В таком случае, — заметил Досточтимый Дин, — творится что-то непонятное, и, не будь нам известна ваша репутация, сэр Малькольм, мы бы сочли, что налицо грязные происки, призванные очернить наше достославное братство.

— Не понимаю, как посторонний человек, не имеющий отношения к убийству, мог предвосхитить смерть Джона Ливингстона, — заметил сэр Малькольм. — Определенно здесь кроется тайна, весьма занятная и необычная. И это лишний повод для Скотланд-Ярда начать следствие как можно быстрее.

— Но это невозможно! — в один голос воскликнули Питер Шоу и Артур Куперсмит.

— Газетчики тут же все пронюхают, — прибавил Дин. — Надо предупредить Достопочтенного Верховного национального секретаря, брата Ховарда. Дело уже переходит за рамки моей компетенции. Позвольте позвонить!

— Сделайте одолжение, — сказал сэр Малькольм. — А я пока тут задам кое-какие вопросы.

— Но по какому праву?! — запротестовал адвокат. — У вас нет никаких полномочий!

— Мэтр Куперсмит, как вы знаете, я попросил разрешения войти в этот дом, и меня впустили. Оказавшись же на месте происшествия, я установил, что банкир Ливингстон умер неестественной смертью. Так что я всего лишь выполняю свой долг и порученное мне задание.

Адвокат пришел в ярость. И, повысив голос, воззвал к присутствующим:

— Друзья, прошу заметить, оказавшийся здесь сэр Малькольм намерен допрашивать вас вопреки всем юридическим нормам. А у него нет на то никакого права. Значит, вы можете хранить полное молчание.

— Ну что ж, замечательно, — решительно ответил сэр Малькольм. — В таком случае я спускаюсь и прошу старшего инспектора Дугласа Форбса и лейтенанта Финдли оказать мне должное содействие. Вас это устраивает?

Энтони Хиклс тотчас спохватился:

— Ну хорошо, давайте будем благоразумны… Нас не в чем упрекнуть. Сэр Малькольм, как и мы, жертва никому не понятного злого умысла. Давайте же из уважения к дорогому Джону не будем горячиться и положимся на этого человека, тем более что он мне кажется надежным во всех отношениях. Да и потом, лучшего посредника между нами и полицией не найти.

— Тут я ничего вам не обещаю, — ответил благородный сыщик, — но за доверие спасибо. Итак, в отсутствие вашего председателя я просил бы всех занять места в соответствии с заведенным в вашей ложе порядком. Так мне будет легче оценить роль каждого из вас.

Все безропотно повиновались. Бурча себе что-то под нос, мэтр Куперсмит вернулся за свой престол — под знаком солнца, Питер Шоу, журналист, сел по другую сторону Востока — под знаком луны. Энтони Хиклс занял место первого стража — перед южной колонной. Доктор Келли и Майкл Вогэм встали у двери. Обрядоначальник, все такой же возбужденный, с огромной тростью в руке, отошел на середину ложи и встал перед расстеленным на полу черным полотном, на котором были начертаны мелом какие-то знаки. Престол второго стража, с противоположной стороны от Востока, остался пустым. Это было место несчастного Ливингстона.

— Мне кажется, — заметил сэр Малькольм, — господа Келли и Вогэм как будто дублируют друг друга. Неужели, чтобы охранять дверь, нужны двое?

— Такова английская традиция, — пояснил Хиклс. — Брат Келли у нас так называемый покрывающий. Когда приходит какой-нибудь посетитель, он задает ему разные вопросы, дабы удостовериться, что тот принадлежит к нашему братству. А Вогэм охраняет дверь снаружи. Он единственный из нас, кто носит шпагу, как бы странно это ни казалось. Но это в память о былых временах, а мы глубоко почитаем старые традиции.

— Во всяком случае, — заметил сэр Малькольм, — если я правильно понял, во время вашей особой церемонии господин Вогэм находился внутри вместе с братом Келли.

— Досточтимый Дин вам уже сказал…

— Замечательно. Но почему, скажите, вы обращаетесь к господину Дину таким образом? Мне казалось, председательствующего офицера ложи принято называть «почтенный», разве нет?

— Совершенно верно, — подтвердил Хиклс, — но Уинстон Дин высший офицер провинции и потому имеет право называться Досточтимым.

— Это он создал вашу исследовательскую ложу? — поинтересовался благородный сыщик.

— Ее основали все, кто здесь присутствует.

— И как давно это было?

— Два года тому.

— Стало быть, вы изучаете древние уставы?

Хиклс ответил:

— Некоторые из нас выступают с докладами по тем или иным вопросам истории. Лично я изучаю документы Средневековья и эпохи Возрождения, имеющие отношение к деятельности тогдашних лож. А другие, как, например, брат Вогэм, больше интересуются редкими особенностями уставов континентальной Европы. Французы, знаете ли, такое напридумывали!

Тут появился Досточтимый Уинстон Дин. Лицо у него было серьезное, как будто озабоченное. Хриплым голосом он объявил:

— Братья, Достопочтенный брат Ховард велит нам вверить тело Ливингстона заботам полиции. Сожалею, Элизабет, но другого выхода нет. Бедный наш Джон и так слишком долго пребывает здесь, а это не по правилам. Брат Бронсон, скажите этим господам из Скотланд-Ярда, что они могут войти. Только не забудьте снять передник и оставить здесь трость.

Маленький обрядоначальник все никак не мог расстегнуть на переднике крючок. И Вогэму пришлось ему помочь.

— Можно мне сопровождать тело Джона? — бесцветным голосом спросила Элизабет Ливингстон.

— Увы, мадам, боюсь, нет, — ответил сэр Малькольм. — Как вы понимаете, его повезут в Скотланд-Ярд на экспертизу.

Женщина вскрикнула:

— Неужели будет вскрытие?!

Энтони Хиклс быстро выбрался из-за престола первого стража, подошел к ней и, мягко взяв за плечо, сказал:

— Дорогой друг, мы очень старались, чтобы этого не произошло, однако все вышло иначе.

Она уткнулась лицом ему в плечо. На миг-другой присутствующих охватило сильное волнение.

— Братия, — сказал Уинстон Дин, — воздадим же молитву Богу, дабы он упокоил душу дорогого брата нашего Джона. Обратим взоры наши к Востоку, где отныне пребывает в мире Господь. О Великий Архитектор Вселенной, соблаговоли принять у себя, на Востоке Вечном, слугу твоего Джона Ливингстона. Да зачтутся ему одни только благодеяния и да осенят его навек святая слава Твоя и благодать, дабы свершился переход его в землю, коего он заслуживает вполне. Аминь.

И братия в один голос вторила: «Аминь». Засим воцарилась тишина: все замерли в ожидании людей, которые должны забрать тело.


Глава 2 | Убийство в масонской ложе | Глава 4