home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 16

Судья Майлз поднялся на судейское место.

— Просьба всем сесть, — раздался голос судебного пристава.

— Подсудимая в зале, присяжные в сборе, — констатировал судья Майлз. — Готовы ли вы приступить к слушанию дела?

— Да, Ваша Честь, — ответил Гамильтон Берджер.

— Да, Ваша Честь, — подтвердил Мейсон, — вполне готовы.

— Вызвать к свидетельскому месту Ларсена Холстеда, — распорядился Норрис.

Через несколько минут свидетель появился в зале, направился к свидетельскому месту и был приведен к присяге.

— Вы работали у Фремонта в течение нескольких месяцев, вплоть до его смерти?

— Да.

— Вы знакомы с Родни Бэнксом, братом обвиняемой?

— Да.

— Откуда вы его знаете?

— Он также работал у Марвина Фремонта.

— В чем заключались ваши обязанности?

— Ну, — начал Холстед, глядя через очки на присяжных, — я был и бухгалтером, и менеджером, следил за налогоотчислениями, выполнял другую работу.

— Чем занимался Родни Бэнкс?

— Он был инкассатором, продавцом и вообще мастером на все руки. Дело Фремонта выходило за рамки обычного, и работа у него носила разный характер.

— Понимаю. Насколько его дело было связано с финансовыми операциями?

Холстед поджал губы, задумался.

— Больше, чем я подозревал, — наконец ответил он.

— Ответ звучит довольно неопределенно, — заметил Норрис и посмотрел на присяжных, чтобы проверить их реакцию на ответ свидетеля. — Поставлю вопрос по-другому. Держал ли покойный крупные суммы наличными в офисе?

— Очень крупные.

— Для вас это не являлось секретом?

— О некоторых суммах я знал, о других узнал позже.

— Они были отражены в бухгалтерских книгах?

— Нет, сэр. Это были неучтенные деньги. Никто, кроме Фремонта, не знал о них.

— Где они хранились?

— В тайнике под цементной плиткой, скрытой ковром.

— Сейчас я покажу вам фотографию пола в офисе. И попрошу указать, в какой части пола находилась эта цементная плитка.

— Здесь, — показал Холстед.

— Теперь я покажу вам фотографию поднятой с пола цементной плитки и попрошу сказать, та ли это плитка, которую вы описали.

— Да, это она.

— Что находится под этой плиткой?

— Вделанная в цемент металлическая коробка.

— Что было в коробке, когда вы видели ее в последний раз?

— Ничего.

— Я имею в виду — в предпоследний раз.

— Там было восемнадцать тысяч шестьсот девяносто долларов.

— Вы их сосчитали?

— Да.

— Почему вы это сделали?

— Потому что я составлял налоговую декларацию и не хотел представлять ложные данные. Обнаружив эти деньги, я решил поговорить с мистером Фремонтом, услышать его объяснения и попросить показать, как эти деньги отражены в его бухгалтерских книгах.

— Вы это сделали?

— Нет, сэр.

— Почему?

— Не успел. Мистер Фремонт был убит.

— Когда вы обнаружили эту сумму?

— В пятницу днем.

— Вы каким-то образом засвидетельствовали факт обнаружения этих денег?

— Да. Я решил проверить, куда уходят купюры. Большей частью эти купюры были достоинством в пять, десять и двадцать долларов. Попадались купюры по пятьдесят долларов. Встречались стодолларовые банкноты. Я записал номера четырех стодолларовых банкнотов.

— У вас с собой эти номера?

— Да.

— Можете вы посмотреть в свои записи и сообщить присяжным эти номера?

— Да, сэр.

— Прочтите номера этих четырех стодолларовых банкнотов.

— Вот они: Л04824084А, Л01324510А, Г06300382А и К00460975А.

— Когда вы записали эти номера? — спросил Норрис.

— Когда считал деньги.

— Когда это было?

— Второго.

— В пятницу?

— Да.

— В какое время?

— Около полудня. Насколько помню, в одиннадцать тридцать пять. Точное время я не зафиксировал, но думаю, было одиннадцать тридцать пять. Мистер Фремонт ушел из конторы в одиннадцать тридцать, и я решил сделать проверку.

— Вы знали, куда он пошел?

— Он сказал, что больше не вернется. Не знаю, куда он пошел. Нет, не знаю.

— Перекрестный допрос, — распорядился Норрис.

— Прежде чем задать вопросы, — сказал Мейсон, — мне хотелось бы посмотреть записи, которыми пользовался свидетель, зачитывая номера стодолларовых банкнотов.

— Возражений нет, — заявил Норрис.

Мейсон выступил вперед, и свидетель протянул ему небольшую записную книжечку, где рукой профессионального бухгалтера были записаны номера стодолларовых банкнотов, о которых он говорил в своих показаниях. Записаны они были настолько аккуратно и четко, что об ошибке не могло быть и речи.

Мейсон внимательно просмотрел записи и возвратил книжечку.

— Вопросов нет, — констатировал он.

— Если Суд не возражает, — заявил Норрис, — мы желаем еще раз вызвать к свидетельскому месту полицейского Мултона.

— Мистера Мултона к свидетельскому месту, — распорядился судья Майлз. — Вы находитесь под присягой, — предупредил Мултона судья Майлз, когда тот появился в зале заседаний. — Займите свидетельское место.

Норрис подошел к свидетелю, вынул из кармана стодолларовый банкнот и протянул ему.

— Мистер Мултон, обратите внимание на его номер — К00460975А — и скажите, видели ли вы этот банкнот раньше.

Мултон достал из кармана записную книжку, положил на колени рядом с банкнотом, сверил свои записи с номером купюры, поднял голову и сказал:

— Да, я видел его раньше.

— Где?

— Я изъял его у Родни Бэнкса.

— Известно ли вам, в каком родстве Родни Бэнкс находится с подсудимой?

— Он ее брат.

— Значит, вы изъяли банкнот у него?

— Да.

— Он объяснил, каким образом он попал к нему?

— Минутку, — вмешался Мейсон, — возражаю против этого вопроса как доказательства, основанного на слухах.

— Возражение принимается.

— Если Суд не возражает, — сказал Норрис, — прошу, чтобы на вопрос был дан ответ «да» или «нет».

— В данной ситуации Суд допускает это. Вопрос стоит так, мистер Мултон: заявил он вам, где взял этот банкнот? Вы можете ответить «да» или «нет».

— Да, — сказал Мултон.

— Разговаривали вы после этого с обвиняемой Нэнси Бэнкс?

— Да.

— Сделали вы заявление в ее присутствии?

— Да.

— Какого рода было это заявление?

— Минутку, — вмешался Мейсон, — отвожу вопрос как не относящийся к делу, несущественный и не правомерный. Не имеет значения, что сказал полицейский Нэнси Бэнкс.

— Ваша Честь, — начал Норрис, — я хочу увязать это показание с другими, хочу, чтобы было засвидетельствовано, что он сделал заявление. Это позволит ее ответ на заявление присовокупить к показаниям.

— Я пойду на то, чтобы разрешить свидетелю дать показания относительно этого заявления, — сказал судья Майлз, — однако сделаю это лишь в том числе, если прокурор заверит нас, что подсудимой был дан ответ и что он считает его относящимся к делу.

— Заверяю в этом Суд.

— Возражение отклоняется. Отвечайте на вопрос.

— Я сказал следующее: ее брат заявил, что эта стодолларовая купюра является частью тех денег, которые он получил от нее. — Таков был ответ Мултона.

— Что она ответила? — спросил Норрис.

— Отвожу вопрос как не относящийся к делу, несущественный и не правомерный.

— Возражение отклоняется.

— Она сказала, что отказывается делать заявление, что ее адвокат Перри Мейсон может сделать это за нее.

— Минутку, — сказал судья Майлз. — Я разрешил включить эти показания, руководствуясь заверением обвинения о том, что ответ имеет отношение к делу. Я полагал, что ответ подсудимой подтвердит это. Но этого не произошло. Подсудимая имеет безусловное право не разговаривать с полицейскими, не отвечать на их вопросы, если не сочтет это нужным. Взвесив все, я намерен пересмотреть свое решение. Я намерен исключить эти ответы из показаний. Считаю нужным рекомендовать присяжным не принимать их во внимание. Хочу заявить присяжным: если обвиняемый признает предъявленное ему обвинение или делает заявление, которое свидетельствует, что обвинение предъявлено правильно, закон разрешает, чтобы признание вины, или заявление, сделанное обвиняемым, или его поведение были представлены в качестве показаний. Но в данном случае показания выходят за рамки этих правил. По крайней мере, я так считаю. Полагаю, что обвиняемый всегда имеет право сказать: «Обратитесь к моему адвокату. От моего имени он может сделать любое заявление». Таким образом, уважаемые присяжные судьи, не принимайте во внимание заявление, сделанное свидетелем обвиняемой, и ее ответ. Они должны быть исключены из показаний по этому делу.

— В таком случае, — Гамильтон Берджер встал, — я вызываю в качестве свидетеля Лоррейн Лотон.

Видимо, он был готов к такому повороту событий. Лоррейн Лотон заняла свидетельское место.

— Ваше имя Лоррейн Лотон. Вы живете напротив подсудимой, — начал допрос Норрис. — Присутствовали вы, когда полицейский Мултон попросил Родни Бэнкса объяснить, как к нему попали обнаруженные у него деньги?

— Да.

— Вы слышали его ответ?

— Да.

— Откуда он получил деньги, найденные у него в бумажнике? Кто, по его словам, дал ему эти деньги?

— Отвожу вопрос, — вмешался Мейсон, — как не относящийся к делу, несущественный и не правомерный, требующий от свидетельницы показаний, основанных на чужих словах.

— Возражение принимается, — распорядился судья Майлз.

— Все, — сказал Норрис.

— Перекрестного допроса не будет, — вслед за ним сказал Мейсон.

— Вызвать Родни Бэнкса, — распорядился Берджер.

— Вы вызываете Родни Бэнкса в качестве своего свидетеля? — удивился судья Майлз.

— Да, Ваша Честь.

Родни Бэнкс вошел в сопровождении невысокого, франтовато одетого мужчины.

— Уважаемый Суд, — выбежал вперед мужчина, — я Джервис Гилмор. Прошу записать в протокол, что я выступаю в качестве адвоката Родни Бэнкса.

— Хорошо, мистер Гилмор, — ответил судья Майлз, — в протоколе это будет отражено.

— Поднимите правую руку и принесите присягу, — стал наставлять Гилмор своего клиента.

Родни вышел вперед, поднял правую руку, был приведен к присяге и занял свидетельское место. Назвав имя и фамилию и сообщив адрес, он повернулся к окружному прокурору и хмуро, с некоторым вызовом посмотрел на него.

— Если Суд не возражает, допрашивать этого свидетеля буду я сам, — заявил Гамильтон Берджер. — Вы помните, когда и как вас арестовали за растрату?

— Да.

— И как были освобождены под залог?

— Да.

— В день освобождения вы получали деньги от сестры, обвиняемой по данному делу?

— Возражаю против вопроса как не правомерного, не относящегося к делу и несущественного, — заявил Мейсон. — Более того, вопрос предвзятый, наводящий. Он требует от свидетеля ответа, который выходит за рамки настоящего дела.

— Мы намерены увязать оба дела, — сказал Гамильтон Берджер. — Что касается этого свидетеля, он настроен по отношению к нам нелояльно. Я имею право задавать наводящие вопросы.

— Суд разрешает ответить на вопрос. Ответ должен быть «да» или «нет», — заявил судья Майлз.

— Получали вы деньги от сестры? — громовым голосом задал вопрос Гамильтон Берджер.

— Да.

— Сейчас я покажу вам стодолларовую купюру, на которой стоит номер К00460975А, и прошу ответить, была ли она среди денег, полученных вами от сестры?

— Я отказываюсь отвечать на этот вопрос, так как мой ответ может быть использован против меня.

— В тот же день, чуть позже, к вам приходил полицейский Стенли Мултон. Когда это было?

— Кажется, ближе к полуночи. Точнее… Уже в воскресенье, четвертого.

— Был ли у Мултона ордер на проведение обыска в вашей квартире?

— Был.

— Он произвел обыск?

— Да.

— И он изъял у вас стодолларовую купюру?

— Да.

— Откуда она у вас?

— Минутку, минутку, минутку! — Джервис Гилмор, демонстрируя свой щегольской костюм, стал между окружным прокурором и свидетелем. — Не отвечайте на этот вопрос, так как ответ может быть использован против вас. По совету моего адвоката, — заявил Родни Бэнкс, — я отказываюсь отвечать на этот вопрос на том основании, что ответ может быть использован против меня.

— Минутку! — вмешался судья Майлз. — Я хочу по ходу дела задать вопрос. Мистер Бэнкс, знает ли ваш адвокат мистер Гилмор возможный ответ на этот вопрос?

— Да, сэр.

— Вы поставили его в известность обо всем происшедшем?

— Да, сэр.

— И мистер Гилмор предупредил вас, что ответ на данный вопрос может быть использован против вас?

— Да, сэр.

— Вы рекомендовали своему клиенту не отвечать на этот вопрос на том основании, что ответ может быть использован против него. И вы знакомы со всеми фактами по этому делу? — Этот вопрос судьи Майлза был обращен к Гилмору.

— Да, Ваша Честь.

— В таком случае, — заключил судья Майлз, — нельзя настаивать на том, чтобы свидетель отвечал на этот вопрос.

— Одну минутку, — вмешался Гамильтон Берджер, — если Суд не возражает, я намерен предложить новую процедуру и действовать в соответствии с ней. Располагая всеми фактами по этому делу, я обращаюсь к вам, Ваша Честь, с просьбой, изложенной письменно, приказать свидетелю ответить на вопрос, несмотря на то, что ответ может быть использован против него. В письменном заявлении я предоставляю этому свидетелю иммунитет против любого преступления, к которому он мог бы оказаться причастным в связи с получением этих денег.

Прошу Суд продолжить слушание дела, объяснить свидетелю, что обвинение предоставляет ему иммунитет, и приказать ему ответить на вопрос.

— Разрешите ознакомиться с вашим заявлением, — обратился к Гамильтону Берджеру судья Майлз. — Полагаю, у вас есть копии для Перри Мейсона и для свидетеля.

— И для адвоката свидетеля, — добавил Берджер и протянул бумагу судье. Затем несколько театрально вручил копии Гилмору, Перри Мейсону и Родни Бэнксу.

Судья Майлз стал внимательно читать заявление.

— Настоящий документ, министр Гилмор, предоставляет вашему клиенту Родни Бэнксу иммунитет против любого формально-юридического нарушения закона или преступления, которые могут быть вскрыты в результате получения им от своей сестры незаконно присвоенных ею денег.

— Этого недостаточно, — заявил Гилмор. — Окружной прокурор задал вопрос, но он может заставить свидетеля ответить на этот вопрос только в том случае, если в заявлении будет уточнено, что свидетелю будет предоставлен полный иммунитет против любого преступления, которое может вскрыться в результате ответа на вопрос.

— Если адвокат продолжит чтение документа, — сказал Гамильтон Берджер, — он увидит, что этот момент отражен в следующем абзаце. Я использовал общепринятую форму изложения, но включил особый параграф, о чем только что сказал адвокату, так как предвидел возражения против слишком общего характера изложения. Таким образом, согласно представленному документу иммунитет предоставляется против любого преступления, которое может быть вскрыто в результате ответа на вопрос, на который свидетель отказался отвечать на том основании, что ответ будет использован против него.

— Очень хорошо, — сказал судья Майлз, — я продолжаю слушание. Думаю, это вполне законно. Мистер Бэнкс, вы заявили, что, ответив на вопрос, вы тем самым можете оказаться причастным к преступлению?

— Да, сэр.

— Так объяснил ваш адвокат?

— Да, сэр.

— Вы отказываетесь отвечать на вопрос исключительно на том основании, что ответ будет использован против вас?

— Да, сэр.

— Может послужить основанием для обвинения вас в совершении преступления в пределах этого штата?

— Да, сэр.

— В пределах этого государства?

— Да, сэр.

— Итак, мистер Бэнкс! Мистер Гамильтон Берджер, законно избранный окружной прокурор штата, согласно статье закона и используя вверенную ему законом власть, предоставляет вам полный иммунитет против судебного преследования за любое преступление, которое может быть раскрыто в результате вашего ответа на заданный вам вопрос. Суд заверяет вас, что вам предоставляется иммунитет. Закон, по которому ваши показания могут быть использованы против вас, перестает действовать. Таким образом, вам предоставлен полный иммунитет, и теперь вы обязаны отвечать на заданный вам вопрос.

— Да, сэр, — сказал Родни Бэнкс.

— Вам ясна ситуация? — спросил судья Майлз.

— Да, сэр.

— Хорошо. Вам был задан вопрос: откуда у вас стодолларовая купюра, найденная полицейским Мултоном?

— Если Суд не возражает, — вмешался Перри Мейсон, — Суд не должен перефразировать вопрос. Считаю, вопрос должен быть зачитан свидетелю.

— Хорошо, вопрос будет зачитан, — несколько раздраженно произнес судья Майлз. — Полагаю, вы согласитесь, что смысл вопроса был передан достаточно точно. Я просто хочу быть уверенным, что свидетель осознает свое положение, понимает, что ему предоставлен иммунитет. Думаю, что и Суду и адвокату вполне ясна сложившаяся ситуация. Известны случаи, когда конституционная гарантия не использовать показаний против лиц, давших эти показания, трактовалась неверно. Лица, не желающие отвечать на вопросы, нанимают адвоката. Он объясняет им, что их ответы могут явиться свидетельством их формально-юридического причастия к преступлению. Заверяет, что они имеют право не отвечать на вопросы на том основании, что это может быть использовано против них. Ныне закон наделил окружного прокурора правом гарантировать свидетелям иммунитет, в результате чего для нелояльно настроенных свидетелей закрылась лазейка — избежать ответа на вопросы.

Судья Майлз сурово посмотрел на Перри Мейсона, давая ему понять, что Суд был бы расположен к нему более доброжелательно, если бы он воздержался и не подвергал сомнению правильность ведения дела Судом.

— Да, Ваша Честь! — Мейсон изобразил приличествующее смирение.

— Сейчас вопрос будет зачитан, — объявил судья Майлз.

— «Откуда у вас стодолларовая купюра?» — зачитал вопрос секретарь.

— Вам понятен вопрос? — обратился судья Майлз к свидетелю.

— Да, сэр.

— Тогда отвечайте на него. Родни Бэнкс взглянул на Гилмора.

— Я должен это сделать?

— Да, так постановил Суд. Вам предоставлен иммунитет против любого преступления, о котором может стать известно в результате вашего ответа.

— Я взял эту стодолларовую купюру у Марвина Фремонта после того, как убил его.

— Что?! — закричал Гамильтон Берджер, вскочив со своего места.

Родни Бэнкс молчал.

Джервис Гилмор изобразил улыбку и отвесил церемонный поклон пришедшему в ярость окружному прокурору.

— Прошу секретаря прочитать ответ, — раздался голос Перри Мейсона. — Хочу удостовериться, что ответ занесен в протокол, что я его правильно понял, что присяжные его правильно поняли.

— Подождите! — закричал Гамильтон Берджер. — Ответ следует исключить из протокола. Это не ответ. Это… это не правильный ответ. Свидетель получил деньги от сестры и дает ложные показания, чтобы помочь ей избежать наказания.

— Если Суд не возражает, — вмешался Перри Мейсон, — я расцениваю замечание окружного прокурора как противоправное действие должностного лица. Окружной прокурор в присутствии присяжных дает показания по делу и свидетельствует по факту, не приобщенному к уликам.

— Именно так, — с раздражением согласился судья Майлз. — Присяжным не следует принимать во внимание заявление окружного прокурора как не основанное на доказательствах. Заявление можно считать должностным правонарушением.

— Если Суд не возражает, — начал Мейсон, — прошу, чтобы секретарь зачитал ответ свидетеля. Хочу быть уверенным, что он внесен в протокол и правильно понят.

— Протестую! — воскликнул Гамильтон Берджер. — Это… это заслуживает того, чтобы поставить вопрос перед Комитетом по жалобам при Ассоциации адвокатов о применении дисциплинарных мер. Адвокаты, разгадав мои планы, подстроили все таким образом… Просто неслыханно!

— Правильно ли я понимаю, — начал Мейсон, — что окружной прокурор возражает против того, чтобы эта часть протокола была прочитана?

— Предлагаю исключить ответ свидетеля, прежде чем он будет прочитан, — заявил Гамильтон Берджер.

— Создается чрезвычайная ситуация, — сказал судья Майлз. — Мне кажется, окружной прокурор застигнут врасплох. Как явствует из предварительного обсуждения, заявление о предоставлении свидетелю иммунитета против любого преступления, которое может быть раскрыто при ответе на вопрос и к которому свидетель может оказаться причастным формально-юридически или каким-либо другим образом, изложено на официальном бланке.

— Если Суд не возражает, — не отступал Мейсон, — могу я вновь обратиться с предложением, чтобы секретарь зачитал вопрос и ответ на него?

Судья Майлз сурово посмотрел на адвокатов — на невозмутимого Перри Мейсона и самодовольно улыбающегося Джарвиса Гилмора — и, не скрывая раздражения, обратился к секретарю:

— Зачитайте ответ на вопрос. Зачитайте и вопрос, и ответ.

— «Итак, откуда у вас стодолларовая купюра?» — начал секретарь и, перевернув страницу, продолжил:

— «Я взял эту стодолларовую купюру у Марвина Фремонта после того, как убил его».

— Подсудимый совершил акт лжесвидетельства, — взвился Гамильтон Берджер. — Он получил эту стодолларовую купюру от сестры, и он прекрасно знает об этом.

— Итак, — вступил Мейсон, — окружной прокурор еще раз позволяет себе противоправное действие, делая заявление присяжным о фактах, которых нет среди принятых в качестве доказательств.

— Да, это повторный акт должностного правонарушения, — резюмировал судья Майлз. — Делаю предупреждение окружному прокурору. Это необычная процедура, и окружной прокурор должен сдерживать себя и сохранять присутствие духа. Еще раз обращаюсь к присяжным не принимать во внимание заявления, сделанные прокурором о фактах по этому делу, если эти заявления не подтверждены доказательствами. Учитывая сложившуюся ситуацию, не намерены ли вы, мистер Мейсон, поставить вопрос о том, что в данном судебном разбирательстве допущено нарушение процессуальных норм?

— Нет, Ваша Честь. — Мейсон с трудом сдерживал улыбку. — Я лишь хочу, чтобы Суд еще раз попросил окружного прокурора не делать заявлений по фактам, не подтвержденным доказательствами, и предупредил присяжных не принимать во внимание эти заявления. Судья Майлз задумался.

— Может быть, все-таки следует признать, что в данном судебном разбирательстве допущено нарушение процессуальных норм? — с надеждой произнес Гамильтон Берджер.

— Думаю, подсудимая предстала перед присяжными, равными ей, и имеет право на то, чтобы этот же суд присяжных вынес ей оправдательный вердикт, — заявил Мейсон.

— Я привлеку свидетеля за дачу ложных показаний, — пригрозил Гамильтон Берджер.

— Снова, если Суд позволит мне сказать, налицо должностное правонарушение: окружной прокурор, используя свое положение, запугивает свидетеля и дискредитирует свидетельские показания, — заявил Мейсон.

— Не думаю, что свидетель запуган, — позволил себе улыбнуться судья Майлз. — Однако окружному прокурору не следует забывать, что это уголовное дело, что в зале заседаний присутствует суд присяжных и что настоящая беспрецедентная ситуация возникла только в результате действий, предпринятых обвинением. Из протокола следует: свидетелю предоставлен иммунитет, свидетель ответил на вопрос, в результате которого раскрыто преступление. Есть ли у вас еще вопросы к свидетелю?

— Конечно, есть! — закричал Гамильтон Берджер.

— Думаю, — продолжил судья Майлз, — следует объявить перерыв на пятнадцать минут, чтобы позволить обеим сторонам привести в равновесие свои чувства и приготовиться к дальнейшему слушанию дела, принявшего такой неожиданный поворот. Итак, Суд отправляется на перерыв. Присяжным предписывается не обсуждать дело между собой и не допускать, чтобы это делал кто-либо в их присутствии.

Не успел судья покинуть свое место, как разъяренный Гамильтон Берджер бросился в сторону защиты.

— Вам это так не пройдет! — закричал он на Гилмора. — Вы предстанете перед Большим жюри. Не перед Комитетом по жалобам при Ассоциации адвокатов, а перед Большим жюри. Имейте это в виду. Вам будет предъявлено обвинение в сговоре о даче ложных показаний и в соучастии по факту в деле об убийстве. Вы не хуже моего знаете, что этот молодой человек получил деньги от сестры. Вы все так хитро подстроили, что в результате его ответа на вопрос я потерпел поражение.

— Действуйте, поставьте меня перед Большим жюри, — сказал Гилмор. — Судите Родни за дачу ложных показаний. Но чтобы доказать, что лжесвидетельство имело место, вначале придется доказать, что он не убивал Фремонта. Представляю, какое будет великолепное зрелище: окружной прокурор пытается доказать, что человек не совершал убийства, а человек утверждает, что он виновен. Горю желанием увидеть это представление.

— Это правда? Вам действительно придется доказывать, что он не совершил убийства? — обратился к Берджеру один из репортеров.

Гамильтон Берджер в негодовании набросился на него. В тот же миг последовала вспышка магния, и сцена была запечатлена на снимке. Довольный репортер бросился из зала с фотографией окружного прокурора, который явно потерял самообладание.

— Успокойтесь, Гамильтон, — сказал Мейсон. — Вы ничего не добьетесь, если не возьмете себя в руки.

— От вас я этого не ожидал, — тяжело вздохнул Берджер.

— Не от меня, — поправил его Мейсон. — Вы сами виноваты. Вы попали в ловушку. Хотите там оставаться или намерены выбраться и продолжить ведение дела? Думаю, мог бы вам помочь.

— Собственно, никакого дела уже нет, — заметил Берджер.

Мейсон, подойдя к возбужденному окружному прокурору, взял его под руку.

— Если вы будете так настроены, тогда конец вашей карьере. Придите в себя, успокойтесь. Спуститесь на землю.

— Мне не по себе оттого, что я попался в ловушку этому продажному стряпчему с его темными делами. Все мы хорошо знаем Гилмора. Ему ничего не стоит склонить клиента к лжесвидетельству.

— Спокойней, спокойней, — увещевал его Мейсон. — Выпейте воды, начните улыбаться, и продолжим вести дело.

— Какое дело? Его уже нет. Остается только кричать в отчаянии.

— Вы этим и занимаетесь. Охладите свой пыл. Разрешите мне устроить перекрестный допрос Родни Бэнксу. У публики не должно сложиться впечатления, что Гилмор обвел вас вокруг пальца.

— Я знал о его непорядочности, но не предполагал, что он дойдет до такой низости.

— Но у вас же нет доказательств, что именно он толкнул Родни на этот поступок, — сказал Мейсон. — Успокойтесь, возьмите себя в руки. Нехорошо, что вы..

— Ладно, — вздохнул Берджер. — Только, черт возьми, я чувствую, вы тоже приложили к этому руку.

— Да, — улыбнулся Мейсон, — но не в такой степени, как вам кажется.

Берджер отошел от Мейсона, оттолкнул репортеров, бросив им: «Никаких комментариев», — и направился к лейтенанту Треггу.

Тем временем зал быстро заполнялся газетчиками, фоторепортерами с аппаратами и фотовспышками.

Минут через двадцать судья Майлз занял свое место.

— Я вижу в зале представителей прессы. Просьба — никаких снимков в зале заседаний! Разрешается делать снимки лишь в коридоре. В зале заседаний это возможно только после объявления перерыва, когда присяжные покинут свое место. Окружной прокурор, приступайте к ведению дела.

— У меня больше нет вопросов к свидетелю, — заявил Гамильтон Берджер. — Если Суд не возражает, смею утверждать, что ответ на вопрос был сделан не с целью уяснения фактов, а с целью выгородить сестру, обвиняемую по данному делу. Прошу Суд приказать, чтобы свидетеля взяли под стражу.

— В настоящее время Суд не вправе это сделать. Суд также не намерен выносить решения по данным вопросам. Когда дело в полном объеме будет представлено присяжным, суд присяжных вынесет вердикт. Итак, мистер Бэнкс, вы дали показания и были оправданы.

— Мне предоставлен иммунитет против преследования за убийство? — спросил Бэнкс.

— Суд не намерен комментировать юридическую сторону дела в вашем случае. — Судья Майлз не скрывал неприязни. — Вас представляет адвокат, — добавил судья с тайным восхищением, — который, несомненно, сможет защитить ваши интересы. Можете оставить свидетельское место, мистер Бэнкс.

— Минутку, — вмешался Мейсон, — я имею право подвергнуть свидетеля перекрестному допросу. Немного подумав, судья Майлз сказал:

— Да, у вас есть такое право.

— У меня несколько вопросов, — пояснил Мейсон.

— Хорошо, приступайте.

Перри Мейсон окинул свидетеля внимательным взглядом.

— Вы время от времени играли на скачках?

— Да, по субботам и воскресеньям.

— И вы взяли деньги своего босса, чтобы покрыть проигрыш?

— Ваша Честь, — раздался голос Гилмора, — возражаю против вопроса как не относящегося к делу, несущественного и не правомерного. Ответ на него может повредить свидетелю. Вопрос рассчитан на то, чтобы выявить факты, которые не связаны с обсуждаемым вопросом. Прошу своего клиента не отвечать на вопрос на том основании, что ответ может быть использован против него.

— Считаете ли вы, что ваш ответ может быть использован против вас? — спросил судья Майлз.

— Да, Ваша Честь.

— Ваш адвокат рекомендовал вам не отвечать на вопрос, так как ваш ответ может быть использован против вас, и вы отказываетесь отвечать на этом основании?

— Да, Ваша Честь.

— В таком случае Суд считает, что может заставить свидетеля ответить на вопрос только в том случае, если окружной прокурор готов предоставить свидетелю абсолютный иммунитет. Окружной прокурор намерен сделать это?

— Окружной прокурор не намерен этого делать, — ответил Гамильтон Берджер. — Окружной прокурор не намерен быть вовлеченным в игры, затеянные Мейсоном и Гилмором вокруг Бэнкса. Окружной прокурор не намерен больше предоставлять никакого иммунитета этому свидетелю. Окружной прокурор намерен привлечь свидетеля к ответственности в рамках закона за любое преступление, на которые не распространяется предоставленный ему иммунитет. — Не в силах сдержать себя, Гамильтон Берджер продолжал:

— Я буду судить его за растрату, за превышение скорости, за плевок на тротуаре.

— В таком случае, — слегка улыбнулся судья Майлз, — у Суда нет оснований настаивать на ответе.

— Итак, — продолжил Мейсон, — поняв, что растрата будет выявлена, вы отправились в офис и вынули все деньги из тайника, который обнаружили перед этим, не так ли?

— Не отвечайте, не отвечайте, не отвечайте, — предостерег его Гилмор. — Ответ будет использован против вас. Я протестую против такого перекрестного допроса, — заявил Гилмор судье Майлзу. — Адвокат хорошо знает, что делает. Он подвергает моего клиента опасности. Суд слышал заявление окружного прокурора…

— Нет необходимости выступать с речью по этому поводу, — остановил его судья Майлз. — Достаточно вашего возражения.

— Возражаю против вопроса, так как ответ на него может повредить моему клиенту. Рекомендую ему не отвечать на вопрос на том основании, что ответ может быть использован против него.

— Вы слушали заявление своего адвоката? — обратился судья Майлз к Родни Бэнксу. — Вы придерживаетесь того же мнения?

— Да.

— В таком случае, — заявил судья Майлз, — учитывая, что ответ свидетеля может быть использован против него, у суда нет основания настаивать на ответе.

— На этом мой перекрестный допрос закончен, — сказал Мейсон.

— О, Ваша Честь! — воскликнул Гамильтон Берджер. — Где же выход? Это превращается в фарс. Обвинение считает, что…

— Разрешите вмешаться, — поднялся со своего места Мейсон.

— В чем дело? — спросил судья Майлз. — Я думаю, мистер Мейсон, в интересах вашей клиентки позволить окружному прокурору высказать свою мысль до конца. Как мне представляется, он собирается внести предложение.

— Прежде чем он это сделает, я хотел бы вызвать еще одного свидетеля для перекрестного допроса.

— Кто этот свидетель?

— Миссис Лоррейн Лотон.

Гамильтон Берджер хотел было возразить, но передумал и снова уселся на свое место. При этом его глаза хитро блеснули.

— Нет ли возражений со стороны окружного прокурора? — спросил судья Майлз.

— Возражений нет, — последовал ответ.

Судья Майлз перевел внимательный взгляд на Мейсона.

— Хочу заявить адвокату, что перекрестный допрос свидетеля обвинения вряд ли улучшит положение вашей клиентки. Напротив, он может иметь отрицательное действие.

— Знаю, — ответил Мейсон. — Если Суд не возражает, от имени обвиняемой смею заверить, что она не может быть удовлетворена, если ее освобождение будет носить формальный характер. Она должна выйти отсюда с незапятнанным именем. Ей нужна правда, вся правда, и только правда.

— К чему такие высокие слова? — сыронизировал Гамильтон Берджер. — Поберегите свое красноречие. Не теряйте напрасно время. Вызывайте свидетеля. И смотрите: сами не окажитесь в ловушке.

— Замечание прокурора неуместно, — ответил судья Майлз. — Суд понимает, в каком непростом положении оказалось обвинение. Но это не может служить оправданием для нарушения приличий. Итак, мистер Мейсон, вы хотели вызвать миссис Лоррейн Лотон?

— Да, Ваша Честь.

— Миссис Лоррейн Лотон к свидетельскому месту, — приказал судья Майлз.

Лоррейн Лотон вошла в зал судебных заседаний.

— Вы уже были приведены к присяге, — обратился к ней судья Майлз. — Помните, вы даете показания под присягой. Мистер Мейсон вызвал вас для перекрестного допроса. Приступайте к допросу, мистер Мейсон.

— Вы были в дружеских отношениях с подсудимой?

— Да.

— И с ее братом?

— Да.

— Вы работаете на ферме по разведению форели, известной как «Озгуд Траут фарм»?

— Да.

— Все это уже известно, — вмешался Гамильтон Берджер.

— Это вступительная часть, — возразил Мейсон. — Моя цель — дать понять, что я не намерен использовать показания свидетельницы ей во вред.

— Продолжайте, — распорядился судья Майлз.

— Виделись вы с Родни Бэнксом вечером третьего числа, после того как он был освобожден под залог?

— Да.

— Знали вы, что Родни Бэнкс после визита к вам собирался встретиться с сестрой в мотеле «Фоули», который находится недалеко от фермы и который вам хорошо известен?

— Да.

— Ездили вы на ферму в тот вечер?

— Я… я… я не расположена отвечать на этот вопрос.

— Ездили вы на ферму, чтобы взять упаковки с сухим льдом? — продолжал Мейсон.

— Я…

— Подождите! — Мейсон поднял руку. — Прежде чем вы ответите на вопрос, хочу обратить ваше внимание на некоторые факты. Родни Бэнкс признался, что убил Марвина Фремонта. Окружным прокурором ему предоставлен иммунитет. Я понимаю, что с юридической точки зрения ваше поведение можно считать противозаконным. Но думаю, что власти заинтересованы в том, чтобы узнать правду, и к вам будет проявлена снисходительность, если вы расскажете все до конца. Итак, ездили вы в «Озгуд Траут фарм» в тот вечер?

— Я… я считаю, что не должна отвечать на этот вопрос, так как ответ может быть использован против меня.

— Это зависит от того, что вы сделали, — возразил Мейсон. — Если, обнаружив тело Марвина Фремонта и решив, что его убил Родни Бэнкс, вы обложили тело сухим льдом, чтобы ввести в заблуждение полицию, то есть попытаться убедить ее, что преступление совершено тогда, когда Родни еще находился в тюрьме, тогда вы совершили преступление. Однако это останется на вашей совести. Это не повлияет на судьбу Родни, так как ему предоставлен иммунитет.

— Все было не совсем так, — сказала она. — Я знала:

Родни обозлен на Марвина Фремонта и ему известно, что Марвин Фремонт собирался поехать к Нэнси. Он знал, где она остановилась. Я боялась, что он мог… Конечно, я видела Родни после того, как его освободили под залог, но скрыла это. Когда я приехала в мотель, дверь в номер оказалась открытой. Я вошла. Но ни Нэнси, ни Родни там не было. Я внимательно осмотрела все вокруг и обнаружила тело в ванной. Вероятно, он был убит незадолго до этого. Меня охватила паника. Потом я обратила внимание на то, что тело было обложено сухим льдом, и вспомнил рассказ Нэнси о том, что по температуре тела можно определить время, когда наступила смерть. И я подумала… я подумала, его убил Родни, Нэнси достала на ферме сухой лед, обложила им тело, чтобы ввести в заблуждение полицию и таким образом обеспечить Родни алиби. Ведь установить, когда он был освобожден из тюрьмы, было легко. Поэтому я ничего не заявила в полицию.

— Спасибо. Это все, — сказал Мейсон.

— Думаю, — Гамильтон Берджер встал, — что… Вопросов не будет.

— Теперь, — продолжил Мейсон, — я хотел бы задать несколько вопросов Ларсену Холстеду.

— Возражений нет. — Берджер внимательно и с явным уважением посмотрел на Мейсона.

— Вызвать еще раз Ларсена Холстеда, — распорядился судья Майлз. — Считаю нужным заявить: согласен с мистером Мейсоном в том, что установление истины по этому делу важно не только для подсудимой, но и для правосудия. Вношу этот вопрос на рассмотрение обвинения.

Ларсен Холстед вернулся на свидетельское место, поправил очки на носу и приготовился к перекрестному допросу.

— Вы сказали, что в предпоследний раз видели в тайнике восемнадцать тысяч шестьсот девяносто долларов? — спросил Мейсон.

— Верно.

— И вы записали номера четырех стодолларовых банкнотов?

— Да.

— В их числе был банкнот, представленный в качестве улики, за номером К00460975А?

— Да.

— Вы утверждаете, что мистер Фремонт не собирался в тот день возвращаться в офис?

— Да, но не исключено, что это он, а не Родни возвратился в офис и взял деньги. Может, это случилось на следующее утро. Не знаю. Знаю только, что когда я был в офисе в последний раз, деньги были на месте и что их там не оказалось, когда полиция производила опись имущества.

— Чтобы проследить за купюрами, вы выбрали несколько крупных и записали их номера?

— Да.

— Взяли их на заметку?

— Да.

— И номер К00460975А значится в числе номеров трех остальных банкнотов?

— Да.

— Можно мне взглянуть на ваши записи? Хочу еще раз проверить номера купюр.

Свидетель нехотя вынул бумажник из бокового кармана и извлек из него небольшую записную книжку.

— Минутку, ваша записная книжка находилась в бумажнике?

— Да.

— Можно мне заглянуть туда?

Свидетель передал адвокату потрепанный кожаный бумажник. Мейсон открыл его и вытащил стодолларовую купюру.

— Номер этого банкнота — Л04824084А. А вот еще одна стодолларовая купюра. Ее номер — Г06300382А. А вот третья стодолларовая купюра, номер Л0132…

Свидетель попытался выхватить у Мейсона бумажник и стодолларовые банкноты, но безуспешно.

— Повторяю. Здесь еще один стодолларовый банкнот. Его номер — Л01324510А. Итак, если вы не причастны к убийству, если банкноту оставались в тайнике, когда вы ушли из офиса, каким образом они оказались в вашем бумажнике?

Холстед в страхе уставился на Мейсона.

— Думаю… я… Наверное, я по ошибке засунул банкноты в бумажник вместо того, чтобы положить их на место. Я списывал номера и, видимо, машинально…

— Тогда, — продолжил Мейсон, — у вас должен быть и банкнот К00460975А, проставленный в качестве улики.

— Да. Думаю, что так.

— Тогда каким образом он оказался у Родни Бэнкса? Может быть, вы незаметно подложили купюру в его бумажник?

— Я… я… Наверное, я не правильно записал номер.

— Нет, Холстед, — заявил Мейсон. — Ваша ошибка состояла в другом. Вы думали, что сможете очистить тайник, а Фремонту сказать, что деньги взял Родни Бэнкс. Когда же Фремонт разгадал ваш замысел и, чтобы заставить вас вернуть деньги, наставил на вас пистолет, вы его толкнули, и он упал в ванну. Пистолет выстрелил, и пуля вошла ему в сердце. Или, может быть, спровоцировав его, вы завладели его револьвером и сами убили его?

— Нет, нет! Это был несчастный случай. Я отказываюсь отвечать на вопросы. Произошла ошибка. Все это подстроено.

На какое-то мгновение в зале судебных заседаний наступила мертвая тишина. Затем зал взорвался.

— Взять этого человека под стражу! — приказал судья Майлз. — Объявляется перерыв на пятнадцать минут.


Глава 15 | Дело о ледяных руках (др. пер) | Глава 17